Wyrm and Cub

Глава 56: Влияние волка За все свои годы Джейме Ланнистер никогда не чувствовал себя столь неуверенно, как после возвращения в Королевскую Гавань из плена у Старков. То, что началось с отъезда брата, усилилось после смерти отца — и с тех пор лишь росло. В последующие недели он наблюдал, как король, которому он служил, его собственный сын, берёт в жёны девушку из семьи, которую Джейме подозревал в убийстве Джоффри. Но хуже всего было то, что впервые за всю жизнь он не мог до конца понять Серсею — женщину, с которой был связан с самого рождения. Она не доверяла Тиреллам настолько, что предпочла назначить Пакстера Редвина капитаном над кораблями вместо Аурана Уотерса, но при этом упорно отвергала любые намёки на то, что Оберин не виноват в смерти их отца и сына. Она презирала Маргери, но не расставалась с Тейной Мерриуэзер, прекрасно зная, что та шпионит в пользу Тиреллов. Джейме не сомневался, что именно Серсея стояла за гибелью стражников у покоев Тайвина и Верховного септона, хотя и с трудом понимал её мотивы. Она даже сожгла Башню Десницы лесным огнём, словно возводя для их отца погребальный костёр. Для неё все вокруг были врагами — и это лишь подтверждало страшную правду. Он был уверен: единственное, что удерживало Серсею от того, чтобы отправить его на войну, — её требование быть рядом с Томменом и защищать его, когда Оберин потребует испытания поединком. Джейме не сказал ей, что собирается отказаться. В нём ещё теплился праведный рыцарь, убеждавший его, что он не может казнить человека, пока не будет уверен в его вине. Но это было лишь частью причины. В глубине души Джейме жгла мелочная, злобная мысль — он хотел досадить Серсее, заставить её почувствовать отвержение за все её отстранения. Он надеялся, что Оберин убьёт Бороса Блаунта или любого другого глупца, которого она уговорит сражаться за её ложные обвинения, лишь бы увидеть, как Серсея визжит и кричит, словно капризный ребёнок. Эта мысль была жестокой, но она вызывала у него улыбку каждый раз, когда Серсея напоминала о его «долге» защищать короля, пытаясь привязать его к себе. Единственной причиной, по которой он не схватил Серсею за горло и не заставил умолять, как делал это десятки раз прежде, была забота о Томмене. Если Тиреллы уже убили одного короля на глазах у двора, они сделают это снова, едва избавившись от Томмена. Будь мальчик чуть старше, Джейме был уверен, что Маргери уже соблазнила бы его, чтобы зачать наследника, а затем избавиться от него самого. Но Томмен всё ещё оставался милым круглолицым мальчиком, который проводил дни, бегая по замку с верёвочкой в руках, водя за собой целую стаю кошек. Джейме проводил с ним столько времени, сколько мог, не теряя при этом бдительности. Впервые в жизни он ощутил себя одновременно отцом, оберегающим сына, и рыцарем, охраняющим своего короля. Когда они оставались вдвоём, Джейме сидел рядом с Томменом и его кошками, помогал ухаживать за ними и играл с ними. Эти моменты были едва ли не единственным, что ещё вызывало у него улыбку в Королевской Гавани — если не считать мрачных мыслей о Джоффри, которого он невольно представлял пронзающим на вертеле всё новых и новых животных. Он никогда не сможет открыто быть отцом своим детям, но всё же мог дать им больше, чем просто защиту рыцаря — он мог стать отеческой фигурой и помочь, как умел. Эта отцовская сторона взяла верх, когда однажды утром Лорас вбежал к нему, вернувшись из конюшни, и с порога заговорил о горе Серсеи. Пальцы Джейме побелели от напряжения, так крепко он сжал эфес меча, готовый выхватить его и броситься резать врагов, едва услышав хоть намёк на то, что Тиреллы сделали с Томменом. Но вместо этого он увидел Серсею — она кричала в ярости, запустив вазу через всю комнату. Осколки смешались с обломками опрокинутого стола, а на полу растекалось красное пятно вина из разбитого кувшина. Убедившись, что дверь за ним захлопнута, Джейме бросился к ней, схватил за плечи и резко сказал: — Успокойся, Серсея! — Они её погубили! — закричала она, вырываясь. Он нахмурился, раздражённый тем, что она колотила его в грудь, и крепче сжал её руки. Резко шагнул вперёд, прижимая её спиной к холодному камню. Серсея ахнула, встретившись с