Сосна и белая берёза

В начале ноября команда шахтёров направилась в новый район. Рассветы в эти дни наступали рано — около четырёх-пяти утра. Грузовик, медленно преодолевающий извилистые горные дороги, скрипел под весом своих пассажиров. Итачи сидел в открытом кузове, укутанный в куртку, пытаясь сохранить тепло. На какое-то время он позволил себе прикрыть глаза, но внезапно из бескрайнего серого неба начали падать редкие снежинки. Они мягко касались его лица, словно пробуждая от иллюзии покоя. Порывистый ветер, пронизывающий до костей, развеял остатки сонливости, возвращая Итачи к реальности. Очнувшись от дремоты, он стряхнул с ресниц кристаллики льда и глубоко вдохнул морозный воздух. Итачи задумчиво посмотрел вдаль. Что-то в этом бесконечном однообразии дороги, в этой снежной безмолвной пустоте вызывало у него странное чувство тревоги, словно природа сама предупреждала о чем-то недобром. Даже находясь в полудрёме, Итачи подсознательно запоминал дорогу. Каждый поворот, каждый изгиб занесённой снегом тропы отпечатывался в его памяти, пока грузовик, не торопясь, продвигался к юго-западному подножию горы, оставляя за собой лишь звенящую пустоту зимнего леса. Чем дальше они отдалялись от лагеря, тем тише становились разговоры Тэнмы и Шинко, сидевших рядом. Шёпот их голосов постепенно растворялся в морозном воздухе, пока не сменился полной тишиной. Мидзуки время от времени бросал на них предупреждающие взгляды, напоминая, что шум может спровоцировать лавину. Он выглядел особенно напряжённым в этот день, его взгляд то и дело цеплялся за тёмные силуэты деревьев, исчезающие за окном. Что-то явно его тяготило. Тэнма, сидевший напротив, не выдержал и пару раз пнул его ногой, пытаясь вырвать из раздумий. — Эх... ничего не поделаешь, — тяжело вздохнул Мидзуки, словно собираясь с духом. Его голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Мы почти на месте. Я долго думал, как вам об этом сказать, и в итоге оттянул до последнего. — Да что там у тебя? Не тяни, говори уже! — не выдержала Шинко, недовольно хмурясь и лёгким пинком под колено заставляя его говорить быстрее. Мидзуки оглядел их с едва заметным раздражением, кутаясь в куртку, словно это могло защитить его от собственного признания. Наконец, он глубоко вдохнул и произнёс: — На самом деле... мы направляемся к туннелю у подножия горы. Тэнма и Шинко переглянулись, их лица выражали полное недоумение. Судя по реакции, слова Мидзуки не произвели на них никакого впечатления. — И что с того? — наконец спросил Тэнма, не скрывая скепсиса. — Я слышал, что с прошлого месяца ни одна команда, отправившаяся в этот туннель, не вернулась, — начал Мидзуки. Он старался говорить ровно, но дрожь в его голосе выдавала беспокойство. — Сначала я думал, что это просто слухи, чтобы держать нас в узде. Но вчера вечером ко мне подошёл капитан шахтёрской группы. Он... спросил, знаю ли я об этом месте, и велел быть максимально осторожными. Сказал сразу уходить, если увидим хоть что-то подозрительное. Мидзуки замолчал, нервно обхватив себя руками. Взгляд его блуждал, словно он пытался убедить себя в том, что всё будет хорошо. Но холод, который он ощутил, казался вовсе не следствием погоды. — Джуго был предельно серьёзен, — добавил он спустя мгновение, переводя взгляд на своих спутников. — Слишком серьёзен, чтобы это оказалось просто слухами. — Как это не вернулись? Они что, мертвы? — с сомнением спросила Шинко. — Никто не знает, — Мидзуки покачал головой, избегая встречаться с ней взглядом. — Поисковая группа не нашла ни тел, ни следов борьбы. Ничего. Словно люди просто растворились. Если честно... у меня от этого мороз по коже. — Может, это зомби? — усмехнулся Тэнма, но в его голосе прозвучала нарочитая бравада. — Они ведь не так страшны. — Тогда почему никто не вернулся? — парировала Шинко, сложив руки на груди. В её взгляде появилась тень упрямства. — Если бы это были зомби, кто-то успел бы вернуться за противовирусным препаратом. Нет, дело здесь в чём-то другом. — Я тоже так думаю, — глухо отозвался Мидзуки, обводя товарищей настороженным взглядом. — Это явно не зомби. Но тогда что? Прошло два года с тех