Знак Берендея. Язык до Китежа доведёт.

      Вот интересно, если это и есть смерть, то почему же тогда так неудобно лежать? По идее, мертвецу в любой позе хорошо и комфортно. Мне же как-то не очень. Неужели до сих пор живой? Я попробовал пошевелиться. Покрутил головой. Подвигал руками, ногами. Вроде всё работает, хоть и поскрипывает чуток. Да и рёбра побаливают. Надо же, и вправду живой! Мощные руки помогли мне подняться и осторожно усадили на лавку, поближе к окну. — Сеня, ты как, цел? — Заботливо спросил Блабл. — Кажется, да. По крайней мере, ещё шевелюсь, — ответил я, с наслаждением вдохнув полной грудью свежий ночной воздух. В голове слегка прояснилось. — А всадник где? Действительно, дюллахан и его конь исчезли. — Всадник? Уехал. Торопился очень. Должно быть, дел много, — усмехнулся гном и, подмигнув мне, принялся собирать с пола золотые монеты. — Так это ты! — Сообразил я. — Ты прогнал демона! Блабл не ответил, продолжая скромно улыбаться в усы. — Он это, он. Мы видели, — подтвердила Бася, взбираясь ко мне на колени. Ваня брезгливо тронул лаптём испачканный густой тёмной слизью пирожок и недовольно поморщился. — Вот же гад безголовый! Столько хорошей вкусной еды попортил, гном его дери! — Скажи спасибо, что он не попортил нас, — фыркнула киса. — Сейчас валялись бы себе рядом с пирожками. Ну или были бы на пути «во мглу, в край вечной ночи». — Вот интересно, а Сеня наш почему не испортился? — Дурак задумчиво почесал лохматый затылок. — Ведь этот дуля-хан назвал его имя! Громко и не один раз! — А ты забыл, что Арсений не из нашего мира родом? В этом-то всё и дело, — терпеливо пояснила кошка. — Здешняя магия, даже самая мощная, на него попросту не действует. И для демона смерти это оказалось большим сюрпризом. — Думаю, золотой дождь его тоже не слишком обрадовал, — хмыкнул я. — Ты, киса, умничка! Вовремя о золоте вспомнила. Да и Блабл оперативно среагировал. — Это да, — согласился гном. — Я, как только услыхал, так сразу всей своей заначкой в него и запустил. Ух, как он заорал! Мне аж уши заложило. Кстати, — Блабл с интересом взглянул на Басю. — Кажется, нынешним утром ты не знала даже, есть ли безголовые всадники. Как же так вышло, что сейчас тебе и способ его изгнания ведом? — А, так это мы с Сеней в гости зашли, — беззаботно мяукнула киса. — Там мне показали старинный завалгалльский Бестиарий со статьёй о Дюллахане. Вот я и прочитала. — Ну надо же! Действительно, умница, — восхитился ­Блабл. — Слушай, а ты точно кошка? Уж больно мудрая! — Разумеется, кошка! — Возмутилась Бася, распушив чёрную шёрстку. — Кем же я ещё могу быть? Совой, что ли? Так их мудрость сильно преувеличена. — Кем? Да хоть девицей заколдованной, — подмигнул ей гном. — Слыхал я о таких жутких заклятьях. По злой воле колдуна, за грехи предков, а то и просто по недомыслию оборачивается добрый молодец чудищем лесным или соколом ясным, а красна девица — старухой вековой или лягушкою болотной. И главное, никому в том признаться не могут. Чары не дают. Шуточные рассуждения Блабла пробудили во мне смутные подозрения. Кажется, сейчас прозвучало нечто очень важное. Но что именно? Я постарался удержать ускользающую мысль, но безуспешно. Издевательски махнув хвостом, она исчезла без следа. — Забавно! Как же мы выясним правду, если признаться мне чары не позволят? — Хихикнула Бася. — А давай щас научный опыт проведём, — зашевелился Иван. — Слыхал я от бабки моей, что такие заклятия легко поцелуем снимаются. Иди сюда, дай в носик чмокну! — Тесея пойди чмокни, извращенец патлатый, — киса демонстративно отвернулась, задрав хвостик. — Между прочим, настоящее заклятие снять может только поцелуй истинной любви, а не дежурное дружеское чмоканье! — Ну, извини, — заржал Ваня. — Твоего кавалера, драного бабра с Лысого Хутора, мы как-то с собой не прихватили! О! Сеня его спугнул, пусть теперь сам тебя и целует! А я уж, так и быть, Блестинку дождусь. — Да ну вас, скоморохи-потешники! — Фыркнула Бася. — У нас тут серьёзные проблемы, а вам бы всё зубы скалить. — Какие-такие проблемы? — Удивился Иван. — Откуда? Безголового дуля-хана, гном его заломай, мы прогнали! Сюда он точно не вернётся. — К сожалению, мы избавились только от исполнителя, — помрачнела киса. — Да, от жуткого и смертоносного, но — всего лишь слуги. Поверьте, тот, кто его послал, куда страшнее. И, чувствую, Арсению ещё предстоит с ним встретиться. — В кабинке повисла нехорошая тишина. Кошка глубоко вздохнула и продолжила: — Знайте, друзья, для того, чтобы повелевать оборотнями или направить по следу завалгалльского Демона Смерти, нужна огромная колдовская мощь. Враг наш силён, хитёр и коварен. И, что самое неприятное, нам о нём ничего не ведомо. Киса, как всегда, права. Вот только это не «наш» враг, а мой. И охотится он только за мной. По какой причине — понятия не имею. Однако печальный опыт показал, что, находясь рядом, мои спутники сильно рискуют. Думаю, нам и впрямь лучше будет расстаться. Да, это грустно, больно, но… Чем они дальше от меня, тем целее и здоровее будут. Завтра же распрощаюсь с Ваней, Басю сдам на лапы Мяндексу, а сам перееду к дядушке Владихору. Мне в очередной раз трусливо захотелось оказаться дома, на родном скрипучем диване. Пусть даже с пивным похмельем и пустым кошельком, неважно. Главное, чтобы дома. И чтобы мир Света с его чудными обитателями оказался всего лишь сном, наваждением. А то больно уж детская сказка начинает смахивать на плохой готический роман. От тяжких раздумий нас спасло появление Блестины. Сияя улыбкой, она легко и изящно сбежала со второго этажа, и в трактирном