Они называли любовью свой эгоизм

I think I'm dumb

Or maybe just happy

      Юнхо недостаточно пьян, но он уже успел потерять всех своих друзей в толпе. Вроде бы они собирались с кем-то поздороваться? Или взять еще алкоголя? Возможно. Он на самом деле уже и не помнит. Ровно, как и не знает, сколько уже сидит здесь один, тихо подпевая играющей музыке, что-то, что знают абсолютно все. Он замечает в толпе знакомые лица, чьи имена забыл, наверное, сразу же после знакомства, но не собирается к ним подходить, ему хорошо так, и он погружается в собственные мысли на какое-то время, пока рядом не раздается чей-то очень знакомый низкий голос: — О, привет, классные ботинки.       Минги.       Юнхо смотрит на свои новые кроссовки, подарок родителей на прошлый день рождения, да, действительно классные и очень дорогие. Он нерешительно кивает, переводя взгляд на знакомого. Не ожидал здесь увидеть. — Хочешь перепихнуться? — Эээ… Да? — Юнхо пожимает плечами. Еще больше он не ожидал услышать этот вопрос. — Почему бы и нет?       Минги тут же поднимается на ноги. Хватая Юнхо за руку, он тянет его на себя и наклоняется ближе к лицу, говорит: — Этот дом такой чертовски огромный, блядский особняк, найдем какую-нибудь комнату для этого? — его голос немного охрип от постоянного перекрикивания громкой музыки, очень сексуально.       Юнхо одобрительно кивает, уже через пару мгновений они преодолевают винтовую лестницу, вскоре находя свободную. Абсолютно пустой стол, какие ставят обычно в кабинетах, куча таких же пустых стеллажей, огромное окно и одинокое кресло рядом. Видимо, до этого её никто и не использовал совсем, сойдёт. Сейчас, в принципе, не то что бы хочется выбирать. — Меня еще никогда не трахали на столе. — шутит Юнхо, понимая, что тут, в общем-то, больше негде. — Ты обычно сверху или…? — О, мне без разницы, но если ты хочешь, чтобы тебя трахнули на столе, то, пожалуйста, да, я буду сверху. — Минги пожимает плечами и подходит ближе к Юнхо, заставляя его облокотиться спиной о край стола. Он целует мягко и нежно, холодные руки быстро оказываются под чужой футболкой, снимая её и вызывая мурашки от прохладного воздуха. Здесь действительно холоднее, чем внизу. — Свет, я так понимаю, лучше не включать, если мы не хотим, чтобы нас было видно как в телевизоре всем желающим. Тут нет штор, блять. — Стой. — Юнхо разрывает поцелуй. — У меня есть кое что… — Он судорожно роется в карманах, находя пожелтевший сверток, внутри которого пакетик с уже известным обоим веществом. — Отличная вещь. — Вау, ты умеешь удивлять. — Лицо расплывается в улыбке. — Сколько я буду должен? — Тридцатку, это примерно пятьдесят тысяч. Тебе, красавчик, — Юнхо кладет марку Минги на язык, — со скидкой. — Затем берет еще одну, уже для себя. — И, а, да, — он перебирает содержимое своей небольшой сумки, кое как запихивая между вещами скомканные деньги. — У меня есть это и… чёрт, у меня есть смазка, но нет резинки. У тебя же есть? — Эээ, я думаю… — Минги проверяет все свои карманы. — Нет, у меня нет. — Блять, и ты предлагаешь людям с тобой перепихнуться, но не носишь резинку? Это же вообще безответственно. А если бы кто-то… — Ты чистый? — полушёпотом спрашивает Минги. Мимо комнаты проносятся тяжелые шаги. — Я? Конечно же, блять, я чистый. — так же полушепотом отвечает Юнхо, а затем, садясь на стол уже полностью, спрашивает: — Что насчет тебя? — Да, я тоже. Тогда без резинки? — Хорошо, замечательно. Я просто поверю тебе на слово.       Минги кивает и снова целуется, кусаясь. Они быстро избавляются от ненужной одежды, и Юнхо переворачивается на живот. Он неосознанно громко стонет, когда чувствует заполненность внутри себя, холодные пальцы сменились на тёплый член. Громкую музыку теперь можно попробовать на вкус, и время будто останавливается. Сколько они здесь находятся? Час, два? А может быть все десять? Юнхо успевает кончить дважды и, наверное, увидеть целую вселенную, он больше не принадлежит сам себе, он и есть вселенная, разбитая на миллион маленьких цветных стекляшек. Он пытается сказать что-то, но получается простое невнятное мычание, ему кажется, что он видит сквозь стены, и об этом точно надо рассказать. Всё равно не получается.       