Божественная трагедия

VII

— тебе не кажется, что тут что-то не так? — спросил шевалье мерзко размешивая свой чай ложечкой. — надо подкинуть ольхи в самовар. — посовременнее агрегата не нашлось? — кипятильник могу предложить. Раз в год и кипятильник оказывается в жопе)). Все таки, — вернулся шевалье к теме, — кто мог донести? Нас не никто не видел. — ну конечно, вы сначала взорвали квартиру, а потом лихачили на своей развалюхе по городу, кто же мог вас заметить! Вы могли сначала продумать план по тому как вы будете осуществлять план а не импровизировать на месте? — план по плану - по плану - по плану. Пятилетку может ещё предоставить? — педофил? — нет, коммунист. — никакой ты не коммунист. Партия всегда боролась с пьянством, а ты алкоголик. — ПОШЕЛ ВОН! Шевалье выпинал Филиппа на улицу и захлопнул дверь. Филиппу ничего не оставалось делать, кроме как сесть жопой на заснеженное холодное крыльцо и, глядя вдаль, ожидать прощения. Прощение Филипп снискал довольно быстро. — кулебяка. — в щель между приоткрытой дверью и дверной коробкой просунулась рука с куском ароматного пирога. — кулебяка. — повторил заклинаюший голос из недр дома. — кулебяка. — это тройственное повторение магически подействовало на Филиппа, который, оторвав зад от снега подобострастно пополз по направлению к кулинарному шедевру в руках шевалье. Заветная кулебяка витала где-то над головой. Только сейчас Филипп осознал изнуряющий голод. — отсосешь за кулебяку? Моральные стандарты Филиппа с самого утра подверглись недюжинной проверке и к концу дня цитадель совести рухнула совсем. Теперь его ничто не останавливало ни перед чем. Смачно взяв в рот, Филипп потерял остатки своих принципов, как, впрочем, и призрачной девственности. Руководствуясь своим небольшим опытом и примитивными представлениями об анатомии человека, Филипп изо всех сил пытался угодить товарищу. Подавляя рвотные рефлексы и желание тайком спиздить кулебяку со стола, все подступы к которому были заблокированы телом шевалье, Филипп флегматично продолжал насасывать, попеременно отстраняясь и приближаясь к объекту своих возлияний. Провозившись так несколько минут (секунд) Филипп довел доброго друга сначала до слез, а потом до оргазма. Отдышавшись, шевалье поговорил: — давай по новой, Филипп, все хуйня. Вот ты закончил, нахуй ты начал чвякать-хуякать? Так как принцип, гласящий “ни капли в рот, ни сантиметра в жопу” претерпевал забвение, Филипп с радостью согласился на продолжение экзекуции и перегнулся через стол. Шевалье, уже успевший отдохнуть от насыщенных событий вечера и проплакаться, готовился к продолжению банкета. Вишенкой на кубеляке стал Филипп. Шевалье засадил Филиппу, пока последний цеплялся дрожащими руками за скатерть в тщетных попытках притянуть к себе блюдо с кулебякой. Заткнув Филиппу рот куском доброй кулебяки шевалье продолжил долбить его в жопу. Когда кусок кулебяки во рту филиппа сильно отощал, филиппу захотелось принять более активное участие в этом мероприятии. Филипп попытался оттолкнуть шевалье и сам наброситься на него. Завязалась короткая борьба. Наши герои принялись делить пальму первенства. Однако, как известно, пальма - твердая порода дерева, поэтому делилась она неохотно. Недопонимание разрешилось само собой: они практически синхронно кончили и, доедая кулебяку, отправились на продавленный диван. — А пока они раскумариваются дешёвыми сигаретами мы наведаемся кое к кому другому.