зале сразу стало светлее и уютнее. Выглядела берегиня просто сногсшибательно! Длинные светлые волосы заплетены в тугую косу, а бесформенный свитер, перетянутый на талии шнурком, больше напоминал изящное платье, чем растянутую шерстяную фуфайку. Увидев свою спутницу в новом образе, Иван утратил дар речи. Целое мгновение он сидел словно пыльным мешком оглушённый, затем резко пришёл в себя и стал активно рыться в торбе. Блестина остановилась перед входом в кабинку, с интересом наблюдая за этим процессом. — Куда же я его засунул, гном ломай?.. Вроде как сюда клал, — нервно бормотал Ваня, пытаясь нащупать что-то в тёмных холщёвых глубинах. — Ну, где он? Ага, нашёл, — на свет появился большой перламутровый гребень с частыми зубьями и тонкой резьбой. — Вот, прикупил на ярмарке, — громко шепнул он мне. — Заместо того, деревянного! Негоже при такой дивчине нечёсаным ходить. Ой!.. Едва гребешок коснулся спутанных волос Дурака, как те зашевелились, словно живые. Миг, и неряшливые патлы превратились в блестящие, красиво завитые пружинные локоны. Венчала всю эту прелесть широкая розовая лента с пышным бантом, а по кабинке разнёсся знойный аромат чайной розы и ванили. Бася и Блестина громко прыснули, а Блабл от смеха упал на лавку и схватился за живот. Озадаченный Ваня потрогал свою новую причёску и пришёл в ужас. — Чёрти шо, — пробормотал он, а, нащупав ленточку, обречённо добавил: — И сбоку бантик… Тут уже не выдержал и я. Через несколько минут, отдышавшись и вытерев слёзы, мы снова обратили наши взоры на Ивана. — Дай-ка мне, — Блестина взяла перламутровый гребень, внимательно его осмотрела и тихо хихикнула. — Ты хоть читал, что на нём написано? — Не-а, — признался Ваня. — Да что там читать-то? Гребешок как гребешок. — А вот, гляди, — берегиня нажала на одну из картинок и снова вонзила блестящие зубья в Иванову шевелюру. Мы и ахнуть не успели, как позорный бантик и завитые локоны тут же исчезли. Ванины волосы собрались в привычный пышный хвост, только более аккуратный, чем обычно. В кабинке приятно запахло перечной мятой и луговой свежестью. — Так куда лучше, — девушка нежно погладила Ивана по голове и присела с ним рядом. Дурак сразу расцвёл, разрумянился. — Просто ты чуток не доглядел и не переключил гребень в режим «Добрый Молодец». — Ага! Так это, выходит, он из меня красну девицу сделал? — ­Хохотнул Ваня, пожирая берегиню глазами. Та не ответила, лишь мило улыбнулась. Меня больно кольнула зависть. — Слушай, Блестина, — прокашлявшись, начал я. — Классно смотришься! Нет слов, одни буквы. Честно, не думал, что из моей фуфайки можно соорудить такое чудесное платье. Даже на лесной мавке она так хорошо не сидела. — Сравнил, — недовольно фыркнула вдруг кошка. — У Блестины куча времени была, чтобы себя в порядок привести, а бедная мавка свитер твой впопыхах натянула. Спешила, чтобы до молнии той успеть. — А ты откуда знаешь? — С подозрением спросил я. Бася нахально отвернулась, и отвечать не стала. — Вы говорите — мавка? — Спросила вдруг берегиня. Она замерла и, прикрыв глаза, медленно провела по свитеру ладонями. — Странно, не чувствую здесь никакой мавки. — Не понял, — я по привычке повернулся к кошке, ожидая объяснений, но та только угрюмо сгорбилась и замолчала ещё нахальнее. — Все мы, лесные и водяные девы, хорошо чувствуем магический след друг друга, — ответила за кошку Блестина. — Можешь мне поверить, никто из нашего рода к этой фуфайке не прикасался. Никогда. — Как? Но ведь… — Я не поверил своим ушам. — Ведь Бася сказала, что… Бася!!! — Слушаю, — тихо мяукнула киса, подняв на меня глаза. Кажется, мозаика начинает складываться. Припомнились все подозрительные оговорки, настораживающие меня мелочи и удивительные совпадения. — Идём, — рыкнул я, выходя из кабинки. — Нужно поговорить. Вздохнув, киса безропотно соскочила с лавки и молча побежала за мной. — Э, Сеня, вы куда? — Донёсся мне в спину удивлённый Ванин окрик. — А ужин как же? — Начинайте пока без нас, — бросил я через плечо. — Скоро вернёмся и присоединимся к вам. Вру. Чувствую, разговор предстоит долгий. Мы поднялись по ступенькам на гостиничный этаж. Забронированный мною номер расположился в самом конце длинного коридора, в дальнем углу трактирного здания. Повернув большой зубатый ключ, я толкнул толстую дубовую дверь, и, пропустив Басю вперёд, вошёл следом. Комната мне досталась довольно просторная. Под потолком слабо мерцал магический ночничок. Два окошка, прикрытые чистыми светлыми занавесками, выходили на юг и на запад. У южного окна стояла роскошная кровать с кучей мягких подушек. На неё-то я и присел, глубоко утонув в пуховой перине. Бася же, поколебавшись, примостилась на низкой табуреточке. — И о чём же ты хотел со мной поговорить? — Спросила она, пряча глаза и нервно подёргивая хвостом. В этот момент у кисы был настолько несчастный вид, что мне даже стало её жалко. Но… Пришло время расставить все точки над «ё». Хватит с меня постоянных недомолвок и увиливаний. — Бася, скажи честно. Ты… — Я невольно ­запнулся, не в силах произнести столь нелепое предположение вслух. Но, собравшись с духом, выпалил. — Ты — Оля? Зелёные глаза удивлённо расширились. — Шутишь, да? — Насмешливо фыркнула киса, однако голосок её предательски дрогнул. — Да нет, не шучу. Знаешь, мне вдруг стало ясно, почему в Лабиринте Оля, мавка и ты оказались на одной двери. Спасибо Блестине, надоумила. Признайся: ведь тогда, в том лесу, никакой мавки не было? Бася помолчала. Подёргала ухом, покрутила головой. — Что ж, признаюсь, — проговорила она, — Ты прав, это не мавка. Это я выманила тебя из