Шумные

Одно неровное движение, – и Клео подскочил за рабочим столом, растревоженный оглушительным звоном из коридора. Казалось, кто-то уронил металлическую миску или, скорее, пнул выставленный в коридор таз, а теперь тот катился по коридору, тревожа редких обитателей ночной больницы. Раздавшийся за дверью голос едва не заставил Клео подпрыгнуть ещё раз – почему-то, он совсем не ожидал услышать сейчас именно его. — Упс… — Произнёс Салман будто бы совсем без стыда. За дверью раздалось шебуршание, звук шагов, – и тот шагнул в кабинет, ничуть не обеспокоившись тем, чтобы постучать. Здесь горела лишь одна лампа на столе Сайленса (ему казалось, что ноющие после долгого дня глаза слишком раздражает яркий потолочный свет), но даже так Клео мог разглядеть усмешку на лице стоматолога. — Ты создаёшь шум, — Сайленс буркнул вместо приветствия. Ненадолго прикрыл глаза, еле заметно выдохнул и, в конце концов, отложил часть документов в сторону. Он знал Салмана слишком хорошо, чтобы рассчитывать сейчас на возможность спокойно поработать. Да и дела его, откровенно, заключались не в том, чтобы всю ночь перекладывать бумажки – и перед тем, как совершить очередной тихий, полуночный обход, он мог уделить другу немного времени. — Я знаю, — Салман только хмыкнул. — Мне надо было убедиться, что все проснутся – надо же кому-то слушать, как ты стонешь. Клео от неожиданности прикусил язык, но едва это заметил: недовольно замычав, он кинул на Хашиффа злой взгляд. — Тише! Так рисковать совершенно не смешно… — он зашипел полушёпотом, не ожидая, что к нему прислушаются. Однако Салман неожиданно согласился: — Да, я мог бы лучше. — И опустился на пациентский стул перед Сайленсом. Некоторое время они сидели в тишине. Клео запоздало осознал, что щёки у него горят, а свет единственной лампы только только сильнее это подчёркивает; вдобавок, его язык болел. А виновник этого всего выглядел, как слишком уж довольный, объевшийся сметаны кот. Наконец, не выдержав тишины, Клео первым подал голос: — Так что? Мы будем… — он повёл рукой, пытаясь обозначить секс каким-то абстрактным жестом. Нельзя сказать, что он был в восторге от перспективы трахаться прямо через стенку от заполненных спящими палат, но всё же… Если Салман немного поуговаривает его, пусть даже в своей насмешливой манере, отказаться будет сложно. Хотя через несколько мгновений он достаточно легко признал: ему хотелось, чтобы Салман поуговаривал его. Ему хотелось согласиться. Смутившись ещё сильнее, Клео перевёл взгляд на тихо смеющегося себе а ладонь друга и закончил: — Или, если ты свободен, то можешь помочь мне и отнести ту папку в другой корпус. — Его голос прозвучал наигранно сварливо, — Я не могу оставить пациентов. — Может быть, позже, — пространно ответил Салман и внезапно наклонился, словно намеревался завязать шнурки. Скрытый тенью от стола, он тихо завозился там и, в конце концов, раз! – и схватил Клео за коленку. Тот от неожиданности громко пискнул и только тогда понял – Салман, пачкаясь в пыли, залез под перегородку широкого стола, и теперь сидел на корточках прямо у него между ног. И выглядел при этом таким гордым собой, что это не могло не выглядеть глупо. Клео невольно хихикнул, неспособный сдержать смех. Вдобавок, несмотря на всю нелепость ситуации, она почему-то начала его возбуждать – однако, прежде чем Салман успел расстегнуть тугую пуговицу на его штанах… Дверь открылась. Но прежде, чем зашедшая медсестра успела увидеть творившийся в кабинете беспредел, щёлкнул выключатель – отреагировав с какой-то безумной скоростью, Сайленс успел выключить свет. — У вас… всё хорошо? — озадаченно спросила девушка, оглядывая силуэт Клео в свете одинокого уличного фонаря. — Я слышала странный звук… Несколько мгновений тот молчал, пытаясь унять бешено бьющееся о рёбра сердце. Ему ничуть не помогал Салман, всё же расстегнувший непокорную пуговицу, и теперь упорно пытающийся залезть ему в трусы. — Да-да, ничего… — Клео наконец выдохнул. — Я уронил на ногу… Спустя пару секунд, так и не придумав, что именно он мог уронить на ногу в полной темноте, он в конце концов лишь отмахнулся. — Неважно, в общем. — Титаническим усилием воли