Заложник

«Возможно он не безнадежен?» — эта наивная мысль так и не покинула голову Тацумаки. Остаток дня они патрулировали Город А и его окрестности, прерываясь на небольшие перекусы. — Герой Тацумаки, — начал Алекс, после того, как проглотил остатки своей порции омлета «Омурайсу», — Дороговато. — Не пойми неправильно, — девушка напротив тоже почти доела свой заказ, — Несмотря на твой приговор, я не собираюсь экономить на питании для человека. В конце-концов каким же это будет позором, — она немного вытерла губы салфеткой, — Если кто-либо под моим надзором пострадает. — Спасибо за заботу, герой Тацумаки, но… — Что тебе не ясно в словах: «Не пойми неправильно»? — нахмурилась героиня и закинула в рот последний кусок того же омлета. Алекс сдался. — Вас понял. — Ну и хорошо. Ху-ух, — девушка снова протерла рот и оставила палочки в покое, — Раз уж день такой спокойный — надо еще кое-что сделать, — она поднялась и вылетела из небольшого ресторанчика. Вслед за ней это же сделал и Алекс. Закат пылал над городом А. Воздух, еще теплый от дневного зноя, медленно остывал, унося с собой последние отблески солнца. Алекс следовал чуть левее за Тацумаки, чья фигура стремительно прочерчивала темнеющее небо. Внизу город расстилался, словно гигантская мозаика из огней: то ярко вспыхивающих, то меркнущих в полумраке. — Что ты видишь? — спросила Тацумаки. После такого простого вопроса, неожиданного для самого парня, что-то «уже решенное» пробудилось. Люди собирались семьями на крыльцах, сидели за столиками кафе; Разговоры и смех были не на каждом шагу, как в кино, но их было достаточно, чтобы мерным течением переливаться через целые улицы и районы улицы, наполняя вечернюю тишину. Никакой гнетущей безысходности, только неторопливое течение бытия. Не было «ужасного бремени обычного человека в мире, где его жизнь может оборваться по прихоти непонятно откуда вылезшего монстра», которое он раз за разом вбивал себе после школьной скамьи. Тацумаки немного повернула голову в его сторону. Алекс чувствовал себя выброшенным на обочину, нелепым наблюдателем этого умиротворенного… «Как же хочется убедиться, что это — какой-то спектакль» Ветер свистел в ушах и никак не мог перебить уже запущенный ход мысли. Острота зрения возросла из-за непроизвольного применения биогенеза. Алекс наивно не признавал, что сознательно хотел все же разглядеть то, за что боролся. Кафетерий под открытым небом на площади города мягко освещался вечерними фонарями, и посетители, казалось, наслаждались своим ужином, не замечая ни его, буквально летающего над городом человека, ни уж тем более бушующей в нем бури. В каждом смехе, в каждом разговоре он видел лишь несостоятельность своих планов. Неужели он ошибся настолько сильно? Выстроил из ожиданий нелепый песочный замок на самом берегу моря? Он задумался о собственных предрассудках, о том, как исказил реальность в своих идеях. «Да я же своими глазами…» От такого простого вопроса Алекс не ожидал собственной реакции. После недолгой борьбы устойчивое спокойствие начало сходить с его лица. «Теперь правдоподобно», — заключила для себя Тацумаки. Эта картина мира… Даже после всего он отказывался за ней наблюдать хотя бы секунду больше и потому отвернулся от городского пейзажа, прямо на последний пируэт красноватого заката. Он отражал в его глазах не революционную искру, но холодное разочарование. «А смог бы я… Нужно что-то ей ответить» — опомнился он. Его физиономия неуклюже вернула себе спокойный вид. — Вижу обычный город, такой же как и всегда. Тацумаки ухмыльнулась таким словам, вспоминая каким было его выражение лица всего пару минут назад. — Я тебе про происшествия, — Тацумаки немного нахмурилась, — Ты не на экскурсии, чтобы город осматривать. — А?.. Да, извините. Никого вроде и нет в беде.

