Они называли любовью свой эгоизм

When you know you're already dead

You will love me too       

      Юнхо уехал рано, не попрощавшись ни с кем. Сраный, блядский, тупоголовый Минги. Целовал так, что крышу сносило, а через пять минут стоял, блять, как сука, смеялся, пока этот парень лапал его, как собственную вещь. Улыбался, заигрывал, флиртовал, наклонялся ближе и один раз даже поцеловал, грубо схватив за волосы. Юнхо смотрел, потому что по-другому просто не получалось, представление было для него. Привычка такая была ебанутая, заигрывать, пока кто-то смотрит. И ведь, блять, работало. Каждый раз.       Хотел сходить для них за пивом, вот и сходил, получай, пожалуйста, получи, распишись и иди на хуй.       Юнхо поставил стакан на стол так резко, что пролил часть на свои бывшие когда-то белыми кроссовки, насрать. Он уже знал: Минги сейчас поедет с ним, с этим противным типом, у которого рука… Сука, рука почти залезла ему в штаны. От этой мысли свело живот и затошнило. Мгновенно, не от алкоголя, а от осознания, так, как обычно ноет, если знаешь, что что-то плохое случится или происходит прямо сейчас. Пять минут назад улыбался ему, теперь готов отсосать другому. Прекрасно.       «Он сейчас поедет с ним». Эта мысль буквально ударила его в живот, точно под рёбра, а в глазах на секунду потемнело.       На улице было душно, но в такси стало спокойнее, через приоткрытое окно дул прохладный ночной ветер, позволяя собраться с мыслями и уйти из состояния готового сдохнуть через пять минут. Пожалуйста, если Минги хочет, пусть так и будет. Пусть трахается с кем угодно, ради бога, все равно в конце концов приползёт обратно, ничего не скажет, но будет всё понятно хотя бы по взгляду. Принесет кофе, такой, как Юнхо любит, с молоком, корицей, но без сахара, улыбнётся своей этой противной улыбкой и получит всё, что захочет. Юнхо сдастся, потому что сам делает так же: уходит с другими, целуется на виду, делает вид, что не скучает, что не болит, и точно так же возвращается. Даёт в задницу за три-четыре коктейля, какой же он, блять, дешевый.       Дома тихо, спокойно, это даже давит на уши, зато есть время подумать. Но все мысли сбились в одну навязчивую: он его снова не выбрал. Выбрал другого, когда Юнхо был рядом, стоял в двух, сука, метрах, в этом все они. Юнхо устал, надоело ждать, надоело думать, а вспомнит ли, надоело гадать, куда опять исчез на две недели и надоело оправдываться, что «у них всегда так», думать, что, если сейчас уедет с другим, Минги, может быть, решит. Заебло, просто заебло. Он даже не снял одежду, просто упал на кровать, прижимая к себе подушку так, будто она могла заменить человека рядом. Его всё еще тошнило от мыслей, время тянулось чертовски медленно. Юнхо пытался спать, но каждый раз закрывая глаза, видел перед собой это пидорское лицо.       Две недели назад та херня с беременной, а Минги с ней дважды.       С ума сойти, два раза!       Неделю назад целовал его в туалете, Юнхо едва ли не кончил в штаны только от этого, сегодня вот какой-то случайный парень. Хорошо, замечательно. К четырем утра Юнхо пришел к мысли, что ему это надоело, хватит. Серьезно. Зачем издеваться друг над другом, когда можно просто перестать…все? Просто закончить, перестать ждать, перестать возвращаться. Тихая вибрация телефона вывела его из собственных мыслей. Ёбаный Минги, Юнхо понял это раньше, чем взял телефон в руки. Кто же еще? «ты спишь?»       Незнакомая квартира была маленькой, приятно пахла чем-то цитрусовым и, на удивление, не была захламлена. Человек жил один, но старался держать всё в приличном виде. Сквозь шторы почти не пробивался свет уличных фонарей, должно быть спокойнее, тишина стояла такая, будто за онком все вымерли разом. Минги лежал на чужой кровати, в чужой футболке, накрытый чужим пледом, от которых пахло… не тем. Рядом парень, который увёл его с тусовки, настойчивый, властный, уверенный, он был опытным, знал, что делать, но не заставлял чувствовать ничего, абсолютно. Минги смотрел в потолок, считая трещины, и ощущал полную пустоту внутри, которую так и не смог заткнуть.       