пор, как вирус «Лазурный кристалл» превратил мир в руины, погрузив его в хаос и заполнив ордами зомби. Научное сообщество разработало противовирусный препарат, который стал единственным шансом на спасение. Но и у этого спасения были свои ограничения. Препарат действовал лишь в течение первых 24 часов после укуса или ранения, и то только при условии, что пациент заранее прошёл вакцинацию. Для тех, кто уже превратился в зомби, он был абсолютно бесполезен, превращая их судьбу в безвозвратный приговор. К тому же производство препарата было крайне ограниченным, что сделало его редким и ценным ресурсом. В машине воцарилась тяжёлая тишина. Шинко молча сидела, нахмурив брови и прижавшись к спинке сиденья. Тэнма, будто пытаясь её подбодрить, осторожно положил руку ей на плечо. Но она даже не шевельнулась, словно вовсе не заметила его жеста. Грузовик медленно пробирался вперёд, оставляя глубокие следы на заснеженной дороге. По обе стороны дороги возвышались массивные деревья, их покрытые инеем ветви тянулись к машине, образуя причудливый полукруг. Иногда попадались старые деревья с искривлёнными стволами, их переплетённые ветки напоминали скрюченные, костлявые пальцы, пытающиеся дотянуться до проходящей машины. Они стояли словно стражи, молча провожали грузовик вглубь мрачного и таинственного леса, где каждый изгиб пути обещал что-то неизведанное. — Чёрт, нам совсем не везёт, — тихо проговорил Мидзуки, опустив голову. — Как вообще распределяют работу и команды? — неожиданно спросил Итачи. Мидзуки замялся, будто решая, стоит ли делиться правдой. Его глаза нервно скользнули по лицам спутников, а затем задержались на Итачи. Наконец, он тяжело вздохнул и заговорил: — Раньше всё было просто: распределяли по очереди. Но как только начались проблемы с тоннелем, капитаны перестали туда рваться. Теперь они устраивают жеребьёвку. Конечно, это всё держится в тайне от старшего начальства. Итачи нахмурился, быстро осмысливая услышанное. Лагерь, безусловно, знал о риске, связанном с тоннелем. Поэтому туда отправляли не самых опытных и ценных работников, а тех, кого можно было потерять. Жеребьёвка была удобным прикрытием — формально всё выглядело честно. На деле же это был своеобразный способ избавиться от ненужных. — Эх, ну и невезение, — тяжело вздохнул Мидзуки, пряча в голосе горечь. — Кто бы мог подумать, что мне выпадет этот проклятый жребий. Остальные капитаны потом наперебой утешали меня, но… Кто знает, выберемся ли мы отсюда. А я ведь даже не успел наесться тех сладких клецок из столовой, — сказал он, стараясь шуткой скрыть свои настоящие переживания. — Прости, — неожиданно сказал Итачи. — За что ты извиняешься? Это ведь не ты заставил меня вытянуть эту чёртову спичку, — фыркнул Мидзуки. Итачи ничего не ответил, продолжая смотреть на заснеженные деревья, мелькающие за бортиками грузовика. В голове, словно кусочки пазла, всё начало складываться воедино. Ловушка была очевидной. Распределение задач в лагере всегда следовало строгим правилам, но этот случай выбивался из привычной схемы. Жеребьёвка была лишь прикрытием, чтобы скрыть истинную суть происходящего. Капитаны, возможно, получили свою цену за молчание, оставив Мидзуки и его команду в роли пешек в опасной игре. Итачи не мог отделаться от осознания, что все эти "случайности" были ловко сплетённым заговором, целью которого был он сам. Слишком многое указывало на тех, кто с самого начала его появления в лагере жаждал его смерти. Они не могли ударить в открытую — это вызвало бы вопросы, — но организовать отправку в смертельно опасный тоннель под видом жеребьёвки оказалось для них идеальной возможностью. Они жертвовали всеми, кто оказался рядом с ним, словно чужие жизни были для них не более чем расходным материалом. Эта поездка не предвещала ничего хорошего. Итачи задумался, и перед его мысленным взором всплыло лицо Саске. Между ними оставалось так много неразгаданных тайн, слишком много слов, что так и не были произнесены. Итачи, несмотря на свои попытки разобраться в себе, до сих пор не мог до конца понять природу того странного и необъяснимо притягательного чувства, которое вызывал в нём Саске.

