Императорская падчерица

      Лабини ошибалась. Эта паразитка…       Сперва Йованес посещал ту раз в два или три дня за чаепитием. Выделил той отдельный особняк, приставил прислугу, окружил её богатством и вниманием. Ребёнок Ломбарди стал поводом для сплетен в высшем свете. Поговаривали, что это будущая наложница императора, что это будущая невеста принца Астаны, что это заложница Ломбарди… Но всему этому был поставлен жирный крест, когда на собрании аристократии глава древней семьи и император во всеуслышанье обсуждали условия опекунства.       Фирентия Ломбарди — первая в истории императорская падчерица. И пусть она кровно не являлась родственницей, но этот титул в обществе приклеился к девчонке намертво. Что безумно раздражало не только Лабини, но и многочисленных любовниц Йованеса, что родили принцесс, на которых тому было плевать.       Однако с другой стороны это показало дружбу между семьями и дало повод говорить о сердоболии императорской семьи, что положительно сказалось на имидже. Лабини за три месяца привыкла лгать об отношениях с Фирентией, которую избегала.       Но сегодня избежать встречи было невозможно. Йованес притащил девчонку на семейный ужин.       Йованес ввёл ту за руку и слегка подтолкнул в сторону стола, намекая на то, что она может сесть. Лабини, что замерла в приветственном поклоне, заскрипела зубами. Девчонка села на место Астаны так, словно это всегда было так. Она не поклонилась ни первому принцу, ни императрице. Только продолжила скрытно рассматривать убранство столовой.       — Присаживайтесь, императрица, принц, — Йованес махнул рукой, указывая на правую сторону стола. Куда те тут же сели. Астана сверлил недовольным взглядом Фирентию, что невозмутимо готовилась к ужину.       — Ваше Величество, а что леди Фирентия тут делает? — Лабини постаралась смягчить недовольный тон.       — Моя падчерица имеет право находиться здесь. Она — член нашей семьи.       Лабини передёрнуло. Этот мягкий тон, с которым был произнесён ответ, казался чем-то инородным из уст императора. Бывало, что и с ней он говорил так, но это было очень давно и в приватной обстановке. А здесь… в столовой…       — Леди Фирентия, я слышала ты делаешь успехи в своём обучении, — Лабини натянуто улыбнулась. — Надеюсь, что гувернёры не сильно надоедают. Ведь обучение в Ломбарди отличается от других аристократических семей.       — Благодарю вас за интерес к моей скромной персоне, Ваше Величество императрица, — Фирентия вежливо склонила голову.       — Но вот этикет стоит подтянуть, — хлёстко отметила Лабини. — Любой сад может прийти в негодность из-за одного сорняка. Тоже касается и манер. Одна ошибка может дорого обойтись.       — В таком случае вам стоит уволить учителя этикета первого принца. Именно он меня обучает и говорит, что мои манеры идеальны. Подобны цветочному лугу в ясный день.       — Однако любой луг может погибнуть в тени деревьев.       — Крепкие деревья это благо. Плющ будет ему только рад, ведь по такому стволу проще добраться наверх, к яркому солнцу и распустить свои колокольчики.       Йованес не вмешивался в перепалку, наслаждаясь вином. Взгляд цепких глаз метался от одной спорящей стороны к другой. Лабини раздражалась, ведь какая-та маленькая девочка ловко ставила ту на место. Вежливо, красивыми словами давала понять, что не позволит мешать себя с грязью.       — Плющ погубит дерево, делая его слабым. Ослабленный ствол сломается во время шторма.       — Поэтому о деревьях и нужно заботиться. Хороший садовник вовремя обрежет ненужные ветки и направит рост плюща в нужном направлении, чтобы дерево и дальше радовало взгляд таким необычным симбиозом.       — Это не отменяет того, что плющ — обычный сорняк.       — Да, вы правы, Ваше Величество императрица. Но он живучий сорняк, который приукрашивает обычный ствол. И, чтобы ему противостоять, дереву нужно всего лишь быть сильным и не бояться конкуренции.       Лабини нервно улыбнулась и схватила бокал воды. Маленькие глотки слегка остудили её пыл. Фирентия с невинным видом ковырялась в грибном рагу, подданному слугой. А Йованес улыбался.       — Как погляжу, книга, что я порекомендовал по ботанике, уже прочитана?       — Да, Ваше Величество. Она и правда оказалась подробной и интересной. Занимательные иллюстрации и мнение учёного помогли мне понять, насколько невероятна наша империя! Такого обилия лекарственных трав нет нигде более.       — Ну и хорошо. Я пришлю тебе другой справочник. А ты, Астана, чем можешь меня порадовать?       Первый принц встрепенулся, отвлекаясь от пищи. Он мог рассказать об успехах в овладении искусства меча, но явно не этого ожидал от него император. Каждый раз он наседал, желая услышать про успехи в учёбе. А тут было глухо. Ни литература, ни экономика, ни политика не поддавались ему. Да и свои средние баллы он получал лишь благодаря Велесаку Ломбарди, которого заставлял за себя делать домашку.       Бросив недовольный взгляд на довольную девочку, Астана собирался начать лгать. Он не мог проиграть какой-то грязнокровке. Велесак рассказал о ней достаточно, чтобы понять: дрянь выросла хитрой, как и её мать. А значит преувеличивает свои возможности.       — Принц Астана делает успехи. Недавно его похвалил преподаватель политики, — Лабини ответила прежде сына, что отвёл глаза. — Его эссе…       — Я не вас спрашивал, императрица, а принца. Снова ничего?       — Моё эссе… Оно…       — Ничего. Понятно. — Холодный и равнодушный тон разочаровавшегося императора пронял принца до костей.       — На самом деле, думаю, что Его Высочество стесняется признаться, что его подробный анализ периода гражданской ассамблеи может стать поводом для пересмотра исторического вклада отдельных личностей. — Неожиданно подала голос Фирентия. Изящно потерев салфеткой уголки рта, она улыбнулась Астане. — В такое и правда сложно поверить. Преподавателю и историкам предстоит большая работа, чтобы разобраться в том, что написал принц и найти этому доказательства. Ну, или опровергнуть его доводы.       Принц выпрямился и посмотрел на девочку, что продолжала рассказывать об эссе так, словно она читала его. Под конец краткого пересказа Фирентия уверенно встретилась с ним глазами и подытожила:       — Я не читала эссе, но учитель так им восхищался, что упросила мне всё-всё рассказать.       — Вот как. Чудесно, Астана. Скромность красит человека, но не стоит умалчивать о таких прорывах.       — Да, Ваше Величество, — Астана непроизвольно выпрямился. Похвала, пусть и полученная лишь благодаря девчонке, приятно кружила голову.       Остаток ужина прошёл в более благосклонной атмосфере, чем в начале. Светские беседы ни о чём отвлекали Лабини от девчонки, что почти весь вечер общалась с императором. Оставшись с ним наконец-то наедине и в компании бутылки вина, императрица сделала свой ход.       — Зачем всё же вы привели Фирентию Ломбарди на ужин?       — Снова задаёте неуместные вопросы. Ответ я уже дал в начале вечера.       — Но эта девчонка!.. — Лабини раскраснелась, готовая взмахнуть руками и словно бы придушить девочку.       — О, вас так задело, что она не поклонилась? А после поставила на место, загнав в угол признанием, что она не более, чем красивый паразит? — с расслабленного лица Йованеса не сходила блаженная улыбка. — Императрица ущемлена?       Лабини замерла. Чего добивается император? Она прокрутила мысленно последние три месяца и ничего подозрительного не заметила. Толку и пользы от грязнокровки не было. От неё даже семья отвернулась. Так зачем же?..       — Вот и думайте, императрица. А Моё Величество желает отдохнуть в полном одиночестве.       Лабини поклонилась на прощание и покинула столовую под насмешливый взгляд мужа.       — Зачем я её привёл? Вот и думай, — едва дверь закрылась за женской фигуркой со смешком ответил Йованес.       Сегодня он устроил проверку Фирентии. И та её прошла. Три месяца совместных чаепитий, общения не прошли даром. Девочка видела в нём опору и авторитет. При этом сама смогла противостоять взрослой женщине, той ещё интригантке. Конечно, Фирентии повезло, что Лабини позволила себя загнать в угол от неожиданности. Но даже так… План уже давал первые всходы. Конечно защита Астаны не входила в него, но даже так… Тия уже имела некую власть и навыки доставать нужную ей информацию.       — Умница, Фирентия. Умница…

