Божественная трагедия

VIII

— пароль. — мне неизвестен пароль. — ПАРОЛЬ! или вылетишь отсюда. — прикрикнул приглушенный голос из-за двери, обитой утеплителем. — разве вы не узнаете меня? — спросил спокойный женский голос. Тишина. — нет, проваливай! — бонтан… — мужчина по ту сторону двери замер. — да… откуда тебе известно мое имя..? Это ты..? — дверь распахнулась. В темном проеме, на фоне грязно-зелёных стен подъезда стояла низкая женская фигура покрытая черным капюшоном. Из-под плаща высунулась маленькая рука и опустила капюшон. Бонтан невольно отступил вглубь квартиры, широко распахивая дверь. — Франсуаза… — да, я. Как наши дела? — пока бонтан пытался прийти в себя от неожиданного появления женщины, она скидывала верхнюю одежду и даже без приглашения хозяина чувствовала себя как дома. — наши дела плохи. Думаю, нам следует объясниться. — бонтан пригласил ее в гостиную и усадил за не богато накрытый стол под жёлтый абажур. — Мне помнится, на берегу нашей с вами сделки, — бонтан окинул взглядом вазочку с вишней, бутылку золотистого коньяка и поднял глаза на женщину. — вы, мадам де Монтеспан, клялись мне на крови быть верной и с точностью выполнять все мои указания, если хотите чтобы ваш ненаглядный Людовик остался невредим. Чем вы теперь мне ответите? Вашей голубой кровью? — вы не смеете так разговаривать с такой женщиной как я. — побелев от гнева сквозь зубы процедила Монтеспан. — я сделала как посчитала нужным. — собрав платком капли пота со лба, бонтан, из последних сил пытаясь не выйти из себя, произнес: — вы его убиваете. Своими же руками. Вы умная женщина, но почему-то не хотите понять этого. Зачем вы сообщили в полицию? И без вас, благодаря моей слежке, полиции было известно о том, что творится нечто неладное. Но теперь они не дадут мне подобраться к ним вплотную и уличить их в самом главном преступлении. Преступлении против власти, против закона и против бога. Если это дело не закроют, если им удастся скрыться, да даже если их поймают, все равно, всем будет очевидно, что можно крутить интриги безнаказанно. А тот факт, что в заговоре участвовал брат Людовика… это просто вишенка! — на кулебяке. — сказала Монтеспан в эту же минуту она, облокотившись на стол и протянула к губам бонтана две блестящие ягодки на ножке. — вы ещё не догадались чего я хочу… на самом деле? — пока бонтан переживал экзистенциальный кризис, Франсуаза, поддерживая подол закинула сначала одну, затем другую ногу на стол и разместилась между блюдом с вишней и бутылкой. Игриво высунув ногу из-под фиолетового подола и приспустив кружевной чулок на подвязке, спросила. — хотите чистосердечное? — хочу. — да, я сама пришла к вам, чтобы вы спасли моего дорогого Людовика. Да, я заключила с вами сделку, расторжение которой возможно только в случае смерти одной из сторон. Да, я анонимно сообщила в полицию о местонахождении их штаба, вопреки вашей воле. Я думала, что пришла к вам по адресу: секретный агент полиции, призванный защищать Людовика, у кого же ещё просить покровительства? Я думала, что мы хотим одного. Но я ошиблась. Нет, не в вас. Вы — образец честного служителя закона. Я ошиблась… в себе. Он… мне не нужен. Мне не нужен Людовик. Слышите? Вы, рискуя своей жизнью, втёрлись в доверие к их бандитской группировке, а я мешала вам. Неосознанно. Но теперь я поняла, что если с вами что-то случится, то я не смогу жить без вас. И я позвонила в полицию, сообщив о том, что они в ангаре. Я хочу, чтоб вы немедленно перестали заниматься этим делом и уехали со мной в столицу. Машина ждёт нас внизу. — это дезертирство. Вы же понимаете, что в полиции так просто дела не делаются? — если есть деньги, то делаются. У меня деньги есть. Я обеспечу и вас и себя до конца наших дней. Мы проживем шикарную жизнь безбедно и в любви. Да ешьте уже, у меня рука затекла! — мадам де Монтеспан запихала вишенку бонтану в рот и, после, облизала пальцы. Я помогу вам выбраться из города незамеченным. А может и из страны. — ее глаза сверкнули. — мой сахарный зайчик, — и она уверенно ринулась в сторону бонтана, лапая его за все доступные запчасти. Они повалили стул на котором сидел бонтан и упали на пол, друг на друга. — сладкий мой пенсионерчик))) — Монтеспан уселась сверху. Несмотря на то, что хуй был у бонтана, доминировала в их отношениях явно Франсуаза. Бонтан плакал и пищал, валяясь на полу в объедках, косточках вишни и осколках бутылки коньяка, а Монтеспан сверху радостно орала свой боевой клич. Как бы ни страдал и не умолял бонтан о пощаде, бестия его не отпускала и когда все было конечно, слеза с него и уничижительно кинула некий цветастый сверток ему в лицо. — одевайтесь! —прикрикнула мадам де Монтеспан. Развернув брошенное тряпье бонтан понял, что это платье и парик. Делат ь ему было нечего.