***

«Встать, полететь на задания, перекусить по пути, вернуться, купаться и спать» — круг быта Тацумаки последние десять лет. Если в подростково-молодежном возрасте геройство вызывало в ней бурю эмоций — оно было сродни чему-то волшебному — то ныне это было обычной работой. «Многие мечтательные или просто глупые люди могут воспринять подобную правду жизни как что-то трагичное, выстроить на этом бесконечные психи и нескончаемый эскапизм, но… — Тацумаки плеснула воду над раковиной, умывая лицо, — Но потому они и идиоты. Нельзя любить что-то вечно. Рано или поздно наступает момент, когда огонь в глазах пропадает и это совсем неплохо, потому что вместе с этим приходит и спокойный комфорт». Она еще раз наклонилась в своей пижаме и умылась, а когда выпрямилась, то в отражении зеркала видела зашедшего ее, с недавнего времени, Заключенный. — Уэ-э-эх… — зевнул он и, приподняв край белой футболки почесал свой плоский живот. Была бы она младше, то возможно даже смутилась бы, но за свою жизнь она насмотрелась на рельефных парней. — Не учили, что такое приличие? — Хм? — вытащил руку из-под футболки Алекс и взял свою, предоставленную ему зубную щетку. «Хотя нет, эти „коллеги“ мне привили мне скорее какое-то отвращение к мускулам, — с дрожью она вспомнила Гомо-гомо Зека, — А я ведь даже его настоящего имени не помню… Хотя и не зря. Зачем мне такая бесполезная инфомрация?», — удивление от собственной забывчивости сменилось, с ноткой гордости, уже привычным для нее оправданием. Именно за этим Тацумаки решила залететь в АГ около недели назад: запросила ему минимальный комплект вещей, состоящий из предметов личной гигиены, набора постельного белья и пары однотонной одежды белого и черного цвета. — А, да, извините, но не хочу снова вас догонять, — он смочил зубную щетку, намазал пасты и лениво начал чистить зубы. К ее ежедневному быту присоединился и Алекс несколько дней назад. — Грубиян, — Тацумаки и сама медленными, методическими движениями начала чистку зубов. «шик/Шик-шик/Шик-шик/Шик-шик/Шик» — звучала двойная чесотка эмали. — Аэ, — в просыпающуюся голову Тацумаки пришло запоздалое понимание, — Ыж-жа жева ы эж акрака (Из-за тебя мы без завтрака). И на удивление Алекс ее понял… Хотя он еще вчера с утра прикидывал на сколько им хватит еды, но смолчал о своем наблюдении, потому что она вчера была не в настроении. — Оэм-(Поче-), — Алекс включил воду, наклонился и сплюнул, — Почему? Тацумаки повторила за ним и начала ополаскивать зубную щетку. — Потому что той лапши должно было хватить еще на неделю вперед. Но никто в своих планах не учитывает, что к ней кого-то подселят соседом, просто потому что этот кто-то опасен для общества, — зубную щетку чуть постучали о край раковины, сбивая лишнюю влагу, и положили в стаканчик, — Одни сырые продукты, что ты там говорил:"Пополнить запасы»? — она серьезно нахмурилась, поворачивая голову на него, — Пополнили и по итогу? Что мне есть? Как козочка — сырые морковку и капусту? Она хмыкнула и открыла ополаскиватель для рта. — Вы рано уснули. Я приготовил простенький суп со свининой и грибами. Тацумаки немного потупила взгляд на него: «Ты сейчас пытаешься надо мной издеваться?» — аура вокруг нее начала проявляться. Она посчитала, что тот шутки ради решил ее подурить. — Ночью приготовил и поставил в холодильник, из-за этого вы и не почувствовали запаха после пробуждения. Она еще немного просверлила его взглядом, для профилактики, и успокоилась. Но без колкого комментария не обошлось: «Надеюсь, что продукты были потрачены не зря», — после чего она сполоснула рот. «То есть не применяю — виноват, применяю — частично виноват? — Алекс решил не углубляться в эту логику, не отвечать на собственный вопрос, а просто ввести для себя аксиому, — Пути девушек неисповедимы». После утренней гигиены Тацумаки вышла из ванной комнаты и направилась в купальню внутри ее же квартиры. Пару дней назад чуть не случился инцидент «встреча голого человека в санузле». Но его удалось избежать — Тацумаки постучалась, прежде чем войти. Несмотря на ее решительность поступать так, как хочется, у нее не отсутствовало понимание зачем нужен этикет — и не прогадала, ведь ей ответил с другой стороны раздетый Алекс. После этого случая у них само по себе произошло разделение, по тому, кто и где купается, по «иерархии»: для Тацумаки — крутейшие купальни, для него — санузел. Парень лег в горячую ванну с протяжным выдохом. Сегодня он не доспал ночью из-за готовки, а согревавшая вода снимала накопившуюся усталость, очищала и, одновременно, расслабляла мысли. Он лег затылком на бортик ванны, вытягивая ноги, как кот. Алекс потупил взгляд в однородный белый потолок и немного прикрыл глаза, отпуская поток мыслей плясать так, как тому хотелось.

