All I want for Christmas is you

Джисон не любил большие компании и шумные праздники, но продолжал исправно таскаться на каждую вечеринку или сбор своих друзей. Можно было убедить себя, что сегодняшний вечер так манит его своим волшебством и чудесной атмосферой, ведь сегодня — канун Рождества. Но нет. Этот вечер манил его тем, что там будет он. И вот, возможности издалека попялиться на своего друга и в очередной раз повздыхать было достаточно, чтобы Джисон мчался по заснеженной дороге после работы в какую-то глушь, полный энтузиазма и самых лучших надежд. Ладно, стоило признать, что поводы для хорошего настроения все-таки были. Домик, который они сняли, выглядел и правда неплохо. Джисон как раз осматривал его, торопливо проходя из машины ко входу и шурша пакетами. Не слишком большой, но, кажется, вместительный, современный, с милыми балкончиками и даже панорамным окном и террасой на первом этаже. А еще тут даже была зона для барбекю и лес неподалеку. Одним словом, красота. Через большое окно первого этажа Джисон как раз увидел своих друзей, активно о чем-то болтающих, и прибавил скорости. Стоило ему войти, его тут же встретила волна тепла, ароматный запах еды и мигом охватившее ощущение приятной рождественской суеты. Друзья навалились на него, смешав в кучу приветствия, радость и ворчания из-за его опоздания. Чан похлопывал его по плечу и говорил, что они как раз все приготовили, Чанбин кричал, что они уже час, как начали пить, и тянул ему бокал с шампанским, Хенджин, запутавшись в космической длины гирлянде тут же намерился втянуть Джисона в украшения дома, Феликс доказывал Сынмину, что в прошлом раунде Tekken он не жульничал, а Чонин был слишком занят пережевыванием кексика, чтобы что-то говорить, поэтому просто лучезарно улыбнулся и обнял друга. Но все это время Джисон искал глазами лишь одного человека. На миг в груди неприятно кольнуло, стоило подумать, что он не приехал, но вскоре он его заметил. Минхо стоял чуть поодаль от общей суеты и смотрел на Джисона. Несколько мгновений он играл в серьезность, но уже через секунду расплылся в такой улыбке, что у Джисона пропали все до единой мысли. Проблемы решились, болезни излечились, а на улице наверняка наступило лето. — Привет, — невольно расплываясь в улыбке, тихо сказал Джисон, пытаясь обнимать друга не слишком сильно и звучать не слишком влюбленно. — Привет, Джисон-и, — мягко протянул тот и, отстранившись, еще какое-то время его разглядывал, будто за пару недель, что они не виделись, Джисон мог сильно измениться. — Ну, ты как? Вот как-то так мир вокруг начал растворяться. Они оба, как и всегда, потонули в каком-то своем разговоре обо всем подряд и пересказах событий прошедших дней, и Джисон был почти счастлив. Хотел бы он сказать, что большего от жизни ему и не нужно было, но это было бы ложью. Ноющее чувство, напоминающее тоску, было всегда с ним. Оно нависало тучей, когда они с Минхо не виделись, но еще сильнее оно становилось, когда они были рядом, но все еще недостаточно близко. А потом Чан с Чанбином, схватив Джисона за плечи, и вовсе увели его на кухню помогать оценивать степень румяности индейки, а Минхо утащил Хенджин, чтобы тот вместе с ним проходил пытку гирляндой. В душе сразу заморосил дождик. Джисон сделал большой глоток шампанского, которое чудным образом снова и снова возникало во врученном ему бокале, и щекочущие пузырьки напомнили о том, что жизнь не так уж и плоха. — Еще как будто недавно мы собирались в твоей крохотной комнате в общаге, — осматривая современную большую кухню, обратился он к Чану, вспоминая студенческие годы, — растем! — В следующем году будет особняк с конюшней и садовником, — хохотнул и Чанбин. Вскоре кухня наполнилась громкими разговорами и теплыми воспоминаниями. О том, как они встретились на первом курсе, о том, как случайно сдружились на втором из-за совместного проекта. О том, как тихо и скромно они праздновали Рождество в небольших комнатах общежития, экономя на каждой салфетке. Теперь, когда уже полтора года прошло с окончания университета, все совсем по-другому… — Должны же быть во взрослой жизни и работе хоть какие-то преимущества, — мрачно усмехнулся Джисон, наблюдая в большое окно за начавшимся мелким снежком. — Иметь собственные деньги — лучшая ее часть. — Лучшая ее часть — это алкоголь! — не согласился Чанбин, опустошая бокал. — Лучшая ее часть — это секс! — заспорил Чан, и обоих друзей поглотил жаркий спор, оставив лишь Джисона в стороне. Да уж, его взрослая жизнь не могла похвастаться наличием секса уже слишком давно, чтобы он мог согласиться с Чаном. Да и вообще, в последнее время он старался не поднимать подобные темы, только бы не сболтнуть чего-то, что выдаст его реальные желания и предпочтения. Кстати о желаниях… Пока индейка еще подрумянивается, он ведь мог заняться чем-то еще. Наверняка кому-то требуется помощь в развешивании гирлянд. Как бы невзначай прогуливаясь по дому, он нашел Минхо с Хенджином. За ними тянулся след из уютных желтых лампочек, а сами они, то и дело путаясь в проводах, из-за чего-то хохотали. Это зрелище неприятно укололо, но он все равно натянул маску спокойствия. — Вам помочь? Парни оглянулись на него, но его взгляд, как всегда, сам собой отыскал взгляд Минхо, и в сердце вот уже в тысячный раз все так же волнительно дрогнуло. — А, не, — отозвался Хенджин, — мы почти закончили. — О, Джисон-а! — словно из ниоткуда возник Феликс в своем слишком пушистом свитере. — Сыграй со мной, Сынмин жалуется, что я жульничаю! — Потому что так и есть! — донеслось откуда-то из гостиной. Глаза Джисона сами собой снова нашли Минхо, всего полсекунды они смотрели друг на друга, и вот каждый опять занялся своим делом. Хан сыграл пару раундов с Феликсом, потом с Сынмином, затем они уговорили присоединиться ни черта не понимающего в играх Чонина, и после каждой игры Джисон делал глоток шампанского, которое хотя бы немного сдерживало разрастающуюся меланхолию. Из-за опоздания он все равно здесь самый трезвый. Ему еще нагонять и нагонять. К тому моменту, как все было готово и они наконец уселись за стол, голова Джисона уже прилично кружилась. Теперь даже решение, куда сесть, стало казаться затруднительным. Свободное место оставалось как раз рядом с Минхо и рядом с Чаном. Если он сядет рядом с Минхо, не будет ли это выглядеть так, будто он бегает за ним, как собачонка? Не будет ли этот выбор подозрительным? С другой стороны, они с Минхо уже давно общались чуть более плотно, чем другие, поэтому еще страннее будет, если Джисон сядет не с ним. Ну что за головная боль! Задумываться вот так над каждым решением, касающимся его. — Джисон-и, — знакомый до боли голос заставил вздрогнуть. Объект всех мыслей и мучений Джисона глядел на него этими своими самыми красивыми на свете глазами-пуговками и похлопывал по стулу рядом с собой, — садись сюда! «Спокойствие, Хан Джисон, только спокойствие. Это всего лишь долбанное место рядом, а не предложение руки и сердца». — Ну, так чего так опоздал? — дружелюбно интересовался Ли, накладывая себе в тарелку закусок. — Этот ваш господин Ким опять чудит? — О, да-а-а, — оживился Джисон и демонстративно закатил глаза, — он думает, что если в Сочельник мы поработаем на час меньше, упустим миллиардные прибыли! — Ай, вы же уже сдали все проекты, чего он еще от вас хочет? Говорю тебе, попробуй перейти в мою компанию, — Минхо чуть помедлил и, оторвавшись от закусок, повернулся к другу, а голос его смягчился, — было бы здорово поработать вместе. Хан еле