Прошу, назови меня Винс

      Как часто вы задумывались, насколько сложна жизнь автомеханика? Особенно если он — бывший наблюдатель.       Кавински покинул сферу наблюдателей ещё давно, но до сих пор не привык к жизни во внешнем мире. Сложно взаимодействовать с людьми «нормально», когда раньше ты считал их низшим сортом. Да и к некоторым коллегам Кавински относился презрительно.       Сейчас контролировать своё поведение стало намного легче. Открыв свою автомастерскую, Кавински стал более открытым и дружелюбным к подчинённым. Бывают моменты, когда он срывается, но это случается крайне редко и только в случаях, когда его доводят до предела. Однако чаще всего вспышки гнева гаснут ещё до того, как успевают разгореться, благодаря его сдержанности.       Бывший наблюдатель любит и ценит своих коллег, некоторые из которых стали ему близкими друзьями. Джеффри, Минни и Хэнк, например. Они одними из первых пришли работать в мастерскую Кавински и успели с ним сдружиться. Иногда они вместе ходят по барам, устраивают гонки или играют в автоматы в игровой зоне «Эмпориума».       Сегодня как раз такой день, когда после работы можно выпить пару банок пива и поболтать о том о сём. Хэнк и Минни уже принесли напитки, Джеффри возится с закусками, а Кавински витает в облаках. Облака — это его мысли.       Вчерашняя ночь всё никак не выходит из головы механика.       Воспоминания о невероятном сексе с случайным комиссаром, его горячем дыхании, сильных руках и синих очках, будто засели глубоко в сознании Кавински. Он весь день думал только о нём — Лололошке. Такое странное, но прекрасное имя.       Лололошка. С ним хотелось встретиться снова. Лололошка. Его смех хотелось услышать ещё раз. Лололошка. Хотелось снять с него эти до невозможности дурацкие очки и увидеть глаза. Хотелось…       — Винс, ты чего завис? Бери пивко, — вывел его из мыслей Джеффри.       «Винс…» — в голове сразу всплыл момент, когда это имя произнесли тихо, но так требовательно. Лололошка назвал его так. Никто из прошлых случайных партнёров не называл его так, с такой интонацией, с такой мольбой и отдачей.       — Да он весь день такой, ты же в очках, что не заметил? — усмехнулась Минни, уплетая чипсы за обе щеки.       И правда, Кавински весь день думал о Лололошке. Он даже хотел как-нибудь встретиться с ним снова. К сожалению, где именно находится поселение комиссара, он не знал, а узнавать через знакомых не хотел.       Во-первых, это затратно, а у наблюдателя сейчас проблемы с финансами. Во-вторых, он убеждал себя, что если это судьба, они встретятся снова. Может, даже в том самом клубе.       Кавински тяжело вздохнул и облокотился на подлокотники кресла. Хэнк поставил перед ним банку пива и сел к остальным на диван. Наблюдатель лениво открыл банку, но пена пролилась на стол. Он осторожно поставил пиво обратно, чтобы не разлить больше, и отправился в кладовую за тряпкой.       Кавински слишком глубоко погрузился в свои мысли и не заметил, как вернулся, вытер пятно и сделал глоток пива. Всё это он делал на автомате.       — Ви-и-инс, почему ты такой задумчивый сегодня? — протянула Минни, обнимая его за руку.       — Да просто думаю о кое-ком, — проговорился Кавински.       — Опа! Новая история про то, как наш Кавински кого-то склеил? — усмехнулся Джеффри, приготовившись слушать.       — Да. Нет. Никого я не склеил, — отмахнулся Кавински, не желая продолжать разговор.       — Ну Ви-и-инс, расскажи! — снова протянула Минни.       Кавински вздохнул и через минуту молчания сдался. Он рассказал, что встретил комиссара с дурацким именем и очками, который запал ему в душу. Но в сексуальные подробности вдаваться не стал — для него это было слишком интимно.       Друзья послушали и вынесли вердикт: похоже, Кавински влюбился. Он вспылил в ответ, но они были правы.       Кавински понимал, что влюбился, но не в Лололошку как личность, а в его голос, руки и то, что недавно было внутри него. Он не знал, каким тот был на самом деле, ведь понять это за час разговора в состоянии опьянения было невозможно.       Разговор о Лололошке постепенно угас, и друзья переключились на другие темы. Кавински же продолжал размышлять, лениво отпивая пиво из банки.