ним взглядом, и увидела его глаза, сузившиеся от ярости. — Успокойся и расскажи, что случилось, — потребовал Джейме. На миг он увидел перед собой ту девушку, которую любил всю жизнь, но она исчезла, едва её взгляд упал на опрокинутый стол, где вино пропитало край письма. — Они причинили боль нашей дочери, — прошептала Серсея. Джейме разжал пальцы, позволив ей встать самостоятельно. — Кто? — Эти грязные ублюдки, — выплюнула она, глядя на письмо. — Оберин убил нашего отца и нашего сына, а теперь его брат покушался на жизнь нашей дочери. Джейме проследил за её взглядом и поднял письмо. Отряхнув его от вина, он развернул и замер: послание было от Тириона. Первой мыслью Джейме было усомниться в подлинности — слишком уж умны Тиреллы, чтобы не воспользоваться именем брата, чтобы подставить Мартеллов и отвлечь внимание от себя. Но чем дальше он читал, тем яснее понимал: в письме скрывалось нечто большее. С каждой строчкой гнев Джейме рос. В письме Тирион рассказывал, как сир Арис был убит, а Мирцелла едва не погибла, потеряв половину уха и получив шрам на лице. И всё же облегчение, охватившее Джейме при известии, что Тирион и Джон доставят её обратно, оказалось для него неожиданным. Он верил, что Джон вернёт её в целости, и это доверие удивляло самого Джейме. Даже если он не признавал себе, насколько дорога ему дочь, он ясно видел, кем сам стал. Сложив письмо, он с силой поставил на место перевёрнутый стол и бросил послание сверху, обернувшись к Серсее, которая опустилась в кресло. — Я прикажу расспросить дорнийцев, как выглядит Герольд Дейн, и сделаю так, чтобы каждый стражник в городе знал, кого искать. Он предстанет перед королевским судом, — сказал Джейме. И, заметив, как Серсея неподвижно уставилась в пустоту, спросил: — Что ты собираешься делать с этим? Она всё ещё кипела от злости и, презрительно фыркнув, процедила: — Прикажу Болтонам содрать с него кожу перед судом и повесить их на собственных кишки! Джейме покачал головой. — Я имел в виду Мирцеллу. Тирион пишет, что сказал Дорану: не позволит ей вернуться в Дорн, пока не будет уверен, что расторжение помолвки официально и безопасно. Он видел, как Серсею разрывает между желанием согласиться с братом и желанием оспорить каждое его слово. Наконец она процедила: — Если Мартеллы причастны, я добьюсь того, чтобы они присоединились к дому Рейнов в Кастамере. Новость Томмен воспринял спокойнее, чем Джейме ожидал — возможно, потому, что поручил рассказать ему сам, понимая: Серсея не сумела бы подобрать нужных слов. Тем вечером Джейме снова сидел с Томменом и его кошками, когда Серсея вошла. Она провела весь вечер рядом с сыном, прижимая его к себе, пока тот не уснул, а затем впервые за долгие месяцы позвала Джейме в свои покои. В ту ночь она требовала его, прижимая к себе и заставляя любить её до изнеможения. Три недели Джейме ждал вести о кораблях Джона, пока Серсея разбиралась с делами двора — новым верховным септоном и его фанатиками. И вот настал день прибытия. Джейме сопровождал Томмена к докам вместе, казалось, с половиной двора. Первым с трапа сошёл Джон — он приветствовал Томмена угрюмой улыбкой. Затем появилась Мирцелла. Она слегка споткнулась, и Эдрик Дейн подхватил её под руку. Девушка благодарно кивнула ему, позволив сопроводить её вниз. За ними следовали три женщины, а замыкали процессии Тирион с оруженосцем и Торос из Мира. На пристани Тирион и Джон обменялись коротким взглядом, прежде чем повести их к королю и его двору. Томмен стоял прямо, рядом с ним сияла Маргери, а Серсея нахмурилась, заметив, как дочь прикрыла правую половину лица длинными золотыми локонами. Томмен на миг замешкался, но быстро вспомнил, что нужно сказать: — Добро пожаловать домой, Мирцелла. — Благодарю вас, Ваша Светлость, за то, что пришли встретить меня, — ответила она, присев в реверансе. — Как ты себя чувствуешь, принцесса? — мягко спросила Маргери, положив руку ей на плечо. — Я жива, — сказала Мирцелла, улыбнувшись так, что Джейме невольно удивился. — Мы счастливы, что ты вернулась невредимой, — заверила её Маргери и шагнула ближе к Томмену. — Именно дядя Тирион настоял на моём возвращении, пока не будет обеспечена моя безопасность, — сказала Мирцелла. — А лорд