Игра в удачу

      После игры изменилось всё. Ну, или по крайней мере большая часть жизни Олега изменилась. Эти изменения вошли глубоко под кожу, въелись в лёгкие густым дымом сломанного доверия так, что дышать стало тяжело, почти невыносимо. Олег назвал бы себя больным, вот только знал это уже задолго до-. Его сломали ещё в детстве, а шрамы всё ещё напоминают о себе, даже спустя двадцать пять лет. Шрамы закалили, провели наждачкой по сердцу сотни раз, – так Олег Волков, прошедший через множество отрубленных голов на горячих точках и миссиях, стал зависимым от адреналина. Риск начал сопровождать его всюду и со всеми, как лучший друг или дьявол на плече.       «Выстрели и беги, иди в самое пекло, встань на канат над пропастью» – шепчет за ухом то самое, колкое и заманчивое чувство. Ощущение вседозволенности, стоящее за циклом удач, подстёгивает, раззадоривает, разгоняет по крови адреналин до звёзд перед глазами и сжатых челюстей. Его зависимость хуже алкогольной и наркотической. Но даже с холодным разумом и расчётливостью, Олег плевал на опасность. Она – сестра риска, – стала уже родной, привычной. Чем-то сродни утренних процедур. На руке от пистолета мозоли, а от вечного адреналина горит взгляд. Опасность для Олега – часть рутины, не более. Она поджидает его в повороте улицы на задании, в стальном дуле пистолета и игривом блеске голубых глаз. Опасность никогда Олега не пугала. Будоражила, пьянила, доводила – да. Взять хотя бы то, сколько раз в паху твердело и тянуло лишь от того, что за стеной – чужой наёмник, пришедший по его душу, а Разумовский так близко – вытяни руку и почувствуешь весь жар кожи сполна. У Олега от этого не то, что встаёт – у него всё внутри сводит. Жарко и тяжело.       И сейчас, развалившись на кресле в полумраке комнаты с пистолетом в руке, Олег загорается азартом ещё сильнее.       Большой палец оглаживает ствол, указательный другой руки ведёт к дулу. За свои двадцать восемь Олег уже успел сделать много разных вещей – незаконных, в том числе. Он понял, что, живя с Разумовским, можно определённо слететь с катушек и творить абсолютно безумные вещи. Однако такое делать ещё не доводилось. Что-то настолько азартное, пьянящее и опасное для жизни одновременно. Игра оставила на сердце такой глубокий порез, что заживить его в силах только время. Он всё ещё помнит, как отходил от наркоза и подолгу пялился в стену, пытаясь осознать. Поверить в собственную удачу, почти мистическую и необъяснимую, было так же тяжело, как и пару лет назад. Рваные шрамы гудят на груди даже спустя несколько лет – тем не менее, теперь Олег собирается испытать удачу снова. Возможно, в последний раз. Сомнения, как и опасность, не пугают его – будоражат до сбитого дыхания и лёгкой дрожи в руках.       И ведь специально взял ствол с шестью пулями. Так легче представить, что рука не своя, – чужая – а курок спускает не он, а кто-то другой. Другой с таким опытом. Шрамы ещё заживают, но это и не важно, раз дуло будет направлено в голову. А голубые глаза всё ещё пьянят и взывают к чему-то; от чужой усмешки всё ещё тянет в животе так же сильно, как и от адреналина.       В обойме не хватает пяти пуль – они уже в груди.       Олег усмехается про себя, облизывая пересохшие губы: играть в русскую рулетку и при этом не вспоминать Разумовского – невозможно. Не вспоминать об этом – невозможно.       Он кусает губу почти так же, как это делает фантомный человек, держащий у головы пистолет, и прикрывает в удовольствии глаза, спуская курок первый раз.       Медленно, смакуя каждое малейшее движение на кончике языка. Щелчок – и по телу разливается горячей волной возбуждение. Олега ведёт от одного лишь осознания: там могла быть пуля, но удача, как и всегда, на его стороне. Предвкушение оседает в груди жаром, вытягивает из неё тяжёлый выдох.       Левая рука мгновенно стекает вниз, к ширинке. Шелестит ткань; кожу на голых бёдрах опаляет жаром. Внизу так горячо и крепко, что впору выть от возбуждения. Едва ли пальцам стоит коснуться основания, Олег вытягивает шею в задушенном стоне. Большим пальцем он растирает смазку по взбухшей головке, слегка сжимает у основания.       Фантомный Разумовский хохочет и спускает курок второй раз.       Будь Олег на ногах – он не уверен, что те удержали бы его. Несмотря на собственную удачливость и большой шанс выигрыша, адреналин бурлит в крови до пульсации в голове. Он резко двигает кулаком вверх, и тяжёлый стон разрезает тишину вместе с щелчком пистолета. Тогда, в то самое мгновение, он почти ощущает жаркое дыхание на загривке и рыжие пряди волос, щекочащие шею и скулу. Практически воет, потому что в груди ещё ноет от недавних воспоминаний, но в паху, как на зло, твердеет всё сильней с каждым вздохом. Олег скалится; в третий раз спускает курок сам. Думает-думает-думает о голубых глазах и руке на загривке и откидывает голову на кресло, скрипя зубами. На скулах от сжатых челюстей выступают желваки, когда после очередного щелчка он двигает рукой сильнее.       Остаётся всего два таких щелчка, или...       Олег рвано дышит, дрожа грудью, стоит только подумать о возможном проигрыше. Чёрт, его ведёт от игры в русскую рулетку. Он ёбнулся, абсолютно и бесповоротно. Но это так горячо и хорошо, что остановиться просто нереально.       Четвертый раз выбивает воздух из лёгких.       Олег натурально балдеет, вытягивая крепкую шею, – он не может дышать, стонать и, уж тем более, говорить. Сил хватает лишь на то, чтобы сомкнуть брови в переносице и толкнуться в ладонь снова. Потом – выгнуться спиной на кресле, сжимая пистолет в правой руке крепче. Адреналин подгоняет: быстрее, ну же, попробуй снова. И Олег безоговорочно поддаётся этому. Жмурится, шумно дыша; палец медленно нажимает на курок последний раз.       Перед глазами не пролетают моменты жизни. У Олега перед ними ничего нет – только темнота и звёзды от напряжения. Сердце падает в живот, как при резком спуске с горы.       Последний щелчок доводит его до границы безумия. Резко, будто удар в живот: ты победил, удача снова на твоей стороне. Однако от этого удара не болит тело. Жар застелает взгляд мутной пеленой, стягивает узел внизу живота. Олег думает, что скорее сдохнет от остановки сердца, чем от пули в голове. Ему хватило всего одного движения руки по члену, чтобы вот-вот опрокинуло в горяченное марево – густой концентрат адреналина и оргазма. Вязкая жидкость холодит разгорячённые пальцы. Олег оседает в кресле с абсолютно чокнутой улыбкой на губах, бросает пистолет на тумбочку рядом и проводит чистой ладонью по лицу с тяжёлым вздохом.       Думает: Разумовский свёл его с ума окончательно и бесповоротно.