Wyrm and Cub

Глава 24: Быть полезным В темноте своей камеры Эддард Старк мечтал лишь об одном — перестать думать. Мысли стали для него чумой, от которой не было спасения. Он снова и снова прокручивал в голове всё, что произошло. Не облегчало страданий и то, что Варис, переодетый, тайно наведался к нему, принеся вина вместо воды. — Мои дочери… — Сбежали из города вместе со своим Рыцарем-Болтоном и учителем танцев, — сказал Варис. — Но твой бастард вернулся. — Джон? — Эддард резко сел на нары. — А есть еще кто? — усмехнулся Варис. — Как он? — Жив, но слухи о том, что его сразил Гора, похоже, оказались правдой. Шрам на груди не оставляет сомнений. — Он пересказал Нэду ту версию событий, что была распространена при дворе, оставив Старка в изумлении. — Зачем он вернулся? — Видимо, считает это своим долгом, — признался Варис. — Долгом не перед тобой, а перед тем, кто посвятил его в рыцари. Даже моля о пощаде в первый день суда Джоффри, он ясно дал понять, что не испытывает привязанности ни к тебе, ни к пренебрегшей им семье. — Сейчас за ним следят, — продолжал Варис. — Его сопровождает почётный караул, готовый перерезать ему горло при первой попытке к бегству, до того как он будет приведён к присяге лорду Тириону. — Варис чуть усмехнулся. — Если бы он не был бастардом, я бы сказал, что он проклял тебя, став ещё одним заложником в руках Ланнистеров. Но, как видно, твоя жена вряд ли придала бы ему особую ценность. Ты для них ценнее, даже если она позволила Бесу ускользнуть. Кейтилин. В самые тёмные моменты Нэд сам соглашался с Джоном: его жена своими поступками затянула ему петлю на шею — так же, как это сделали Мизинец и его ложь. Если бы только Кейтилин позволила Тириону покинуть тот трактир… Джейме Ланнистер не напал бы на него, а Роберт, возможно, не пустился бы в охоту, стремясь избежать вспыхнувшего хаоса. Вместо этого они могли бы действовать заодно с королём, сдерживая Ланнистеров. А если бы обрели достаточно сил — либо захватить трон сами, либо поддержать притязания Станниса, на которого, казалось, никто особенно не рассчитывал. Нэд даже мечтал: он мог бы выдать Мирцеллу за Джона, чтобы доказать свою правоту и унизить Тайвина, породнив его внука с бастардом и укрепив союз с Западными землями. Но всё пошло иначе. Тайвин начал войну против Речных земель. Джон был тяжело ранен и потерял Призрака. Их дочери теперь где-то в глуши, пытаясь укрыться от войны, а старший сын уже вступил в неё. Теперь его единственной надеждой оставалось то, что в качестве заложника он окажется слишком ценным, чтобы его просто убить. Варис утверждал, что даже Стена для него слишком далеко: Серсея скорее предпочла бы иметь ручного волка, которого можно использовать, чем отпускать такого врага на другой конец света. — Она была настолько глупа, что уволила Барристана Селми, — признался Варис. — Я сомневаюсь, что она окажется столь же глупа, чтобы избавиться от тебя. Но всё же я бы посоветовал тебе признать вину, иначе они могут убедить тебя, продемонстрировав голову твоего бастарда. Нед надеялся, что Барристан Селми выполнит свой долг — наставника Джона и тайного защитника королевской крови. Однако он сомневался, что Ланнистеры позволят ему остаться при дворе, чтобы защищать бывшего оруженосца. Конечно, Нед не мог знать, что после ухода из Тронного зала Барристан вернулся в Башню Белого Меча, чтобы исправить свою запись в Белой Книге — отметив там собственное увольнение. Он не знал и того, что сир Барристан, лишённый меча, с лёгкостью расправился с посланными за ним золотыми плащами и скрылся, переодевшись простолюдином. Вместо того чтобы искать защиты у родственников в Харвест-Хилле и рисковать навлечь их гнев на себя, Барристан продал свою лошадь и, замаскировавшись под пожилого беженца, затерялся в трущобах столицы. Под личиной старика с небольшой бородой он