Джон сопроводил меня с людьми, которых принц Доран назначил моей личной стражей, пока я не получу нового верного щита. Джейме с недоверием посмотрел на женщин позади дочери и выступил вперёд. — Я назначаю сира Лораса вашим верным щитом, принцесса, — произнёс он. Потом кивнул женщинам. — Благодарю за службу, Леди… — Обара Сэнд, — представилась высокая, с дерзкой ухмылкой. — Нимерия Сэнд, — сказала смуглая тёмноволосая девушка. — Тиена Сэнд, сир Джейме, — добавила блондинка, изящно присев. — Бастарды Оберина, — с презрением процедила Серсея. — Мы хотим увидеть нашего отца как можно скорее, — заметила Нимерия, бросив Джейме улыбку. Обара ухмылялась открыто, а Тиена просто мягко улыбнулась. — Я всё устрою, — пообещал он, снова обратив внимание на Мирцеллу. Королевская гвардия сомкнулась вокруг неё, и она встретилась взглядом с Лорасом. Тогда вперёд шагнул Джон. — Вы и впрямь считаете его виновным? — спросил он. Увидев, как многие кивают, он уточнил: — Он уже запросил суд поединком? — Сомневаюсь, что он будет нуждаться в тебе как в поборнике, — холодно бросила Серсея, метнув гневный взгляд в сторону Тириона. — И я тоже, Ваша Светлость, — спокойно ответил Джон. — Но я надеюсь, что ему удастся избежать поединка, потому что могу поручиться за его невиновность. Толпа ахнула, и Джон продолжил: — Я помню день смерти короля Джоффри. Я сидел за столом с принцем Оберином и всё время следил за ним. Даже играя песнь для короля, я не сводил глаз с дамы, которую он сопровождал. У него не было ни единого шанса отравить вино. Глаза Томмена расширились. — Правда? — Клянусь этим перед всеми богами, — сказал Джон, кивнув, — и перед всеми, кто осудил бы его несправедливо. Джейме заметил, как Серсея презрительно усмехнулась Джону, прежде чем они направились обратно к Красному Замку. Каким-то образом мальчик, которого он когда-то сопровождал из Винтерфелла в Королевскую Гавань, сумел перечеркнуть все усилия Серсеи, пытавшейся убедить Томмена в виновности Оберина. Тот ценил честное слово Джона выше уверений собственной матери, и это явно сводило её с ума. Джейме едва удерживался от смеха, представляя, как Кейтилин вспыхнет от ярости, узнав, что её бастардский сын поднимается так высоко, тогда как её собственные дети мёрзнут на Севере, не ведая, что вскоре могут сложить головы на плахе. Джейме велел Лорасу проводить Мирцеллу в её покои, а страж Ланнистеров сопроводил Джона и его спутников в гостевые комнаты. Как только они отошли, Томмен взглянул на Серсею и сказал: — Сегодня я хочу поужинать с Мирцеллой, дядей Тирионом и Джоном. — Ты не обязан есть с ними, — холодно ответила Серсея. — Твоя сестра… — Хочу, — перебил Томмен, затем остановился и повернулся к Джейме. — Передай им, что король желает видеть их за ужином. Джон может даже привести Призрака, если они не будут возражать против сира Понца, леди Вискерс и остальных. Видя явное раздражение Серсеи, Джейме кивнул: — Я дам им знать. Вернув всех в покои и усилив охрану, чтобы хоть немного развеять подозрения Серсеи о том, что Песчаные Змеи якобы замышляют убийство, Джейме направился к Оберину, чтобы согласовать предстоящий ужин. Всё оказалось просто: он уведомил Песчаных Змей о приглашении, а затем пошёл известить Джона, Тириона и Мирцеллу. К его удивлению, во дворе Джон беседовал с серебристо-золотым Ауреном Уотерсом, в то время как Эдрик и Подрик упражнялись на ристалище. Мужчины явно были знакомы: переговаривались тихо, Аурен улыбался, а Джон, как обычно, оставался мрачным. Заметив приближение Джейме, Аурен извинился, коротко кивнул и ушёл, оставив Джона наблюдать за юношами. Джейме остановился рядом, следя, как Эдрик сражается тупым двуручным мечом против щита и клинка Подрика. — Неплохо у них получается. — Так и есть, — согласился Джон. — Нед владеет двуручным мечом не хуже меня, а то и лучше. — Ты хочешь помочь ему унаследовать Рассвет? — спросил Джейме, всё ещё помня молочно-стеклянное сияние легендарного клинка Артура Дейна. — Это зависит только от него, — покачал головой Джон. — Если бы захотел, он мог бы уже сейчас занять место во главе дома Дейнов, но не сделает этого, пока не решит, что заслужил. — Что ж, похоже, ты уже заслужил право ужинать с королём, — усмехнулся