Этого человека он не хотел, он просто хотел избавиться от мысли, которая преследовала его последний месяц, что ему нужен кое-кто конкретный. Юнхо.       Нет, дело не в том, что парень плохой, нет, было нормально, даже приятно, он просто не был Юнхо. И руки не те, голос раздражал и дыхание немного… Просто всё очень странно. Минги взял телефон, долго думал, вертел в руках, снова почувствовал от себя чужой запах и его передернуло. Понятно, он не смог ничего исправить, не помог забыть. Минги решительно набрал сообщения: «ты спишь?»       Ответ пришел прочти мгновенно: «нет»       Пальцы сами продолжили: «ты злишься?»       Минги уже знал ответ, естественно, он злится, а кто бы нет? Любого бы это взбесило, и его самого тоже. Он бы себя убил за эту херню давно.       Юнхо перечитал это сообщение раз пять, какого хуя вообще? Пальцы дрожали от злости, готовые выронить телефон, но он набрал: «нет, я просто устал» «ты же видел, что я не один уехал» «мне похуй» «ты видел, да?»       Он понимал, что тупой, что сам себя закапывает, но молчать было бы еще хуже. Для чего тогда написал сам, первый? «да, видел. и что?»       Минги закусил губу, думая, кто из них больший еблан сегодня вечером. Он долго смотрел в одну точку на стену, думая, не прозвучит ли это странным. «он не такой как ты»       Отправил, и сразу же пожалел. Это было слишком, через чур откровенно для того, что между ними происходит. «ясно» «он мне не нравится вообще я думал получится отвлечься получилось хуево все время думал про тебя»       Юнхо прочитал, и впервые не смог сделать вид, что ему всё равно. «зачем ты с ним уехал вообще?»       И это был тот вопрос, который каждый раз возникал сам собой, но который они ни разу не произносили вслух. Минги закрыл глаза. Хотел написать, что долбоеб, но вместо этого отправил: «мне показалось ты смотрел так, что тебе похуй на меня» В точку. «я старался»       Старался не умереть от ревности, не задохнуться от злости, старался, чтобы Минги не понял, как сильно это его задевает. Старался выглядеть, как человек, у которого всё под контролем.       Долгая пауза и новое сообщение: «я могу приехать?»       Минги даже не понял, как поднялся с кровати, но уже стоял, натягивая джинсы, еще не дождавшись ответа. Юнхо провел рукой по волосам и громко выдохнул, устало, не было сил думать. «да приезжай» «скоро буду»       В ожидании, Юнхо сгрыз ноготь на большом пальце правой руки до боли, выкурил шесть сигарет, не подряд, просто пытался скоротать время, и выпил две чашки кофе. Время будто встало. После первого короткого звонка в дверь, она тут же открылась. «Он ждал» — подумал Минги, это неожиданно стало очень приятно. Знать, что хоть где-то тебя ждут и хотят видеть, хоть где-то ты не был чужим. — Чего стоишь? — резко бросил Юнхо, жестом предлагая зайти. Ему хотелось наорать, ударить чем угодно, так, чтобы побольней, разнести все тут нахуй вдребезги, но что-то внутри остановило, будто дёрнуло за невидимый поводок. Дверь с громким стуком закрылась за ними, отзываясь эхом, и вместо всего, что могло бы быть сказано, вместо всех слов и вопросов, что вертелись у Юнхо в голове, мозгов хватило только на одну вещь, самую тупую в его сраной тупорылой жизни: — Он трахается лучше меня? — Нет. — Честно ответил Минги, снимая кроссовки. Просто, честно, без привычных шуток и улыбки. — Лучше тебя еще никого не было — Приятно знать, что хоть в чем-то я хорош. — Пожал плечами Юнхо так, будто это ему совсем не важно. — Кофе?       Минги молча кивнул. На кухне пахло корицей, так по родному, от чего на секунду защемило внутри. — Ты постоянно куда-то уходишь. — Сказал Юнхо, садясь рядом. — Я…Я ведь делаю так же. — Да, я знаю, мне начинает казаться, что мы долбоёбы. — Согласился Минги, пряча глаза в кружке. — Но я же написал сегодня… Я реально не хочу больше так. — Мне, если честно, уже надоело делать вид, что мне на тебя похуй. — Мне тоже. — поднял глаза Минги. — Мы же типа встречаемся? Но почему-то выглядит так, как будто нет.       