он вернул голосу обычный рабочий тон, — Кстати, проверьте капельницу в девятой палате. Наверняка пациент опять иголку сместил. Только засыпая, тот начинал сонно тереть слабо зудящее место с пластырем, – и, действительно, часто приходилось будить его и колоть заново. Неожиданно это стало очень удобным поводом спровадить медсестру – девятый кабинет был в другом крыле. Немного помедлив (казалось, за эти секунды с Клео сошли семь слоёв пота), девушка кивнула и наконец закрыла дверь. Сайленс выдохнул. И, слушая, как чужие шаги отдаляются в коридоре, снова включил лампу. — Спасибо, — раздался снизу невозмутимый голос Салмана. По крайней мере, на этот раз тихий достаточно, чтобы не привлечь внимание медсестёр. — А то было ничего не видно. И с этими словами он обхватил член Клео. На этот раз тот не ойкнул, героически сдержавшись, и только лишь совершенно помидорно покраснел. Не зная, то ли податься вперёд навстречу ласке, то ли всё же прервать этот беспредел, Клео растерянно качнулся на стуле назад. Казалось, ему нужен был короткий перерыв, чтобы собраться с мыслями – ситуация была слишком странной, слишком сумбурной, возбуждающей и даже страшной… Балансируя на двух ножках, он запоздало осознал, что Салман необдуманно перенёс весь вес вперёд, – кажется, тот пытался дотянуться до его члена ртом, как рыбка, пытающаяся поймать корм, – и с обречённостью понял, что стул заваливается назад. «Бух!» — стул глухо столкнулся с ковриком. К счастью, звук был не очень громким, и не приманил в кабинет ещё одну медсестру. Клео уже не знал, смеяться ему или плакать… Однако выражение лица Салмана было таким удивлённо-виноватым, что Сайленс определился, – и невольно хихикнул. Он сел, неловко выбравшись с перевёрнутого стула, а затем, не собираясь больше медлить, первым утянул стоматолога в долгий поцелуй. Они соприкоснулись губами, целуясь сначала без языка. Дыхание у Салмана было приятное, наверное, под стать стоматологу… И тёплое, согревающе тёплое – это кружило Клео голову. Тот положил руку на затылок Сайленсу, лосково поглаживая того по светлым волосам, и медленно углубил поцелуй. Страсть между ними, казалось, заискрила, а дыхание, – одно на двоих, – участилось. Постепенно Клео почувствовал, что чужая рука уже лежит на его члене, медленно проходясь вдоль длины. Неторопливо надрачивая, Салман перенёс вес вперёд, – и они медленно опустились на пол. И Клео даже не было жалко белый халат. — Хорошо… — Салман прошептал, медленно прерывая поцелуй, прямо Клео в губы. Казалось, он не слишком думает о том, что за глупые слова вырываются из его рта. — Умничка… Его голова двинулась ниже. Покрывая мелкими поцелуями шею, Салман начал торопливо расстёгивать чужую рубашку. Та была неудобно заправлена в штаны, и резкими движениями он едва не оторвал пару пуговиц, – даже тихо выругался себе под нос. Наконец огладив мягкую кожу, Салман осторожно коснулся соска Клео и начал медленно поглаживать тот. Другая рука, левая, продолжала лениво, не сосредоточенно двигаться внизу, надрачивая Сайленсу. Казалось, Салман был слишком сосредоточен то ли соском, то ли лицом Клео. — Ты такой красивый, — он он выдохнул страстно, без насмешки. Потом он будто запоздало решил добавить что-то язвительное, но вышло это совершенно без огня, — Удивительно, с такой-то работой. Клео только беззвучно посмеялся, ничуть не обиженный. Он уже тяжело дышал, подаваясь бёдрами навстречу каждому движению Салмана, и был чуть одуревшим от удовольствия. Наклонившись, Салман влажно лизнул сосок Клео – тот коротко застонал на выдохе, – и, довольный такой реакцией, начал лизать ещё и ещё. Даже дунул, щекоча чувствительную кожу дыханием, и Сайленс вздрогнул от неожиданности и возбуждения. Теперь оно казалось холодным! — Хороший мальчик, — Салман прошептал, теряя голову от ощущения, какой Клео мягкий под ним, какой покорный. Словно глина в руках мастера… Нет, что-то гораздо большее. — Стони дальше. Он впился губами в шею Клео, покусывая и посасывая её. Салман не собирался оставлять тому серьёзных засосов (бедолага наверняка совершит харакири, если их обнаружат другие), но никак не мог не подразнить. Точно в соответствии с его