палатки. — Так я и знал! — Только не спеши радоваться, — резковато осадила меня кошка. — Ты прав только в этом. В остальном же глубоко заблуждаешься. Нет, я не Оля… к сожалению, — добавила она, печально вздохнув и опустив ушки. — Наша Оленька действительно погибла в схватке с оборотнями. Тут я запутался окончательно. То есть, Бася — не Оля, но она выманила меня из-под падающей сосны. Как такое может быть? — Коты из рода Баюнов издавна способны превращаться в людей, — продолжила тем временем киса. — Но ненадолго. Чем мы старше — тем дольше держится образ. Меня вот хватило лишь на несколько минут. А прадедушка Мяндекс, к примеру, большинство лекций ведёт в человеческом обличии. Исключение делает только для старшекурсников. — Ну, с этим понятно, — кивнул я. — Но там, в лесу, ты приняла облик Ольги. Почему именно её? Неужели и впрямь прочитала мои чувства, завладев одеждой? — Да нет. Всё намного проще. Сеня, я прекрасно знала и о вашей детской дружбе, и о предсказании Советника Владихора. Ведь Оленька была моей хозяйкой, — тихо всхлипнула Бася. — И даже больше, чем хозяйкой. Возьми на ручки, а? Ну как ей отказать? Я подхватил пушистое чудо и нежно прижал к груди. Немного помурлыкав, киса заговорила. — Ты, возможно, не в курсе, но каждой Яге-привратнице для работы полагается Кот. И не простой, а волшебный, говорящий, из древнего рода Баюнов. Мудрый друг и советчик, которого она сама воспитала, а ещё лучше — получила в наследство от бабки. Но так уж вышло, что Котом Олиной бабушки был мой прадед, знакомый тебе Мяндекс Васильевич. К тому моменту, как девушка поступила в университет, он давно перерос должность рядового Кота при Привратнице и уже много лет преподавал историю. Вот Оле и предложили выбрать себе нового котёнка, — Бася снова всхлипнула и вытерла глаза кончиком хвоста. — Она выбрала меня. Из-за этого чуть было не разразился жуткий скандал. Ведь по заведённой традиции помощником Бабы Яги должен быть Кот, а я — девочка. — Ну, девочка, и что? — Недоумённо пожал плечами я. — Сексизм какой-то... Какая разница, Кот у привратницы или Кошка? — Оказывается, разница есть, и очень большая. Традиции и правила на пустом месте не возникают, — ответила киса. — Сейчас попытаюсь объяснить. Ты, наверное, знаешь, как люди привязываются к своим животным? — Да, — печально вздохнул я, вспоминая своих ушедших собачек. — Мы любим их, как детей, а теряя, сильно страдаем. С ними умирает и часть нашей души… — Возможно, ты будешь удивлён, но это не просто красивая фигура речи. Это самая настоящая правда. — Бася потёрлась головой о мою руку. — Между хозяином и его любимым питомцем идёт обмен жизненными энергиями. Потому им так хорошо вместе. Теряя же друг друга, они лишаются частички себя, и заполнить эту пустоту невозможно. — Как же мне это знакомо, — кивнул я, украдкой смахнув подступившие слёзы. Действительно, такие раны не заживают никогда. Здесь даже время бессильно. — Так вот, у Привратницы и Кошки — заметь, именно Кошки, не Кота! — происходит настолько мощное взаимопроникновение, что они, по сути, становятся одной личностью в двух телах. Все мысли и чувства одного открыты для другого. — Разве это плохо? — Сильно мешает в работе, — вздохнула киса. — Яге, особенно молодой, частенько нужны советы. А что такого может подсказать или посоветовать Кошка, которая, по сути, является двойником самой Привратницы? Да ничего! Вот прадедушка Мяндекс и придумал, как подправить ситуацию. Он усадил меня за книги и заставил пройти полный курс подготовки оператора справочной службы, — Бася недовольно сморщила носик. — Дело это тяжёлое и нудное, зато в качестве «живой энциклопедии» я смогла бы приносить Ольге пользу. Для того и рецепты учила… — Мудро, — оценил я. — Да, задумка неплохая, — нехотя признала киса. — Вот только ни к чему не привела. Я-то в Китеже осталась, а Оля уехала получать свою первую избу. Убедила комиссию направить её в Синий Бор, в Слободное княжество. Сказала, что места с детства знакомые, там бабушка служила, да и дед неподалёку. Но на самом-то деле, Сеня, она всю жизнь мечтала стать той Ягой, которая переправит в мир Света тебя. Да-да, не удивляйся, твой приход в Навь был давным-давно предречён. И не кем-нибудь, а самим Верховным Предсказателем Владихором. Разумеется, мне хотелось присутствовать при этом историческом моменте, но из-за проклятых экзаменов я надолго застряла в столице. Сжалившись, Ольга пообещала: как только узнает точную дату твоего прибытия, так сразу вышлет за мною гусей-лебедей. — Ага! Вот, значит, почему птичник тогда оказался пустым! — Сообразил вдруг я, припомнив свой поход на хозяйственный двор Яги. — Птички улетели за тобой. — Верно, — подтвердила Бася. — Но мы опоздали. Из-за проникших во Тьму оборотней Михей получил «сверху» срочный приказ ускорить переправу. Потому-то в избушке я тебя уже не застала. А жаль… — Не понимаю, — дёрнул головой я, — Тебе-то зачем понадобилось прилетать? Поддержать Ольгу? — Не только. Во-первых, я должна была стать твоей попутчицей на время путешествия. Помогать советом и информацией. А во-вторых… — Она смущённо спрятала мордашку. — Во-вторых, мне жутко хотелось познакомиться с тобой. Узнать поближе. Ведь я… Я испытывала к тебе все те же чувства, что и Ольга. Повисла неловкая пауза. Теперь мне действительно стали понятны некоторые шпильки и выпады Баси в адрес покойной Оли, её ревность по отношению к Блестине. Выходит, бедная киса заочно в меня влюбилась, и теперь страдает. То-то мы с ней грызёмся порой, как кошка с собакой! Хотя… Почему «как»? — Продолжай, пожалуйста, — я ласково почесал