передвигался незаметно — стражники не обращали на него внимания. Однажды ранним утром, когда Джон и его оруженосец Эдрик направились в недостроенную конюшню, их остановил голос: — Джон! Они обернулись, инстинктивно положив руки на мечи. Перед ними стоял пожилой человек в дорожном плаще, который откинул капюшон — и Джон сразу узнал его. — Сир Барристан! — Джон улыбнулся. Затем обернулся к мальчику: — Эдрик, держи стражу. Юный оруженосец кивнул и занял позицию, чтобы предупредить о возможной угрозе. Джон вновь повернулся к Барристану. — Зачем вы здесь? — Место королевского гвардейца — рядом с королём, — ответил тот просто. — Но теперь уже нет, — сказал Джон. Барристан взглянул на Эдрика, а затем снова на Джона: — Давайте все сбежим и отправимся на север. — Я не могу, — покачал головой Джон. — Тогда что мне делать? — спросил Барристан. — Ждать в Блошином Конце, пока всё закончится? Джон задумался на мгновение, а потом твёрдо сказал: — Нет. Я хочу, чтобы вы стали моим королевским стражем и охраняли мою семью. — Ты хочешь, чтобы я отправился к Роббу? — В Эссос, — ответил Джон. — Найдите мою тётю и дядю, попросите их помощи в грядущей войне. Защитите их. Передайте им, что я хочу видеть их дома. Скажите им, что у меня теперь есть дракон — его зовут Кровокрыл, и он направляется на север вместе с Призраком. Глаза Барристана расширились. — Оно вылупилось? Джон кивнул и рассказал о событиях у Муммерс-Форда и Холлоу-Хилла, о своей предполагаемой смерти и возрождении, о рождении Кровокрыла и о Братстве Огня. Они долго обсуждали, как сир Барристан должен действовать. Наконец Джон снял с пояса небольшой кошель и бросил его Селми. Тот покачал головой, открыл кошель, вынул несколько монет и вернул остальное. — Этого более чем достаточно для корабля, — сказал он. — Когда мой отец был Десницей, он рассказывал мне, что сир Джорах Мормонт шпионил для короны, — добавил Джон. — Я бы советовал вам быть осторожным: наблюдайте за ним, выясните, остался ли он верен, и оберегайте мою семью от него и других угроз. — Пожалуйста, берегите себя, мой король, — тихо сказал Барристан, склонив голову. — И вы тоже, сир Барристан. Барристан улыбнулся, натянул капюшон и скрылся через задний выход конюшни. Эдрик вернулся, и Джон повернулся к седлу. — Ты уверен, что мы не могли бы его использовать? — спросил мальчик. — Конечно могли бы, — ответил Джон. — Но сейчас моя задача — сыграть роль заложника. А я не смогу этого сделать, если мы перебьём всех в замке, оставшись впятером. Эдрик рассмеялся, довольный тем, что Джон счёл его своим соратником. XOXOXOXOXOXOXOXOXO Кейтилин была в мире, далёком от своих младших сыновей, и понятия не имела, где находятся её дочери. Хотя она ехала рядом со старшим, между ними пролегала пропасть — слишком широкая, чтобы её пересечь, даже если бы Кейтилин пыталась вечно. Если она не могла быть утешением своему ребёнку, то хотя бы станет для него силой, принесёт пользу. Именно поэтому, когда к ним явился сир Стеврон, Кейтилин поднялась среди спорящих лордов и заявила: — Я пойду! — Вы, моя леди? — нахмурился Большой Джон. — Нет, — решительно сказал Робб. Кейтилин нахмурилась, наблюдая, как её сын оборачивается. — Дядя Бринден, ты пойдёшь? Седовласый Талли поднял густые брови, но кивнул: — Если ты того желаешь. — Я уверен, мой лорд-отец будет рад поговорить с лордом Бринденом, — сказал сир Стеврон. — Чтобы подтвердить наши добрые намерения, мой брат, сир Первин, останется здесь в качестве залога, пока переговоры не завершатся. — Он будет нашим почётным гостем, — ответил Робб, когда младший из Фреев спешился. — Я ожидаю возвращения моего дяди к вечеру, сир Стеврон. Я не намерен задерживаться здесь дольше необходимого. Робб лично помог Бриндену сесть в седло, шёпотом переговариваясь с ним до самой отправки. Кейтилин подошла ближе. — Это слишком большой