ожиданиями, Сайленс недовольно замычал сквозь возбуждённую истому, но это мычание сменилось стоном, когда Салман несильно, играючи ущипнул того за сосок. Наконец он спустился ниже, доходя до расстёгнутых штанов, и облизнул губы при взгляде на чужой стоящий член. Тот уже выделял скользкие капельки предэякулята – Клео был уже близок к грани. От этого вида последние смутные сомнения покинули голову Салмана, и тот осторожно, на пробу, слизнул одну из капель. Не зря же он чистил зубы перед этой встречей! Немного покатав на языке солёный вкус пота и предэякулята, Салман взял головку чужого члена в рот – было слышно, как рвано выдохнул от этого ощущения Клео, – и начал постепенно водить головой вверх и вниз, неглубоко насаживаясь. Его язык выводил на розовой плоти круги, лаская партнёра. Капля слюны потекла вниз по стволу члена, когда Салман взял тот глубже под стоны и тихое-тихое хныканье Клео. Его собственный член уже давно ужасно ныл, но прежде, чем позаботиться о себе, Салман должен был довести Сайленса – казалось, один только вид довольного, растявшего после секса Клео, будет лучше любого оргазма. Это была… странная мысль. Однако Салман едва обратил на неё внимание, когда Клео кончил ему прямо в рот, заставляя закашляться от неожиданности. Казалось, вид кашляющего Салмана порядком насмешил Клео. Тот медленно сел и неловко похлопал его по спине (хоть и знал, что делать нужно совершенно не так), улыбаясь какой-то отстранённой, чуть усталой и совершенно-совершенно счастливой улыбкой. Поймав глазами этот его вид, Салман неожиданно прекратил кашлять, будто ощущение слабо дерущего горла тут же испарилось. — Понравилось? — он произнёс чуть хрипло, выдержав подозрительно долгую паузу. Голос его звучал, конечно, снисходительно, почти насмешливо, — В следующий раз о таком придётся хорошо попросить… Клео только кивнул, рассеянно разглядывая собственный запылившийся, даже чуть перепачкавшийся белый халат. Затем он поднял взгляд на Салмана и казалось, его глаза робко сияли изнутри: — Давай я помогу тебе тоже, — он произнёс с негромким вздохом и поднял руку. Казалось, он ожидал рвзрешения прикоснуться к чужому телу. Салман только кивнул (казалось, в горле у него пересохло), и Клео наконец положил руку на очевидный бугор на чужих штанах. Пару секунд он просто поглаживал тот, дразня изнывающего от ласки Салмана, а потом начал стимулировать сильнее, чуть надавливая. — Да расстегни уже! — Салман в сердцах воскликнул шёпотом Сайленс, понимая то или нет, был ужасно коварен в своих ласках – дразнил и дразнил, словно конфетой перед носом ребёнка. Клео лишь согласно выдохнул и наконец расстегнул пуговищу на чужих штанах. С некоторой неловкостью тот запустил руку под трусы Салмана и, внезапно снова ужасно краснея (будто в том, что происходило раньше, было хоть на долю больше благочестия!), начал надрачивать тому. Сначала медленно, затем всё быстрее… Пока тот наконец не кончил епу в ладонь. Салман шумно выдохнул, ощущая, как его голос подрагивает от удовольствия. Ему не хотелось ни говорить, ни дразнить Клео более – больше всего он хотел сейчас лечь на холодный пол больницы и смотреть в потолок, наслаждаться дыханием тёплого Сайленса рядом. Так он и сделал. Без единого слова Салман лёг на пол, окончательно пачкая рубашку, и устало (но довольно, ужасно довольно) выдохнул. Где-то на заднем плане Клео возился, вытирая руку и чуть запачканный пол салфетками… Салман на него не смотрел, лишь наслаждаясь звуком этой возни. Через пару минут, впрочем, Клео неожиданно лёг рядом. Казалось, ему было уже всё равно, запачкается его халат ещё больше или нет. Некоторое время они лежали так, пока Сайленс внезапно не взял руку Салмана в свою – и тот её не убрал. Казалось, лёжа так, они могли и заснуть, однако вскоре Клео с недовольным пыхтением поднялся. Пригладил волосы, сменил халат и наконец постарался вернуться к работе. Он сказал, смущённо мнясь: «совру, что у меня аллергия, и поэтому я красный», – что только заставило Салмана рассмеяться. Уходя, тот подхватил со стола папку – ту, что следовало отнести в другой корпус, – и не удосужился попрощаться. А толку? Всё равно завтра они увидятся снова.