Джейме. — Томмен пригласил тебя, Тириона и Мирцеллу. Джон кивнул, посмотрев на него. — Считаете ли вы Оберина виновным, сир Джейме? — Не мне судить, — ответил тот, как и всегда с тех пор, как Серсея ясно дала понять, что его мнение ничего не значит. — Если будет испытание поединком, ты выйдешь против него? Джейме тяжело вздохнул: — Это решать королю. Джон снова кивнул. — Передайте городской страже, чтобы следили за Призраком. Он сбежал, пока мы были в Дорне, но рано или поздно вернётся сюда. Усмехнувшись и покачав головой, Джейме сказал: — Ладно. Но постарайся впредь держать свою псину в узде. Ты теперь лорд. Оставив Джона, Джейме направился в покои Тириона. Сделав глубокий вдох, он постучал. Когда дверь открылась и брат показался на пороге, на его лице промелькнула язвительная усмешка. Джейме ожидал, что тот захлопнет дверь, но вместо этого услышал: — Чего ты хочешь? Пришёл арестовать и меня за убийство отца? — Томмен желает поужинать с тобой, Мирцеллой и Джоном. Выражение лица Тириона смягчилось. Он ухмыльнулся и кивнул: — Ради него я готов потерпеть трапезу с тобой и твоим любовником. Глаза Джейме расширились, но в тот же миг Тирион хлопнул дверью. В груди у Джейме всё закипело: ему захотелось ударить Джона, хотя тот был ни при чём. Если Тирион и вправду заподозрил их с Джоном — он лишь подтвердил его догадки. К счастью, последней, к кому следовало заглянуть, была Мирцелла. Джейме улыбнулся, когда племянница открыла дверь. — Как ты, Мирцелла? — Всё хорошо, дядя, — ответила она с дрожащей улыбкой. — Чем могу помочь? Окинув взглядом коридор, он тихо спросил: — Можно войти? Она смущённо кивнула и отступила. Сев у неразожжённого очага, позволила ему закрыть за собой дверь. Джейме устроился напротив, пытаясь заглянуть ей в лицо, но она отвернулась. — Пожалуйста, принцесса, не нужно прятаться, — мягко сказал он, снимая перчатку. Осторожно откинул волосы, обнажив тёмно-розовый шрам. Сердце болезненно сжалось, но Джейме, сохраняя улыбку, встретил её взгляд. — Даже такой шрам не может омрачить твою красоту, племянница. Мирцелла опустила глаза, но тоже улыбнулась. — Спасибо, дядя. — Обещаю, я отыщу и накажу того, кто это сделал, — серьёзно сказал Джейме. Подождав, пока она снова поднимет взгляд, он спросил: — Ты могла бы рассказать мне всё, что произошло? Мирцелла явно нервничала, её охватило волнение от воспоминаний, но, собравшись с духом, она всё же продолжила: — Принцесса Арианна захотела покататься верхом. С нами был и Герольд Дейн. Он… он почти не разговаривал, но потом, когда мы решили вернуться в Солнечное Копьё, он выхватил меч и ударил меня. — Она судорожно вздохнула, шмыгнула носом, но, подняв глаза и встретившись с остекленевшим взглядом Джейме, добавила: — Сир Арис погиб, защищая меня. Джейме сжал её ладонь, мягко прервав её всхлипы. — Жаль, что меня там не было, — тихо сказал он. — Никто не мог предугадать, — покачала головой Мирцелла. — Он казался странным, может, немного высокомерным, но всё же приятным. Никто и подумать не мог, что он решится причинить мне вред. Слушая её, Джейме ощущал, как внутри всё кипит от ненависти к самому себе. Он не чувствовал себя настолько беспомощным с тех пор, как стоял у дверей покоев королевы Рейлы и слышал её крики, пока Эйерис «удостаивал её своим вниманием». Даже будучи закованным в цепях на Севере, он знал: рано или поздно выберется. Но здесь — он ничего не мог сделать, чтобы изменить случившееся с Мирцеллой. С его дочерью. Он хотел спросить о её жизни в Дорне, но вовремя остановился, разжал её пальцы и попытался улыбнуться: — Томмен пригласил тебя на ужин с Тирионом и Джоном. Уверен, твоя мать тоже зайдёт к тебе. А если понадобится помощь — обратись к Лорасу. Это пока неофициально, но считай его своим верным щитом. Когда он вышел из её покоев, то с удивлением понял: говорить с Мирцеллой оказалось труднее всего. На миг ему захотелось признаться, сказать правду, пообещать ей — не как дядя, а как отец — что он отомстит. Ему хотелось утешить её, подбодрить так же, как он когда-то утешал Серсею. Всю жизнь он считал, что любит только её, но сейчас сердце сжималось так же мучительно, как тогда, когда он видел Серсею после того, как Роберт ударил её. Он