***

Алекс скользил по шумному коридору старшей школы, будто невидимый призрак. Его движения несли точными в, но с некоторой небрежностью, словно он перестал уделять внимание деталям или на них, как кандалы, оставила отпечаток усталость и сомнение. Телосложение, не изменившееся с тех лет: поджарое и сильное, казалось скованным — даже мышцы разделяли его внутренний конфликт. Лицо, выделяясь среди беззаботных лиц учеников, несло разочарование и горечь. Высокие скулы казались резче, впалые щеки подчеркивали бессонные ночи и тяжелые раздумья. Тонкие губы были поджаты, скрывая бурю невысказанных мыслей. Глаза, когда-то горевшие жаждой действия, теперь выражали болезненную тоску, контрастируя с окружающей оживленностью. Карие, почти черные, они смотрели на мир с отдышкой, словно повидали слишком много. Но не в привычном понимании «увидел ад», а в более специфическом, появившемся от постоянных неудач. В их глубине угадывался былой огонь, но теперь они, как угли под слоем зимнего пепла. Где-то в них, между строк виднелись и хорошо сжатые и запертые гнев и обида, и вместе с ними — неясная грусть, словно он оплакивал не только свои неудачи, но и… Его короткие темные волосы были в беспорядке, взъерошены, словно отголосок внутреннего хаоса, и не соответствовали ухоженным прическам большинства. Одежда — простая и функциональная, казалась изношенной. Обычно бы учителя этого не допускали, ведь дресс-код в одной из лучших школ Города C был важной частью. Но они не могли бы смириться с последующим клеймом «бездушные звери» от родителей других учеников и учениц, а потому позволяли ему выбиваться из общего стиля. В целом, Алекс был тем, которого изменили неудачи, человеком, который слишком сомневался в своих идеалах, но еще не отказался от них. Он представлял собой противоречивое сочетание силы и слабости, уверенности и смятения, одиночкой, не по собственному выбору, а по стечению обстоятельств. — Эй! Лови! — Алекс обернулся и увидел, как один ничем не примечательный по виду одногодка подкинул ему какую-то жестяную банку. Она без труда была поймана, — Это же ты… Воу! — Не роняй больше, — он лишь отбросил ее обратно отправителю, который, чуть не уронил ее несколько раз, пока ловил. — Я же тебе ее отдал, чего так грубо? «Приставучий» — непроизвольно наклеил клеймо Алекс. — Так и нужно было отдать, а не кидать, я поймал просто, чтобы она не упала на пол. На несколько секунд в их диалоге образовалась тишина. «Наконец-то» — с легким личным триумфом Алекс развернулся и пошел дальше. — Ты же тот, с первого места по спискам? — паренек поравнялся с ним, — Я — Сайтама, будем знакомы. — Что тебе нужно от меня? Совсем не читаешь атмосферу? — Как раз таки читаю, то и дело замечаю тебя туда-сюда снующим в положении крючка, хотя пол года назад ты выглядел разительно иначе, чего случилось? Алекс нахмурился и с грубостью ответил: — Да какое тебе дело? — Такое же, какое и тебе, — с гордой ухмылкой утвердил Сайтама. — …Что? — Алекс даже опешил от такого нелогичного ответа. — Ну, ты же обернулся, когда я просто крикнул: «Эй, лови!» — а мог и не оборачиваться, ведь кричал это какой-то незнакомец другому незнакомцу, — он покачал рукой с банкой, заключая мысль, — А значит все же рассчитывал, что обращаются именно к тебе. — … — Алекс сначала смолчал, а после выдохнул с отступающим раздражением. «Мне и правда нужно было избавляться от одиночества, но кто же знал, что это произойдет таким образом? Даже немного бесит, что поймал меня, как малолетку, этот… Этот…» Алекс повернулся на Сайтаму и остановился. — Как ты говорил тебя звать? — Сайтама, — он протянул банку, — Отдаю, как и просил. — Тц, — Алекс выхватил ее, — Будем знакомы. Я — Алекс. — Кстати, по поводу твоего первенства на прошедших экзаменах… Не мог бы ты мне подсобить? Я не прошел проходной балл. — Ты какой год? — Алекс двинулся дальше, откупорив банку. — Первогодка, как и ты. — Мы же повторяли материал в этом полугодии за прошлые года, как завалить то умудрился? — Все время мангу читал… Алекс скосил на своего нового приятеля