кису за ушком. — Итак, в избушке ты меня не застала. Что дальше? — Да ничего. Пришлось идти следом, — буркнула та. — Хорошо, что Ольга на тебя маячок нацепила. — Маячок? А, точно! Деймон в харчевне упомянул о поисковом хвосте, что к девице тянулся. Признаюсь, тогда это меня порядком озадачило. Бася немного помолчала, задумчиво глядя на слабо мерцающий под потолком ночник. — Даже с этим маячком побегать за тобой пришлось основательно. Сперва ты встретил Мидавэля с его скоростной лошадкой. А затем и вовсе выбрал у Камня на распутье самую опасную дорогу. Такой сказочной глупости от вас никто не ожидал. Вместо того чтобы поехать прямо и уже к вечеру быть в Киев-граде, вас зачем-то понесло в Лес Крылатой Смерти! — Понесло, — согласно кивнул я. — А куда деваться? Жениться на ком попало или потерять Тавию нам с Мидей как-то не улыбалось. Вот и решили не рисковать понапрасну. — Странное у вас понятие о риске, — хмыкнула киса. — Между прочим, две другие надписи давным-давно устарели. Киевские невольничьи рынки, куда свозили «невест» со всей Нави, уж лет двести как упразднили. А гиблые болота, где тонули кони, осушили хоббиты-полурослики. Сейчас там лучшие фруктовые сады и поля с сочной морковкой. — Вот оно как, — разочарованно протянул я, но тут же спохватился. — Погоди-ка! Да, пусть неделю мы потеряли. Но ведь не зря говорят: всё, что случается — к лучшему! Выбрав опасную дорогу, мы приобрели намного больше: познакомились с кани­птерами и Праматерью-щукой, спасли купцов и помирили трактирщика с Деймоном. А главное — встретили Ваню Дурака и подобрали в лесу тебя! Кстати... А как ты вообще там очутилась? — Долгая история, — вздохнула кошка. — Мне ведь пришлось делать внушительный крюк, обходя стороной Лес Крылатой Смерти. Выбравшись на тракт, я только-только отыскала твой магический след, как он вдруг взял и исчез! Довольно неприятный сюрприз, надо сказать. Пришлось снова призвать на помощь гусей-лебедей и отправлять их на поиски. Покружив над Зелёной Балкой — тем местом, где пропал сигнал, они обнаружили тебя на крыльце харчевни и тут же полетели за мной. — Да, я их тоже видел. Правда, не знал тогда, что это за птицы. Спасибо местным жителям, просветили. А дальше-то что было? — Гуси-лебеди отнесли меня на запад и высадили в лесу у тракта. Мысль была проста: дождаться тебя и любым способом навязаться в попутчицы. Там-то, под кустиком у дороги, меня и нашли волки Серого. — Каким образом? — Мы же все принадлежали одной Яге, потому и завязаны друг на друге. Я, к примеру, могу призывать и птиц, и волков, а они способны отыскать меня хоть на краю Света. Серый-то и сообщил мне, что нашей Оленьки больше нет… — Она снова тихонько всхлипнула и плотнее прижалась ко мне. — Признаюсь, меня охватило такое дикое отчаяние, что я бросилась в лес и бежала, не разбирая дороги, пока не наткнулась на полянку с сосной. Забыв, что боюсь высоты, вскарабкалась на ветку и разрыдалась. Волки пытались меня успокоить. Они напоминали, что моя задача — встретить тебя и довести до Китежа, но этим только сильнее вгоняли в тоску. Ведь я застряла на том черзовом дереве и никак не могла спуститься! Казалось, задание моё окончательно и бесповоротно провалено. Оставалось надеяться только на чудо. И оно свершилось: на поляне вдруг объявился ты, собственной персоной! Я глазам своим не поверила. Да и сейчас не понимаю, как же вы с Мидей умудрились там оказаться? Ведь полянка довольно далеко от тракта. — Это всё Тавия, лошадка эльфа. Услышала твоё мяуканье и потащила нас в чащу. — Ясно. При встрече обязательно её поблагодарю, — ­Бася спрыгнула на пол и потянулась. — Ночью, когда все уснули, я тихонько вытащила у тебя из кармана семя Деревянного Коня и закопала под сосной. — Так это ты его посадила?! — А кто же ещё? — Фыркнула киса. — Сам-то ты не особо торопился, вот и пришлось немного помочь. Правда, того, что из жёлудя вырастет машина, я и предположить не могла, — призналась она. — Но речь сейчас не о том. Собиралась гроза. Копая ямку, я случайно уловила подземные потоки энергии и сообразила, что сосна вот-вот притянет молнию. Пришлось срочно принимать Олин облик и уводить тебя с поляны. Если помнишь, успели мы как раз вовремя. — Помню, — буркнул я. — Кстати, спасибо! Ты уже дважды спасла мне жизнь, а я тебя даже не поблагодарил. — Ничего! Ты тоже избавил меня от куротура и назойливого кавалера, поэтому мы в расчёте, — добродушно хихикнула киса. — Ну что, я ответила на все твои вопросы? Больше никаких недомолвок и обид? — Один вопрос есть, последний, — подумав, ответил я. — Ты составишь мне завтра компанию? Не хочу идти к работодателю один. Страшновато. — Договорились, — зевнула Бася. — Всё, извини, Сеня, буду спать. Доброй ночи! — Она запрыгнула на кровать и свернулась клубочком на подушке. — Доброй, — я ласково погладил её по спинке, вышел из комнаты и спустился в обеденный зал. Шёл второй час ночи. Не удивительно, что Ваня с Блестиной давно ушли. В кабинке с гитарой в руках одиноко сидел Блабл. Прикрыв глаза, он наигрывал тихую приятную мелодию и что-то вполголоса напевал. На столе перед ним блестел маленький самоварчик и стояло блюдо с пирогами. Уловив аромат сдобы, я снова ощутил дикий голод. Интересно, это новые пирожки, или те, собранные с пола? — Не бойся, угощайся, — угадав мои сомнения, улыбнулся Блабл. — Они свежие. Ещё горячие. — Благодарю, не откажусь. А кто готовил? — Спросил я, усаживаясь напротив и наливая себе чай. — Печка испекла. Она в этом деле настоящая мастерица, — ответил гном. — Всё, что нужно печь, варить, жарить или томить, приготовит в