ничего не мог поделать, но жаждал сделать всё, что в его силах, даже если бы это принесло боль ему самому, лишь бы облегчить страдания дочери. Впервые Джейме пожалел, что Серсея не отправила его войной на Старков. С тех пор, как он вернулся в Королевскую Гавань, ему всё чаще казалось, что он теряет контроль. Когда-то ему было легко оставить детей — теперь же он тревожился за их безопасность сильнее, чем сама королевская гвардия, и невыносимо ощущал их боль. Казалось, он сходит с ума — и не знал, как это остановить. ****** Джон с удивлением обнаружил Аурана среди тех, кто собрался приветствовать их, и ещё больше — среди членов малого совета. — Я убедил королеву-мать позволить мне построить флот из десяти дромондов, — с усмешкой сообщил он Джону, когда они встретились во дворе. — В таком случае, полагаю, капитаном моего корабля ты в ближайшее время не станешь, — ответил Джон. Бастард Велариона ухмыльнулся шире. — Кто знает, куда занесут нас ветра, милорд. Прибытие Джейме прервало их разговор. Ауран извинился и отошёл, оставив Джона наедине с королевской гвардией. Но мысли Джона всё ещё возвращались к его словам. Даже один такой корабль был бы для него огромным подспорьем, а если бы Ауран командовал всем флотом… Если он мог бы доверить тому свои суда, Джон смог бы сосредоточиться на других делах. Эти размышления не оставляли его весь день, и Джон ловил себя на том, что вынужден отгонять их, готовясь к ужину. Он завязал пояс своего сюрко, закрепив его звенящей брошью, и надел перевязь с мечом. Несмотря на то, что находился в Королевской Гавани, Джон решил оставить при себе Тёмную Сестру — и только надеялся, что клинок не покинет ножен. Эдрик постучал в дверь, призывая его идти. Джон последовал за оруженосцем и вскоре встретил Тириона, который, заметив его взгляд, ухмыльнулся: — Если уж мне придётся есть с ними, то не одному. Лорас одарил Джона лёгкой улыбкой и велел стражникам открыть двери. За ними открылся зал с длинным столом, уставленным яствами. Томмен сидел рядом с Маргери и Серсеей; Розамунда, расположившаяся по другую сторону от Маргери, приветливо улыбнулась Джону; Джейме, как всегда, был возле сестры. — Ты пришёл! — радостно воскликнул Томмен. — Садись! Ешь сколько хочешь! — Он надул щёки и, сделав голос нарочито низким, добавил: — Так велит король! — а потом не выдержал и расхохотался. Джон усмехнулся в ответ. Тирион тем временем демонстративно обошёл стол и выбрал место рядом с Розамундой, явно избегая семьи. Джон сел возле Джейме и кивнул Томмену: — Благодарю за приглашение. — Ты можешь есть со мной, когда только пожелаешь, — сказал мальчик с улыбкой. — Я позабочусь о тебе, пока ты здесь. — Томмен моргнул, огляделся и вдруг спросил: — А где Призрак? Я велел поварам приготовить для него самые большие кости. Джон тепло улыбнулся. — Он сбежал, когда мы садились на корабль в Дорне. Всю дорогу в Солнечное Копьё он был несчастен. Думаю, просто не выдержал ещё одного плавания. Но уверен, он скоро появится. Сир Джейме сказал, что стража будет присматривать за ним. — Проследи, чтобы его никто не тронул, — повернулся Томмен к Джейме. — Я хочу, чтобы Призрак встретился с сиром Паунсом. — Я предупрежу стражу, — со смехом ответил Джейме. — Какой заботливый король, — сказала Маргери, улыбаясь и держа Томмена за руку. Тот засиял, упиваясь её похвалой. Во время трапезы Джон заметил: Тирион избегал смотреть на братьев и сестру, тогда как Серсея то и дело бросала в его сторону раздражённые взгляды, иногда хмуро смотрела на Мирцеллу, а иногда наблюдала, как Маргери вытирает Томмену губы или подаёт кубок. В попытке разрядить напряжение Джон, пожалуй, слишком прямо спросил: — Что случилось с Башней Десницы? — Я велела сжечь её лесным огнём, — спокойно сказала Серсея и, чуть улыбнувшись, добавила, глядя на Тириона: — Вместе с той шлюхой, что помогала Оберину. Я проследила, чтобы все ходы были перекрыты — ей некуда было бежать. На миг лицо Тириона помрачнело при мысли о Шае, сгоревшей в башне. Но он быстро обернулся к сестре: — Вариса я здесь тоже не вижу. Он случайно не оказался там же? Серсея приподняла бровь, а Джейме нахмурился. — Он исчез вскоре после твоего бегства. Тирион криво усмехнулся и отложил