***

Когда Саске захлопнул дверцу машины, он слишком торопливо шагнул вперёд и неожиданно поскользнулся на снегу. Его нога предательски уехала вперёд, едва не заставив его рухнуть на землю. К счастью, он успел схватиться за дверцу и, восстановив равновесие, быстро поправил одежду. Бросив беглый взгляд по сторонам, он убедился, что Итачи не стал свидетелем этой позорной сцены. Последние дни он был погружён в нескончаемую бумажную рутину — обработку заявок на заселение в лагерь. Больше недели у него не находилось времени, чтобы зайти в шахту. Даже ночами он не мог выкроить минуту, чтобы навестить Итачи. Поток людей, стремящихся попасть в Белые Рощи, не прекращался. Саске понимал, что вскоре погодные условия станут слишком суровыми, и до следующего года новых переселенцев уже не будет. Поэтому все старались успеть до конца месяца. Большинство из них выбрало лагерь Саске, меньшая часть присоединилась к мелким соседним лагерям, а кто-то решил основать свои собственные, наивно рассчитывая выжить. Саске был уверен, что через месяц он снова увидит их в списках на заселение, после того как их амбициозные попытки потерпят крах. Рабочий день шахтёров подходил к концу, и Саске решил лично забрать Итачи, чтобы наконец наверстать упущенное время. Прогуливаясь по шахте, он заметил, что произошли изменения, но самого Итачи нигде не было видно. Его это насторожило. Подойдя к месту, где раньше работала команда Итачи, он остановил одного из бригадиров, чтобы выяснить ситуацию. — Где команда, которая работала здесь? — холодно спросил он. Бригадир явно занервничал, его взгляд забегал, а голос стал дрожать. — Они... Они были переведены... — Я и сам знаю, что их перевели. Куда? — раздражённо уточнил Саске, нахмурив брови. — В... в туннель у подножия горы... — пробормотал бригадир так тихо, что его слова едва были слышны. — Кто распорядился? — продолжал настаивать Саске, становясь всё более раздражённым. Бригадир, будто окаменев, молчал, стараясь не встречаться с взглядом Саске. Очевидно, он понимал, что любое его слово лишь ухудшит положение. — Ладно, можешь идти, — раздражённо бросил Саске, махнув рукой. Он видел, что этот человек больше ничего ему не скажет. Саске быстрым шагом вернулся к машине, схватил рацию и настроил канал. Его пальцы нервно сжали кнопку, но голос, который донёсся из динамика, заставил его раздражённо поморщиться. — Алло, приём! — с другой стороны раздался шумный, насмешливый голос Суйгецу, который явно пытался развлечься, издавая нелепые звуки. — Позови Джуго, быстро, — коротко приказал Саске. В его голосе звучала такая холодная решимость, что Суйгецу мгновенно перестал валять дурака. В кабине стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием рации. Саске, словно в попытке унять внутреннюю тревогу, вытащил револьвер, привычным движением проверил барабан и на мгновение замер, ощущая холод металла в руке. Едва уловимая дрожь в пальцах заставила его сжать рукоять крепче, будто оружие могло дать ему ответы. Когда рация снова ожила, и из динамика раздался голос, он мгновенно нажал кнопку приёма. — Мне нужно знать, какие команды отправлялись на этой неделе в туннель у подножия горы, — твёрдо спросил Саске, стараясь сохранять самообладание. На другом конце рации повисла короткая пауза, прежде чем Джуго наконец заговорил: — Только команда Мидзуки. Я вообще не хотел больше направлять туда людей — там часто пропадают шахтёры. Но в их команде есть те, кто отчаянно нуждается в деньгах. Я подумал, что это веская причина, и дал разрешение. Саске напрягся, сжав рацию в руке чуть сильнее. Его голос стал холодным и отрывистым: – Ты перешёл границы. Дела Итачи — не твоя забота. На другом конце связи воцарилась неловкая тишина, прежде чем голос Джуго дрогнул, растерянный, почти оправдывающийся: – Ч-что? Я говорил о Тэнме. У его отца тяжёлая болезнь. Скорее всего, он просто хотел заработать больше денег на лекарства. Едва справившись с нарастающим раздражением, Саске резко бросил: — Отправь Суйгецу к туннелю. Пусть ждёт меня у входа. – Понял, – коротко ответил Джуго. В его голосе скользнула тень сомнения, как будто он вдруг начал что-то понимать. Закончив разговор, Саске с силой захлопнул рацию, завёл машину и резко вдавил педаль газа. Повернув руль с такой силой, что пальцы побелели, Саске выжал максимум из двигателя, устремляясь к туннелю. Ветер хлестал по стеклу, смешиваясь с шумом мотора. Он гнал, словно каждый миг промедления мог стоить слишком дорого.