удержался, чтобы не вздохнуть. Было бы слишком здорово. Видеть друг друга каждый день, прямо как раньше, в универе, ходить вместе на обеды или заглядывать в бары после работы. Возможно, забирать или отвозить друг друга, иметь еще больше общих тем. Однако Джисон и так плохо себя контролировал, а так вообще превратится в спутанный комок из гормонов и нервов, будет ходить по пятам за Минхо, а вся компания будет с подозрением наблюдать за его тоскливыми взглядами и чрезмерным для коллеги вниманием к Минхо. Очередной бокал оказался опустошен. — Ты поаккуратнее… — предупредил Ли, видя, как шампанское исчезает в Хане, как в бездонной пропасти, — тебе же плохо будет. С этими словами он положил тому на тарелку немного еды и налил в пустующий стакан колы, пододвинул. — Подумаешь, поблюю немного… — не слишком весело откликнулся Джисон. Каждый раз, когда он находился рядом с Минхо, его сердце будто по несколько раз то нагревали, пока оно не становилось раскаленным, то бросали в морозилку, пока оно не становилось холодным и безжизненным. Сейчас был явно черед микроволновки, а выпитый алкоголь лишь усиливал это почти мучительное тепло. Минхо всегда был не таким, как другие. Он всегда был единственным, кто спрашивал, поел ли он, в порядке ли он, нужно ли ему что-то. Он всегда, как никто, помнил все подробности жизни Джисона, помнил про его проекты с работы, помнил даже про проклятого господина Кима. Он никогда не говорил, что Джисон сделал что-то неправильно, никогда не осуждал. Он просто был рядом, слушал и слышал. Заботился о его благополучии. Вот и дозаботился до того, что Хан влюбился. И забота эта была бо́льшим, на что он мог рассчитывать. — Чонин, почему ничего не ешь? — обращенная к младшему фраза Минхо долетела до него пощечиной. Проигнорировав колу, Джисон выпил еще немного согревающего душу шампанского и уже слегка рассредоточенным взглядом смотрел, как тот накладывает Чонину еды и спрашивает, решился ли спор с хозяином его арендованной квартиры. Конечно, забота эта касалась не только Джисона. Минхо просто был таким человеком. Со всеми. Но одурманенный влюбленностью мозг не желал этого знать. Еще парочка глотков, и эти вечно портящие настрой мысли уйдут. Вскоре Джисону даже удалось включиться в какой-то разговор между Феликсом, Сынмином и Хенджином, и немного бестолковая и немного пьяная беседа чуть скрасила настроение. Только каждый раз, когда бокал Минхо касался его бокала, каждый раз, когда их взгляды встречались или когда тот шептал на ухо одним им понятную шутку, у Джисона внутри все переворачивалось. Но он не позволял себе питать надежд. Никто ведь даже и не знал, что ему вообще могут нравиться парни. Все, в том числе Минхо, считали его натуралом. Он и сам себя таковым считал до поры до времени. Несколько лет назад у него была девушка, они встречались год, расстались, все как у всех. А потом он встретил Минхо, и черт знает, что стало с его ориентацией. Минхо был единственным мужчиной, который когда-либо привлекал Джисона, что делало его каким-то гребанным Минхо-сексуалом. Нет, Джисон не то чтобы сидел и просто ждал, что Ли сам что-то там поймет. Он пытался разведать обстановку, понять, как сам Минхо относится к таким, как Хан, понять, какие вообще предпочтения у самого Минхо, пытался кидать двусмысленные фразочки или намеки, но Минхо будто никогда этого и не замечал вовсе. А еще хуже было, если все он замечал и понимал, просто специально не реагировал, потому что не был заинтересован и не хотел портить дружбу неловкостью. Отстой. О, неужели шампанское закончилось? Значит, пора переходить на виски. По крайней мере, от алкоголя было весело. Разговоры казались увлекательными. Шутки — смешными. Музыка — отличной. — Слушайте, — воскликнул вдруг кто-то, и лишь спустя пару секунд взгляд Хана сосредоточился на Чанбине, — почему мы не сыграли в тайного Санту, а?! — Давайте сыграем! — громко поддержал и Феликс. — Парни, уже поздно, — попытался успокоить их Чан, — Рождество наступит уже через час, где мы возьмем подарки? — Тогда просто подарим друг другу еду со стола! — фыркнул Сынмин. — Не, мне, чур, полотенца из ванной со второго этажа! — пошутил и Чонин. — Нет, нет, нет, — неожиданно даже для себя затараторил Джисон, — есть же еще Новый Год! Давайте распределим имена сегодня, а подарки подготовим к Новому году! Идею поддержали радостным галдежом, все разбрелись по дому в поисках ручек и хотя бы чего-то, напоминающего бумажки. В итоге вся эта затея вылилась в полный бардак, и не забыла о ней лишь пара человек. Кто-то же оказался курящим на террасе, кто-то нес с кухни в гостиную еще бутылки, кто-то тащил остальных танцевать и делал музыку громче, а кто-то, как Джисон, сидел, откинувшись на спинку стула, бестолково болтая ногами и гипнотизируя салфетку в руках. От этой суеты кружилась голова, и сфокусироваться на реальности Джисон смог, только когда все вернулись в гостиную, и Чан принес несколько ручек, снова напомнив про тайного Санту. — Сегодня до конца вечера мы все положим записки со своими именами… да, давайте вот сюда, — кто-то подал ему корзинку для хлеба, и он положил ее на каминную полку. — Пишите свое имя, а внизу желательно добавить пару-тройку вещей, которые хотели бы получить. Вещей. Которые хотели бы получить. Хотели бы… Пьяные мысли лениво ворочались в голове Джисона, и он взял со стола ручку и кривым почерком написал на уже чуть помятой салфетке свое имя. «Чего я хочу» — уже не слишком хорошо соображая, вывел он, но так и не закончил. «Ну, я хотел бы в отпуск» — подумал он, но вовремя вспомнил, что тут все зависело только от господина Кима, которого здесь, к большому счастью, не было. Пока он размышлял, все успели закончить и сложить свои бумажки в корзинку. А затем стало еще более шумно, музыка стала громче, теплый свет гирлянд плыл перед глазами, а затем кто-то и вовсе схватил Джисона и куда-то потянул, отчего тот уронил стул. Моргнув пару раз, он увидел перед собой Феликса, а сам уже оказался втянутым в танцы. Мозг был затуманен, но это было приятно. В нем было так по-хорошему пусто, и все, что его сейчас занимало — это беспорядочные движения, такая классная песня и счастливые лица друзей. Феликс изображал какой-то модный танец, заставляя Чана и Чанбина едва ли не падать от смеха, Чонин с Сынмином подпевали во все горло. Глаза уже привычно стали искать Минхо, но его тут не оказалось. Как и Хенджина. Колючие ветви то ли страха, то ли ядовитой ревности оплелись вокруг души Джисона, и все желание танцевать разом пропало. Головокружение уже не было приятным, а громкость музыки давила на мозг. Минуты шли, а двоих человек так и не было. Хан стал кусать губы. Хотелось выйти на прохладу. Хотелось побыть одному. На плохо слушающихся ногах он побрел к выходу на веранду, петляя и иногда спотыкаясь, и лишь когда добрался до него, остановился, как вкопанный, и выдохнул. Мороз прошел по коже, хотя он не успел даже выйти на улицу. Прямо перед его глазами на веранде стояли двое. Фигура повыше прижимала к себе другую, пониже, обнимая. Джисон видел, как руки Минхо тоже оплелись вокруг Хенджина, а голова прижалась к его груди. Хенджин погладил Минхо по волосам. Закусив губу почти до боли, Хан сделал шаг назад. Все его желания, все надежды, воздушные замки, мечты — все это вдруг показалось ему таким идиотским. Он сам казался себе таким идиотом. Джисон сделал еще два шага назад и на полном автомате, ничего перед собой не видя, вернулся в гостиную. Больше с этого вечера он не помнил совершенно ничего.