Юнхо поджал губы, он не знал, что на это ответить. Да, встречаются, и что с того? У них с самого начала всё пошло по пизде, с самого того первого отсоса в клубе. — Я хочу нормально. — перебил его мысли Минги. — Как у всех нормальных людей. Вот как у Уёна с Саном, например. Они ширяются почти каждый день, но зато ведь вместе, и ни на кого другого больше не смотрят.       Минги устало выдохнул, проводя рукой по лицу, продолжил нервно: — Я про тебя думаю каждый день. Трахаемся, а в голове ты. Иногда думаю «о, а Юнхо бы это дерьмо понравилось», когда с другими что-то юзаю или, когда, знаешь, песни твои любимые слышу. Это уже не смешно. — Не смешно. — подтверждает Юнхо. — Нам же не пятнадцать, чтобы вот так несерьезно. Давай попробуем нормально? — Чтобы только вдвоем? — переспросил Минги. — Да, если мы вместе, значит мы вместе. Просто вместе, ничего сложного. — Без «ну он купил мне пару коктейлей и был настойчив»? — Да, даже без «у нее были слишком большие сиськи, я не смог устоять»       Минги тихо рассмеялся, вспоминая, как часто эта отговорка звучала от него самого, улыбнулся: — Давай перестанем быть долбоёбами. — Давай, — ответил Юнхо.

***

You'll call it fate, I'll call it karma

      Есан ушел покурить на улицу, бросил напоследок, что-то про душно, на самом деле хотел подумать, это был пиздец. Уён исчез в толпе, Юнхо и Минги резко пропали в принципе. Сонхва остался один, среди едва знакомых людей, громкой музыки и крепкого алкоголя. Двигался медленно, плавно, почти скользил между телами и глупо улыбался, пробираясь к столику с напитками. Руки дрожали, пока он наливал что-то непонятное, но очень сорокаградусное в свой помятый пластиковый стакан. — Эй, привет. — окликнули его сзади. — А, — удивленно выдал Сонхва, пытаясь сфокусировать взгляд. — ты же тот, который сто дней или что-то типа, Юн, да? — Запомнил? — усмехнулся парень, наливая себе еще.       Конечно, он, блять запомнил. Вышел прогулять пару по анатомии в курилку, поделился половинкой трамадола из вежливости, а на следующий день какие-то чуваки зажали в туалете. Кричали что-то про сто дней чистоты, что-то про то, что Сонхва сучка последняя, и посоветовали лучше сдохнуть, чем хоть раз приблизиться к нему. Его друзья, приятные были ребята. — Конечно запомнил, бля, твои друзья поймали меня, буквально, поссать отходил. Держись от него подальше, бла бла бла, говорят, что ты был в завязке, типа. — пожимает плечами и усмехается. — В завязке, ты сам то в это веришь? — Они беспокоятся. Я обещал им, что это не повторится. — вздыхает Юн, опуская взгляд куда-то на дно стакана.       Они вместе перемещаются на диван в углу комнаты, где музыка кажется тише, по крайней мере, ее не приходится перекрикивать. — И вот ты здесь. — Я здесь. — горько повторяет Юн. — Героин? — резко перебивает Сонхва, не моргнув.       Глаза Юна расширились, и он так сильно сжал стакан, что у него побелели костяшки пальцев: — Как ты догадался?       Сонхва улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую был только способен, и поднял руку, закатывая рукав водолазки. Тонкие линии, старые белые и розовые свежие, желто-зеленый синяк невероятных размеров, язвы, порезы, сгиб локтя, больше напоминающий гнилой фрукт, всё сразу, вся его история. Юн замер, слова застряли в горле. Сонхва был не тем, кто просто баловался этим иногда, Сонхва был тем, кто так жил. Буквально. Днём, ночью, годами. — Понятно. — наконец выдал Юн после долгой паузы. — И тебе ок с этим? — Вроде да, — спокойно ответил Сонхва, опуская рукав, — кроме тех моментов, когда от ломки кровью с желчью блюю, ты знаешь. Если бы я хотел бросить, я бы это сделал уже давно. Просто я не хочу, понимаешь, героин, — Сонхва пальцем ткнул в висок, — заглушает всю боль и шум здесь. Без него слишком громко, а с ним мне плевать на всё остальное. — Я же правда держался. — грустно