В оковах оборотня

За стенами спальни Эндрю царило напряженное молчание. Аарон, изгнанный братом, провёл остаток ночи, бродя по пустым коридорам замка. Он не мог найти покоя, чувство вины грызло его изнутри сильнее, чем любой вампирский голод. Кейтлин, встретившая его в общей гостиной, лишь молча обняла, чувствуя его состояние, но не осмеливаясь нарушать тишину. Она знала: этот разговор должен произойти. На следующее утро, когда солнце уже давно взошло, а Натаниэль, судя по запахам, уже позавтракал в спальне Эндрю, Аарон собрал остатки своего самообладания. Он знал, что идёт на верную экзекуцию, но это было необходимо. Медленно, словно неся на себе весь вес их древнего замка, он подошел к двери брата. Три глубоких вдоха, и он постучал. — Уходи, — прозвучал голос Эндрю, острый, как заточенный клинок. Аарон не двинулся с места. — Нам нужно поговорить, — сказал он, его голос был глух, но твёрд. — Сейчас. Или я буду стоять здесь до конца времен. Наступила долгая пауза, наполненная звенящей тишиной. Затем дверь распахнулась. Эндрю стоял на пороге, его взгляд был холоден и пуст, как замерзшее озеро. За его спиной, на кровати, сидел Натаниэль, обхватив руками колени и молча наблюдая. Его присутствие словно подчёркивало правоту Аарона в его поступке, но и усиливало его вину. — Чего тебе? — Эндрю не сделал приглашающего жеста, не отступил, перегородив собой проход. — Извиниться, — слова дались Аарону с трудом, словно он вырывал их из горла. — Перед тобой. Перед Натаниэлем. Эндрю лишь коротко хмыкнул, этот звук был полон горькой насмешки. — Ты думаешь, извинения что-то исправят? Ты думаешь, полтора месяца моего существования в агонии, его скитаний, его страха — всё это можно стереть двумя словами? — Нет, — Аарон покачал головой, чувствуя, как его гордость рассыпается в прах. — Я не думаю. Но я должен сказать. Я был неправ. Моя ненависть к его смертности, мой страх за тебя... он ослепил меня. Я видел в нем угрозу, а не... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Натаниэля, — не твой «дзынь». Эндрю перевёл взгляд на брата, и его глаза, обычно непроницаемые, сверкнули такой яростью, что Аарон инстинктивно сжался. — Моя жизнь — это моя жизнь, Аарон. Мой «дзынь» — это мой «дзынь». И ты не имеешь права решать, кто и что для меня хорошо. Я же принял Кейтлин. Ты лгал мне. Ты манипулировал им. Ты заставил меня поверить, что он сам выбрал уйти, что он бросил меня. Ты не представляешь, что это было. — Я представляю, — тихо ответил Аарон. — Я видел, как ты гаснешь. Я видел, как свет уходит из твоих глаз. Я... я понял, что моя «защита» разрушает тебя быстрее, чем что-либо ещё. Я хотел твоего счастья, Эндрю. Я действительно хотел. Но я выбрал самый идиотский и самый жестокий путь. В комнате снова повисла тишина. Натаниэль смотрел на них обоих, его лицо было бледным, но в глазах читалось понимание. Он видел, что Аарон говорил искренне, пусть и неуклюже. — Твои извинения приняты, — наконец произнёс Эндрю, и его голос немного смягчился. Он повернулся к Натаниэлю, протягивая ему руку. Оборотень взял её, и Эндрю слегка сжал его пальцы, словно подтверждая его присутствие. — Но доверие... его нужно будет заслужить заново. Медленно. Возможно, очень медленно. Аарон кивнул, чувствуя, как с плеч спадает хотя бы часть груза. Он понимал, что это только начало долгого пути к примирению. — Я знаю, — сказал он. — Я готов. Я найду способ исправить всё, что сделал. Если ты позволишь. Эндрю наконец отступил от дверного проёма, приглашая брата войти. — Ты можешь войти, — он посмотрел на Натаниэля, и в его взгляде мелькнула тень той нежности, которую Аарон так долго не видел. Натаниэль слабо улыбнулся, и Эндрю, повернувшись к брату, добавил: — И да. Если ты ещё раз посмеешь даже взглянуть на него косо, Аарон, ты узнаешь, что такое настоящая вампирская ярость. Я не шучу. Вампирский близнец не дрогнул. Он знал, что это не пустая угроза. И он, наконец, почувствовал, что его брат снова жив. — Я понял, — сказал Аарон. Он медленно вошел в комнату, бросив