***

      Тия выдохнула, оказавшись в спальне выделенного ей особняка. Она долго готовилась к этому ужину. И вроде сносно его пережила.       Узнать темы бесед императорской семьи, разыскать оценки принца Астаны, долго репетировать ответы на колкие вопросы императрицы… И всё ради одобрительного взгляда императора.       Фирентия гордо расправила плечи, проходясь по комнате. Он точно остался доволен её поведением. Да и игра, предложенная им стала ей нравится. Где-то в глубине души ворочалась прошлая Фирентия, которая не смела и грубого слова высказать кузенам, но тут же умолкала от сурового взора в зеркале. Император не злой. Он заботится о ней. И играет, что делал с ней лишь папа.       Фирентия сжала платье на груди и протяжно вздохнула. В сердце болело каждый раз, когда вспоминался отец. Непрошенные слёзы показались на уголках глаз и были тут же стёрты. Она обещала себе, что больше не будет плакать. И она сдержит обещание.       — Его Высочество желает мне лишь лучшего. Я должна постараться. Как говорил мистер Клериван: каждый урок — это вклад в будущее. А эта игра была весёлой.       Тия прыгнула на кровать, зарываясь лицом в приятно пахнущее полотно покрывала, и вспоминала последние встречи с императором.       — Согласно закону империи нельзя дерзить императору и императрице. А ещё нежелательно ссориться с главой Ломбарди, — Йованес скучающе смотрел на птичку в клетке. Поющая сойка сейчас молчала и прыгала с жёрдочки на соседнюю, разглядывая людей. — Но иногда это так весело сказать правду.       — Нельзя же ведь сказать императрице, что у неё некрасивое лицо.       — Напрямую нет, но вот иносказательно…       — Так ведь нельзя.       — Можно. Если победишь, то кто осудит за озвученную правду? Умение дерзить подобно фехтованию и битве умов: нужно выждать подходящий момент и колко нанести один удар. Это игра для взрослых. И очень-очень весёлая.       Фирентия моргнула, почесала кончик носа и широко улыбнулась.       — У вас красивый нос, Ваше Высочество.       — О, спасибо, — Йованес рассмеялся, поднося чашку ко рту. Но глоток ему не дала сделать следующая фраза девочки.       — Большая как слива, как ваше сердце.       — Неплохо. Неожиданно. Но лучше так не делай.       Фирентия рассмеялась и закивала головой, отчего кудри в причёске забавно стали подпрыгивать.       — Не тряси головой, а то прилетят феи и заберут тебя с собой, перепутав с зефирным тортом рядом.       Фирентия поправила волосы, испуганно осматриваясь.       — Как видишь в эту игру можно играть вдвоём.       — Это забавно. Но папа не разрешал так себя вести.       — Ты была маленькой для таких игр. А теперь выросла. Мы с императрицей очень любим в такое играть на ужине, куда приглашена и ты.       Тия села на постели, когда прислуга вежливо постучалась в дверь. Пришло время готовиться ко сну.