миг. Пироги, ватрушки, борщи, буженину, даже свежий хлеб стряпает. Добрую дюжину поваров заменяет. Главное, продуктами вовремя заправлять. А ты думаешь, как Тесей тут в одиночку управляется? Только с её помощью! — Почему в одиночку? — Удивился я. — А ты как же? Разве не поваром здесь ­служишь? — Нет, конечно! — Рассмеялся Блабл. — Я тут живу. Точнее — останавливаюсь, когда в столицу наезжаю. Мы с быкоголовым старинные приятели, вот иногда и помогаю, по-дружески. При случае подменяю его, слежу за перегонным кубом, а заодно и межморские блюда готовлю. Что-что, а они печке не под силу. Впрочем, как и яичница-глазунья. Старушка всё норовит желточки насквозь пропечь, а это ведь не то, совсем не то… — Да, глазунья твоя выше всяких похвал. А что это за печь такая? Откуда взялась? — Из лесу, вестимо, — ответил гном. — Это сейчас на трактах харчевен понатыкали, чтобы с прохожих да проезжих монету тянуть. А раньше, бывало, по лесным полянкам всё больше печи такие дымили, путников пирожками горячими потчевали. Налогов с того никаких, одни убытки, вот и решили наверху: печки убрать, на их местах поставить трактиры да дворы гостиные. — Ой... Мне это хорошо знакомо, — скривился я. — Государство — оно и в сказке государство. Так и норовит поглубже влезть в карманы своих граждан. — Что есть — то есть, — кивнул Блабл. — С другой стороны, на гостином дворе можно не только пирожок получить, но и заночевать, и от непогоды укрыться. — Тоже верно. А как ваша печь в трактир попала? — Точно не ведаю. Поговаривают, её ещё дед Тесея раздобыл. Нашёл в лесу, на давно покинутом тракте, и притащил в столицу. Специально десяток тягловых кентавров нанимал. А уже здесь местные маги чуток поколдовали, расширили возможности печи и её саму. Но до сих пор пироги ей удаются лучше всего. Да что я рассказываю? Попробуй сам! Тебе какие больше нравятся? С мясом, с грибами или сладкие, с повидлом да ягодами? — С вермишелью, — хохотнул я, вспомнив Ваню. — Это кто же додумался в пирог вермишель совать? — Ты отведай сперва, а после уж зубоскаль, — усмехнулся Блабл и подал мне крупный овальный пирожок. Пахло довольно аппетитно, и я храбро надкусил хрустящий румяный бочок. Что могу сказать? Да только то, что подобного кулинарного восторга давно не испытывал. Вермишель в пироге действительно имелась. Но, скорее всего, лишь для смешного названия и, как принято говорить — «для нажористости». Кроме неё в начинке обнаружилось рубленое отварное мясо, жареный лук, грибы, плавленый сыр и ароматные специи. Невероятно удачное сочетание. Умолотив с налёту два пирога и запив их сладким чаем, я понял вдруг, что обож… Наелся. — Вижу, ты оценил, — довольно улыбнулся наблюдавший за мною гном. — Это местный рецепт, столичный. Здесь пирожки с вермишелью на каждом углу продают. Но, поверь, самые вкусные готовит именно печь Тесея. — Верю, — выдохнул я, ослабляя ремень на джинсах. — С радостью слопал бы ещё парочку, да только, место закончилось. — Не беда, — успокоил меня Блабл. — Если захочешь, с утра ещё закажешь. Горячих, с пылу, с жару. Как раз и сил наберёшься перед сложным днём. Его слова заставили меня невольно поморщиться. Да, уже утром я распрощаюсь с Ваней и отправлюсь на встречу с таинственным работодателем. Причём пойду с нулевой информацией, как на первое сборище по сетевому маркетингу. Хорошо ещё, что киса согласилась составить компанию. Компания… На меня снова навалилось удушающее чувство тоски и одиночества. — Чего скис, Сеня? — Голос Блабла вырвал меня из мысленной трясины. — О-о-о, дружище, да ты никак греху уныния предаёшься? Да ещё и наслаждаешься им? — Что, неужели так заметно? — Буркнул я. — Да, именно этим сейчас и занимаюсь. — Поделись. Может, легче станет, — гном отложил гитару и выпрямился, внимательно глядя мне в глаза. Не знаю, почему, но я выложил ему всё. Рассказал о своём одиночестве, о несбывшемся предсказании дядушки Владихора, о гибели любимой девушки. Посетовал на столь скорое расставание с друзьями. Даже поделился переживаниями по поводу новой работы. Блабл слушал, не перебивая, иногда задавал наводящие вопросы. Когда же мой словесный поток иссяк, он немного помолчал и снова взялся за гитару. — Вот что я тебе скажу, Сеня, — проговорил он, мягко перебирая струны, — Всё не так мрачно, как ты себе нарисовал. Конечно, расставание с друзьями — событие не из приятных. Но, поверь моему опыту, судьба никогда не сводит людей просто так. Это не в её правилах. Я только скептически хмыкнул. — Знаешь, что-то не больно верится. Судьба… Вон, нам с Ольгой суждено было стать парой, создать семью, жить долго и счастливо. И что? Где она теперь? Где наше «долго и счастливо»? Лопнуло, как мыльный пузырь... Однако Блабла мои слова нисколько не обескуражили. — Знаешь, далеко на юге ходит одна легенда, — нараспев проговорил он. — Давным-давно жил на свете юноша. Пел, играл на лире, сочинял стихи. Как-то влюбился он в прекрасную девушку. Очаровал её мастерством и сделал своей женой. Однако счастье их было недолгим: скоро красавица погибла, укушенная ядовитой змеёю. Горе юноши, излитое им в песнях, было так велико, что тронуло и людей, и богов. Когда же понял он, что песней горю не поможешь, спустился за женою в холодные чертоги смерти. — Это как? — Не понял я. — Что, тоже умер? — Да нет, — усмехнулся Блабл. — Живой отправился, живым и воротился. И даже сумел игрой на лире покорить самого Владыку Костяных Лесов. Правда, счастливого конца у легенды нет: супругу-то музыканту вернули, да только по пути домой он умудрился снова её потерять. В этот раз — навсегда. От того впал в тоску, и