***

Итачи мчался сквозь темноту, отчаянно пытаясь оторваться от преследователя. Его фонарик разбился при падении, но он не осмелился снова зажечь свет, боясь, что это выдаст его местоположение. Незнакомый рельеф туннеля играл против него – он уже не раз ударялся о стены, теряя ориентацию в пространстве. Дыхание сбивалось, гулко отдаваясь в его ушах, а сердце стучало так, словно готово было прорваться наружу. Он заставил себя замереть, прислушиваясь к окружающей тишине. Ни звука падающих камней, ни шороха, ни тяжёлого дыхания – только гнетущая пустота. Неужели удалось оторваться? Итачи надеялся, что Мидзуки, Тэнма и Шинко смогли остаться незамеченными, а его манёвр увёл угрозу подальше от них. Но останавливаться было нельзя. Каждый шаг мог стать последним, если он не доберётся до выхода из туннеля. Рана на ноге, которая только начала заживать, вновь разошлась, и тёплая влага стекала вниз, наполняя его ботинки. Каждый шаг отзывался болью, но Итачи не замедлялся. Кровь могла стать его приговором – её запах наверняка привлечёт преследователя. Впереди тьма начала редеть. Итачи уловил очертания стен и камней, словно кто-то раздвигал плотное покрывало мрака. Надежда вспыхнула в груди, заполняя её теплом: это мог быть выход. Свет становился всё ярче с каждым шагом, пробиваясь сквозь трещины тьмы. Воздух тоже изменился – он стал прохладным, влажным, словно навстречу уже тянулся ночной мороз. Сделав последний поворот, Итачи замер. Перед ним открылось снежное поле. Серое небо раскинулось над головой, а вдали вырисовывались чёрные силуэты деревьев, будто часовые, застывшие на страже леса. Хруст... Снег оказался глубже, чем ожидал Итачи, доходя почти до середины голени. Сделав пару шагов, он привык к ощущению тяжести под ногами и продолжил путь. Его шаги были широкими и торопливыми, а дыхание ритмично сливалось с шорохом ветра. Тёмная пасть туннеля осталась далеко позади, и напряжение в плечах слегка ослабло. Теперь его цель была ясна: добраться до лагеря как можно быстрее и передать сообщение. Отодвинув ветку, свисающую перед лицом, Итачи краем глаза уловил движение. Он напрягся, пальцы инстинктивно скользнули к поясу, но через секунду понял, что это всего лишь заяц. Испуганный зверёк молнией метнулся в заросли и исчез. Итачи облегчённо выдохнул, но снова ускорил темп, не позволяя себе расслабиться. Он поднял взгляд к небу. Сегодня был первый день нового месяца, а значит, луна скрылась, оставив мир во власти звёздного света. Это усложняло ориентацию, но он сосредоточился, изучая тусклые контуры звёзд. Его взгляд нашёл Большую Медведицу, и вскоре он определил положение Полярной звезды. Лёгкий поворот на тридцать градусов влево – и он снова двигался на север. Снег под ногами постепенно менялся: то проваливался, хрустя, то становился плотным. Что-то в этом казалось неправильным. Итачи насторожился, внимательно оглядываясь. Впереди деревья начали редеть, их силуэты становились всё реже и разрозненнее. Через несколько шагов лес неожиданно закончился. Перед ним простирался обрыв, а далеко внизу лежало замёрзшее озеро. Хрупкая белая гладь, отражающая тусклый свет звёзд, выглядела одновременно красивой и зловещей. На берегу озера лёд покрывал лишь часть поверхности, где громоздились массивные пласты, но центр оставался тёмным и незамёрзшим. Прямого пути через озеро не было, и Итачи понял, что придётся искать обходной маршрут. Он двинулся вдоль берега, утопая в снегу, который становился всё глубже. Снег доходил уже до колен, затрудняя каждый шаг, но Итачи не останавливался. Тело постепенно немело, будто отдаваясь на волю холоду. Адреналин гнал его вперёд, а усталость сделала своё дело – он больше не ощущал