вилку. — Значит, тот, кто убил отца, на свободе, а Оберин гниёт в темнице. Джон заметил, как Маргери и Томмен изумились, а Розамунда распахнула глаза и плотно сжала губы. Серсея покачала головой, но Джейме спросил: — С чего ты решил, что это сделал он? — Потому что он знал о тайных ходах, — ответил Тирион. — Он воображал себя таким же хитроумным, как Мизинец. Они оба думают, будто стоят выше короны лишь потому, что считают себя умнее. — Но зачем ему отравлять отца? — спросила Серсея. — Разве это имеет значение? — фыркнул Тирион. — Он исчез сразу после его смерти, а вы арестовали того, кто оказался под рукой, вместо того чтобы искать настоящего виновника. — Оберин не скрывал, что жаждал отомстить отцу, — возразила Серсея. — Он хотел, чтобы отец страдал, — парировал Тирион, глядя прямо на неё. — Но я уверен: он из тех дураков, что любят карать детей за грехи родителей. А раз уж вы с Джейме всё ещё живы — для меня этого достаточно, чтобы понять: он не убивал отца. Тот факт, что у нас остались хоть какие-то деньги, тоже говорит сам за себя. Но теперь, когда отца нет, у нас нет наставника. Нет Хранителя Запада. — Дэвен Ланнистер — Хранитель Запада, — отрезала Серсея, словно ставя точку. Она явно ожидала, что он вспыхнет, но Тирион лишь ухмыльнулся и перевёл взгляд на Джейме.— Найди людей, которым доверяешь, — сказал он, — и велите им прочесать канализацию, подземелья и каждую комнату в замке на предмет потайных ходов. И уничтожьте всех «пташек» Вариса. Хотя, скорее, они больше похожи на крыс, готовых исполнять любую волю своего хозяина. — Вот так ты проявляешь преданность? — раздражённо бросила Серсея. — Мартеллы изуродовали мою дочь, а ты собираешься помочь им? Заодно подвергнуть сомнению вину Оберина? — И что с того? — Тирион вскинул руку. — Думаю, у Оберина в этом городе союзников меньше, чем у меня пальцев на руке. А я видел, как проходят ваши суды. Ему понадобится любая помощь, какую он сможет получить. Джон заметил, как напряжение в глазах Серсеи на миг ослабло, когда она скользнула взглядом к искалеченной руке брата. Уголки её губ тронула едва заметная улыбка, но вскоре она покачала головой и вновь сосредоточилась на еде. Джон понимал, что это сулит недоброе, хотя пока и не мог до конца осознать — почему. --- После ужина Джон вернулся в свои покои вместе с Эдриком — и с удивлением обнаружил у двери Песчаных Змей. На их лицах застыло выражение смущения, чего он никак не ожидал. — Добрый вечер, миледи, — поприветствовал он их. — Мы должны принести вам извинения, мой лорд, — сказала Обара, опустив голову. — За что? — спросил Джон, открывая дверь и приглашая их внутрь. Когда женщины вошли, они остановились и обернулись к нему. Нимерия заговорила первой: — Ты заступился за нашего отца перед королём. Когда мы сказали ему об этом… у него на глазах выступили слёзы. Почти все, кто прибыл с ним, уже покинули Королевскую Гавань, и из немногих оставшихся союзников никто не мог ничего изменить. Но ты сказал это прямо Томмену, и он тебе поверил. Перед малым советом, при половине двора ты выступил за нашего отца — и это услышал тот, кто способен перечеркнуть все козни Серсеи. — Мы плохо о тебе думали, — признала Тиена с виноватой улыбкой, — а ты подарил нашему отцу шанс на свободу. Сёстры переглянулись, и Нимерия добавила: — Принц Доран заключил нас под стражу, чтобы не позволить нам отправиться в столицу и попытаться освободить отца. Именно поэтому мы были в Солнечном Копье. — Мы не имели никакого отношения к покушению на Мирцеллу, — твёрдо сказала Обара. — Мы были заперты и даже не знали, что произошло. Джон усмехнулся: — Мой брат тоже пошёл на войну ради того же. Но даже с воинами Севера и Речных земель ему не удалось победить. — Зато к нему вернулся отец, — заметила Тиена. Он посмотрел в её голубые глаза и ответил: — Потому что я помог ему. Сёстры были поражены этим признанием. — Как? — первой спросила Обара. — Я убедил Джоффри отправить его на Стену. За это мне пришлось высечь его, но в итоге он оказался там, где его ждали и где его освободили, — Джон скрестил руки на груди, наблюдая за их реакцией. — Эддард Старк жив не потому, что мой брат поднял войну, а потому, что я сумел склонить жестокого короля к