***

      Новый день не задался сразу же. Кавински проснулся с ужасной болью во всём теле из-за неудобной позы, в которой он спал на диване в своём кабинете. Вчера ему домой совсем не хотелось, ведь квартира находилась в другой части Альт-сити, так что он решил остаться в мастерской и поспать у себя в кабинете. Сказать, что это была плохая идея, — ничего не сказать. Тело ломило, а голова из-за выпитого пива раскалывалась, хоть и выпил наблюдатель не так уж и много.       Но проснулся Кавински не из-за природного фактора или будильника, а из-за Хэнка, который громко говорил его имя и тряс за плечо. Попутно тот говорил что-то ещё, он не сразу понял, что именно.       Наблюдатель открыл глаза и посмотрел на обеспокоенного друга, чьи глаза чуть ли не выпадали от того, насколько широко они были открыты. Кавински быстро оклемался, сел, свесив ноги с дивана, и почесал лицо.       — Ну, наконец-то, — сказал Хэнк и сел рядом. — Там Радана полиция задержала, — уже чуть успокоившись, сказал он.       — Что? В смысле? Какая ещё к чёрту полиция? Что произошло-то? — спросил Кавински. Он очень забеспокоился за Радана, ведь тот был его, не сказать, что лучшим, но другом. А если дело доходит до полиции, то, скорее всего, Радан наделал делов и может быть подвергнут стиранию.       — Я сам-то не сильно знаю, что произошло. Он мне позвонил, когда до тебя не смог дозвониться, и сказал, что его забрали. Попросил, чтобы ты пришёл в участок, — нервно рассказал Хэнк.       — Блять, вот что ему не имётся-то? Только недавно чуть не попался, когда запчасти доставал, а сейчас доигрался. В каком он участке?       — Во втором.       — Хорошо, — Кавински подошёл к вешалке и надел свою белую куртку поверх чёрной водолазки. — Присмотри за мастерской, я скоро буду. Блять, как же я надеюсь, что он не натворил какой-то херни, — на этих словах он вышел из кабинета, а после и из мастерской, направляясь в сторону полицейского участка под номером 2.       Повезло, что Радана «загребли» именно во второй, так как он был ближе всего к автомастерской, и идти до него около пятнадцати минут.       По пути Кавински уже думал, что он сделает с Раданом, когда того отпустят. Друг должен будет сильно раскаяться, если захочет извиниться перед наблюдателем.       Почему Кавински так носится вокруг Радана? Потому что его друг — идиот. Пока наблюдатель не научил его, как мастерски прятаться от полиции, как обходить закон стороной, он даже на самые простые «задания» его не отпускал. Радан, по сравнению с тем же Хэнком, был просто маленьким ребёнком. А если сравнивать с Кавински, то… он как зародыш? В общем, логика ясна.       Десять минут быстрой ходьбы с бодуна привели Кавински к пункту назначения. Сам участок снаружи выглядел как все дома рядом, только ниже на пару десятков этажей и с табличкой «Полиция» над входными дверьми.       Наблюдатель быстро поднялся по ступенькам и зашёл под скрип автоматически раздвигающихся дверей. Подошёл к стойке, за которой стояла красивая девушка, и, получив указания, куда идти, направился к камерам.       Тихо сидящий Радан, который постукивал ногой о пол и нервно перебирал пальцы, выглядел забавно. Его во второй раз посадили в камеру предварительного содержания, а выглядит он так же потерянно, как в первый раз.       Кавински подошёл к стеклянной стене и яростно посмотрел на друга. Радан посмотрел в сторону фигуры, которая подошла к стене, и обрадовался, когда увидел своего спасителя, но потом сразу же сделал виноватое лицо, видя, какое настроение было у друга. Глаза, как у щенка, почти что сработали.       К Кавински подошёл полицейский в очках и кивнул ему. После он разблокировал камеру и выпустил Радана. Тот был премного благодарен и полицейскому, и другу. Но не успев ничего сказать, на него полился ор.       — За что тебя, мать твою, посадили в этот обезьянник? Ты хоть думаешь своей головой, что делаешь? Почему я как курица с яйцом вожусь с тобой? — Кавински было не остановить, но растерянный вид полицейского и Радана слегка приспустили его пыл. — Пошли давай. Спасибо вам, — поблагодарил наблюдатель полицейского и ещё раз кинул злобный взгляд в Радана.       Парни вышли из полицейского участка молча. И пошли в сторону мастерской — тоже молча. Тревожность Радана поднималась с каждой минутой всё быстрее. «Ну всё, теперь мне крышка» — единственное, что крутилось в голове у него.       Они почти дошли до мастерской, оставалось повернуть налево, но Кавински уже не выдержал:       — Блять. Ты хоть оправдываться будешь? За что тебя забрали, хотя бы скажешь? Ты представляешь, что бы было, если я не был твоим другом? — Кавински вскипел как чайник.       Радан в свою очередь очень жалобно смотрел ему в глаза и пытался придумать оправдание.       — Ну… Официально меня задержали за нарушение комендантского часа или как там… — Радан задумался, но вскоре продолжил: — Прости, Винс. Я реально проебался. Но всё бы было нормально, если бы я не встретил… как его там… — он снова задумался, пытаясь вспомнить имя. — Бля, короче он там какой-то важный чувак. Наравне с инспектором, короче. Ну или ниже по званию.       У Кавински расширились глаза от услышанного. В каком таком смысле «наравне с инспектором»?       — Ты вообще думаешь своей головой?! Пиздец. Наравне с Войдом. — наблюдатель повторил интонацию и голос Радана. — Ты просто идиот.       — Ну я же не знал, что этот хер там будет! Если бы Кейт и Лололошка быстро там всё глянули, возможно, меня бы и не пресанули. Но кто ж знал, что этот хер будет их ждать, а потом и на меня пойдёт, — недовольно сказал Радан.       Но Кавински перестал слушать на моменте, когда прозвучало имя «Лололошка».       — Чтоп, сто? Лололошка? А кто это такой Лололошка? — он спросил, дабы удостовериться, даже не зная, зачем.       — Ну дружбан мой. Ты его не знаешь, — ответил Радан, и пока Кавински был в странном состоянии, быстренько зашагал в сторону мастерской. Но не тут-то было.       — Хм… А расскажи мне о нём, и тогда я тебя прощу, — наблюдатель подбежал к уходящему другу. — И в подробностях.       — Точно простишь? — в ответ получил кивок. — Ну он комиссар. Эээ… Прикольный чувак. Добрый. И сильный, — то, что он сильный, Кавински и так знал. — В его поселении вроде человек двести. Или триста. Я не помню, если честно. А! Он иногда по барам ходит, правда, меня с собой не берёт.       — Оно и не удивительно, ты же как девочка пьёшь. С одного шота в хлам, — посмеялся Кавински и параллельно впитывал всю информацию как губка. — Как часто он ходит по барам?       — На выходных, раз в неделю. Когда дни слишком загружены — то раз в две недели. А ты чего вообще интересуешься? — спросил Радан слегка недоумевая, впрочем, это его базовая настройка.       — Да интересно просто. Ладно, я тебя простил. Но ещё раз в полицию загремишь — я тебя спасать не буду, надеюсь, ты услышал меня, — Кавински подвигал указательным пальцем, как учитель, который объясняет правила детям.       — Ви-и-инс, спасибо! Я клянусь, что такого больше никогда не произойдёт, — Радан растянулся в улыбке, и Кавински, вместе с ним.       Парни зашли в мастерскую, где на них сразу налетела Минни с вопросами: какого чёрта и какого чёрта. Радан еле от неё отбился, а Кавински пошёл в свой кабинет — подумать.       «Раз в неделю, значит…» — наблюдатель уже успел построить план, как каждый день заходит во все бары Альт-сити, ищет парня в синих очках и в итоге находит, но… Он понял, что так делать себе дороже. Сколько времени придётся потратить в не самых приятных барах и, возможно, не найти Лололошку.       Куда легче попросить Радана помочь. Но сможет ли тот корректно «свести» Лололошку и Кавински? Однако, как говорится: кто не рискует, тот не играет в карты на раздевание. Ведь так говорится?