боли в раненой ноге. Его дыхание стало ровным, словно механическим, а мысли, растворившись в пустоте, оставили лишь цель – двигаться вперёд, несмотря ни на что. Преодолев выступающую глыбу, Итачи вдруг ощутил резкий удар в ногу. Его тело потеряло равновесие, и он рухнул вперёд, лицом в снег. Попытавшись подняться, он тут же понял, что правая нога застряла. Оглянувшись назад, Итачи увидел причину – массивная, ржавая ловушка, укрытая под слоем снега. На ощупь он нащупал её зубцы – два ряда тупых, треугольных пластин, грубо соединённых ржавеющими шарнирами. Судя по размеру, такая ловушка предназначалась для волков или других крупных животных. Снег давно лишил его ногу чувствительности, боли он почти не ощущал. Но Итачи понимал: самостоятельно освободиться из капкана будет непросто. Итачи склонился над ловушкой, пальцы дрожали от холода, пока он пытался нащупать пружинный механизм. В голове всплывали обрывки воспоминаний о конструкции подобных капканов, но ржавчина надёжно сковала все детали. Без инструментов открыть его было невозможно. Сжав зубы, он поднялся. Капкан тянул ногу вниз, с каждым шагом утопая в снегу, но он почти не издавал шума. Итачи знал, что ему придётся двигаться дальше, невзирая на боль и тяжесть. Впереди его ждала не только борьба с холодом, но и неизвестность, скрытая в густой темноте. Внезапно он замер, задержав дыхание. Сквозь звенящую тишину пробился едва уловимый звук. Что-то шевельнулось Итачи обернулся, его взгляд упал на лес позади. Где-то там только что раздался хруст – короткий, едва слышный. Возможно, ветка сломалась под лапами зверя? Или это было что-то другое? Сердце невольно забилось быстрее, но он заставил себя оставаться неподвижным. Медленно, стараясь не шуметь, он начал отползать к большому валуну неподалёку, зарываясь в глубокий снег. Хруст. Звук повторился, на этот раз ближе. Безоружный, с ловушкой на ноге, он понимал, что шансы были не на его стороне. Лихорадочные мысли искали хоть что-то, что могло помочь вывернуть ситуацию. Он вглядывался в снег, лес и ледяной мрак вокруг, отчаянно ища хоть намёк на спасение. Тень мелькнула сбоку, едва уловимая, как дуновение ветра. Сначала она двигалась беззвучно, но затем вдруг ускорилась, стремительно приближаясь. Теперь Итачи мог рассмотреть фигуру: существо казалось сотканным из живых ветвей, его тонкие, словно лезвия, конечности дёргались в хаотичных рывках. а сморщенная коричневая кожа поблескивала в лунном свете, словно покрытая тонкой плёнкой. Когда оно приблизилось, в глаза бросилось мёртвое лицо – огромные, лишённые белков глаза пусто смотрели, оставляя ощущение бездны.. Верхняя половина существа ещё сохраняла что-то от человеческой формы, но ниже талии начиналась массивная структура, напоминающая металлическое брюшко гигантского паука. Суставчатые конечности вытягивались в стороны, напоминая скелетообразные пальцы, будто вычерченные из кошмаров Но взгляд неизбежно притягивало слабое голубоватое сияние, исходящее из его груди. Этот был Лазурный Кристалл. Он превратил существо в жуткую пародию на жизнь, нечто чуждое, страшное и невероятно опасное. Монстр сразу заметил его. На лице, до этого пустом и лишённом жизни, вдруг появилась жуткая ухмылка. Её уголки загибались вверх под неестественным углом, создавая впечатление уродливой маски. Чёрные глаза существа вспыхнули безумием, в них читался голод и садистское наслаждение. Итачи замер, затем начал медленно отступать, не отрывая взгляда от приближающегося создания. Его шаги были осторожными, но каждое движение казалось бесконечным. Внезапно он почувствовал, как спиной упёрся во что-то. Обернувшись, он увидел перед собой замёрзшую гладь озера. Лёд, идеально