риск, — сказала она. — Он всё ещё может удержать твоего дядю в заложниках вместо тебя. Ты должен был отпустить меня. — Пусть они думают, что я сентиментален, — холодно сказал Робб, — или что я считаю тебя неспособной. Кейтилин нахмурилась. — Ты же знаешь, я бы никогда не позволила им причинить тебе вред. — А дядя Бринден позволил бы? — Он человек устоявшихся привычек, — ответила Кейтилин. — Упрямый, как показали годы молчания между ним и моим отцом. И его одиночество. Он не стерпит оскорблений от Уолдера Фрея — он ответит тем же. — А ты бы стерпела? — Если это поможет нам, — тихо сказала Кейтилин, шагнув вперёд и приложив руку к сердцу, — если это поможет тебе, я с радостью приму нож в своё сердце. Робб взглянул на неё, вспоминая разговор с Бринденом накануне. «Я не могу жениться», — признался он дяде, когда они шли к лошадям. — Думаешь, подражать мне? — усмехнулся Бринден. — Ты лорд, Робб, а не второй сын. Скоро они потребуют от тебя брака. — Я выберу свою невесту, когда настанет время. Я стою дороже, чем мост. — Так ли это? — В грядущей войне нам понадобятся вещи важнее переправы, — сказал Робб, наблюдая, как Бринден садится в седло. — То, что может купить мой брак. Этой ночью Робб обсуждал свои мысли с Джоном. Они говорили о планах, и, когда Джон рассказал о Лорасе и Тиреллах, Робб понял, что мог бы жениться на Маргери, укрепив союз с Тиреллами — союз, выходящий за рамки дружбы Джона и Лораса. — Ты её видел? — спросил Робб. — Только портрет, который Лорас нарисовал для лорда Ренли, — пожал плечами Джон. — Она кажется симпатичной. А Лорас говорит, что она так же умна, как их бабушка. Для тебя этого, думаю, более чем достаточно. Они посмеялись, но знали — нужно думать и о других. Если бы не дорнийские обычаи, делающие Арианну Нимерос Мартелл наследницей Солнечного Копья, Джон мог бы жениться на ней. Однако брак между двумя наследниками почти неизбежно обернулся бы катастрофой для одной из сторон. Был и другой путь: найти союз в меньшем дорнийском доме и затем свергнуть Мартеллов… но Джон, казалось, не желал такого исхода. Робб улыбнулся, уловив в брате сочувствие к семье, братьям и сёстрам, которых он никогда не узнает. — Мы могли бы выдать Сансу за Квентина, — усмехнулся Робб. — Пусть он станет принцем Дорна, а ты женишься на Арианне. А я мог бы жениться на Мирцелле, чтобы защитить Штормовые земли. Джон бросил на него игривый взгляд. — Нет нужды начинать наш переворот, когда Таргариены и Старки снова сцепятся, брат. Робб рассмеялся, сломав строгую маску Джона. Когда они успокоились, Джон вздохнул: — Есть ещё Ширен Баратеон. — Разве она не ровесница Арьи? — спросил Робб, покачав головой. — Да, — кивнул Джон. — Она также отмечена серой хворью, которая едва не убила её в младенчестве. Из-за этого её щека и шея покрыты трещинами и шелушатся — черно-серые, как камень. Робб наблюдал, как Джон провёл рукой от левой щеки к шее. — И ты думаешь, мне стоит жениться на ней? — Можно, — осторожно сказал Джон. — Если бы не болезнь, она могла бы быть в некоторой степени симпатичной и, возможно, со временем расцвела бы. Но за то время, что я её знал, она казалась мне милой и доброй. Хотя каждый раз, когда они появлялись, с ними был их безумный шут… кажется, он единственный, кто умел её развеселить. Робб усмехнулся, покачав головой. — Это могло бы помочь нам удержать Штормовые земли. Но разве мы не получим того же с Мирцеллой? — Возможно, — признал Джон, пожав плечами. — Но Станнис и Ренли игнорировали её так же, как и её родители. Сомневаюсь, что они поддержат Ланнистеров. Они никогда не казались им особенно верными. — Так я мог бы жениться на ней, чтобы заручиться их поддержкой? — Некоторых из Штормовых земель, возможно. Но не Станниса и не тех, кто ему верен, — покачал головой Джон. — Не думаю, что Станнис уступит, даже ради дочери. Если он решит, что его долг — поддержать Джоффри, Томмена или самого себя, он это сделает. Даже если бы счёл своим долгом перерезать себе горло, он бы сделал это без колебаний. Робб поднял бровь. — Тогда, возможно, нам стоит сделать это за него. Он наслаждался той ночью с Джоном, не спал, обсуждая мрачные и великие темы. Они говорили о будущем правлении Джона, шутили о том, кого он выберет в свой совет, кого поставит стражами и верховными лордами. Шутки быстро сменились мрачными планами: о том, какие дома, возможно, придётся разрушить, чтобы укрепить трон. Прошло несколько часов, прежде чем они увидели возвращающегося Бриндена Талли с колонной людей Фрея, и Робб выехал ему навстречу. Кейтилин наблюдала, как они переговариваются, пока возвращались. Облегчение на лице Робба быстро омрачилось: он коротко кивнул, бросил взгляд на людей Фрея, следующих за ними, затем снова посмотрел вперед и скрыл свой гнев за холодной маской. Когда армия готовилась к переправе через Близнецы, Кейтилин отыскала своего дядю и спросила о достигнутом соглашении. — Уолдер отдаст нам всех, кроме четырёхсот своих людей, — сказал ей Черная Рыба. — Взамен двое его внуков будут воспитаны в Винтерфелле. Оливар Фрей поедет с нами в качестве оруженосца Робба. А Робб станет посредником в устройстве браков трёх дочерей и внучек Уолдера с лордами Севера и Речных земель — или сможет сам выбрать одну из них для себя или своих братьев, при этом Фреи дадут приданое, равное весу девушки в золоте. — И это всё? — удивилась Кейтилин, ожидая более сложных условий. — Сначала он потребовал прямой помолвки с домом Старков: через Робба и Арью, — сказал Бринден. — Но я ему отказал. — Почему? — спросила Кейтилин. Бринден помнил просьбу Робба не раскрывать его намерения использовать свой брак позже и ответил уклончиво: — Я видел, к чему приводят браки, заключённые ради войны. Кейтилин нахмурилась, подумав о сестре, но всё же покачала головой. — Не все такие несчастные. Нед и я… — Не все мужчины — Неды Старки, — перебил её Бринден. — И не все женщины такие, как ты. К тому же даже в твоей семье бывали раздоры. — Он кивнул в сторону Робба, который в это время знакомился с Оливаром Фреем, своим новым оруженосцем, на пару лет старше его. — Всё к лучшему. Теперь мы увидели истинное лицо Фрея. Кейтилин взглянула на него. — Почему ты так говоришь? — Когда он настаивал на немедленной свадьбе одной из своих дочерей с Роббом, я предложил привести всех его дочерей, позволить Роббу выбрать одну — и пожениться этой ночью. — Бринден бросил взгляд на Близнецы. — Этого оказалось достаточно, чтобы он изменил тон. Теперь он лишь просит Робба быть посредником в будущих помолвках. Он не хочет по-настоящему связывать себя с нашим делом, пока не будет уверен, что мы победим. Он пошёл на это соглашение только для того, чтобы избежать осады, ведь не знает, как срочно нам нужно пройти через его земли. — Значит, он может предать нас. — Вот почему Робб поклялся не давать ему такой возможности, — ответил Бринден. — Как именно? — спросила Кейтилин. Бринден посмотрел на её сына и усмехнулся: — Только дурак переходит на сторону проигравших. Робб намерен победить. Когда они ехали через Близнецы, Кейтилин казалось, что она ступает по углям или по острым шипам, каждый шаг может обрушить их в пропасть. Но они пересекли реку. Русе Болтон со своими людьми отвёл внимание армии Тайвина, ведя их вдоль Зеленого Зубца. Около полуночи Кейтилин увидела, как Робб, сменив рыцаря перед армией, поскакал вдоль строя, его голос звенел в ночи: — Говорят, мой брат сам выступил против Горы! Он и его белый волк, Призрак! Пусть сегодня львы дрожат от страха перед Серым Ветром Винтерфелла! Мужчины уезжали с радостными возгласами Винтерфелла, оставив Кейтилин с тридцатью стражниками — ждать и молиться о возвращении сына. Хотя он не показывал этого и никогда не покажет, Робб