улыбнулся Юн. — Но, если честно, ты не выглядишь совсем плохо. Я видел тебя в универе, думал, ну балуется чувак травкой, может там экстази пару раз пробовал, всё. — он покачал головой. — У меня не укладывается, это херня какая-то. — Я знаю, но я бы один не справился. Хонджун, понимаешь, мы с ним вместе, он убирает всё дерьмо, — Сонхва махнул рукой, он не хотел вдаваться в долгие объяснения, — не усложняй. Героин всего лишь героин. — Ты прав, — с горечью согласился Юн. — это всего лишь героин. Даже если из-за него рушится жизнь, да? — Это все в твоей голове. — хихикает Сонхва, качая ногой в такт музыке. Его стакан давно уже стал пустым, на дне остатки растаявшего льда. От скуки, на автомате, пальцы нащупали в кармане джинс маленький пакетик, который оставил Уён со словами «чтобы утром не ломало». И когда это он успел его оставить?              Какое-то время Сонхва сидел в мыслях, думал, вспоминал сегодняшний день, принимал ли чего, но не нашел отклика в голове. Он не знал, ставился ли сегодня, и если ответ не категоричное «да», значит…почему бы и нет? Тело само подсказывает ответ, даже не нужно думать. — У меня есть кое-что интересное, и всё с собой… — начал Сонхва, улыбаясь, как хищник. — У меня нет денег. — резко перебил Юн, в висках застучало, а ладони мгновенно липко вспотели. Ох, как бы он хотел… — Чувак, не проблема, я угощаю.       Всё произошло смертельно быстро, Сонхва не понял как, но уже практически через секунду сидел на холодном кафельном полу туалета, ложка, зажигалка, всё как обычно, вокруг валялась грязная вата и скомканные салфетки, рядом — шприц. Потёртый, покрытый мелкими царапинами, со следами крови и чужих использований, Юн на секунду замер и задумался, а сколько людей через него прошли? Он долго смотрел в одну точку. Мысли быстро сменились на нервное предвкушение, когда Сонхва тихо пробормотал себе под нос «всё». — Держи руку.       Юн кивнул, чувствуя напряжение из-за ремня, который Сонхва затянул на руке, господи, как в старые добрые. Улыбка расползлась на лице против его же воли, когда он почувствовал жгучую боль от порядком затупившейся иглы. Снова. Сонхва улыбался, наблюдая, как Юн откидывается назад, спиной на холодный кафельный пол, глаза закрываются, а с лица исчезают признаки усталости.       «Отлично» — мгновенно подумал Сонхва, делая вторую дозу для себя.       Руки действовали сами, механически, быстро и без мыслей, за все годы он освоил этот навык в совершенстве. Даже поиск вены среди шрамов, синяков и потемневшей плоти уже не вызывал никаких сложностей. — Ну что, красавчик? — Он повернул голову к Юну, тот лежал, смеялся с чего-то абсолютно своего. — Хорошо же? — Ахуенно. Нахер эти сто дней чистоты! — прокричал Юн куда-то в сторону. — Сто дней, блять. — Засмеялся Сонхва. — Я столько не держался никогда, даже по началу. — Он почувствовал, как язык потихоньку переставал слушаться, слова выходили медленнее, сильнее растягивались. — А ты молодец, у тебя есть яйца.       Юн ничего не ответил, тишина стала давить на уши. Сонхва закрыл глаза, вокруг поплыли цветные пятна, как в калейдоскопе из детства, когда мелкий был, все эти стекляшки и прочая хрень выглядели волшебно. — Хонджун, наверное, ругаться будет. — пробормотал он куда-то себе под нос и хотел добавить что-то еще, но слова потерялись где-то по дороге. Он облизнул губы и почувствовал странный металлический привкус. — Ладно… — Сонхва. — позвал его Юн после того, как в дверь в очередной раз постучали, вытащив его из собственного мира. — Прошли, надо валить. Чуваки нас щас убьют, если мы им поссать не дадим.       Сонхва сидел, прислонившись спиной к унитазу, глова была слегка запрокинута, на первый взгляд, просто словил ахуенный кайф. — Хва. — повторил Юн уже более раздраженно. Он дотронулся до его плеча, чтобы встряхнуть. Ничего. — Эй… Сонхва? — его голос задрожал, руки судорожно трясли тело, не откликающееся ни на что, сердце бешено колотилось. — Это пиздец, Сонхва, ты не можешь…