Прошу, назови меня Винс

      Маленькое облако сигаретного дыма поднималось высоко вверх, в тёмное небо. В переулке было так тихо и спокойно, лишь один фонарь освещал улицу, а в зданиях рядом не было ни души. Сегодня Кавински должен был уже быть дома, но задержался в мастерской дольше, чем в другой, обычный день. Он на протяжении 11 часов заполнял бумаги и успел проклясть себя пару сотен раз, что открыл автомастерскую. Возни было слишком много, а дохода эта работа почти не приносила, в целом, как и радости. Но наблюдателю нравилось владеть чем-то большим, как мастерская. Ему нравилось иметь лучших мастеров в городе и платить им зарплату. Но, опять же, как такового удовольствия это приносило мало.       К примеру, гонять на мотоциклах или на гидроциклах ему нравилось в несколько раз больше. Ощущать ветер, который несётся рядом с тобой, уйма адреналина и страха за свою жизнь — вот что нравилось Кавински.       Конечно, ещё можно взять в учёт книжный бизнес, хоть и от бизнеса всегда какая-то морока, но читать бывшему наблюдателю нравилось. Детективы и фантастические книги — его слабость. Однажды, чтобы почитать одну эксклюзивную книгу Дэрби, одного из самых популярных писателей в Алотерре, Кавински выкупил её у человека за 500 рабочих часов, а только потом понял, что мог сторговаться и заплатить меньше. Неприятный момент, но книга ему понравилась настолько, что после прочтения тот прикупил себе футболку с изображением главных героев, конечно, отдав пару сотен часов, так как одежда делалась на заказ.       Можно подумать, что Кавински разбрасывался деньгами, и отчасти это было правдой, но не стоит судить человека лишь по нескольким поступкам. Время от времени бывший наблюдатель отправлял часы нуждающимся, так что его сердце было добрым, по крайней мере к тем, кому правда нужна была помощь. Но время от времени ему и самому нужна была помощь. Кавински слишком горд, чтобы просить помощи. Друзья понимали его с одного взгляда, ведь знали, что значит, если Винс слегка поджимает губы и опускает веки до половины яблока. Но с малознакомыми ему людьми было сложно, так что тот даже не пытался просить что-то у других.       И мысли его были заполнены всем подряд, и выглядел он помято, и выкуривал уже третью сигарету за пятнадцать минут. Что случилось? «Жизнь случилась» — ответил Кавински в голове и потушил уже окурок, кинув его в урну, рядом с которой стоял.       В последнее время бывший наблюдатель думает, что делает что-то не так. Жизнь почти перестала приносить радость. Походы в клуб заканчивались после часа времяпрепровождения в компании неинтересных ему людей. Гонки давали каплю адреналина, но этого было недостаточно. Одна рутина ждала его каждый божий день, и это стало надоедать. Когда именно началось такое состояние, Кавински не знает. Месяц, два назад? Всё как-то резко стало будничным и серым.       Но буквально за три дня жизнь бывшего наблюдателя снова окрасилась. В какой-то ярко-голубой цвет. Прям как очки этого Лололошки… «Чёрт, я снова пришёл к нему» — подумал Кавински.       