Старк почувствовал, как страх наполнил его сердце, когда он впервые отправился на битву. Он задумался, не испытывал ли Джон того же, когда шел против Горы. В любом случае, Джон остался, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу, готовый отдать свою жизнь, чтобы другие могли выжить. Когда дошли слухи о его смерти, Робб возненавидел Джона. Он знал, насколько тот важен, и все же — Джон подверг себя риску. Робб спрашивал себя: почему он так поступил? Но чем больше думал об этом, тем яснее понимал. Джон хотел бы помочь другим. И, как Робб сейчас, он хотел бы быть первым, кто вступит в бой, и последним, кто его покинет. К тому же у Джона были цели в Королевской Гавани — ему нужно было создать себе имя, достаточно сильное, чтобы привлечь союзников. А что могло быть лучше, чем стать тем, кто убил Гору? Тем, кто отразил засаду Ланнистеров и дал своим людям шанс спастись? Каждый человек, которого он спас, стал бы его сторонником. Другие тоже стекались бы к нему. Его гнев на Джона незаметно обратился к Кейтилин, но ослаб, когда он увидел её. Он всё ещё не мог довериться ей — пока нет — но она оставалась его матерью. Иногда ему было больно видеть её такой угрюмой, и, перед самой битвой, он оттащил её в сторону. — Я сожалею о том, что сказал у Рва Кейлин, — сказал Робб. Кейтилин покачала головой: — Мне жаль, что я тебя ударила. Робб вздохнул: — Просто… Джон никогда этого не заслуживал. Кейтилин нахмурилась. Она тоже часто думала об этом. — Он этого не заслуживал, — тихо сказала она. На миг Робб колебался, стоит ли рассказать ей всю правду, но всё ещё надеялся, что Джон жив — а значит, не мог нарушить своё обещание. — Он никогда ничего не хотел, кроме как помочь нам, — продолжил он. — Если… если он вернется, я не позволю, чтобы с ним плохо обращались. Отец, может быть, и пропускал это мимо ушей, но я — нет. Неважно, что ты или кто-либо другой думает о нём: он мой брат. Вытирая глаза, Кейтилин кивнула. — Я хочу, чтобы мы прошли через это вместе, — сказал ей Робб. — Это не последняя битва, в которой нам придётся сражаться. Нам нужно работать вместе. — Я знаю, — с торжественной улыбкой ответила она. Робб шагнул вперёд и крепко обнял её. — Мы вернем отца, найдём девочек и решим, что делать дальше. Кейтилин всхлипнула у него на плече, сжимая сына так сильно, что ему пришлось похлопать её по спине. — Мама, мне нужно ехать к своим людям, — напомнил он. Кейтилин рассмеялась сквозь слёзы и, приподнявшись, откинула волосы с его лба: — Вернись ко мне — так, как всегда возвращался твой отец. — Я сделаю это, — пообещал Робб, уходя. Странным образом страх покинул его, когда он стоял в Шепчущем лесу вместе с личной стражей, которую по настоянию матери собрал вокруг себя. С ним были не только Серый Ветер, но и его оруженосец Оливар Фрей, Теон Грейджой, сир Первин Фрей, сир Вендел Мандерли, Дейси Мормонт, Дэрин Хорнвуд, Торрен и Эддард Карстарки, Робин Флинт, Патрек Маллистер и огромный Молодой Амбер. Наконец настал момент облегчения: зазвучали боевые рога, возвещая, что Джейме Ланнистер поддался их плану и последовал за Черной Рыбой вдоль ручья. Серый Ветер завыл, Карстарки затрубили в рога, и с небес посыпались стрелы, поражая людей и коней Ланнистеров. Ряды Ланнистеров расступились, когда их люди запаниковали, и Робб крикнул: — ВИНТЕРФЕЛЛ! Кавалерия атаковала, окружая Ланнистеров со всех сторон. Крики «Винтерфелл!», «Риверран!», «Талли!» сливались с ржанием лошадей, звонким скрежетом стали, лязгом дерева, шипением стрел и всплесками воды. Битва была безнадежной. Джейме понял это достаточно быстро. Он повернул коня и бросился на конного солдата, которого сопровождал огромный серый лютоволк. Однако прежде, чем он успел нанести удар, в него врезалась белая полоса: Призрак сбил Джейме с седла. Лютоволк вцепился зубами в горло Ланнистера, удерживая его на