до конца жизни на девушек более не глядел. Я озадаченно нахмурился. Интересно, и к чему гном приплёл эту странную легенду? Смутно знакомую, кстати... На что он намекает? Неужели… — Ты предлагаешь мне отправился за Олей? На тот свет? — Осторожно предположил я и, получив утвердительный кивок, пришёл в ужас. — Шутишь? — И в мыслях не было, — серьёзно ответил Блабл, поднимаясь. — У кого-кого, а у вас с нею все шансы на успех имеются. Во-первых, ты — берендей, а она — Баба Яга. Оба род свой от самого Велеса ведёте. А уж он-то во все миры вхож был. И в Свет, и во Тьму, и в Правь святую. Говаривают, даже ко Змею Чёрному в Пекло спускался. — Сравнил, — грустно хмыкнул я. — Велес атлантом был. Божеством инопланетным. Да и бродил он всего лишь по параллельным мирам. — Не только, — возразил гном. — Приходилось и ему за суженой своей в Костяные Леса спускаться. А ты, напомню, его прямой потомок. Так что подумай, Сеня, — он повесил гитару на плечо и медленно двинулся к лестнице. — Что ж, подумаю, — пообещал я, схватившись за голову. Мне и впрямь не мешало разложить по полочкам всю полученную за день информацию. А её накопилось немало. Каша в голове, того и гляди, закипит и сорвёт крышку. — Скоро рассвет, петухи уже пропели, — Блабл зевнул, прикрывшись ладонью. — Иди-ка ты спать, Арсений. Утро вечера мудренее, — он помахал мне рукой и начал неспешно подниматься по скрипучим ступенькам. — Постой, — крикнул я. — А что во-вторых? — Во-вторых?.. — Гном удивлённо вздёрнул брови. — Да! Ты сказал: во-первых — мы с Олей потомки Велеса. А во-вторых что? Мне показалось, что Блабл сейчас просто пожмёт плечами и молча удалится. Но вместо этого он негромко проговорил: — А во-вторых, Сеня, я никогда и ни за что не поверю, что советник Владихор ошибся в своём предсказании. Оставив меня в лёгком замешательстве, гном скрылся наверху. Хлопнула дверь номера, и трактир погрузился в тишину. За окном начинало светлеть. Я вдруг ощутил дикую усталость. Мысли путались, а в глаза словно песка сыпанули. Всё! Хватит! Размышления, сомнения и переживания отложим до завтра. А сейчас — спать! Утро вечера мудренее. Добравшись до комнаты, я нырнул под одеяло и уснул быстрее, чем опустил голову на подушку. Этой ночью кошмары меня не мучили. Лишь под утро приснился странный сон: я бегал по костяному лесу, пытаясь догнать красивую стройную девушку с острыми кошачьими ушками и пушистым хвостом. Не успел: меня нахально разбудила Бася. — Поднимайся, соня! — Мяукнула она, мягко запрыгнув ко мне на грудь. — Пора на работу! Уже девятый час. Действительно, снаружи вовсю сияло солнце, радостно пели птицы и грохотали самоварные мастерские. Начинался обычный рабочий день. Пришлось вставать. Быстро заправив постель, я поплескался под маленьким умывальником, оделся, повязал бандану, прицепил к жилетке золотую эльфийскую фибулу и бодро спустился в обеденный зал. В это утро трактир был практически пуст, лишь за большим столом тихо завтракала компания бородатых подгорных гномов, а над барной стойкой монументально возвышалась фигура Тесея. Поздоровавшись с хозяином, мы с Басей прошли к нашей любимой кабинке и обнаружили там Ивана, скучающего над большой кружкой ячменного кваса. — Здорово! Наконец-то вы пришли! — Обрадовался он. — Одному так тоскно, гном ломай! — А где же Блестина? — Спросил я, усаживаясь напротив. — Убежала, — беззаботно хмыкнул Дурак, но, заметив наши удивлённые взгляды, поспешил добавить: — Служба у неё. С самого утра сегодня в карауле. Зато только до обеда. А потом со мною на ярмарку, за обновками. Кстати, дружище, благодарствую! Выручил, — он полез в торбу и выложил на стол аккуратно свёрнутый свитер и скатерть-самобранку. — Погоди, сейчас и сдачу с золотника верну. Там много осталось, гном его ломай. — Да ладно, Вань, — отмахнулся я. — Тебе она нужнее. — Ладно али неладно, а лишнего мне не надобно, — заупрямился Иван, горстями выгребая из сумы ­разноцветную мелочь. — Лишнего, говоришь? А как же обновки для Блестины? — Насмешливо фыркнула Бася. — Платья, сапожки, ленты... Они ведь тоже денег стоят, и немалых. На короткий миг Дурак задумался. — Добро. Дюжину серебрушек придержу, а остальное забирай, — он в очередной раз вынул руку из торбы и вдруг замер, уставившись на свою ладонь. — О… А это что? Откуда? В кучке тусклых медяков гордо блестела крупная золотая монета. Иван осторожно извлёк её и недоверчиво осмотрел. — Так не бывает, поцелуй меня гном, — выдохнул он, удивлённо качнув патлатой головой. — Я же её вчера первым делам купцам снёс, на размен. Мне, вон, полпуда мелочи насыпали! А она, гляди-ка, снова тут, — Ваня положил массивный золотой кругляш на стол и задумчиво почесал затылок. — Чудеса! Действительно, чудеса! — Бася, ты что-нибудь понимаешь? — Спросил я, выкладывая рядом свою монету. — Их что, теперь две? И что, обе — неразменные? — Понятия не имею, — честно призналась киса. — Никогда с подобным не сталкивалась. Возможно, всё дело в добровольной передаче. Но… В таком случае, почему твой экземпляр не исчез? Впрочем, возможно, это всего лишь остаточная магия. После следующей траты уйдёт безвозвратно. — Так... А теперь мне растолкуйте, — потребовал Дурак. Бася быстро, в двух словах пересказала ему историю волшебной монеты, после чего коварно предложила испытать её подлинность при помощи чаши МэЖо в углу зала. Разумеется, Ваня согласился. Цапнув оба золотника, он выскочил из кабинки. — Эй-эй, мой-то верни! — Спохватился я, но опоздал. Громыхнул гром, пол в трактире дрогнул, а в зале приятно запахло озоном. За стойкой недовольно шевельнулся минотавр, а