Каждый раз, когда он думал о чём угодно, в его мысли вламывался образ комиссара с голубыми очками. И вот снова. А ведь завтра ему придётся снова с ним встретиться. Кавински было до чертиков интересно, как отреагирует Лололошка, когда увидит его. Испугается? Может, сделает вид, что ничего не было? Как он отреагирует? Интерес поедал изнутри, и Кавински знал — сегодня он точно не заснёт. Поэтому он и курил. На бывшего наблюдателя сигареты влияли как-то странно. Выкурив две подряд, он ощущал себя так, будто выпил пару литров кофе — спать совсем не хотелось. Да, никотин способствовал вырабатыванию адреналина и понижал усталость, но не до такой степени.       — О чём задумался? — как-то неожиданно Радан вышел из железной двери мастерской. Он остался сегодня допоздна, ведь не успел бы сдать машину клиенту через день.       Кавински правда забыл о друге. Он посмотрел на него и протянул коробок с сигаретами — там как раз осталось две штуки. Радан взял одну и захватил её губами, попутно ища в карманах зажигалку. Кавински протянул ему свою зелёную и положил в слегка грязную от пыли руку. Друг закурил и выпустил большое облако дыма. В переливах фонаря это облако выглядело так красиво. Так же красиво, как Лололошка.       — Блять, — под нос выругался Кавински и взял последнюю сигарету. Уже четвёртая. А что со здоровьем-то будет?       — Так что случилось? — поинтересовался Радан, выдыхая дым.       — Не знаю, — уныло ответил Кавински. Стоит ли говорить другу о своих переживаниях?       — Расскажешь? — Радан, видимо, совсем не хотел отступать. Ему жизненно необходимо знать, что происходит в жизни его друга.       — Ну вот знаешь, — начал бывший наблюдатель, а значит, обратного пути нет. — У меня какая-то херня с настроением последний месяц происходила. Но… — он затянулся до звёздочек перед глазами. — Блять. В воскресенье я встретил одного парня в клубе. Мы с ним потрахались в туалете, и мне он так понравился, что хочу ещё раз встретиться.       Радан взглянул на друга круглыми глазами. Раньше, когда он рассказывал о своих любовниках, он употреблял слова как «Я хотел бы ещё с ним или ней потрахаться», но вот это незначительное «встретиться» казалось чем-то иным. Хотя, может, Радан просто не так понял, что имел в виду Кавински.       — Ну так найди его, в чём проблема? — сказал Радан и струсил пепел с кончика сигареты.       — Я не хочу его искать. Мне кажется, если нам суждено ещё раз встретиться, то это судьба, — Кавински на время будто и забыл, что завтра он-то и встретит этого парня. Значит, для них это действительно судьба?       — Нихера себе. Ты когда таким стал-то? — от сказанных слов Радан слегка офигел. Насколько он знал, Кавински не верил ни в богов, ни в судьбу. Неужели ему так сильно понравился секс в грязном туалете, какого-то зашарпаного клуба?       — Да вот самому интересно, — Кавински смотрел на тлеющую сигарету в его пальцах. Он затянулся только два раза, видимо, уже было тошно от вкуса никотина. Затушив сигарету, бывший наблюдатель повернулся к другу. — Ладно, пошли уже, скоро комендантский, а я не хочу снова вытаскивать твою задницу, — он фыркнул и пошёл по переулку.       Радан быстро затушил сигарету и кинул её в урну. Ну, как он думал. Парень промазал, как всегда. Он быстро догнал друга и выровнялся с ним. До развилки они шли в тишине. Кавински смотрел на тёмное небо и рассматривал звёзды. Все светились по-обычному, но Полярная, как всегда, была самой яркой и сегодня отдавала голубоватым цветом.