еще один взгляд на Натаниэля. Теперь ему пре дстояло заслужить прощение не только у брата, но и у того, кто стал его «дзынь». Это будет тяжело, но, глядя на тень улыбки на лице Натаниэля, Аарон знал, что это стоило всех усилий. Впервые за долгое время он почувствовал, что у него есть цель, которая важнее его собственной гордости. Цель — вернуть покой и счастье в жизнь того, кто был для Эндрю всем. Аарон, словно призрачный гость в чужом пиру, наблюдал за тем, как Эндрю и Натаниэль, держась за руки, опускаются на кровать. Их близость была осязаемой, пропитанной тихой, но сильной магией. Комната, еще недавно казавшаяся Аарону символом его вины, теперь излучала тепло, которого ему так не хватало. Он чувствовал себя лишним, чужим, хотя сам же инициировал этот разговор. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он, уже поворачиваясь к двери. Кейтлин. Ему как воздух нужна Кейтлин. — Если понадоблюсь… вы знаете, где меня искать. — Погоди, — Эндрю поднял голову, его глаза, обычно полные льда, сейчас светились мягким, тёплым светом. — Мы не закончили. Ты сказал, что хочешь исправить. Аарон остановился. Он не ожидал такого приглашения. — Я… я не знаю, как, — признался он, его голос звучал неуверенно. — Ты можешь начать с малого, — Эндрю встал, подходя к брату. — Ты можешь научиться не смотреть на Натаниэля, как на дерьмо. Можешь перестать считать его угрозой. И можешь… — он помолчал, подбирая слова, — можешь начать относиться к нему, как к члену семьи. Потому что он теперь — часть нашей семьи. Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и обязывающие. Аарон посмотрел на Натаниэля, который всё ещё сидел на кровати, с любопытством наблюдая за ними. В его взгляде не было страха или враждебности, лишь спокойное ожидание. — Я… постараюсь, — пробормотал Аарон. — Я сделаю всё, что в моих силах. — Хорошо, — Эндрю кивнул, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — А теперь, будь добр, съеби. Аарон понял намёк. Он кивнул, коротко попрощался с братом и Натаниэлем и вышел из комнаты, оставив их наедине с их новообретенным миром. Вернувшись в общую гостиную, он встретил Кейтлин, сидевшую у камина с книгой. Она подняла на него взгляд, в её глазах читался немой вопрос. — Всё прошло… лучше, чем я ожидал, — ответил Аарон, садясь рядом с ней. Бедром к бедру, плечом к плечу. — Эндрю готов дать мне шанс. Кейтлин облегченно выдохнула. — Это хорошо. Я так волновалась за них обоих. И за тебя, конечно. — Спасибо, — Аарон посмотрел на неё и поцеловал в макушку . — Ты всегда была моей опорой, Кейт. — Мы же семья, — улыбнулась она, и её улыбка была такой тёплой, что Аарону показалось, будто в комнате стало немного светлее. — А семья всегда друг за друга. — Да, — согласился Аарон, чувствуя, как к горлу подступает что-то похожее на смятение. — Теперь, когда Натаниэль здесь… всё немного изменится. Все то доверие, что было между мной и Эндрю, я все проебал. — Изменится к лучшему, — уверенно сказала Кейтлин. — Эндрю наконец обрёл свой «дзынь». А это значит, что и мы все сможем дышать свободнее. И нечего ты не проебал, все наладится. Аарон задумался. Он видел, как Эндрю изменился после появления Натаниэля. Этот оборотень, казалось, принёс с собой свет в их вечную тьму. И теперь, когда всё начало налаживаться, Аарон чувствовал, что и ему самому предстоит долгий путь. Путь к прощению, путь к принятию. И, возможно, путь к обретению собственного смысла в этом вечном, как и жизнь вампира, мире. Он поднял глаза на Кейтлин. — Мне нужно будет научиться доверять ему.— Его взгляд стал серьёзнее. — Я не хочу снова ошибиться. — Ты справишься, — её голос был полон уверенности. — Главное — не забывай, ради кого ты это делаешь. Ради Эндрю. Ради нашей семьи. Аарон кивнул. Он знал, что впереди его ждёт много испытаний, но впервые за долгое время он чувствовал надежду. Надежду на то, что их семья, прошедшая через столько испытаний, сможет стать ещё крепче. И что он, Аарон Миньярд, сможет найти своё место в этом новом, наполненном светом мире.