🎄🎄🎄

Кофе в чашке был таким же черным, как и настроение Джисона. Столь же ужасным, как настроение, было и его самочувствие. Желудок готов был вот-вот взбунтовать, а по голове будто катался металлический шар, вес которого увеличивался от любого звука. Хенджин как раз рассказывал всем присутствующим на кухне, как он, напившись вчера, решил, что пойти гулять ночью в лес — неплохая идея, но был остановлен Чанбином. Джисон не мог слушать эту увлекательную историю. Да и вообще слушать Хенджина не хотел. Он ушел так глубоко в свои мысли, что и не заметил спустившегося со второго этажа Минхо, лишь почувствовал на своих лопатках теплую ладонь и легкое поглаживане. — Джисон-и, — окликнул Ли и чересчур внимательно вгляделся в лицо друга, — ты как? — Нормально, — не удостоив старшего и взглядом, ответил Джисон не слишком эмоционально. «Не делай вид, что тебе есть разница» — очень хотелось добавить ему, но это бы отдавало дешевой драмой и недопониманием. — Не похоже, — с толикой нервозности усмехнулся Минхо, — ты ведь помнишь, как я вчера тащил тебя наверх до твоей кровати? Хан не желал чувствовать то, что чувствовал. Не желал чувствовать, как тает что-то в душе от любого проявления заботы, как чужие, но такие знакомые руки приятно гладят по спине, слегка почесывая. Но все же он чувствовал, а теперь еще таращился, нахмурившись, на друга, пытаясь вспомнить события прошедшей ночи. Однако ход его не очень быстрой мысли нарушил Чанбин. — Так, мы с Феликсом и Чаном съездим до ближайшего супермаркета, если есть какие-то пожелания, напишите в общий чат. А, — вспомнил он, уже направляясь к выходу из кухни, — вчера в корзинке для тайного Санты осталась одна бумажка, кто-то из нас не вытащил имя. — Я вытаскивал. — И я. — Я тоже. Так, все вокруг отозвались, лишь Джисон молчал да озадаченно глядел на друзей. По всему выходит, что имя не вытянул один он. А еще получается, что раз все остальные по бумажке получили, он и свое имя успел закинуть. Писал ли он что-то? Или просто кинул в корзинку пустую салфетку? Да уж, молодец. Но лучше так, чем писать в списке желаний про отпуск. — А, да, — чуть заторможенно, будто только что проснулся, сказал Джисон, — это я не вытащил. И, никому ничего не говоря, отправился в гостиную искать корзинку с именем. — Эй, Джисон, — позвал его Чан. Хан обернулся, и тот прищурился. — У тебя все нормально? — Да, — вяло соврал он. — Просто привезите мне чего-то жидкого и острого. Пробравшись через бардак в гостиной, он нашел на полке ту самую корзинку с одним обрывком бумажки. Ему достался Феликс. Но кому достался он сам? Когда он вообще успел положить сюда что-то? Одно ясно точно: алкоголь — зло. Возвращаться обратно на кухню не было ни малейшего желания, и Джисон, так и оставшись в одиночестве гостиной, обессиленно рухнул на диван. Однако одиночество это было недолгим и вскоре было нарушено. — Хенджин предлагает прогуляться до леса, — лежа к нему спиной, услышал Джисон голос Минхо, — уже при свете дня. Пойдем? Еще вчера он бы пользовался любой возможностью побыть вместе, сегодня же он понимал, что это глупо и бессмысленно, поэтому пробурчал лишь: — Не хочу. Еще чего не хватало — смотреть на них двоих вместе… Время шло, а звука уходящих шагов так и не последовало, и Хан старательно делал вид, что это его ничуть не заботит. — Тебе плохо? — обеспокоенно спросил друг наконец. — Да. Хотя физически не так сильно, как морально. — Выйдешь на свежий воздух, и тебе полегчает, — предпринял новую попытку Минхо, на что Джисон соизволил-таки повернуть к нему голову и метнуть в него безразличный взгляд. — Не хочу. Минхо еще немного помялся в дверях, наполняя воздух недосказанностью, а затем все-таки сдался. — Ладно, отдыхай. Позову Чонина с Сынмином. Следующие часы Джисон провел на том же диване и в той же позе, бездумно глядя в экран телевизора на фильм про Гринча. Просто супер, самое веселое Рождество в жизни. Когда парни вернулись из магазина и вокруг снова забурлила деятельность, он все еще не сдвинулся с места и лишь слушал доносящиеся с кухни звуки. Когда с прогулки пришли остальные, громкие и набравшиеся сил, Джисон прибавил звук в телевизоре. Наслаждение собственными страданиями было прервано чуть позже, когда все ребята пришли в оккупированную Джисоном гостиную и стали болтать, строить планы на вечер и играть в приставку. Минхо донельзя привычно устроился рядом с Джисоном и протянул стакан с чем-то шипучим. — На, — с интонацией старшего произнес он, — попросил Чанбина купить тебе что-то от похмелья. И вот. Феликс с Чаном сами готовили. Так в одной руке Джисона оказался стакан, в другой — миска с каким-то горячим красным супом, а в голове — полный хаос. Ну почему Минхо такой хороший? Почему такой внимательный? Как можно заставить себя ничего не чувствовать к такому, как он? В любом случае он оставался другом Джисона. Хан ведь и до вчерашнего вечера понимал, что его шансы стремятся к нулю, а то, что он увидел на террасе, стало всего лишь напоминанием. На самом же деле, между ними ничего не изменилось. — Спасибо, — тихо поблагодарил он и выпил шипучую жидкость. Следом в рот отправился и неизвестный, но на деле очень вкусный острый суп, и самочувствие вместе с настроением стало хотя бы по чуть-чуть, но приходить в норму. — Лучше? — слегка улыбнувшись, спросил Минхо. — Лучше, — ответил Джисон и по привычке улыбнулся ему такой же скромной искренней улыбкой. Близость друга выгоняла здравый смысл из сознания Хана, и все, о чем он мог думать — это то, как соприкасаются их коленки и как никто из них почему-то не находит нужным отодвинуться. Сердцебиение учащалось даже от такого небольшого контакта, и с каждой секундой хотелось позволить себе больше: положить голову ему на плечо, провести носом по шелковистым темным волосам, приобнять одной рукой, добраться до талии и притянуть к себе… — Ты загадал желание, когда наступило двенадцать ночи? — к счастью, Минхо вовремя развеял его грезы простым повседневным разговором. — Нет, — хмыкнул Джисон. Этой ночью ему было совсем не до желаний и не до веры в чудеса. — Все, что я загадываю, никогда не сбывается. Ли тихонько фыркнул. — У меня тоже. Но я все равно загадываю. — Я думал, ты не веришь в такие вещи. — В исполнении желаний все средства хороши. — И что же у тебя за желание такое? — уточнил Джисон, впервые за сегодняшний день решившись посмотреть Минхо в глаза. Тот встретил его взгляд, не моргая, и во взгляде его, казалось, таилось что-то столь же загадочное, сколь и манящее. — Если сбудется, я тебе обязательно расскажу.