***

      Прекрасно просыпаться, зная, что тебе никуда не надо спешить. Работы на сегодня нет, а днём надо съехать в город для встречи с потенциальным другом друга, который поможет. Лололошка, хоть и скептически относился к человеку, даже не видев его, но комиссара можно было понять. В этом мире, кажется, он уже никому не верит за просто так. Жизненный опыт научил его не доверять кому попало, даже если это друг Радана. У него было достаточно много друзей, что иногда удивляло Лололошку. Ибо как этот с виду грозный парень может казаться другим прикольным и весёлым? На вопрос не было ответа, как всегда. Но все эти друзья были на пару недель: им становилось неинтересно с Раданом после того, как узнавали его ближе. С Ло было так же, только его бросали после одного вечера.       Солнце мягко освещало комнату через полупрозрачные занавески. Маленькие пылинки подсвечивались от лучей и кружили по комнате. Лололошка давно не убирался, и сейчас это было заметно как никогда сильно. Домашняя одежда была везде, кроме шкафа, а в нём лишь висела имперская одежда. Вон на стуле возле рабочего стола скомкано лежали розовые штаны, в которых Ло обычно ходил по дому. Было прискорбно, что он не смог бы показаться в них в Альт-сити, например. В поселении, хоть и не было как таковой обязанности носить имперскую одежду, но ходить в розовых штанах как-то стыдно. Лололошка хотел держать планку уверенного и серьёзного комиссара, так что всегда ходил в своём костюме, который успел надоесть. Ло решил, что, когда найдётся подруга, он сделает генеральную уборку. Он всегда сдерживал обещания, которые давал сам себе.       Сборы в целом не заняли много времени, так что спустя час после того, как Лололошка проснулся, он уже сидел в автобусе и смотрел в окно за меняющимися пейзажами. Комиссар сел на один автобус раньше, ведь захотел зайти в хирургический отдел Эмпориума и посмотреть себе импланты в руки. После вчерашнего сбора овощей руки ныли и болели. Возможно, вживив себе какой-нибудь нейромышечный стимулятор, Ло было бы легче работать. Лололошке как-то рассказывали его коллеги-комиссары из соседних поселений, что лучше вживить имплант, пока боль не начала развиваться в геометрической прогрессии.       Пейзажи с деревьев и полей стали постепенно сменяться на строительные леса, а после и на высотки, и вот Лололошка уже выходит из автобуса. Альт-сити за один день совсем не изменился — удивительно. На остановке всё так же много людей, которым так сильно надо сесть в маленький автобус. Ощущение, когда тебя толкают в плечо и даже не извиняются, — потрясающее.       Лололошка, кое-как пройдя через толпу людей, которым резко приспичило уехать из Альт-сити, направился в сторону Эмпориума. Комиссар входил в то самое число фриков, которые не пользуются общественным транспортом, а ходят по огромной столице пешком. Но такие прогулки ему нравились. Разглядывать высокие здания, которые он уже знает наизусть, было интересно.       Прогулка от остановки до Эмпориума отняла у Ло полчаса быстрым шагом — и ноги. Крепатура, кажется, решила ни с того ни с сего появиться именно сейчас, хотя утром всё было хорошо, даже прекрасно. Ноги слегка подкашивались, возвращая во вчерашний день, где комиссар садился на корточки перед чёртовым сахарным горохом, чтобы собрать его с нижних рядов.       В хирургическом отделе Эмпориума, как всегда, была куча народу: все толпились около новых компонентов и рассматривали их. Абсолютно всегда, когда завозили новинки, граждане сходили с ума, желая прикупить себе иногда совсем ненужный апгрейд для своего тела. Сейчас это был нейроакустик для улучшенного слуха. Раньше были модели менее продвинутые. У этой же было намного больше возможностей, как базовое усиление слуха, так и улучшенное восприятие. Какие ещё функции были в новом нейроакустике, Лололошке особо не было интересно. Он лишь чуть-чуть послушал речь консультанта о компоненте, а потом пошёл к витринам с бионическими глазами. Возле них стоял продавец-консультант и аккуратно, ровно расставлял компоненты.       