привычные к шуму гномы даже не обернулись, невозмутимо продолжая свой завтрак. — Вот это бумкнуло! — Восхитился Дурак, снова усаживаясь на лавку. — А дальше-то что? — Проверь свою торбу, — посоветовала киса. — Если монета волшебная, она вернётся туда. — Есть! Вот она! — Радостно крикнул Ваня, победно поднимая золотник над головой. Бася вопросительно глянула на меня. Пришлось шарить по карманам, хотя, признаюсь, на успех я не рассчитывал. Как оказалось, зря. Холодный металлический кружок, повинуясь мысленному зову, сам прыгнул в подставленную ладонь. Да, это был всё тот же старый царский золотник с трезубой короной и смутно знакомым монаршим профилем. Я вздохнул с облегчением и показал его Басе. Та удовлетворённо кивнула, но при этом казалась одновременно и довольной, и слегка озадаченной. — И впрямь — чудо, — негромко мяукнула она. — Неизвестный науке феномен. Ладно, Сеня, заказывай скорее завтрак, времени у нас не так много. — Попробуй домашнюю колбаску, — посоветовал Дурак, со звоном сгребая мелочь назад в суму. — Она здесь хороша. Только, как по мне, чуток переперчена. Потому к ней лучше сразу пару кружек кваса взять, пожар во рту гасить. — Если честно, у меня совсем аппетит пропал. Волнуюсь из-за работы, — признался я. — Вот кофейку бы выпил с удовольствием, но, к сожалению, здесь такого не подают. — Тогда поспешим, — киса спрыгнула со стола. — Ты вещи как, сейчас заберёшь, или вечером заедешь? — Так незачем заезжать, — развёл руками я. — Всё необходимое при мне, в карманах, остальное — в машине. Ваня задумчиво отхлебнул кваса и грустно вздохнул. — Значит, будем прощаться? — Тихо спросил он. — Да, — так же тихо подтвердил я. — Моё путешествие закончилось. Начинаются суровые трудовые будни. — Жаль, — вздохнул Дурак, вставая. — Очень жаль. Вот бы снова всей нашей компанией махнуть куда-нибудь, да подальше! За тёмные леса, за высокие горы… Да хоть на край Света! — А как же Блестина? А Пузя? — Лукаво мяукнула Бася. — С собою бы взяли! — Махнул патлами Иван. — Вместе-то веселее. Только сперва мне Блестинку надобно домой, на Брутов Хутор свозить. С мамой познакомить, благословение получить. Чтобы всё честь по чести… — А ты не слишком торопишься? — Удивился я. — Вчера ведь только познакомились! — Знаете, сдаётся мне, что Блестина — та, о ком я мечтал всю жизнь, — серьёзно ответил Ваня, сбросив с себя маску жизнерадостного балагура. — Нам суждено быть вместе. И мы, гном ломай, оба это знаем. Так чего зря время терять? Завтра же и отправимся. А то и сегодня. — Думаю, вы правы, — задумчиво проговорила кошка. — Жизнь слишком коротка, чтобы откладывать её на потом. Так что, Ваня, держитесь друг за друга, и покрепче. А если у нас вдруг наметится новое путешествие, мы тут же тебе свистнем! — Замётано, — улыбнулся Дурак и забросил торбу за плечо. — Идём, провожу вас до возка. Мне Пузю забрать надобно, он с рассвета там дрыхнет. Никак снова яичко согревает. Иван как в воду глядел: пушистая кваняшка лежала на кушетке, нежно обняв яйцо куротура крылышками. При виде хозяина она приветливо чирикнула и шустро вспорхнула ему на руки. Ваня погладил зверушку по мягкой спинке и повернулся ко мне. — Ну, бывай, дружище! — Он мощно хлопнул меня по плечу. — Рад был знакомству. Благодарю за приключения! Не забывай меня. Даст Свет, ещё свидимся и попутешествуем вволю! — Тебя забудешь, колдун нестандартный! — Грустно рассмеялся я. — Что ж, пока! Будь здоров! И береги свою берегиню! — За это не волнуйся. Сберегу, — мудрый Дурак коротко отсалютовал нам кувалдой, развернулся и быстро скрылся за дверью трактира. Ему, как и мне, долгое прощание явно было в тягость. Помахав ему вслед, я тяжело вздохнул и забрался за руль. Завёл двигатель и вывел «уазик» на Самоварную ­улицу. Здесь притормозил, поглядел по сторонам и вдруг сообразил, что совершенно не представляю, куда ехать. Пришлось лезть в карман за полученными от стражника бумагами. — Чего стоим, кого ждём? — Поинтересовалась киса. — Да вот, хочу уточнить адрес, — пояснил я, вертя в руках куски пергамента. — Ага, вот он: Центральная набережная, дом номер один. Ты не в курсе, где это? — Центральная набережная? — Удивлённо переспросила Бася. — Мы же вчера там были. Это ярмарочная площадь! — Вот так сюрприз! — Хмыкнул я. — А работодатель тогда кто? Хозяин балагана? Или, может, директор зоопарка? Ты не знаешь, в тамошней экспозиции берендеи представлены? — Очень смешно, — скривила мордочку киса. — Дом номер один — это президентский дворец. Административное здание. И работают там весьма серьёзные люди-нелюди. Так что, будь добр, постарайся воздержаться от подобных шуточек. Их могут неправильно понять и неадекватно отреагировать. — Постараюсь, — пообещал я. — Показывай дорогу. Бася перебралась с сидения на капот. Повинуясь её указаниям, я повёл машину на запад. За троллейбусными рельсами Самоварная улица закончилась, и мы въехали на широкий светлый проспект, прямой, как стрела. По нему-то и добрались до нужного места. Оставив «уазик» у деревянной коновязи, я, чувствуя волнение и лёгкую дрожь в коленях, направился к воротам президентского дворца. Киса молча бежала рядом. Сегодня, в будний день, массивная решётка была поднята, а чёрные дубовые ворота гостеприимно распахнуты. Перед входом всё так же толпилась стайка красавиц-берегинь, среди которых я разглядел и нашу Блестину. Девушка тоже меня заметила и, весело помахав рукой, поспешила навстречу. — Арсений, привет! — Радостно прощебетала она, дружески чмокнув меня в щёку. — Гуляешь? Или по делу к нам? — По делу. Вот, — я протянул ей пропуск. — Не подскажешь, где