ровный и зеркальный, словно смотрел на него с ледяным безразличием, приглашая сделать последний шаг в его холодные объятия. Вернув взгляд на монстра, Итачи заметил, как массивные паучьи ноги, толстые, как человеческая рука, беззвучно вонзались в снег. Существо было уже слишком близко. Теперь он мог разглядеть детали: чёрный панцирь переливался фиолетово-синими оттенками, его поверхность была покрыта мельчайшими шипами, словно созданными для того, чтобы разрывать плоть. Монстр издал хриплый смешок, жутко напоминающий человеческий смех. Звук, казалось, отзывался эхом в морозном воздухе, пронзая тишину. Его верхняя половина медленно наклонилась вперёд, глаза горели болезненной жаждой. Шесть тонких, но невероятно сильных рук потянулись к Итачи, будто намереваясь сомкнуться на его теле. Итачи медленно открыл рот, его шёпот был едва слышен, словно размытый порывами ветра. Существо застыло, наклоняя голову ещё ниже. Оно явно заинтересовалось – его жертва умоляла. Это приносило ему извращённое удовольствие. Выпученные чёрные глаза оказались опасно близко, почти улавливая дыхание Итачи. Но именно в этот момент он резко протянул руку, накидывая на шею монстра тонкую серебряную цепь. Три металлических кольца на цепочке защёлкнулись с глухим щелчком, сдавив его горло. Не теряя ни секунды, Итачи всем телом рванул назад. Он использовал собственный вес, чтобы притянуть голову существа к самому краю обрыва. Панцирь чудовища жалобно скрипнул, когда оно попыталось сопротивляться, но сила рывка была слишком неожиданной. Если бы на месте монстра был человек, он наверняка сорвался бы вниз под таким натиском. Но массивные ноги существа глубоко погрузились в промёрзшую землю, словно вросли в неё. Оно стояло, как статуя, неподвижно, и сдвинуть его было невозможно. Однако резкий рывок Итачи заставил голову монстра наклониться к самому краю обрыва, а его ноги ещё сильнее вжались в землю. — Хр-хр... кхр! — Существо издавало хрипящие, судорожные звуки, будто задыхалось. Его острые, как ножи, лапы дёргались в беспорядочных рывках, пытаясь достать до Итачи. Вдруг один из когтей метнулся в его сторону. Итачи оттолкнулся от стены обрыва, успев уклониться в последний момент. Коготь прошёл так близко, что холодный воздух обжёг его кожу. Он судорожно цеплялся за серебряную цепь, чувствуя, как силы постепенно покидают его. Ледяной ветер резал лицо, а руки начали дрожать от напряжения. Каждый вдох давался с трудом, но он знал: сдаваться нельзя. Через несколько секунд Итачи заметил, как существо начало двигаться ещё яростнее. Оно резко дёрнулось вперёд, и Итачи почувствовал, как его тело опасно качнулось. Он понял: монстр обладал силой, которая намного превосходила его собственную. Что хуже, монстр, похоже, тоже осознал своё преимущество. Итачи сосредоточился, затаив дыхание, выжидая подходящий момент. Существо вновь рванулось вперёд, его когти устремились прямо к нему, сверкая в свете луны. В этот миг Итачи резко упёрся ногами в стену обрыва и с силой дёрнул серебряную цепь. Он использовал инерцию движения монстра, направляя его голову в траекторию собственных когтей. — Шшхх—рррр! — Резкий, отвратительный звук разнёсся по морозному воздуху. Монстр, в диком порыве ярости, своими когтями буквально срезал себе две трети головы. Кровь фонтаном вырвалась наружу, обжигая лицо Итачи ледяной влагой. Тело существа рухнуло вниз, как сломанный механизм, утягивая Итачи за собой. Он полетел следом, погружаясь в ослепительно белый сугроб. Обрыв оказался не таким высоким, как он ожидал. Цепь, натянувшаяся в момент падения, сократила высоту до длины человеческого тела. Плотный слой снега принял его вес, смягчив удар. Итачи остался лежать на снегу, едва дыша, почти не чувствуя боли. Это конец?