Ло планировал купить новый бионический глаз и записаться на операцию. Продавец проконсультировал комиссара, рассказал о недавно вышедших улучшенных компонентах, описал, что бы изменилось в восприятии Лололошки, прикупи он самую последнюю модель глаза NIE390. В возможности, которые ему может предоставить маленький имплантат, слегка не верилось.       Закончилось всё тем, что Лололошка, как всегда, поддался искушению и купил себе этот мегаинновационный глаз. Ему, как всегда, зачитали нотацию, которую комиссар знал наизусть, о процессе операции и о возможных рисках. Ло записали на вторник в 11:30. Он подписал какой-то документ, подтверждающий его запись, и, поблагодарив консультанта, вышел из хирургического отдела Эмпориума.       До встречи оставалось не так много времени — около сорока минут, из которых десять Лололошка потратит на дорогу. Комиссар порубился в автоматах игровой зоны Эмпориума. Побил рекорд в Тетрисе, набрав 993 очка — на 4 больше, чем у предыдущего победителя. Порадовался как ребёнок, а затем, почувствовав странные взгляды, неловко успокоился и стал таким же невозмутимым комиссаром аграрного поселения. Заказал пару новых комплектов инструментов для фермеров и строителей, так как прежние уже требовали замены. Остальное время провёл за чашкой ромашкового чая в баре-ресторане Эмпориума.       Дорога до мастерской казалась Лололошке до боли знакомой, но откуда он её знает, тот не помнил. Взгляд невольно возвращался к знакомым поворотам и высоким домам, но ощущение, что был здесь раньше, не отпускало. Хоть Ло и знает почти весь Альт-сити наизусть, но странное ощущение не покидало его. Неужто это ощущение является чем-то вроде предостережения? Всё-таки Лололошке не стоило так переживать вчера. Будем честны, даже самым ярым экстравертам иногда полезно оставаться наедине, но только не тогда, когда ты наедине со своими мыслями. Но когда ты снова появляешься в обществе, твои мысли не имеют никакого смысла, ведь другие люди говорят громче, чем голос в голове. А если это ещё и само по себе шумное место, как автомастерская, то и подавно.       Однако даже в таком, казалось бы, серьёзном месте, как мастерская, звуки приборов, о которых Лололошка знает примерно ничего, перебивает громкий смех.       Ло неуверенно зашёл в помещение, которое больше напоминало огромный гараж. Его взгляд сразу же устремился на автомобили. Они стояли в ряд, а под ними лежали работники. Больше всего комиссар обратил внимание на ярко-красный авто. «Кто-то ещё ездит на таких?» — спросил Лололошка себе под нос: всё равно его никто бы не услышал.       Неуверенно стоящий молодой человек заинтересовал одну из работниц с тёмно-коричневыми волосами, собранными в два милых хвостика. Девушка подошла с улыбкой и слегка прищуренными глазами, видимо, оценивая Лололошку.       — Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила работница. Её взгляд поднялся на очки комиссара, так как тот был гораздо выше её.       — У меня тут друг, Радан, — неуверенно ответил Ло.       — А-а-а, одну секунду, — сказала девушка и, развернувшись на пятках, пошла к красной машине.       Она резко стукнула ладонью по капоту машины. Глухой удар раздался по всей мастерской, и человек, лежащий под машиной, вздрогнул от неожиданности. В результате он стукнулся головой о металлический корпус подрамника и стал материть всё, что знал. Работница крикнула: «Радан, к тебе тут друг пришёл». Парень отъехал на ремонтной лежанке, и, когда увидел лицо девушки с улыбкой до ушей, стал материть уже её. Та никак не отреагировала, лишь махнула головой в сторону Лололошки и ушла.       