взгляд: «Серьезно?» — Да, ничегошеньки не прочитал, — Сайтама неловко потупил взгляд в сторону. — Агх, — его собеседник же раздраженно почесал затылок, — Сегодня после… Шести уроков буду ждать тебя в библиотеке. Материал на экзаменах был на повторение, так что не думаю, что у нас много времени займет твоя подготовка. — Ага, договорились! Но даже после этих слов Сайтама не отстал от Алекса, как последний ожидал этого. «А я думал он обычный прилипала, просто немного смышленее остальных» — Я один с напитком, сейчас большая перемена, зайдем в столовую перекусить? — предложил владелец первого места в рейтинге успеваемости. — Если честно, то я почти на мели… — Не проблема, просто должен будешь. — Что? Мы только познакомились, а уже в долги вгоняешь? — Какая проблема? Отдашь, когда выпустимся. Кем работать планируешь? — Ты имеешь в виду, кем стать хочу? «Одно и то же, разве нет?» — Алексу даже стало интересно, почему Сайтама разграничил эти два понятия. — Да. — Героем. Хочу стать сильнейшим героем! «Понятно: от мечтательного безработного я не дождусь выплат… А ведь булочки дорогие в столовой. Да и желание кем-то стать и работа — совсем разные… А кому не все равно?» — Крутая цель, — Алекс сдерживал разочарованный выдох. *** Что-то настойчиво стучалось ему в голову. «Ах да… — лениво признал свой прокол Алекс, потирающий глаза, — Забылся. Я ведь не у себя дома. Нельзя дремать». Увиденный им сон был ностальгически приятен: вместе смешалось «Я скучаю по тем временам» и «Хорошо, что это было». «Интересно, он действительно стал героем? Надо будет как-нибудь с ним пересечься. Если не отказался от своей мечты, то должен быть в списках АГ» Он вылез из ванной и проверил волосы на лице. — Пока терпимо, — потер он щетину на подбородке. В ванну раздался один короткий стук. — У тебя десять минут на завтрак. — Понял, спасибо вам. — Не хватало еще, чтобы ты сам свою стряпню не ел. — по звукам за дверью было явно слышно как она шагает по полу влажными стопами. «Пора бы и мне закончить. Намылился, смыл, обтерся, вышел» Тело следовало за мыслями и потому уже через несколько минут он стоял вне ванны в черной футболке и штанах. Тацумаки, к его удивлению, уже стояла в своем рабочем платье на кухне и доставала из микроволновки две тарелки супа. Выглядела она забавно с закрученным полотенцем на голове. «Как завитушка у ванильного мороженого… — это сравнение само по себе пришло в его голову, — Интересно, она бы самолично со мной расправилась, если бы я сказал об этом?» — Снова о чем-то странно думаешь? «Она мысли научилась читать?» — Да, — Алекса аж в дрожь бросило на мгновение, — Я сама накладываю еду, потому что ты тратишь слишком много времени. Парень выдохнул с облегчением. Она же выдвинула ящичек, достала ложку и задвинул тот обратно, взяла тарелку и села за стол. —… — когда она увидела его, то промолчала первые пару секунд, — Ты хоть когда-нибудь бреешься? — Алекс проигнорировал ее вопрос, чтобы не прерывать ее, — Бери свою порцию и ешь быстрее, у меня сегодня междугородний облет. — Задание от АГ? — Почему ты считаешь, что любое мое действие — задание АГ? Нет, естественно. Эти бездари слишком долго реагируют и обрабатывают входящую информацию. Пока распределят операторы, пока присвоят опасность, пока выберут подходящего героя, пока снова скорректируют опасность из-за поступившей информации… Эта санта барбара тратит колоссальные минуты, — она подула на ложку, — Лучше уж сама буду пару раз в неделю патрулировать то, что происходит между городами… Пусть они так и называются, но у них есть свои городские массивы и все остальное. Мало кто помогает сельскохозяйственным поселкам, например. Выделить бы туда постоянные отряды из героев малого класса — и защита и дополнительная рабочая сила, — она опомнилась, — Не задавай лишних вопросов, слишком долго есть буду, а лететь еще на восток континента. — Понял, — без лишнего бугурта согласился он, обдумывая ее слова. «Так значит она тоже о таком размышляет? Да и идея весьма неплохая, но эффективнее было бы предоставить им