Императорская падчерица

      Фирентия прогуливалась по императорскому саду: прекрасному как и она в свои пятнадцать лет. Многочисленные цветы тянулись к прозрачному потолку, сплетаясь бутонами в дивном узоре. Чарующие ароматы кружили голову, дурманили сознание, успокаивали душу. Лёгкая улыбка не сходила с лица, которое было ныне лишено хмурого выражения. Сегодня Тия дала достойный отпор кузену. На её стороне был сам император, что отдёрнул даже первого принца.       — Чудесно…       Рука переломила стебель у основания цветоложа. Пушистый цветок лёг в нежную ладонь, что тут же сжалась, нещадно сжимая тонкие лепестки. Девушка искривила губы в злобной усмешке и хихикнула. Пальцы перебирали смятые розово-красные шёлковые листики и осыпали ими дорожку, по которой Фирентия продолжила свой путь.

***

      Фирентия громко рыдала, спрятавшись за одной из беседок. Будучи уверенной, что её не ищут, она срывалась на кашель и истеричные всхлипы. Сил больше не было оплакивать смерть отца. Она осталась совсем одна. Никому не нужная дрянная дочь кочевницы, носящая гордую фамилию Ломбарди. Прислуга про неё совершенно забыла: никакого завтрака, никакой помощи в одежде и с волосами. Ничего… Тия чувствовала, что вместе с отцом ушла и она. Пока только из жизни семьи, но, а вдруг она тоже умрёт как отец?..       — Девочка, почему ты плачешь? Не хорошо рыдать в таком шикарном саду. Если тебя обижают, то почему бы не убежать отсюда?       Мужской голос был незнакомым. В испуге Тия перестала плакать, но протянутую руку приняла, прижимаясь доверчиво к незнакомцу. Так давно она не чувствовала ласки, доброты и теплоты, что потянулась к первому встречному.       Мужчина присел и приобнял девочку, едва касаясь ладонью растрёпанных волос. Не сдерживаясь, Фирентия зарыдала, вцепившись пальцами в незнакомца. Тело забило крупной дрожью, из некогда сухих красных глаз полились слёзы градом, а нос предательски засопел. Горло зассаднило, хрипя. Тепло и какой-то успокаивающий запах, что исходили от мужчины, медленно успокаивали девочку. Как и мягкие поглаживания спины, волос. Так же делал и покойный отец, когда Тия плакала после издевательств кузенов.       Успокоившаяся Фирентия сжала одежду мужчины, не желая того отпускать. Кокон прошлого мира грел, в отличии от обжигающего холода нынешних дней.       — Ну-ну, ты чего, малышка? Никуда я не убегу, — мужчина ласково и медленно отстранился. — Ты мне кого-то напоминаешь. Как зовут?       — Фирентия Ломбарди, дочь Галлагера Ломбарди, — Тия шёпотом представилась и смущённо прикрыла ладонью опухшие губы и нос, икая.       — Соболезную твоему горю, леди Фирентия. А где слуги? Почему ты тут одна без присмотра?       — Я… — Тия захлопала глазами. Всё говорило в ней держаться от мужчины подальше, но тёплые недавние воспоминания накрывали и просили довериться. Так что девочка, икнув в очередной раз, пожала плечами. — Я сама по себе.       Мужчина нахмурился, а после с шутливой улыбкой протянул той руку.       — Можно я тебя украду?       — Папа говорил не доверять незнакомцам.       — Какая умная девочка. Но я не совсем незнакомец. Я — Йованес Канабоэн Рембру Дюрели.       С каждым произнесённым словом Тия бледнела и попутно искала платочек в карманах юбок. Стоило бы вытереть сопли с бархатистого камзола правителя этой страны. Она, конечно, хотела умереть, но не по такой глупой причине… Да уж, для Велесака это стало бы поводом для издевательств на её могилке. Если бы та была.       — Не утруждайся, — с какой-то странной улыбкой протянул император. Он словно видел её насквозь. — Ты же бедный ребёнок. Сирота.       Фирентия под пристальным и цепким взглядом поправила сползающий рукав чёрного траурного платья и отвела глаза в сторону. А после гордо выпрямилась и присела в книксене. Неловко, чуть не упав, она отвела ножку назад и приподняла подол сползающего платья. Икая, она поздоровалась как полагается:       — Для меня большая честь встретить вас, Ваше Императорское Величество.       — Какая всё же умная девочка. Я тебя ворую.       Йованес щёлкнул пальцами и поднялся с коленей. Развернувшись на каблуках, он поспешно направился прочь. Фирентия замешкалась, не зная, стоит ли ей идти за ним. Но тот сам дал понять, что выбор за ней. Император остановился и с улыбкой протянул:       — Воспринимай это как весёлое приключение. Если захочешь, конечно. Никто и не заметит.       Последнее подстегнуло Фирентию. Та, поправив платье, побежала за мужчиной, что направлялся прочь из особняка Ломбарди. В его голове начал созревать идеальный план игры с императрицей и главой Ломбарди. И где девочка станет послушной пешкой в сложной партии, в которой той будет нежалко пожертвовать.