🎄🎄🎄

Друзья вели себя странно. А в особенности Хенджин. И нет, Джисон так думал не потому, что придирался из-за вчерашнего! Он все время с кем-то шептался, ходил из комнаты в комнату и снова шептался. Джисон старался не обращать внимания на эти загадочные переговоры и, не надумывая лишнего, сосредоточиться на наблюдении за Чаном, который придумал совершенно гениальную идею — зимой в мороз пожарить к ужину барбекю на террасе. Они с Феликсом колдовали над грилем, пока Джисон, Минхо и Чонин, перетаптываясь с ноги на ногу, оказывали моральную поддержку своими подзуживаниями и идиотскими шутками. На самом деле, настроение у Джисона уже почти было неплохим. Дружеские разговоры, играющая из чьего-то телефона приятная музыка, ароматный запах мяса, пушистый снег, покрывающий землю, и еще немного снежков, подло кинутых кому-нибудь за воротник, создавали самую настоящую рождественскую атмосферу, прямо как в фильмах. Но все портил Хенджин. Вот и сейчас он высунул голову на террасу и оглядел присутствующих: — Эм, Чан? — как-то нерешительно позвал он, почесав затылок. — Нужна твоя помощь с… тем делом. Феликс, Чонин, ваша тоже может пригодиться. Друзья переглянулись и все-таки пошли за Хенджином. — Последите пока за мясом, — бросил Чан, — мы скоро вернемся. Теперь настала очередь Минхо с Джисоном непонимающе переглядываться, но выхода не было. Никто из них не отличался умением готовить, а барбекю тем более, и их попытки контролировать жарку очень скоро обернулись смехом и одним обваленным в снегу куском мяса. — Минхо, — прозвучал тихий голос из-за дверей. Опять Хенджин, — твоя помощь тоже нужна. — В чем? — нахмурился Ли, так же не понимая происходящего. — Там наверху кое-что случилось. — Что? — допытывался Минхо. — Ну… я не могу тебе объяснить, иди посмотри. Плохое предчувствие навалилось на Джисона, а ревность холодком обожгла кожу. — Я скоро, — произнес Минхо, останавливая свой взгляд на Хане. Но тот не стал ничего говорить и изобразил максимально безразличное лицо. — Угу. И так он остался один на один с мясом, стал кое-как его перемещать с гриля в тарелку, чуть не обжегся, сматерился пару раз, а затем еще более неумело стал выкладывать сырые ребрышки на горячую поверхность. Какого хрена он вообще занимается этой чепухой, пока все остальные где-то в доме секретничают? Еще и секретничают без него, как будто речь шла о нем! — Ерунда… — отмахнулся от своих мыслей Джисон. Он слишком хорошо знает своих друзей и доверяет им. Тогда он еще не знал, что его предположение было не так далеко от правды.

🎄🎄🎄

Вот уже и ребрышки были готовы, а мистическое одиночество Джисона так и не подошло к концу. Начиная внутренне закипать, он наспех сложил их к остальному мясу и направился в дом. Не собирается он тут мерзнуть, пока они там сплетничают в тепле. В дверях он чуть не столкнулся с Хенджином, будь он неладен. Угомонится сегодня этот человек или нет?! — Джисон! — отчего-то очень обрадовался тот и перехватил тарелку с мясом, — тебе тоже надо посмотреть! — Да на что посмотреть? Может кто-нибудь нормально сказать, а? — Пошли покажу! Хотел бы Джисон немного поупираться, мол «не пойду, пока не объяснишь нормально», но грызущее любопытство победило без боя. Изображая незаинтересованность, Джисон поплелся за Хенджином, мимо кухни, где они оставили мясо, и по лестнице на второй этаж. Здесь, около одной из дверей, словно три охранника, стояли Сынмин с Феликсом и Чонином и странно так улыбались. Джисон прищурился и открыл было рот, чтобы узнать наконец, что происходит, но они лишь услужливо открыли перед ним дверь, пропуская внутрь. — Посмотри, что там, — голос Хенджина прозвучал как-то непривычно серьезно, но Джисон не обратил на это внимания. Он подкрался к комнате, окинул непонимающим взглядом стоящих с другой стороны двери Чана с Чанбином, а затем уставился на сидящего на небольшом диванчике у противоположной стены Минхо. Вид у него был крайне недовольный, но смирившийся. Но самым странно было не это. — Да что за херня? — воскликнул Джисон, осматривая друга. — Выясни это у него, — отозвался Сынмин за спиной с явным сарказмом, кивая на Минхо. — Вы прикалываетесь, или что? — надеясь на адекватные объяснения, обратился Хан к остальным. Чан задумался на пару секунд, а затем выдал: — Хм… Нет. И, похлопав Джисона по плечу, махнул рукой парням, и те стали выходить из комнаты, так и оставив его в полнейшем непонимании. Дверь за спиной хлопнула, и наступившая тишина показалась особенно выразительной. Остался только он, стоящий посреди комнаты, и Минхо, сидящий на диване, обмотанный какими-то розовыми и зелеными лентами, напоминающими подарочные, поверх свитера. Запястья его и вовсе были связаны вместе тонкой красной ленточкой, еще и с милым бантиком на ней, и такой же бантик, уже ослабленный и с явными следами борьбы, красовался на его шее. Он выглядел, как злой кот, хозяева которого нарядили его в миленькие одежки. Джисон смотрел на Минхо, пока Минхо смотрел на Джисона. — Ну что, ты доволен? — от прозвучавшего в тишине комнаты голоса старшего по спине поползли мурашки, и с головой накрыло нехорошее предчувствие. — Что? — только и смог вымолвить Хан. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь убедиться, что все происходящее — не сон, и кивнул на ленты на теле и руках друга. — Это что еще такое? Тот пожал плечами. — Кажется, они сняли их с елки. Тебе не нравится? Говорил он до того непринужденно, что это еще больше напрягало, и сердце у Хана, казалось, сейчас выпрыгнет за пределы грудной клетки. Но он собрал всю свою волю, чтобы тоже звучать спокойно: — Что именно в этом мне должно нравиться? — Как что? — негромко спросил Ли и встал с диванчика. В этот момент он напоминал Джисону незнакомца. — Я. Ты же меня хотел. Вот он я. Он указал подбородком на бантик на своих запястьях, и двинулся к Хану. Тот забыл, как дышать. Его прошиб холодный пот. Что значит это «ты же меня хотел»?! Он ведь не мог узнать… Намеки Джисона никогда не были настолько прямыми, да и при чем тут остальные парни? Кто-то догадался? Догадался и решил подшутить над его влюбленностью в лучшего друга? В панике Хан перебирал в памяти все свои слова, взгляды, поступки последних суток, но не находил ничего, что могло бы его выдать. — В каком плане «я тебя хотел»? — напустив в свои слова расслабленной иронии, спросил он. Будто все неправда. Будто не в чем его было обличать. — Это ты мне скажи, — подойдя на расстояние метра, Минхо склонил голову на бок и разжал ладонь. В ней лежала смятая салфетка. Несколько растянувшихся на вечность мгновений Джисон пялился на нее, силясь понять, при чем тут вообще мятая салфетка, но вдруг заметил на ней какие-то кривые буквы. И в ту же секунду ему захотелось умереть на месте. Он схватил проклятую салфетку с руки Минхо, и его худшие опасения подтвердились. На ней кое-как было выведено «Джисон», а чуть ниже «чего я хочу». А еще ниже всего одного слово, даже более кривое, но все еще читаемое. «Минхо». «Чего я хочу. Минхо». Чего я хочу. Минхо. Слова пульсировали в сознании, воспоминания о вчерашнем вечере, размытые, обрывочные, болезненными вспышками возникали в голове. Минхо и Хенджин вместе на террасе, обида, ревность, желание, отчаяние, шампанское, виски, ручка, мятая салфетка. Джисон отчетливо чувствовал, как лицо его заливает густой, как алая гуашь, краской. Не представляя, как вообще можно выйти из сложившейся ситуации с помощью слов, он попятился назад, наощупь нашел дверную ручку и стал ее дергать, но это оказалось бесполезно — кто-то держал дверь с той стороны. — Да