– мелькнула мысль у Итачи, когда он медленно выбирался из снега. Холод пробирал до костей, но его взгляд зацепился за кровавые пятна, растекающиеся на белоснежной поверхности. Он быстро понял, что был ранен. Боль в левой руке жгла, словно огонь. Он посмотрел на свои руки: они всё ещё были сжаты в кулак, будто цеплялись за что-то невидимое. Но когда он попытался разжать пальцы, те не слушались. Серебряная цепь глубоко впилась в его кожу, словно часть его собственного тела. Попытавшись освободиться, он с силой дёрнул, и ощутил, как что-то разрывается. Слой кожи остался на металле, но цепь не поддалась. Кровь хлынула из ран потоком, покрывая его руки ярко-красным, как будто он надел резиновые перчатки, насквозь пропитанные кровью. Монстра нигде не было видно. Его голова исчезла, пока Итачи мучительно обдумывал, как снова забраться на утёс. Шух. Внезапный шорох заставил его замереть. Его взгляд уловил движение. Ещё до того, как он успел понять, что это было, он инстинктивно перекатился в сторону, избегая удара. Подняв голову, Итачи заметил, что тело монстра, лежавшее в снегу, вдруг ожило. Острые лапы раздвинулись, словно готовились снова к бою, и с ржавым скрежетом подняли человекоподобную верхнюю часть тела в воздух. На месте головы из обрубленного основания торчал фрагмент позвоночника. Белый, склизкий, он извивался, как многоножка, зловеще переливаясь в слабом свете. В душе Итачи поднялась волна всепоглощающей усталости. Каждое движение давалось с трудом, но монстр, шевеля острыми конечностями, бросился к нему с яростью хищника. Осознавая, что убежать невозможно, Итачи собрал остатки сил, оттолкнулся и прыгнул на ближайшую льдину. Его ноги соскользнули, и он рухнул в ледяную воду. Холод тут же обволок тело, пронзая одежду, кожу, мышцы. Казалось, даже дыхание начинало замерзать, превращаясь в болезненные судороги. Монстр, утративший зрение, теперь полагался на тончайшие волоски на лапах, улавливающие запах крови и вибрации в воздухе. Он не колебался ни секунды, яростно двигаясь к своей цели. Каждое движение было хаотичным, но точным. Каждое его движение оставляло глубокие следы на льду, словно сама природа пыталась отразить его хаос. Но, подойдя к краю, монстр сам оказался жертвой. Вода поглотила его. Острые лапы беспомощно скользнули по льду, но тело с глухим всплеском ушло в ледяную глубину. Итачи судорожно цеплялся за льдину, его пальцы дрожали, кровь соскальзывала с раненых рук, смешиваясь с ледяной водой. Ловушка на ноге тянула его вниз, неумолимо приближая к последнему мгновению. Внезапно он ощутил, как вода вокруг стала теплее. Это странное, ложное чувство окутало его, словно нежное прощание, которое дарило телу иллюзию комфорта перед неизбежным концом. — Брат... Голос донёсся откуда-то издалека, тихий, но до боли знакомый. Итачи вскинул голову, пытаясь найти источник. Но всё, что он увидел, — серое, тяжёлое небо, простиравшееся над ним, словно равнодушный купол, готовый поглотить его. Видения вспыхнули в голове, яркие, как всполохи света: смех, карусели, разноцветные воздушные шары, светящийся городок, полный радости. В этой толпе он увидел маленькую фигурку, бегущую к нему. — Гэгэ... Мальчик улыбался, так искренне, так по-детски счастливо. Его руки были протянуты вперёд, и Итачи, сам не осознавая, что делает, потянулся к нему. Хотелось обнять, удержать, почувствовать эту теплоту. Но мир неумолимо вернул его к реальности. Льдина под пальцами дрогнула, и всё исчезло. Бах. Итачи ушёл под воду. Ледяная мгла сомкнулась вокруг него, обнимая холодными, безжалостными пальцами. Мир затих, оставив после себя лишь звенящую тишину и мрак.