милосердию. Тиена задумчиво прищурилась: — Зачем рассказывать нам об этом? Намёк был очевиден, хотя он и не произнёс его прямо. — Потому что хочу, чтобы вы доверяли мне настолько, чтобы объяснить — почему вы рискнули жизнью вашего отца ради убийства Серсеи и новой войны. Не верю, что хоть одна из вас пошла бы на это. Значит, это был Доран? Я знаю, что именно его люди убили сира Ариса. — Как? — спросила Нимерия. — Потому что я охраняю Мирцеллу с двенадцати лет и знаю её лучше всех, кроме Барристана Селми. Нападение Герольда Дейна на неё было правдой, а вот её слова о смерти сира Ариса — ложь. Если Арианна молчала, потому что была причастна, но убийцей был не кто-то из её людей, значит, принц Доран узнал о её заговоре и, осознав риск, послал своих людей остановить её. Арис, вероятно, решил, что они хотят навредить Мирцелле, вступил с ними в бой и погиб. Это и стало поводом для Герольда наброситься на девочку. — Джон выгнул бровь. — Я близок к истине? Сёстры переглянулись в немом потрясении: его догадка явно совпадала с тем, что им самим было известно. Наконец Обара кивнула: — Насколько нам известно — да. — Значит, это дело рук Арианны, — вздохнул Джон. — Думаете, она имела отношение к поступку Герольда? Все трое покачали головами. — Никогда, — заверила его Тиена, но на миг замялась, а потом добавила: — Она хотела возвести Мирцеллу на трон вместо Томмена. Джон нахмурился: — Зачем? Она же сама не взошла бы на престол. Принцем-консортом Мирцеллы стал бы Тристан или, может быть, Квентин. — Но тогда она могла бы выбрать Солнечное Копьё, — сказала Нимерия. — Она считала, что принц Доран намерен обделить её и сделать Квентина наследником, хотя она старшая. — Но почему? — удивился Джон. — Женщины правили Дорном веками. — Мы не знаем, — тихо ответила Тиена. — Но когда-то Арианна нашла письмо, в котором говорилось то же самое. Принц Доран писал, что Квентин должен занять его место, а не она. Я помню, как позже застала её в слезах. — Она уверяла нас, что дядя готов пожертвовать ею, — мрачно сказала Нимерия. — Что он позволит нашему отцу убить её, лишь бы убедить дорнийских лордов поднять войну. Она считала, что он использует это, чтобы окончательно отстранить её от наследия, а вместо неё во главе стал бы Квентин. Джон почесал плечо и тихо пробормотал: — Ну, хотя бы об этом теперь можно не тревожиться. Прежде чем Тиена успела ответить, в дверь раздался стук. Джон поднял руку, призывая к молчанию, и окликнул: — Кто там? — Джейме, — донёсся голос с другой стороны. — Думал, мы могли бы потренироваться… растрясти остатки ужина. Обара хмыкнула: — Я хочу это увидеть. Джон закатил глаза, подошёл к двери и распахнул её. Джейме скользнул взглядом мимо него, заметив Песчаных Змей и Эдрика. С ухмылкой посмотрел на Джона: — Слышал, у тебя слабость к дорнийским девушкам… но сразу ко всем троим? Щедро — делишься даже с мальчиком. Нимерия усмехнулась: — Ему бы того хотелось. Джон лишь покачал головой: — Дай мне время, Эдрик принесёт доспехи и меч. Встретимся во дворе. — Миледи, — Джейме кивнул Песчаным Змейкам, — приглашаю вас взглянуть, как побеждают лорда. Он развернулся и ушёл. — Полагаю, это значит, что я вернусь, — со вздохом сказал Эдрик, а затем тихо добавил, глядя на Джона: — Может, мне взять твой меч? — Пусть пока останется при мне, — ответил тот. Когда Эдрик ушёл, Джон прикрыл дверь. Песчаные Змейки уставились на него испытующе. — Кто ты такой? — спросила Нимерия. — Иногда ты выглядишь псом Ланнистеров, а иногда — их врагом. Джон улыбнулся: — Я сам себе хозяин. ****** Эдрик вернулся не сразу, и за это время сёстры успели рассказать, что их отец чувствует себя неплохо, хоть его и морят голодом. Он был потрясён их визитом и даже разгневан на Джона за то, что тот говорил с Томменом, не выслушав его. Наконец Эдрик появился, помог Джону облачиться в доспехи и заменил Тёмную Сестру тупым тренировочным мечом. Сам он нёс настоящий клинок, шагая следом за Джоном и Песчаными Змейками к тренировочной площадке. Там их уже ждал Джейме — и Лорас, решивший воспользоваться случаем. — Ты быстро вернулся, — сказал он с улыбкой, крепко обнял Джона и похлопал по спине. — Похоже, ты нашёл себе другого партнёра на время моего