какого хрена? — забывая, как дышать, прокричал он друзьям. Если их вообще все еще можно так назвать. — Откройте дверь, придурки! — Не отказывайся от своего подарка, Джисон, — раздражающе бодро сказал Хенджин из-за двери. — Это невежливо! Подарка? Так Хенджин был тайным Сантой Джисона и, получив от него этот бессмысленный набор букв на салфетке, решил и правда исполнять глупое, рожденное пьяным мозгом желание?! — Да, Джисон, — с чем-то, похожим на коварство, тянул Минхо и все смотрел на друга. — Не отказывайся от своего подарка. Скажи, это то, что ты хотел видеть? Связанными руками он зацепил розовую ленту, обвязанную вокруг своего торса и потянул за нее пальцем. Джисон же все ждал, когда этот странный сон наконец закончится, но с каждой секундой вероятность, что это реальность, увеличивалась, так что оставалось хотя бы пытаться себя спасти. — Я… я не помню, что писал, — затараторил он слишком поспешно, не решаясь даже смотреть на Ли. — Я так напился, а еще этот Санта. Ну, тайный, и… Минхо тем временем подходил все ближе к Джисону, заставляя того вжиматься спиной в дверь и терять слова из своей речи. — Это… короче, фиг знает, что я имел в виду… Думаю, надо просто забить на это. — Ну… — ничуть не смущенный, уверенный в себе даже в таком виде, продолжал Минхо, кивнув на дверь, — похоже, они знают, что ты имел в виду. Спросим? — Нет! — отрезал Хан резко, и даже сердце в груди забилось в протесте еще громче. Теперь расстояние между ними стало совсем небольшим, одна пара глаз глядела в упор на другую, и Минхо чуть возвышался над Джисоном. — Тогда давай выясним нормально, — еще понизив голос, добавляя в эту и так волнительную атмосферу больше интимности, произнес он с едва ощутимым напором. — Ты хотел меня или нет? Хан был загнан в угол. Попал в ловушку этой крошечной комнаты и пронизывающего взгляда карих глаз. Оправдания не помогали, бежать некуда, а единственная улика указывала прямиком на его тайну. — Да, — смотря в стену позади Ли, на выдохе признался Джисон. Но легче от признания почему-то не становилось. — В каком плане ты меня хотел? — напирал Минхо. — У тебя и так есть моя дружба, разве нет? Разве этого недостаточно? Речь его звучала так, словно он уже прекрасно все понял, а теперь просто мучил Джисона, и от этого тому становилось совсем уж невыносимо. Уж лучше расставить все точки над i быстро, как с отрезанием конечности, чем растягивать это издевательство на долгие минуты. — Недостаточно, — глухо ответил Джисон и решился все-таки встретить прямой взгляд Минхо. Друг медленно кивнул. — Джисон… — закрыв глаза и возводя голову к потолку, выдохнул он хрипло, отчего по заледеневшей коже младшего прошли согревающие мурашки. — Просто скажи нормально, чего именно хочешь. — Я же сказал, — почти спустился до шепота Хан. — Тебя. Темная бровь Ли взлетела вверх. — Так ты вспомнил, что имел в виду? Как понимать это твое желание? Джисону уже стало надоедать. Он бы закатил глаза, но сейчас верх взял другой порыв. — В таком плане, — с толикой злости выдал он и, схватив Минхо за ярко-красный бант на шее, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй был быстрым, резким и пугливым. Джисон не успел насладиться ни теплом, ни мягкостью губ, на которые раньше мог лишь смотреть, вместо этого почти сразу отпрянув. Единственное, о чем он мог сейчас думать — это то, что он потерял своего лучшего друга. Он поцеловал его. Своего лучшего друга, после стольких лет. Он выдал себя, он дал все понять, теперь уже окончательно, и пути назад совершенно и абсолютно точно нет. Эта глупая мышца в груди грохотала так, что Джисон еле мог различить совсем негромкие слова Минхо. — Так ты хотел этого? По его ровной интонации невозможно было даже понять его реакции! Издевательство за издевательством. — Угу. — И молчал? — Угу. — И как долго ты этого хотел и молчал? — Ну… — Джисон помедлил, но затем быстро вспомнил, что терять ему уже нечего. — Со второго курса. С тех пор, как мы подружились. Какое-то время маленькая комната была объята тишиной. — Хан Джисон… — эта пауза в речи чуть не убила все нервные клетки Джисона, но вот Минхо продолжил, — знаешь, сейчас я тебя почти ненавижу… Хан не успел даже расстроиться. Потому что в следующую секунду его губы оказались накрыты губами Минхо. И не просто накрыты, а можно сказать, захвачены и подчинены, в то время как сам Минхо, насколько позволяло обилие лент, подавался вперед, пока его тело не коснулось тела Джисона, заставляя того вздрогнуть и еще сильнее впечататься спиной в дверь с глухим стуком. В коридоре тут же послышались какие-то шутки и плохо сдерживаемые смешки, после чего голоса друзей стали отдаляться. Пожалуй, если бы Джисон попробовал открыть дверь сейчас, у него бы получилось. Но теперь ему хотелось совсем не этого. Не контролируя свои действия, не понимая, что вообще происходит с ними двумя, он ухватился за одну из лент на груди Минхо и жадно дернул на себя, желая хотя бы в этот короткий момент помутнения рассудка быть ближе. Так близко, как никогда прежде не был. — Ненавижу тебя, — чуть отстранившись, жарко прошептал Ли, глядя расширенными зрачками на Хана, — потому что мы потеряли так много времени. — Мы? — переспросил Джисон, не узнавая свой голос, хриплый и приглушенный. Теперь он взял одну из лент и второй рукой и, вглядываясь в поблескивающие глаза, двинулся вперед на Минхо, пока тот не начал пятиться. — Тогда я ненавижу тебя еще больше, Минхо, — все наступая, вкрадчиво проговорил Джисон, начиная понимать ситуацию. — Потому что о моих чувствах ты узнал, пусть и таким тупым способом. А что думаешь или чего хочешь ты, я и до сих пор не знаю. — Сказать тебе, что я думаю? — оказавшись теперь у противоположной стены и глядя на Джисона сверху вниз, почти легкомысленно поинтересовался Ли. — Я с самого первого курса, с того момента, как мы оказались в одной группе, каждый день думаю о том, как хочу поцеловать эти твои губы. Как хочу взять тебя за талию и притянуть к себе… Резким движением он дернул руками, так что проступили вены на запястьях, легко разорвал сцепляющий руки бантик и обратил свои слова в реальность, крепко обхватив талию Джисона. Сам же Джисон не мог поверить, что все происходящее реально. Что нечто подобное вообще возможно. Что руки Минхо могут вот так лежать на его теле, заставляя кровь бурлить в венах, а пульс подскакивать. — О том, — вкрадчиво, как будто с долей одержимости, рассказывал Ли, — как мой язык будет ощущаться в твоем рту. Думал о том, как ты отреагируешь, если я вдруг сделаю вот так… Не успев проанализировать то, что услышал, Хан ощутил, как за талию его притянули к знакомому теплому телу, а кожи шеи коснулся влажный язык, оставляя длинный мокрый след от ее основания почти до уха, заканчивая свой путь коротким, но настойчивым поцелуем и посылая горячую, почти удушающе жаркую волну по всему телу Джисона. Мысли растворились в омуте из удовольствия, никогда не виданного прежде, и Хан приоткрыл рот, зажмуривая глаза и выпуская громкое дыхание из плохо работающих сейчас легких. Ни одна девушка не хватала его вот так, вот так не целовала его шею, напористо, отчасти агрессивно, и уж точно не говорила ему таких слов. — Думал о том, что если бы в какой-то параллельной вселенной я бы мог тебе понравиться, каким был бы наш секс, — проводя руками вверх и вниз по талии Хана, спускаясь к его бедрам и сжимая ягодицы в своих руках, проворковал Ли. — Кто бы из нас кого трахал: я тебя, или ты меня? Как ты хотел, Джисон, когда думал обо мне, а? Как ты представлял? Задавать вопросы было сейчас бесполезно, потому