автоматизированные системы защиты полей в обмен на недолгие скидки по продаже в города продуктов питания. Хотя это означает привлекать Бофоя, а он то еще ЧСВ бесполезное, плетущее непонятные интриги…» — Прекрати, — коротко указала Тацумаки. Алекс только сейчас заметил, что между делом постукивал ложкой по тарелке. — А… Извините, привычка. — Ешь. — устало отмахнулась она, быстро уплетая получившийся суп. «Потому что слишком вкусно или потому что она настолько спешит?» — вопрос так и остался без ясного ответа в его голове. Хотя он все же склонялся к «более очевидному» первому варианту. Раннее утро окутывало квартиру легкой дымкой, сквозь которую пробивалось утреннее Солнце, окрашивая стены в мягкий золотистый оттенок. На кухне царила оживленная тишина быта, нарушаемая лишь тихим пением птиц за окном и зубов, прожевывающих вкусный суп. «Тишина» для Героя номер два S-класса — не просто отсутствием звуков, а скорее, тщательно охраняемое убежище, где ее мысли могли свободно блуждать, не натыкаясь на раздражающие помехи. Такое отношение и довело всю квартиру в не самое лучшее состояние, которое по прибытию застал Алекс, но все сильно преобразилась в лучшую сторону. Тацумаки сидела за столом прямо и собранно, ее осанка выдавала безупречный контроль, даже в такие моменты расслабления. В отличие от бурного хаоса, с которым ей часто приходилось сталкиваться, как герою — и это не только про сражения — здесь, в тишине собственной квартиры, она находила отдушину. Каждый звук — звон ложечки о чашку, легкий хруст разогретого хлеба — был усилен тишиной, делая их почти медитативными. Она пусть и спешила, но не отвлекалась на посторонние мысли или новости. Её разум был сосредоточен на настоящем моменте, наслаждаясь вкусом пищи, теплом чая и спокойствием утра. Вот только был один Фактор, о котором она забывает ровно в моменты, когда делает все привычном образом. И сейчас этот Фактор вспомнил о чем-то не столь важном, но как всегда удивительно вовремя: «Кстати об обязанностях героя» — А что вас сподвигло на то, чтобы стать героем? Тацумаки аж чуть не подавилась от такого неожиданного вопроса, но со стороны она просто перестала жевать на несколько секунд. — Вот скажи, тебе настолько сильно не нравится спокойствие окружающих тебя людей? — с едкой агрессией спросила Тацумаки, начиная, как он ранее, постукивать ложкой по тарелке. — Извините, полез не в свое дело. — То-то же, — девушка взглянула обратно в свою тарелку и обнаружила, что почти все съела. «Так вот почему он спросил… Подумал, что размякла? — пусть она это и заметила, но не подала виду, — Да даже без этого: хрен там я расскажу кому-то об этом. Слишком личное. На что он вообще надеялся? Думал от одного вкусного супа теперь ему что-то можно?» Тацумаки вымыла за собой посуду, вслед за ней это сделал и Алекс, после чего они отправились в АГ, чтобы убедиться, что, по словам героини: «Лодыри работают». И после непродолжительного полета она ответила: — У каждого героя есть своя причины быть им. Идиотизм — спрашивать у людей, почему они стали ими: честного ответа все равно не получишь. Вот спросишь про их увлечение — ответят абсолютно также, то есть с отмазкой, и будут правы — никто не задумывается над этим, пока не столкнется напрямую. Да и даже при ответе кто-то скажет: «Ради денег», второй ответит: «Ради известности» -третьи промямлят про интерес — но в конечном итоге именно и эти слова лишь ложь. Причина настоящая же так же проста, как и названная, но другая. Причин для этого много и каждый раз гадать… Так зачем спрашивать? Геройствуют — и хорошо, значит готовы побороться за жизни других. Пусть хоть трико ради этого носят. Алекс немного поразмыслил над этими словами, вспоминая старого друга. — А что бы вы ответили, задай я немного другой вопрос вам в старших классах? — Какой «другой»? — «Кем вы хотите стать?». — Хммм, — Тацумаки призадумалась, он изменил вопрос, поэтому ничего страшного в ответе на него она не видела, — Довольно смутно помню старшую школу, но ответила бы что-то в духе: «Хочу стать сильнейшим героем».