Божественная трагедия

I

Ковер на полу и стене приглушал вкрадчивые звуки шагов кожаных берцев. "Тик-так, тик-так" — отсчитывали мгновения часы со слегка обкуренной кукушкой, выглядывавщей из дупла. "раз-два, раз-два" — умственно отсчитывал Филипп, вторя поворотам часового механизма. Шаги: один, другой, третий... — у меня для вас ценное предложение. — волны холодного звука разлетаются в теплом воздухе. — насколько? — весьма. Воцарилось молчание, сопровождаемое тиканьем часов, мысленным счётом и ударами сердца Филиппа. — а конкретнее? — нетерпеливо переспросил Филипп, почесав ногу об ногу. Филипп вполне имеет право на нетерпение: его утром вынули из теплой кровати полуголого, предварительно вломившись в квартиру в 4 утра без стука и объявления войны. Привередливая судьба заставила его в столь ранний час сидеть в одних трусах, майке алкоголичке, бывшей некогда белой и драных носках напротив высокого незнакомого ему мужчины. Носки Филиппа были драные на пальцах. Столь важная деталь ни в коем случае не должна ускользнуть от внимания читателя: Филипп искренне верил, что расположение дыр на носках может сказать о личности их хозяина больше, чем что бы то ни было. Методику определения черт характера по чулочно носочным изделиям Филипп изобрел сам, поэтому наделил свои дыры спереди носка всеми возможными добродетелями: отвагой, умом, любопытством, ну и так далее. Внимание Филиппа металось между знакомыми предметами теплой комнаты хрущевки и чуждым силуэтом незнакомца, лицо которого прикрывает кокетливая черная маска, похожая на огромную варежку. "Вот откуда появилось выражение 'варежку захлопни'" задумывался Филипп. Именно по этой причине рассмотреть лица неизвестного не представлялось ни малейшей возможности. Филипп пытался убедить его снять обувь при входе с целью рассмотреть дыры на носках и понять с кем же он имеет дело, но не вышло: названный гость стоял в черных берцах с белыми шнурками прямо посреди величественной цветочной розетки ковра. "Ещё и ковер замажет" - подумывал Филипп, разглядывая монотонную поверхность черной кожанки. Из теплого потока сонных мыслей его вырвал стальной голос. —А конкретнее некуда! — сорвавшись с места незнакомец ринулся к стене и шаловливыми ручонками зажал клюв орущей кукушке. Ожидая услышать такую долгожданную этим утром тишину Филипп расслабил уши. Но нет. Тиканье не прекратилось, хотя механизм в часах стоял, а секундная стрелка беспомощно дергалась в конвульсиях не в силах отрезать ещё одно мгновение его никчемной жизни. Филипп подобрался на кровати. Правой рукой продолжая держать пасть кукушки незнакомец полез свободный рукой за пазуху и ловким движением вынул оттуда... Бомбу. Бегущие цифры устремились к нулю как и диаметр резко сжавшегося очка Филиппа. — согласны? Быстрее! — прикрикнул незнакомец. — Но я... Он не успел договорить. Цифры на маленьком зеленоватом табло исчезли. Руки незнакомца взметнулись, теряя и деревянный клюв кукушки и темный корпус бомбы. Незнакомец ухватился за шиворот Филиппа и они мгновенно влетели в толщу оконного стекла, которое с треском разлетелось от удара. Полет перешёл в падение вниз по вертикали. В ту же секунду уже откуда-то сверху раздался оглушительный взрыв.