что мозг Джисона полностью прекратил работу и наполнился белым шумом. Остались только яркие, как вспышки, ощущения тела. Осталось только растущее напряжение внутри, будто оголенные, нервные окончания, кожа, ставшая особо чувствительной, и заполняющее тепло, приливающее куда-то к низу и толкающее на пугающую своей неизвестностью, но в то же время манящую территорию. — Я даже никогда не был с мужчиной, — все еще немного боялся открыться Хан, как будто происходящее могло оказаться извращенной шуткой. — Никогда не был влюблен в мужчину. Я и не знал, как это представлять. Не реагируя на его слова, Минхо спустился ниже по шее Джисона и оставил долгий и гораздо более смелый поцелуй у самого ее основания. — А все-таки, — он обратил светящиеся лукавством глаза на младшего, — если подумать получше? И снова он прильнул к тому же месту, только теперь вместо чувственного поцелуя Джисон ощутил, как горячие губы втянули его кожу, а затем и вовсе прикусили слегка, тут же увеличивая чувствительность в сотни, в тысячи раз. Запрокинув голову и путаясь пальцами в зеленых и розовых лентах на теле Ли, Джисон невольно испустил слабый стон и тут же прикусил губу. Что ж, если Минхо хотел отключить остатки его разума, у него получалось. — Ну, у меня нет опыта в таком сексе, — задыхаясь, начал Хан, но прервался на полуслове, когда молнию на его кофте расстегнули, и губы легли на открывшуюся кожу около ключицы, затем медленно стали спускаться к груди, — но мне было интересно… Проворные пальцы Минхо провели по соску Джисона, сжали его слегка, вырывая новый тихий, но несдержанный звук изо рта младшего, пока вторая рука бродила по изящной талии, доходя до ягодиц и проникая под джинсы, поглаживая и дразня. — Что интересно? — разыгрывая невинность, поинтересовался Ли, хотя во взгляде все равно горели дьявольские огоньки. — Каково это… Почувствовать тебя, — пытался объяснить Джисон, пока Минхо покрывал легкими нежными поцелуями его шею, — Оказаться… Слабое «м-м» сорвалось с губ против воли, когда Минхо, добравшись до соска, обхватил его ртом и провел по кругу языком. Джисон забыл, что собирался сказать. Все его тело плавилось, язык не слушался и даже легкие функционировали с трудом, выпуская частое и поверхностное дыхание. — Что? — подтолкнул его Минхо, поднимая голову, позволяя перегретому от невероятности происходящего мозгу Хана чуть остыть. — Оказаться в твоей власти, — закончил Джисон, ощущая уходящие отголоски стеснения, а палец его сам собой скользнул под дразнящую взор ленточку на шее Минхо и прошелся вдоль нее. Тот вздрогнул, и голос его еще понизился: — Ты просто думал об этом и молчал? Все эти годы? Не захотел поделиться своими мыслями с лучшим другом, м? — Я намекал тебе! — возмутился Джисон. Это он мучился все это время, гадая, как подступиться к другу! — Чего? — Ли даже фыркнул. — И как это ты намекал? Типа как когда ты два дня рассказывал, как посмотрел «Назови меня своим именем» и как тебе понравилось? Хан замолк, понимая сейчас, какими и вправду нелепыми были эти его намеки. — Ну… Да вообще-то! Я прощупывал почву. А ты… — он снова провел аккуратно пальчиком вдоль красной подарочной ленты на шее и слегка за нее потянул, так что их с Минхо лица оказались совсем близко. — Ты никогда и знаком не показывал, что тебе вообще могут нравиться парни. За все это время ты ни разу даже не заговорил про какие-либо отношения с кем-то или хотя бы симпатии! — Про какие отношения я мог заговорить, если единственные, о которых я мог думать — это отношения с тобой?! Я всегда считал тебя натуралом на сто, на двести даже процентов! Как я мог выдать себя? Мало ли как бы ты ко мне отнесся… Как глупо. Даже забавно. Джисон боялся, что своими чувствами испортит дружбу с Минхо, пока Минхо боялся, что испортит дружбу с Джисоном. Хану все еще было трудно поверить своим ушам, и он покачал головой. — Думаешь, я бы осуждал тебя, если бы узнал, что тебе нравятся парни?! — А думаешь, я осуждал бы тебя, если бы узнал, что тебе нравятся парни? — ответил тем же Минхо крайне возмущенно. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, пока Ли все-таки не выдохнул, опуская глаза: — Идиот… И, притянув Хана за затылок к себе, поцеловал. Губы столкнулись нетерпеливо и настойчиво, рты их приоткрылись навстречу друг другу, впуская внутрь, сцепляясь языками, пробуя наконец друг друга на вкус, пока голова не закружилась и пока дыхание не стало заканчиваться. — Сам идиот, — пролепетал Джисон не так злобно, как хотелось бы, и снова впился в такие желанные губы напротив, впечатывая в поцелуй все так долго сдерживаемые эмоции, все чувства и слова, что он привык прятать. — Скажи спасибо, что я напился. Но Минхо было не до каких-то там речей. Прильнув губами к губам Хана, он очень уж увлекся изучением тела в своих руках, скольжением по открытой груди и животу, изучением каждого его изгиба. Джисон же то путался пальцами в шелковистых волосах Минхо, то тянул за ленту на шее, желая приблизить его еще больше, то проходился руками по груди или тянул за свитер куда-то на себя, пока снова не наткнулся спиной на какое-то препятствие. Проникнув обеими руками под его джинсы и с силой сжимая ягодицы, Ли одновременно с этим снова прильнул к соску Джисона, отчего тот несдержанно и рвано выдохнул и споткнулся, приземлившись на что-то вроде низкой тумбы под телевизор. Не желая отвлекаться на внешние факторы, Минхо, уже опустившись на колени, продолжил разжигать неконтролируемое пламя внутри Хана, лаская горошину соска языком, прикусывая нежно и снова сминая его зад в своей руке. Джисону отчего-то больше не хотелось ругаться и обзываться, и с его уст слетело хриплое «Минхо». — Поверь мне, Джисон, — подняв на него горящие желанием глаза, Ли решил вспомнить последнюю реплику Хана, — уж я-то хорошо тебя отблагодарю. Не успел тот произнести даже короткое «что», как пуговку на его джинсах ловко расстегнули, а сами джинсы приспустили вниз. Кровь, уже вся сосредоточившаяся в нижней части его тела, хлынула снова к лицу, и Джисон повторил на этот раз более пугливо: — Минхо, ты… Но старший не дал ему возможности противиться и уже в следующую секунду освободил из белья и так стоящий колом член, взял в руку и аккуратно провел по нему. При этом он расплылся в лукавой улыбочке и посмотрел сгорающему от смущения Джисону в глаза. — Ты… ты чего делаешь? — спросил Хан, хотя и сам все отлично понимал. Но это ведь его друг. Тот, с кем он шутил дебильные шутки, включая самые мерзкие, болтал про личную жизнь и рассказывал не самые романтичные секреты. Теперь стоял на коленях с его членом в руках. И того, видимо, это нисколько не тревожило. — Наслаждайся своим подарком, Джисон, — с хитрецой сказал тот и накрыл ртом розовую головку. Было влажно, тепло, неловко, волнующе и умопомрачительно приятно. А когда губы Ли сомкнулись плотнее вокруг него и он двинулся вниз, помогая рукой, Джисону и вовсе показалось, что он сейчас в обморок упадет от избытка ощущений. Минхо стал наращивать скорость, и Хану пришлось ухватится за его волосы и сжать изо всех сил губы, чтобы не стонать развязно на весь дом. На краю сознания все еще маячила мысль, что они в нем все-таки не одни. Сдерживать себя, однако, когда твой член заглатывают так глубоко и старательно и проводят языком по выступающим венам, было не так просто. Цепляясь одной рукой за волосы, а второй за тумбу, Джисон стал клониться назад в поисках опоры, что могла бы спасти от падения в пучину удовольствия, но лишь наткнулся спиной на телевизор, едва его не уронив. Звук отвлек Минхо от дела, и