Радан встал с лежанки, вытер руки тряпкой и, потирая место удара, подошёл к другу. Ло хотел бы посмеяться с того же, что и работница, но не стал.       — Уже три, что ли? — спросил Радан, на что получил кивок. — Не заметил. Здарова, — парни пожали друг другу руки.       — Сильно ударился? — поинтересовался Лололошка.       — Да, Минни дурочка, блять. У меня сердце в пятки ушло. Но уже не больно, спасибо. Ладно, пошли, познакомлю тебя с моим другом и по совместительству с владельцем всего этого дерьма, — сказал Радан и обвел руками всё помещение.       Легкая тревожность всё ещё присутствовала. Однако, находясь рядом с другом, она начинала потихоньку становиться всё меньше и меньше.       Парни подошли к железной двери, которая вела к другому помещению. Скорее всего, именно там и был тот самый друг. Они переглянулись, и Радан нажал на ручку, а после открыл дверь внутрь. Он зашел, а следом за ним и Лололошка. Помещение было не очень большим: справа стоял красный диванчик и кофейный столик, слева — шкаф с прозрачными дверцами, в котором были только стопки бумаг, а по центру был расположен рабочий стол, за которым сидел наблюдатель… Наблюдатель с блондинистыми волосами и в белой куртке. Он читал, скорее всего, важные документы, что не поднимал взгляд до тех пор, пока Радан не подошел к его столу и не уселся на край своей пятой точкой. Лололошка так и стоял возле двери.       — Отложи уже свои бумажки, — сказал Радан и забрал лист из рук наблюдателя. Тот недовольно посмотрел на друга, а после перевёл взгляд на Лололошку.       Они встретились взглядами. Наблюдатель смотрел на комиссара с легкой ухмылкой и так пристально, будто хотел прожечь в нём дыру. Ло же смотрел обычно. Если не считать его малейший шок от того, что друг оказался, блять, наблюдателем, то взгляд был вполне обыденный. Радан прервал их гляделки собой: он прошел и плюхнулся на диван, хлопая рядом с собой, чтобы Лололошка сел рядом.       Ло, как пёсик, подошел и опустился на диван. Наблюдатель странно хмыкнул, встав из-за своего кресла. Он взял стул, стоящий рядом со столом, и поставил его напротив дивана. Сев на него, он закинул одну ногу на другую.       — Лололошка, знакомься. Это Кавински. Мы его называем Винсом. Винс, знакомься — Лололошка, — представил друг друга, и, взяв Ло за руку, протянул её Кавински. Наблюдатель ни секунды не думая пожал её, но на лице его читалось непонимание происходящего. Лололошка, в свою очередь, мило улыбнулся, а после убрал руку.       — Я не думал, что твой друг — наблюдатель, — немного потерянно сказал Ло Радану, но он не пытался сказать это тихо.       Кавински хмыкнул и стал прожигать комиссара взглядом. Лололошке стало некомфортно.       — Винс — хороший парень. К тому же, раз он наблюдатель, то точно сможет нам помочь, да? — спросил у друга Радан.       Наблюдатель поправил свои волосы и кивнул, а после подал голос:       — Лололошка, а мы раньше с тобой не встречались? — спросил Кавински. Ему было непонятно поведение комиссара, ведь тот вёл себя так, будто видит наблюдателя впервые.       — Не думаю, — коротко ответил он, слегка замешкавшись вначале. Он правда видел Кавински впервые и не понимал, к чему был этот вопрос. Может, наблюдатель просто спутал его с кем-то, хотя Лололошка никогда не видел человека с такими очками, как у него.       Кавински не то чтобы был удивлен, он прямо это показал, слегка приоткрыв рот, сложив брови домиком и посмотрев на комиссара так, словно тот шутит. «Ты что, в игру захотел поиграть или правда ничего не помнишь?» — спросил у себя Винс, после чего решил, что подыграет этому комиссаришке.       — Наверное, перепутал с кем-то. Прости, — в ответ он получил лишь кивок. — Хорошо. Так, что у вас случилось? Радан, ты мне так ничего нормально и не объяснил, — Кавински мастерски перевел тему.       — Да потому что я сам почти ничего не понял, — ответил парень и громко вздохнул. — Ло, ты лучше расскажи. Ты же с Кейт был.       — Ну… Мне всё прям надо рассказывать? И причину, почему мы были там? — недоверчиво спросил Лололошка. Рассказывать наблюдателю, что они хотели пробраться в Башню Света и узнать все тайны Империи, вообще не хотелось.       — Да забей. Он бывший наблюдатель, — успокоил его друг.       — Я вообще-то тут, — зло сказал Кавински. — Но вообще мне правда насрать. Говори как есть, — он поменял закинутую ногу на другую и к тому сложил руки на груди, готовясь выслушивать Лололошку.       — Хорошо, — комиссар решил довериться. — В общем… Мы должны были пробраться в Башню Света.       Начало уже многообещающее. Кавински не поверил своим ушам и взглянул на Радана. Тот отвел взгляд.       — И мы почти прошли на третий этаж, но там был брат Кейт, — после этих слов Радан посмотрел на Ло с большим удивлением. Видимо, он тоже не знал, что у их подруги есть брат. — Он нас вырубил, и всё. После этого я не знаю, где Кейт. У меня есть подозрения, что он её куда-то забрал…       — Стоп! Так этот чел — брат Кейт? — Радан был потрясен, поэтому переспросил. В ответ Лололошка одобрительно кивнул.       — Так он что, какой-то важный хрен, получается?       В ответ снова кивок, только слегка неуверенный.       — Ты имя его знаешь? Может, он говорил? — спросил Кавински, прикусывая губу. Если наблюдатель знал этого человека, возможно, помощь была бы эффективнее. Он смог бы договориться или хотя бы просто рассказать, что знает о брате Кейт.       — Я не уверен, но Кейт назвала его «Калеб», — сказал Лололошка.       Радан, кажется, задумался о том, слышал ли это имя раньше, а вот наблюдатель сидел с опустошенным взглядом.       Кавински никогда больше не хотел слышать это чертово имя. Никогда больше не хотел вспоминать этого человека. Никогда больше… Но всплыла целая куча воспоминаний, связанных с Калебом. Это первое признание, первый секс, а после и расставание, которое поранило до глубины души. «И какого хуя я тогда поверил ему. Одни проблемы от него», — подытожил Кавински и закрыл лицо руками.       Этот жест не остался без внимания Радана и Лололошки. Они переглянулись и спросили глазами друг у друга, что происходит. Наблюдатель уже успел снова поднять взгляд на них.       — Что могу вам сказать. Вам задница. Если вы хотите идти на Калеба, то это плохая идея. Он — главный секретарь и по совместительству одна из главных пешек инспектора Войда, — подытожил Кавински.На лицах парней сразу же пропали все эмоции. Осталось только разочарование.       — Винс… И что нам делать? — спросил Радан с огромной надеждой, что хоть какой-то вариант у них есть. Кавински закусил верхнюю губу и пожал плечами.       — Вариантов у вас только два. Первый — просто ждать. Второй — попытаться…       Наблюдатель не успел договорить. Его перебил базовый рингтон на телефоне. Только звонили не ему.       Лололошка достал телефон из кармана штанов и посмотрел на экран. Большим шрифтом было написано имя «Тори», а внизу две кнопки — красная и зеленая. Сказать, что девушка позвонила не вовремя, — ничего не сказать. Ло выругался себе под нос, встал и со словами: «Пару минут» направился к выходу из кабинета, попутно нажимая зеленую кнопку. Ответить Тори надо было, иначе в ближайшее время она решит заявиться к нему в поселение и устроит истеричный скандал. А ведь они даже не встречаются. Кавински и Радан переглянулись, но ничего не сказали друг другу — лишь стали молча ждать Ло.       Пытаться понять, что говорила новоиспеченная писательница, было сложно, так как именно когда Лололошка вышел из кабинета, все приборы, которые могли издавать звук, начали гудеть. Комиссар попросил Тори подождать немного, пока он не выйдет на улицу. Только тогда стало возможно расслышать, что она говорит своим слишком писклявым голосом.       — Дейви! Я надеюсь, у тебя всё хорошо? Я чего звоню-то! У меня в конце недели пройдёт первая презентация книги! И я хочу, чтобы ты на ней присутствовал! — радостно сказала писательница. Новости для Лололошки были бы пустяковыми, но это «присутствие» не входило в никакие планы. Зачем он вообще ответил?       — Я рад за тебя, Тори. Но… я не смогу прийти, у меня очень много дел, — Ло врал как мог. Дел у него не то чтобы много, хотя спасение подруги было самым важным и срочным.       — Ну, Дейви-и-и… — протянула девушка. — Ты вообще-то мне обещал пару месяцев назад, что мы с тобой пойдём на какую-нибудь презентацию! Хоть это и моя презентация, но пойти ты должен! — твёрдо заявила Тори. Как же сильно Лололошке захотелось сбросить трубку.       — Хорошо, — комиссар сдался. Спорить бесполезно, а время на разговор тратить не хотелось. Ну, сходит он на эту презентацию, ладно.       — Дейви-и-и! Я так рада! Я скину тебе номер твоего пригласительного! — кажется, девушка сейчас растянулась в улыбке. — Так! У меня сейчас ещё дела, я пошла. Пока! — сказала Тори и мгновенно сбросила трубку. Лололошка попрощался уже с гудками.       Сейчас комиссар бы обматерил всё, что видит, но он собрался и быстрым шагом вернулся в кабинет, довольно сильно хлопнув железной дверью. Сидящие друг против друга Радан и Кавински посмотрели на Лололошку, на его раздражённое выражение лица. Ло плюхнулся обратно на диван и откинул телефон подальше, на белую подушку. Экран засветился, а потом сразу же потух. Радан уже изнемогал, так что спросил:       — Что случилось? — в ответ услышал лишь тихий вздох.       — Тори, — коротко ответил Лололошка. Радан сразу же понял, что его «девушка» принесла ему новую «хорошую» новость. Кавински посмотрел на этих двоих, но ничего не спросил — лишь продолжил свою прерванную мысль:       — Второй вариант — попытаться найти Калеба и поговорить уже с ним, но я не думаю, что такое получится провернуть, — обнадёжил наблюдатель.       — Но ты же нам поможешь? — с щенячьими глазами спросил Радан, пытаясь использовать всё своё обаяние. Лололошка мысленно посмеялся с друга и его способа уговорить Кавински.       — А вы взамен мне что? — спросил наблюдатель, придавая своему лицу более чем наглое выражение.       В кабинете повисла лёгкая пауза. Все думали, что могут предложить взамен. Радан почти сразу придумал, а Лололошка нет. Кавински размышлял, что ему мог бы предложить Лололошка, и в голову лезли не самые приличные мысли.       — Я больше никогда не буду опаздывать и на перекуры не буду ходить! — сказал Радан. В целом наблюдателю было плевать на слова друга, ему более интересней было узнать, что ему предложит комиссар. Кавински одобрительно кивнул, а после перевёл взгляд на потерянного Лололошку. Сейчас в голову комиссара лез только один вопрос.       — Кавински, а ты любишь читать? — спросил Ло и сразу же понял, как глупо звучит его вопрос. Но наблюдатель лишь ещё больше заинтересовался. Он сложил руки на груди и медленно кивнул головой. — Тогда как насчёт презентации одной интересной книги? У меня знакомая вот недавно стала имперской писательницей, и в конце недели она проведёт свою первую презентацию её новой книги. Я могу попросить у неё ещё одно пригласительное, — практически на одном дыхании сказал Лололошка, а когда увидел нечитаемый взгляд от наблюдателя, стал переживать, что его предложение было самым глупым, что можно сказать. Кавински, недолго думая, сказал:       — Что, на свиданку зовёшь? — он растянулся в улыбке, а после увидел самое обескураженное лицо, как у Лололошки, так и у Радана. — Хорошо, я принимаю твоё предложение. Я вам помогу, — Кавински ухмыльнулся и стал лицезреть улыбку на лице двоих. Радан стал благодарить наблюдателя, а Ло с облегчением вздохнул.       «Тори, хоть когда-то от тебя есть польза!» — комиссар поблагодарил Алу и Терру, писательницу и Кавински, который согласился на самую глупую идею в мире.