***

      Йованес, конечно, догадывался, что глава рода Ломбарди когда-нибудь заметит, что ребёнок из его поместья пропал, но не думал, что это займёт настолько много времени. Почти две недели. Одиннадцать дней точнее.       За это время Фирентия освоилась во Дворце и особо полюбила библиотеку, в которой теперь проводила каждую свободную минуту. По наблюдениям самого Йованеса девочка слегка опережала развитие, выглядя намного умнее Астаны в её возрасте. Точнее он сказать не мог и как знал в Ломбарди не было централизованного образования. Так что оценивать знания девочки казалось задачей сложной. Где-то та была умной, а где-то зияли огромные пробелы. Однако было что-то в её неправильных решениях, что заставляло Йованеса улыбаться и подсказывать откуда можно узнать ответ. И на следующий день Тия могла поддержать разговор, словно требуя углубить знания.       Йованесу нравилась эта особенность. Фирентия Ломбарди была как волшебная шкатулка: что вложишь, то в будущем и получишь сторицей. Идеальный подарок судьбы, который предстояло огранить для будущего блеска. И который не понравился императрице.       Лабини в первый день же потребовала вернуть девчонку туда, откуда её взяли. Хотя новость, что это Ломбарди немного смягчила гнев, однако не изменила её требования. Единственное, на что она согласилась, это дождаться визита главы Ломбарди.       — Глава Ломбарди, рад видеть вас в добром здравии. Примите вновь мои соболезнования. Ваш сын покинул нас невероятно рано.       — Оставьте вежливость, Ваше Величество. — Рулак сел напротив императора и насупился. Йованес пожал плечами, сбрасывая напряжение. — Я хочу забрать Фирентию Ломбарди обратно.       — Я попросил её привести, как только узнал о вашем предстоящем визите. Скоро девочка будет здесь, и вы сможете лично с ней поговорить.       — Я собираюсь её забрать, — в голосе старика Ломбарди звучала сталь, что лишь вызвало усмешку, которую приходилось прятать. — А ещё хочу узнать о причинах по которым вы не сообщили, что забрали ребёнка с территории особняка.       — Я подумал, она — нищая, — Йованес пригубил чай. — Сидела в саду, пряталась по кустам и её неопрятный вид… Бедный ребёнок молчал и пугливо осматривался. А сообщение я послал сразу же, как приехал во Дворец, и мы узнали, что она Ломбарди. Видимо голубя съел коршун. Какая печаль.       Никакого голубя и в помине не было, но для драматичности ситуации Йованес его приплёл. Можно было видеть, как у Рулака сжимаются кулаки на резных подлокотниках стула. Он не верил в россказни мужчины, но уличить во лжи не мог. Атмосфера сгущалась и скоро бы засверкали молнии, однако в залу вошла Фирентия. Йованес приказал разыскать той одежду на первое время, так что ей не пришлось появляться в том ужасном траурном платье. Красный. Да, он определённо шёл ребёнку, что широко заулыбался при виде императора.       — Ваше Величество! Ой… — Фирентия с радостным возгласом бросилась к столику, но запнулась, увидев гостя. — Глава Ломбарди, — поспешный реверанс.       — Проходи, леди Фирентия. Угощайся.       Йованес сделал вид, что не заметил запинки девочки. Хотя это означало, что собранная информация была правдивой. Рулак приехал за ней потому что она пропала. Не из-за большой любви, а просто «потому что». Это ощущалось в воздухе. Тяжёлая атмосфера сменилась на холодную и отчуждённую. Фирентия забралась на пустующий третий стул и налила себе чаю. Руки едва заметно дрожали и буквально уронили чайник на блюдце, когда Рулак заговорил.       — Фирентия, мы едем домой.       Тия склонила голову. Аккуратно закреплённые прядки только немного скрыли той лицо, не мешая видеть, как шевелятся губы.       — Простите, Ваше Величество, но девочка сейчас же отправится в особняк Ломбарди. Спасибо, что присмотрели, но дальше мы сами…       — Я не хочу домой! — Тия спрыгнула со стула, буквально прячась за спиной императора. Голос дрожал, девочка с мольбой смотрела на мужчину. — Не хочу. Можно я останусь?       — Фирентия, прекрати немедленно истерить, — Рулак произнёс это с нажимом, что ещё сильнее напугало ребёнка. А последующие слова и вовсе заставили того убежать: — Мы возвращаемся домой. Это не обсуждается.       — Не хочу! Не вернусь! Я — не пустое место!       Фирентия развернулась и бегом покинула залу. Йованес не вмешивался в разговор, наблюдая. Таким исходом он остался доволен. С глухим стуком он поднял чашку чая и глотнул остывший напиток. Горький.       — Вы её услышали, глава Ломбарди. Девочка не хочет обратно.       — Не знаю, как вы запудрили ей мозги, но её место в Ломбарди.       — Послушайте, глава. Я предлагаю вам сделку. Мы присмотрим за Фирентией Ломбарди до её совершеннолетия. Она сможет посещать ваши семейные собрания, обучение детей Ломбарди и вас, когда пожелает. Как и вернуться раньше оговоренного срока.       — Сделка подразумевает выгоду. Я её для себя не вижу.       — Душевное спокойствие. Фирентия не будет мозолить вам глаза, напоминая о умершем сыне.       Рулак от злости сжал зубы. Заходили желваки на скулах. Слова императора сыпали солью по ещё свежей ране. Фирентия слишком походила на ту дрянь, что соблазнила сына и убила его. Те же волосы, те же черты лица… Но улыбка сына и его глаза. Девочка вобрала в себя много противоречивых черт, что вызывало отторжение.       — Я требую ежеквартального отчёта об её обучении и тратах, которые мы будем покрывать.       — Как вам будет угодно, глава. Документы об опекунстве я подготовлю и отправлю курьером.       Обговорив ещё пару деталей, Йованес вышел в императорский сад. Со слов приставленных служанок Фирентия сейчас должна была находиться там. Император ожидал ту увидеть в беседке, но никак не в кустах. Девочка сидела в цветах, игнорируя запутавшиеся прядки в веточках. Распухшее лицо и покрасневший кончик носа выдавало, что она недавно рыдала.       — Выходи, леди Фирентия. Глава уже уехал.       Услышав голос, Фирентия проворно вылезла из кустарника, полностью покрывая волосы листочками и мелким сором. Йованес покачал головой и присел, снимая мусор.       — Я… Останусь? — девочка дрожала, потирая кончик носа.       — Да. С сегодняшнего дня я твой опекун. И ты обязана будешь меня слушаться. Для начала: прекрати прятаться в кустах.       Фирентия энергично закивала, широко улыбаясь, а после порывисто обняла императора за шею.       — Спасибо вам, Ваше Величество.       Йованес замер и лишь потом заторможенно прижал девочку в ответ.       За всем этим наблюдала Лабини. Тонкие губы сжались в линию, буквально исчезая с лица, который исказила гримаса злости. Развернувшись на каблуках, она оставила необычную картину за спиной, удаляясь в свой дворец. Эта игрушка скоро наскучит императору и паразитку вышвырнут. О да, удержать внимание такого занятого человека крайне сложно. Так что ей не стоит волноваться о такой мелочи.       Мелочи, которую император взял за руку и повёл к служанкам лично.