он ловким движениям подхватил Джисона под бедра и уложил прямо на пушистый светлый коврик на полу, тут же начав покрывать поцелуями его грудь, стягивая с плеча расстегнутую кофту и целуя теперь его. Рука Минхо снова опустилась вниз и сомкнулась на влажном от смазки члене Джисона. Проделывая по голому торсу дорожку из поцелуев, он и сам вскоре оказался на уровне паха, выпустил изо рта вязкую струйку слюны, и распределил ладонью по всей длине, прежде чем снова накрыть член своим ртом, стараясь заглотить еще глубже и плотнее сжимая щеки. Простонав тихонько и выгнувшись в пояснице, Джисон нашел в себе силы, чтобы потянуть нетерпеливо за ленточки на теле Ли, поднимая его и заставляя смотреть на себя. — Постой… — тяжело дыша, попросил он и обратил многозначительный взор на штаны Минхо, — праздник сегодня не только у меня… Тот раздумывал над чем-то пару секунд, затем возразил непоколебимо: — Но мы тут для исполнения твоего желания, а не моего. И снова он опустил голову вниз, на этот раз будто нарочно действуя быстрее прежнего, впуская член до самого горла и поднимаясь до головки, наполняя комнату характерным звуком и заставляя Джисона извиваться и цепляться руками за длинный ворс ковра. Когда Минхо наклонился еще ниже, почти доставая носом до паха, и из уголка его рта потекла прозрачная струйка, головокружительная судорога резко прошла током через все тело Джисона, и он, не сдержавшись, задвигал бедрами, делая последние несколько толчков прямо в горло Минхо, ругаясь и шипя сквозь зубы, вырывая ненароком ворс из ковра. Сам Минхо же спокойно поднялся и, выглядя донельзя самодовольным, вытер рот запястьем. — Я… — выдохнул Джисон, глядя в потолок. — Мое чертово желание состоит в том, чтобы ты наконец разделся! Собравшись с силами, Джисон поднялся на колени и толкнул Минхо в грудь, укладывая его на пол, усаживаясь на его бедра и начиная сдирать с него дурацкие зелено-розовые ленточки, чтобы добраться наконец до свитера. Минхо же лишь наблюдал, пока его руки лениво бродили по ногам и ягодицам Джисона. Тот все возился со свитером Ли, и все это время он ощущал под собой невероятно отвлекающую твердость. Да еще и эти вызывающие поглаживания… Все это привело к тому, что возбуждение снова стало завязываться плотным узлом внизу живота, и пока он распутывал остатки ленточек, невольно стал ерзать на бедрах Минхо. Действия его стали рассредоточенными, и пуговицы на джинсах оказались непреодолимым препятствием. Понаблюдав за этим и вздохнув протяжно, Минхо неожиданно сел, так что Джисон вновь оказался на полу, а сам он — сверху. — Ты не торопился несколько лет, а теперь так спешишь, — проворковал Ли смеющимся голосом и цыкнул. — Еще и так плохо принимаешь подарки… Так невежливо. Болтая эту чепуху, он принялся снимать приспущенные до колен джинсы ругающегося и брыкающегося Хана вместе с нижним бельем. — Будешь и дальше свои шутки шутить — еще четыре года будешь ждать, — бросил Джисон. Ему крайне не нравился тот факт, что он лежал тут полностью обнаженный, пока Минхо все еще маячил перед глазами в своих джинсах. — Такой нетерпеливый, — усмехнулся Ли, мучительно медленно расстегивая джинсы. — Твою ж мать, — буркнул Джисон, закатил глаза, ухватил Минхо за потрепанный уже бант на шее и притянул к себе, вовлекая в поцелуй, сразу проникая в рот языком, не дав тому и пискнуть, стягивая джинсы с его бедер и отыскивая ладонью его затвердевшее возбуждение. Каждая клеточка тела Джисона заликовала, когда из груди Минхо вырвалось легкое постанывание, а дыхание стало горячим и прерывистым. Каким зависимым и уязвимым он, оказывается, может быть… Возбуждает, пиздец. — Джисон-и, — прозвучал негромкий, совсем лишенный былой веселой наглости голос, — ты точно хочешь… со мной? Точно хочешь… вот так? Он как-то невнятно указал на себя, на лежащего внизу Джисона и снова на себя. И хотя у Джисона сердце выпрыгивало от волнения, хотя он боялся предстоящего в той же степени, что и желал, отозвался он довольно резко: — Блять. Да. Довольное выражение вернулось на лицо Минхо, и он коротко чмокнул Хана в губы. — Все, чтобы мой Джисон-и остался доволен своим подарком, — хмыкнул он и облизнул палец. Коленями он чуть раздвинул ноги Хана, и затем палец этот оказался в том месте, где Джисона вообще никто и никогда не трогал. Он вытаращился на нависающего сверху парня, весь внутренне напрягся и попытался дышать ровно. Боже, неужели это происходит в самом деле? Минхо, почувствовав напряжение младшего, коснулся его губ нежным поцелуем, увлекая, постепенно успокаивая, скользя языком по нижней губе, касаясь кончика его языка, отстраняясь ненадолго и снова целуя, трепетно и неторопливо, пока его палец в теплом и узком проходе начал аккуратно двигаться, давая привыкнуть к себе. Джисон испытывал довольно странные ощущения, но слишком больно не было. Когда же к одному пальцу добавился и второй, что-то внутри него сладостно сжалось, и Хан вздрогнул. Он почувствовал на своих губах улыбку Минхо, и уже в следующее мгновение старший вогнал пальцы глубже и стал неторопливо двигать ими туда-сюда, отчего новое приятное чувство в Джисоне только усилилось, и он ухватился покрепче за плечи Ли. — Ты так хорошо принимаешь… — с нескрываемо пошлой интонацией заметил Минхо, — как ты вообще мог встречаться с девушками, если твой зад буквально создан для мужчины, а? — Тупить меньше надо было, — не без труда огрызнулся Хан, пряча за резкостью ужасное смущение от таких речей. — И вообще, молчи и будь хорошим подарком, Мин… На последних словах пальцы Минхо как будто специально задели особо чувствительную точку внутри, и недосказанное «хо» растворилось в резком высоком постанывании. Хан хотел взять себя в руки, сжать губы, быть тише, но Ли не собирался сдаваться и теперь только усилил свой напор. Теперь уже без труда скользящие пальцы быстрее задвигались вперед и назад, чуть сгибаясь и стимулируя в том самом месте, и у Джисона перехватило дыхание. Он открыл рот, пытаясь просто дышать, а ногти его впились в нежную кожу спины старшего. Вскоре Минхо, вытащив пальцы и вызывая негодование парня снизу, почти демонстративно пустил на них струйку слюны и теперь вошел уже тремя пальцами. — Ах… — проскулил Джисон, не сдержавшись, и аж подогнул пальцы на ногах от слишком интенсивных ощущений, — Минхо… — М-м? — протянул тот, не останавливаясь и не сбавляя набранного темпа, зная, как трудно дается его младшему сейчас любое слово. — Минхо… блять, Минхо. — Что такое, Джисон-и? Я тебя внимательно слушаю. Три совершенно коварных пальца вошли до конца, и Хану пришлось откинуть голову на ковер и до боли прикусить щеку с внутренней стороны. — Сними свои ебучие штаны и войди в меня нормально! — Нормально — это как? — с весельем издевался Ли. — Разве тебе не нравится, как я вхожу в тебя сейчас? По твоим милым стонам не похоже, что тебе не нравятся. Тяжело выдохнув, Джисон решил брать все в свои руки и с особым рвением потянулся к Минхо, пытаясь сдернуть с него так и не снятые до конца джинсы, на что сам Минхо вдруг припечатал пятерней Хана к полу, а затем все той же свободной рукой пошарил по полу, пока не отыскал обрывки зеленых с розовым ленточек. Кое-как он перехватил сначала одно запястье Джисона, потом другое и стал обматывать ленточки вокруг них, связывая их вместе над его головой. Вышло на удивление прочно, настолько, что вырваться у «жертвы» не получилось, и когда пальцы легко углубились в уже хорошо растянутое пространство и взяли быстрый, выбивающий весь воздух из легких темп, Хану оставалось только елозить по ковру и