отсутствия? — бросил Джон Джейме. — Он увидел меня и спросил, чего я жду, — пожал плечами тот. — Не хочу мешать, — заверил Лорас, — я просто зритель. Джон вытащил тупой меч. Джейме, с ухмылкой опустив забрало, ответил тем же. Короткий удар мечом по наручу — знак к началу. Со второго удара Джейме рванулся вперёд, проведя горизонтальный взмах. Джон отступил и удержал клинок направленным прямо на противника. Когда Джейме попытался сбить меч в сторону, Джон изящно отклонил остриё и повёл его к нагруднику Цареубийцы. — Ловчее стал, — усмехнулся Джейме. — Круги держишь правильно. Но ещё шаг — и упрёшься в ограждение. — Я знаю, где стою, — отозвался Джон. — У меня ещё есть пространство. — Отлично. Значит, без оправданий, — бросил Джейме и резко метнулся вправо, но тут же сменил траекторию и ударил слева. Кончик его меча едва не задел забрало Джона, когда тот откинул голову назад, отбивая выпад. Цареубийца тут же поднял меч вверх, уходя от контрудара, и ринулся вперёд, ударив тупым клинком по плечу Джона. Рыцарь в чёрных доспехах тяжело вздохнул, опуская меч, а Джейме вернулся в стойку. Второй звонкий удар по наручу — и теперь уже Джон атаковал. Он нырнул вперёд, уходя от прямого удара и пытаясь обойти соперника сбоку. Джейме вовремя развернулся, поднял меч и принял удар на клинок. Он опустил остриё к земле и мощным движением оттолкнул оружие Джона вниз, а затем, ловко взмахнув, обрушил клинок на его шлем. Звон разнёсся по двору. Джон пошатнулся, но сразу бросился вновь. На этот раз Джейме не стал отступать — их мечи сошлись со стуком. Рука Цареубийцы потянулась к руке Джона. Тот ослабил хватку, чтобы перехватить её, но Джейме скрестил руки, рванул его вперёд и ударил ногой в живот. И, не оставляя сомнений в исходе, вывернул правую руку и уткнул тупое острие прямо в сердце Джона, как раз в тот миг, когда они разошлись. У них было больше дюжины коротких поединков, и все, кроме одного, закончились победой Джейме. Лишь раз Джону удалось взять верх — и то благодаря неожиданной, нетипичной тактике. В тот раз, когда они обменивались ударами, Джон резко опустился на колени, позволив клинку Джейме просвистеть у него над головой, и вонзил свой меч ему в грудь. Конечно же, он заметил, что выпад достиг цели лишь потому, что Джейме сам отклонил свой удар, который наверняка сразил бы Джона, не останови его Цареубийца. Когда воины вложили мечи в ножны и сняли шлемы, обнажив раскрасневшиеся, блестящие от пота лица, Джон увидел на лице Джейме гордую улыбку. — Ты стал лучше, — признал тот, — хотя до Селми тебе ещё далеко. — Я уж точно не твой соперник, — ответил Джон, кивнув. Слова резанули, но не стали неожиданностью. По крайней мере, он больше не безнадёжно отставал: на этот раз он успевал следить за каждым движением Джейме — то, что ещё несколько лет назад казалось немыслимым. — Пока нет, — пожал плечами Джейме. И в этих словах Джон неожиданно уловил похвалу. Он вдруг осознал: за весь их поединок Джейме не проронил ни слова. Обычно, встречая его ночью во дворе, Ланнистер половину времени тратил на разговоры и поддразнивания, но сейчас он был серьёзен. Настолько серьёзен, что не сдерживался. И это поразило Джона сильнее, чем он ожидал. Несмотря на ненависть к Джейме за Брана и Эддарда, Джон всегда уважал его мастерство мечника. А теперь, когда сам Цареубийца удостоил его такого же уважения, Джону пришлось сдерживать собственную, гордую улыбку. — Благодарю вас, сир Джейме, — произнёс он, слегка склонив голову. Улыбка Джейме смягчилась. Он покачал головой и сказал: — Мы ещё пересечёмся хотя бы раз, прежде чем вы уйдёте. С этими словами он поклонился Джону и остальным, а затем удалился. Лорас вздохнул, подошёл к Джону и обнял его за плечо. — Ты молодец. Скажу честно — ты даже лучше, чем в тот день, когда убил Гору. — Он тренировался каждый день, пока мы плыли, — отозвался Тирион, появляясь неподалёку. Он до этого стоял в стороне, избегая встречи с братом. — Каждое утро Джон сражался с десятком людей, нередко с парой сразу. И с ними тоже, — он ткнул большим пальцем в сторону Обары и Нимерии. — Не говоря уже о времени, которое он проводил с оруженосцами. Лорас ухмыльнулся Джону, отчего тот лишь тяжело вздохнул. — Завтра, — бросил он.