Минги никогда не трахался под кислотой до этого. Сейчас, наверное, это был лучший секс в его жизни. Он видит нечто такое, чего никогда в жизни не видел, это сложно объяснить, хотя лучше, скорее, сказать, что он прозрел. Минги пока что не понимает, но чувствует себя чуть лучше, чем ахуенно, и время перестаёт существовать. Кажется, они могли бы так всю жизнь прожить, занимаясь сексом без остановки. А когда их отпустит, они начнут всё заново. Снова закинутся чем-нибудь, и продолжат трахаться как сраные кролики. В первый раз Минги кончает Юнхо на спину, во второй раз он не запоминает. Он даже не помнит, был ли второй оргазм, потому что сейчас весь этот процесс ощущался как один несколькочасовой оргазм в квадрате. Может быть, у него их было пять или даже десять. Время больше не работает. — Блять, Минги, хватит. — Едва слышно говорит Юнхо спустя непонятный отрезок времени. Сколько прошло дней? — Моя задница превращается в огромную черную дыру. Это пиздец. Хватит, я уже успел обкончать весь стол.       Юнхо знает, что не отпустит еще долго, но к нему потихоньку начинает возвращаться ощущение времени. Скорее всего, они потратили несколько часов, просто пытаясь осознать реальность, прежде чем вообще смогли заняться сексом. Он чувствует странное ощущение пустоты внутри себя где-то внизу живота и сосредотачивается на нем, пока оно продолжает расти, вытесняя все органы, в то время как Минги просто ложится на холодный пол. Юнхо приземляется где-то рядом, всё еще ощущая себя как ёбаная бибабо, те странные уродливые куклы, которые надеваются на руку для представлений детишкам. Вот примерно в это сейчас трансформируется его тело. — Пока я окончательно не превратился в куклу, меня зовут Юнхо. — В куклу? — У меня больше нет внутренних органов, а завтра… — Красивое имя. Что завтра? — Минги смотрит сквозь него, стараясь увидеть, как выглядит человеческое тело без органов изнутри, и смеётся. — Я, кажется, понял о чём ты. — Да-а-а-а… Внутри нет ничего. Пусто. Я думаю, я набит ватой, мои руки, ноги и голова. А всё остальное пустое. Это из-за тебя, идиот. — Что будет завтра? — Завтра? — Да, ты сказал, эээ, я думаю, — Минги потирает глаза, реально усердно вспоминая то, что прозвучало меньше тридцати секунд назад, — я думаю, ты сказал, что превращаешься в куклу, у тебя нет ничего внутри из-за меня, внутренние органы, вся вот эта херня, а что завтра? — А, завтра… Завтра я перестану говорить и стану той ёбаной страшной куклой, которые надевают на руки. Может быть, сыграю пару спектаклей в начальной школе с другими… Пока что не уверен… — А можно и мне? — перебивает Минги, это звучит очень интересно даже для человека, который лежит на полу без штанов и со вставшим членом. — Нет, тупица, для этого кто-то должен трахать тебя в задницу на протяжении нескольких дней подряд. Или не один человек, ты типа, можешь их менять. Не все могут трахать кого-то неделю, люди… Им, вроде, нужно есть и спать? — О, ну, мы тут выяснили, что я могу. — Минги приподнимается на локтях, пытаясь глазами найти свою одежду. — Блять, ты не можешь трахать сам себя! Ну, если у тебя, конечно, член не полтора метра в длину, как у Джона Фэлкона. Я где-то читал, что у этого парня реально здоровый болт. — А, ну, он же еще должен быть гибким, как поп тубы? — Ага, иначе ты не достанешь, ну, ты понял. Иначе ты не вытрахаешь свои органы и не станешь… Мне кажется я потерял нить разговора. — Юнхо смеётся, пытаясь вспомнить, с чего всё началось. Члены, члены, члены… Бесконечные члены. Минги смеётся вместе с ним. — Ты знаешь, что светишься? Я, наверное, мог бы пролежать с тобой вот так до старости. — Знаешь что? Я тоже. Мне кажется, как будто я знаю тебя больше, чем всю свою жизнь. — Минги берет Юнхо за руку, переплетая холодные пальцы, и поднимает их вверх так, чтобы можно было что-то разглядеть в тусклом свете луны и уличного фонаря. — Это точно судьба, если мы встретились во второй раз. — Ты не думаешь, что раньше мы могли быть кем-то вроде Ромео и Джульетты? Только не в средневековье, а там, эээ, в пятидесятых или шестидесятых? — И наши родители были против отношений. А потом нашли нас в ванной абсолютно голыми с перерезанными венами. — Это романтично. — Юнхо медленно целует Минги в губы, свободной рукой придерживая его затылок и зарываясь пальцами в волосах. — Ты тоже так думаешь? — прерывает на несколько секунд поцелуй Минги. — Да, блять, я так думаю. Ты будешь со мной встречаться?       Сонхва открывает глаза, громкий хлопок дверью привел его обратно в реальность. Требуется время, чтобы осознать себя: кто он, где находится и что делает. И это удается ему не очень хорошо. Первая мысль, которая посещает его, до одури простая: Надо вмазаться. — Эй ты, ты в порядке?       Сонхва видит парня, очень красивого парня, светлая кудрявая копна волос, полностью усеянная заколочками.       «Клубнички всякие, бабочки и прочая хрень» сразу всплывает у него в голове. Точно. — О, ты парень «магазин-все-за-тысячу-вон»?