извиваться. — А-а-х… — простонал он, не в силах больше держаться. Движения Минхо были такими быстрыми, что все это действие стало сопровождаться хлюпающим звуком, который добавлялся теперь к учащающимся стонам, и надежда была лишь на то, что никто из гостей дома хотя бы не находился на этом этаже. — Мне льстит, что ты так хочешь меня, — жаркий шепот Ли опалил ухо Хана, — но, как ты уже сказал, праздник сегодня не только у тебя, а мне слишком уж нравится твой вид сейчас. Он все проходился и проходился по той самой чувствительной точке где-то внутри, еще старательнее, еще интенсивнее, пока Хан не оставил всякие надежды на то, чтобы контролировать громкость своего голоса. Ему казалось, что он вот-вот взорвется от того, что это ощущалось так хорошо, но все равно недостаточно. Руки были связаны, слова отказывались формулироваться, и Джисон мог только подчиняться обстоятельствам и принимать то, что ему дают. — А-а-х… — издал он протяжно, зажмуривая глаза и прогибаясь в пояснице, — а-х… Стоны стали совсем уж громкими и частыми, еще немного, и он кончит от одной только стимуляции пальцами. И ровно в этот момент, когда Джисона почти разрывало на кусочки, Минхо приспустил джинсы ниже и, достав скользкий от смазки член, вошел в него, накрывая весом своего тела. — Мкхм-м… — Джисон уткнулся в плечо Минхо, а с губ Минхо сорвался более тихий, но такой же несдержанный звук. Он сделал несколько неторопливых спокойных толчков, давая Джисону привыкнуть и нарочно отдаляя от чересчур близкой разрядки, и только затем взглянул своими горящими глазами в напоминающие два огромных блюдца глаза Джисона и, хмыкнув, перехватил его связанные руки и ускорился. Шлепки кожи о кожу наполнили помещение, мешаясь с громким грудным дыханием Хана и легкими стонами Ли. — Ну что, Джисон, — с одышкой произнес старший, просовывая руку между лентой и запястьем Джисона, склоняясь к самому его лицу и коротко, но жадно целуя, — каково это — когда тебя трахают вот так? Сказав это, он нарочно замедлился, но стал входить так глубоко, что Джисон чуть скользил по ковру от каждого такого толчка, а вместо ответа мог лишь хныкать. — Каково это — чувствовать член внутри себя? — Если бы я знал раньше, каково это, — задыхаясь, произнес Джисон низко, встречая потемневший взгляд Минхо, — я бы заставил тебя сделать это в первый же день нашего знакомства. На это Минхо расплылся в плутоватой улыбке и прошептал почти в самые губы Джисона, касаясь его носа своим: — У нас впереди много времени, чтобы нагнать упущенное. Не в силах больше ничего говорить, Хан обхватил его губы своими, прикусывая их и заглушая поцелуем собственные вздохи. Это было так сладко и так раскаленно горячо, что Джисон уже не помнил себя, не помнил, что было вчера, не помнил, что находился в доме, полном людей. Был только этот момент, Минхо и одни на двоих ощущения, усиливающиеся с каждым старательным толчком, почти достигающие пика. Дыхание участилось, стало таким поверхностным, что живот и грудь Хана вздымались, а все более громкие звуки сами так и рвались из груди, так что он стал глушить их, прильнув к шее Минхо, влажно целуя и прикусывая в моменты, когда ощущения становились слишком яркими. До слуха донеслись сводящиеся с ума тихие и нетерпеливые стоны старшего и еще более резкие теперь шлепки. Связанные руки беспомощно зацепились друг за друга, ноги плотно обвили бедра Минхо, прижимая к себе, а все тело задрожало от взорвавшегося во всем теле тысячей искр чувства разрядки. Джисон промычал в шею Минхо, всасывая губами ее нежную кожу, и уже через пару секунд ощутил, как внутри его наполняет незнакомым теплом. Сделав пару последних глубоких толчков, Минхо остановился, и тело его вскоре обмякло, придавливая Джисона к полу. Так хотелось прижать его к себе, провести ладонью по гладкой теплой спине, почувствовать, что он настоящий и что он с ним здесь и сейчас, и Джисон стал нетерпеливо дергать затекшими руками. Минхо слез с него и без слов понял молчаливую просьбу, сразу освободив его запястья. Несколько искрящихся долгих мгновений они просто глядели друг на друга, пока на лицах не стали вырисоваться беспричинные счастливые улыбки, переросшие в смешки. Теперь Джисон смог исполнить свое желание и обвил старшего руками и ногами, обнимая по-собственнически. Минхо уткнулся теплым носом в его шею, и какое-то время они так и лежали на полу, не решаясь выйти в коридор и даже добраться до ванной. Стоит ступить за порог и быть замеченными теми, кто все это устроил, и на них свалятся тонны подколов и привычных дурацких шуток. — Это лучший подарок на Рождество за всю мою жизнь, — устало прокомментировал Джисон. — Если тебе так понравилось, — поглаживая его по спине, отозвался Ли, — я буду делать такие подарки хоть каждый день. Хан хохотнул. — Ну надо же, какой ты щедрый! А что ты загадал тайному Санте? — он поднял на старшего искрящиеся глаза и мило улыбнулся, — то же, что и я? — Ну… Я загадал часы. — Ой, ну и занимайся тогда сексом со своими часами! — хлопнув Минхо по плечу, надулся Хан, пряча смех. — А что, так можно? — изобразил удивление Ли. — Я и не знал. Покажешь, как это? — О, это очень просто, Минхо. Надо просто засунуть их себе в задницу, — невозмутимо ответил Хан и, увидев выражение лица парня рядом, прыснул. — Мы обговаривали бюджет на подарок не более ста тысяч вон! — защищался Минхо. — Мне пришлось вычеркнуть тебя из списка! Лежать так просто рядом с ним, болтать о ерунде, обнимать так, как никогда не позволял себе раньше — все это дарило ощущение цветного, словно калейдоскоп, счастья. Не выдержав приступа умиления, он чмокнул Минхо в нос. — Зато… — протянул Ли медовым голосом, — я загадал тебя в качестве желания. Глупые влюбленные смешки вырывались из груди Джисона, и он приложил усилие, чтобы вернуть себе адекватность. — А если серьезно. Если ты не писал меня, как они узнали, что ты тоже хочешь… что меня ты хочешь больше, чем часы? Палец Минхо заводил медленно по пояснице Джисона, пока сам он подозрительно молчал. — Минхо? — Ну… есть одна догадка. — Скажи-и-и. Молчание. — Минхо-о-о-о, — нарочито жалобно протянул Джисон. — Нет. Он даже стал отворачиваться, а кончики его ушей забавно покраснели. Джисон нагло дернул за оставшийся на шее Ли потрепанный бант и потянул того к себе. Минхо вздохнул и закатил глаза. — Возможно, я сболтнул кому-то, что ты мне нравишься. Хан выжидающе смотрел на него. — Возможно, не один раз… — нехотя признал Ли. — Кому? — как на допросе, спрашивал Джисон, хотя этот пазл и так стал складываться у него в голове. — Хенджину… — Так вчера на террасе вы… — Блин, да! — воскликнул Минхо, и уши его покраснели пуще прежнего. — Каждый раз, когда я напиваюсь, я начинаю выносить ему мозги и ныть, что ты мне нравишься, но никогда не ответишь взаимностью и все такое! Ему каждый раз приходится меня успокаивать. Смех едва не пробрал Джисона, но он пытался не смущать Минхо и изо всех сил держался. — А Хенджин был моим Сантой, — анализировал он вслух, — а тут твое нытье и моя записка… Наверно, мы ему так надоели, как думаешь? — Определенно, — хохотнул Ли. Около минуты они снова лежали молча, обнимаясь и задумчиво водя руками по телам друг друга. — Какой ты все-таки дурак, — покачал головой Джисон, по-новому теперь глядя на историю их отношений. — Ты тоже. — Хотя знаешь, — Хан сделал паузу и взглянул в лицо Минхо, — все же я тебя не ненавижу. Я тебя, наверное, даже люблю. Минхо тоже внимательно посмотрел на Джисона и улыбнулся с привычной хитрецой, к которой примешивалось теперь так согревающее душу тепло. — Я тебя тоже. Не ненавижу.