месте, дрожа от напряжения, когда рычал у его шеи. Битва вокруг замедлилась. Солдаты с обеих сторон замерли, многие с благоговением глядя на белого волка, державшего Джейме Ланнистера в страхе. — Призрак? — спросил Робб, переводя взгляд с волка на группу людей, присоединившихся к битве. Они были в снаряжении, явно принадлежавшем стражникам Винтерфелла. Впереди стоял тот, кого он узнал. — Элин? — Лорд Старк, — кивнул он. Быстро оглядев Призрака, который наконец отпустил Джейме, позволив двум мужчинам взять пленного, он добавил: — Нам следует поговорить наедине. Робб кивнул, бросив взгляд туда, где Серый Ветер облизывал лицо Призрака, словно приветствуя его. Затем он повернулся к Теону: — Отведи их обратно. Я присоединюсь к вам через минуту. Теон нахмурился и бросил на Элина подозрительный взгляд: — Ты уверен? — Уверен, — ответил Робб достаточно твердо, чтобы никто больше не задавал вопросов. Его личная охрана повела пленников вместе с остальными солдатами. — Сир Элин? — спросил один из стражников, обернувшись к своему капитану. — Может, нам его вернуть? — Да. — Сир Элин? — переспросил Робб с улыбкой. — Я сам посвятил его в рыцари, — ответил человек, затем поклонился. — Сир Реймен Дарри, мой господин. — Я рад за тебя, Элин, — усмехнулся Робб, поправляясь: — Сир Элин. Стражник смущённо кивнул: — Благодарю вас, милорд. — Он это заслужил, — подтвердил Реймен с кивком. — Он охранял твоего брата. — Он жив? — быстро спросил Робб. — Был жив, потом не был, потом снова был, — рассмеялся Реймен. — Парнишка получил шрам поперёк лба, но среди нас был красный жрец. Мы думали, что он умер… но затем он дал ему поцелуй жизни своего господина. — И он вернулся? — недоверчиво переспросил Робб. — После того, как родился его дракон, — вставил сир Гладден Уайлд. Глаза Робба расширились, когда он увидел, как стражники, отправленные по приказу Элина, вернулись, неся сундук. Они открыли его, и изнутри показался алый дракон. Существо перелезло через край, его золотые глаза нашли Робба, а затем переместились на Серого Ветра. — Ты его знаешь? — спросил Робб, глядя на Элина. — Эйгон рассказал нам всё, что нужно было знать, — ответил Реймен, надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Робб покачал головой, переполненный эмоциями, когда один из людей бросил кусок мяса в сундук, и дракон тут же вернулся внутрь. Крышку аккуратно закрыли. Элин посмотрел на него и добавил: — Сир Джон отправил нас на север, чтобы доставить Кровокрыла к Эймону на Стену и оставить Призрака с тобой, прежде чем мы вернулись бы в Речные земли, чтобы помочь Братству Огня. — А что с Джоном? — спросил Робб. — Он вернулся в Королевскую Гавань, чтобы выставить себя предателем, — ответил сир Гладден. — Он планирует заставить Ланнистеров поверить, что он — Деймон Блэкфайр Севера, озлобленный на Старков и верный лишь тем, кто увидел в нём ценность. Король Роберт посвятил его в рыцари — так что доверие он может заслужить. Робб кивнул. Ему не нравилась мысль о Джоне в логове врага, но он понимал: если всё сделано правильно, Джон сможет подобраться ближе к их врагам. Как только новости о его «предательстве» дойдут до них, нужно будет поддержать эту легенду — иначе кто-нибудь из своих может ненароком раскрыть правду. — Кто-нибудь из вас слышал что-нибудь о моих сёстрах? — спросил Робб. — Ничего, — признался Элин. — По крайней мере, ничего весомого. Мы слышали многое: что их держат в плену в Башне Десницы, что они сбежали и их преследуют, что их собираются выдать замуж за лордов… и кое-что ещё похуже. Невозможно понять, где правда. Нахмурившись, Робб перевёл взгляд на Призрака, который не сводил с него глаз, и тихо кивнул: — Пойдём. Дадим тебе отдохнуть, прежде чем ты продолжишь путь на север. Он был рад узнать, что Джон жив. Но теперь в его сердце поселилось новое беспокойство — о судьбе своих сестёр.