находится тринадцатый кабинет, и что такое ПЕПВ-КБ? — Давай лучше проведу, сам ты заблудишься, — берегиня отдала копьё ближайшей сослуживице и, взяв меня под руку, увлекла в тёмную воротную арку. — Я бы и сама провела, — Бася ревниво фыркнула и, воинственно задрав пушистый хвост, побежала впереди. Пройдя через ворота, мы оказались в небольшом дворике, вымощенном каменными плитами, затем нырнули в длинный мрачный коридор без окон, освещённый чадящими факелами. Идти пришлось долго. Без провожатых я бы точно заблудился: изнутри президентский дворец выглядел родным братом ярмарочного Лабиринта. Не удивлюсь, если его тоже планировал какой-нибудь минотавр... От бесконечных поворотов, переходов и ступеней кружилась голова. Наконец Блестина завела меня в небольшой уютный зал и остановилась возле широкой двери, обитой блестящими медными полосами. «Кабинет № 13. Приёмная его президентского величества Кащея Бессмертного» — гласила табличка. — Вот, тебе сюда, — важно сообщила Бася, усевшись у порога. — Страшно? — Ещё как, — признался я, бездумно читая и перечитывая странную надпись. — Желаю удачи, — шепнула Блестина. — Если что, ближайшую пару часов я у ворот. А потом — отпуск! Мне уже подписали. Едем с Ваней в Брутовку, за маминым благословением, — не ­удержавшись, похвасталась она и, помахав нам, убежала. — Счастливая, — глядя ей вслед, мяукнула киса. — Они с Иваном и впрямь созданы друг для друга, — тут её внимание переключилось на меня. — А ты чего стоишь, друг Арсений? Заночевать тут решил, или как? Стучи давай! Я нехотя поднял руку и негромко постучал. Дверь тут же приоткрылась. — Ну что, киса, идём? — Нет, — качнула она головой. — Извини, Сеня, но меня туда никто не звал. Я побуду здесь. Удачи!       В приёмной было довольно светло, особенно после коридорного полумрака. У высокого витражного окна стоял огромный письменный стол, за которым, вооружившись пером и чернильницей, гордо восседала секретарша. Не русалка, не кикимора, даже не эльфийка, а просто красивая женщина средних лет с тёмными крашеными волосами и усталым взглядом больших карих глаз. Я вежливо поздоровался и протянул ей свои бумаги. — Арсений Берендеев, значит, — ознакомившись с ними, пропела секретарша. — Замечательно. Присаживайтесь, — она кивнула на мягкое полукресло в углу и вытащила из ящика внушительных размеров кожаную папку. — Посмотрим, что на вас имеется. Итак, Арсений Петрович. Прибыли устраиваться на работу, так? Можете не отвечать, это я сама с собой… В Свет попали через избу №542 в Синем бору, двигались через… Ого, Лес Крылатой Смерти, — она бросила в мою сторону заинтересованный взгляд. — Дальше что? Ага, банда Лео Падлитруса, Деймон в Зелёной Балке, кошка… — Прошу прощения, — осторожно прервал я её бормотание. — А откуда вам всё это известно? — От Лабиринта, конечно, — невозмутимо ответила секретарша. — Не переживайте, он передал только самую общую информацию… Что тут ещё? Схватка с оборотнями, ночь на кладбище… Ну что же, — она мельком глянула на последнюю страницу и захлопнула папку. — Поздравляю! Испытательный срок вы прошли. Добрались до столицы в целости, да ещё и приобрели четыре... — Тут она упёрлась взглядом в золотую фибулу, подарок Мидавэля, — Прошу прощения, пять редких магических артефактов. Это достойно уважения. Господин президент готов принять вас сию же минуту.       Часть стены медленно отошла в сторону, открывая проход в соседнее помещение. — Заходи, Сеня! — Послышался хорошо знакомый голос. Переступив порог, я оказался в просторном светлом зале с узкими стрельчатыми окнами и белыми мраморными колоннами. Гладкий пол покрывали разноцветные ковровые дорожки. У дальней стены на ступенчатом помосте грозно возвышался жутковатый каменный трон, увенчанный черепушкой в короне и прикрытый красным бархатным покрывалом. У его подножия, обложившись мягкими диванными подушками, сидел и приветливо улыбался мне сам президент Монархической республики Навь Кащей Бессмертный. — Я рад, Сеня, что ты всё-таки принял моё предложение, — довольно проговорил он, поднимаясь. — Сейчас кофейку организую, а за ним и о деле побеседуем. — Ко... Костик? — Не веря своим глазам просипел я. — А ты-то что здесь делаешь? — Что-что… Живу я тут, — усмехнулся Константин Васильевич Невмер, вынимая из потайного шкафчика за троном кофейник, сахарницу и крошечные чашечки с блюдцами. — И давно? — Да не помню уже, — пожал он плечами. — Давненько. Где-то веков тридцать или тридцать пять. И это только здесь. — Веков?! Ого… Сколько же тебе лет? — Не поверишь: с каждым годом всё больше и больше, — отшутился Кащей, разливая напиток по чашечкам. — Если честно, после пятой сотни я и считать перестал. Надоело. Услышанное повергло меня в шок. Впрочем, ненадолго: бодрящий аромат отличного кофе быстро привел в чувство, а первый же глоток вернул способность соображать. У меня назрела целая куча вопросов к бывшему начальнику, но они пока могут и подождать. Сейчас важнее выяснить другое. — Костя, твоё предложение я принял, как говорится, не глядя. Купил кота в мешке. Думаю, теперь самое время узнать: в чём всё-таки состоит моя работа? — Не переживай, ничего сложного. А для тебя так вообще — раз плюнуть, — беспечно махнул рукой Чахлик, — Как-никак, к этой миссии тебя с самого рождения готовили. И даже раньше. Я поморщился. Костик в своём репертуаре. — А конкретнее можно? Что я должен сделать? Кащей Бессмертный коварно улыбнулся. — Ну, для начала, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Молча кивнув, я опустился на ступеньку трона и принялся неспешно смаковать свой кофе.