Прошу, назови меня Винс

      В последний раз Лололошка так переживал, когда пробирался в полицейский участок, но сейчас волнение будто бы ещё больше. Возможно, всё было бы более-менее нормально, не предложи он самое идиотское предложение в мире. Ло даже было бы спокойнее, если бы Кавински отказался и посмеялся над ним, но тот, хоть и с удивлением, согласился. Чёрт бы побрал Лололошку — хоть раз открыть рот, не обдумав, что сказать.       Можно спросить: в чём проблема? Но, к своему удивлению, комиссар знал ответ. Он боится. Боится, что на самом деле Кавински просто постебался над ним. Боится, что тот не захочет помогать, потому что кто согласится искать пропавшего человека за слащавую презентацию книги писательницы, которая только начала свой путь, а её популярность находится на самом дне? Какой нормальный человек?       Возможно, Лололошка себя накручивал. Если посмотреть на это под другим углом, всё будет очень даже хорошо. Доброй души наблюдатель, хоть и бывший, согласился помочь комиссару, который погряз в болоте, ища свою дорогую подругу. Кавински не попросил ничего стоящего взамен, даже часы не потребовал. Он согласился на ничего не стоящую для Ло презентацию, которая, скорее всего, пройдёт плохо. Лололошка однажды прочитал книгу Тори — девушка его заставила это сделать, — и сказать, что ему понравилось, — ничего не сказать. Это просто был сборник, воспевающий величие Империи и её несравненную добродетель, хоть у книги и был жанр фэнтези. Возможно, девушка писала такие книги, дабы её заметили и перевели на другой алгоритм. В любом случае — у неё получилось.       О новой книге Лололошка ничего не знает, даже жанра, — для него эта презентация будет чем-то неожиданным, хотя бы потому, что он идёт не один. Комиссар позвонил Тори и попросил ещё одно пригласительное. Девушка была очень рада — то ли из-за того, что ей позвонил сам Дейви, то ли из-за потенциального нового читателя. Лололошка, правда, не сказал, что его знакомый — наблюдатель. Скорее всего, писательница будет в шоке и завалит Ло вопросами, когда Кавински не будет рядом. Девушка, как только видела наблюдателя, сразу становилась очень тихой и боялась и слова сказать. Проще говоря, паинькой. Как она сегодня отреагирует на Кавински — было загадкой.       И вот сейчас Лололошка стоит возле входа в торжественный зал северного отделения полиции в ожидании. Презентация запланирована на 15:00, а сейчас на часах 14:45. Комиссар пришёл пораньше, в надежде выцепить писательницу и предупредить, кого он позвал. Почему он не сделал это раньше, по телефону, например? Тори была очень занята подготовкой, так что не отвечала на звонки и сообщения, даже от её любимого Дейви. Но с улицы её не было видно, а в зал комиссара не пускали, хотя время почти три. Оставалось только ждать.       За всё оставшееся время подошла приличная толпа людей. Некоторых Лололошка знал — это были друзья Тори, неудивительно, что они тут оказались, но вот Кавински всё не появлялся. Ло снова стал себя накручивать. Он может хоть пять минут не думать о плохом? Ответ очевиден. Но когда оставалось две минуты, светлая макушка показалась из толпы и стала приближаться к комиссару.       Кавински шёл будто по красной дорожке — вся очередь буквально прочищала ему путь до Лололошки. Ещё бы, это же наблюдатель.       Взгляд из-под оранжевых очков сразу стал прожигать дыру в комиссаре, прям как пару дней назад. Правда, сегодня Кавински смотрел более радостно, чем в их первую встречу. Неужто ему так понравилась абсурдная идея Лололошки?       — Я чуть не опоздал, кажется, — сказал наблюдатель и прислонился к стене здания, возле которой стоял Ло. Он оглядел толпу, а потом снова вернул взгляд на комиссара. — Я бы не хотел опоздать на такую интересную презентацию. — Кавински подмигнул и снова посмотрел в сторону входа в зал.       Лололошка не проронил ни слова, лишь кивнул. Странное ощущение тяжести резко появилось, как только наблюдатель закончил свой монолог.       Когда настало время, двое полицейских стали проверять пригласительные у граждан. Ло и Кавински, не говоря, решили подождать и зайти самыми последними. В целом так и вышло. Парни зашли одними из последних, перед этим показав свои пригласительные.       Они всё делали молча, и это напрягало обоих. Спустились молча, зашли в зал №2 так же молча и выбрали места в последнем ряду молча. К слову, второй зал был гораздо меньше, чем первый. Тут от силы могло поместиться человек 100, в то время как в основном зале даже не сосчитать посадочные места. Помещение было выполнено в тёмных тонах, маленькая сцена была в виде полукруга, и стулья были так же расставлены вокруг. На сцене никого не было — стоял лишь стол со стулом, а рядом дополнительный стол с книгами. Обложки не было видно из-за расстояния, но страниц, кажется, было много.       Лололошка с интересом стал разглядывать весь зал, а Кавински лишь сложил руки на груди и правую ногу на левую — прям как в их первую встречу, но он смотрел не на сцену, а на Ло. От комиссара такое внимание не ускользнуло, и он укоризненно посмотрел в тёмные глаза наблюдателя. Тот не отвёл взгляд и снова стал прожигать дыру в темно-синих глазах.       — Что-то не так? — всё-таки решил спросить Лололошка.       — Нет, — коротко ответил Кавински и продолжил смотреть на Ло. Эти гляделки уже успели стать неловкими, но хорошо, что их прервал звук из колонок, похожий на писк.       Все сразу притихли и повернули головы в сторону сцены. В центр из закулисья вышла Тори с микрофоном. Она чуть неуверенно прошла и поставила микрофон на подставку, а после села за стол. Писательница быстро прошлась взглядом по гостям, заметила своих друзей, которые улыбались ей, а когда её взгляд упал на Дейви, ей сразу стало спокойно. Лололошка пытался немного подбодрить Тори и улыбнулся в ответ. Такой жест не остался без внимания Кавински.       — Добрый день всем, кто пришёл сегодня! — без капли волнения начала Тори. — Для меня большая честь видеть столько людей на моей презентации! — Писательница очень искренне улыбнулась. — Меня зовут Тори, и я рада представить вам свою новую книгу «Песнь Тени»! Когда я начала работать над этим произведением, у меня была одна цель — рассказать историю, которая зацепит, вызовет эмоции и, возможно, заставит задуматься. Я благодарна Империи, которая дала мне такую возможность осуществить свою давнюю мечту — писать книги. Это моя первая книга, которую я написала, сменив алгоритм, и она особенная для меня!       Тори стала рассказывать о своей книге. Прочитала аннотацию, вкратце рассказала, что её вдохновило на написание фантастической книги. Писательница упомянула моменты, над которыми она ломала голову, а на каких смеялась вместе с героями. Тори звучала так убедительно, что Лололошке даже закралась мысль прочитать эту фантастическую историю — о мире, где магия и технологии переплелись воедино, где заклинания пишутся как программный код, а города питаются энергией магических кристаллов.       Писательница не стала рассказывать весь сюжет книги, иначе читать её было бы совсем неинтересно. Она сказала всё вкратце, но достаточно подробно, и все сидящие в зале захватывающе слушали. Лололошка и правда слушал Тори не «на отъебись». Кавински порой пропускал слова мимо ушей, наблюдая за воодушевлённым комиссаром. Он смотрел на розоватые губы, на ровный нос, видел длинные ресницы, которые иногда касались стёкол очков. Когда ловил себя за рассматриванием лица Лололошки — сразу поворачивал голову в сторону сцены.       Вскоре рассказы Тори сменились на вопросы от гостей. Она открыто отвечала на все. Даже сказала что-то о своей личной жизни, хоть это и было неловко. Лололошка не спросил ничего, так же как и Кавински. Скорее всего, первый задаст свои вопросы, когда презентация закончится, — всё-таки ему хотелось немного уединённости.       Когда пришло время подписывать книги, Ло и Кавински решили не идти — комиссар убедил, что они смогут после презентации подойти и попросить роспись. Ему сейчас не хотелось получать излишнее внимание от Тори на людях. Да и выставлять писательницу чуть ли не яндере тоже не хотелось. Лололошка-то знает, какая реакция у девушки на него, а в непринуждённой обстановке её можно будет заткнуть, если что.       — А вы с Тори долго дружите? — резко спросил Кавински, не поворачивая голову в сторону Ло. Тот совсем не ожидал получить такой вопрос, да и если быть честным, то Лололошка вообще думал, что наблюдатель включил режим немого, ведь за всю презентацию они перекинулись только одной фразой.       — Чуть больше полугода, наверное. А что? — поинтересовался комиссар.       — Просто интересно стало, — ответил Кавински и, повернув голову, подмигнул Ло. Этот жест показался странным для комиссара, но он никак не отреагировал.       Минут через пять Лололошке на телефон пришло сообщение от Тори. Девушка написала, что через десять минут комиссар и его друг могут подойти в закулисье и там поболтать. Ло озвучил это Кавински, и тот только кивнул. Он был слишком погружён в свои мысли. Лололошке отчасти было интересно, о чём думает наблюдатель — комиссар впервые видел его таким, хоть и встречались они только два раза…       Люди стали расходиться почти сразу же, как Тори подписала последнюю книгу. Парни подождали, пока зал станет пустым, а уже после спустились с трибун и поднялись на сцену. Взор Лололошки упал на незакрытую шариковую ручку, которой писательница ставила подписи. Он быстро закрыл её колпачком и догнал наблюдателя, слегка опередив. Кавински только хмыкнул, но сравнялся с Лололошкой. Они повернули налево и обошли какие-то коробки — предположительно, в них раньше были книги.       Тори сидела на голубом диване за маленьким кофейным столиком и глядела что-то в телефоне, но на звук шагов сразу подняла голову и увидела своего любимого Дейви. Улыбка сразу появилась на её лице, и она, ни секунды не думая, встала и подбежала к комиссару.       — Дейви-и-и! — протянула девушка и, привстав на носочки, поцеловала Лололошку в щёку. Ло встал как вкопанный. К слову, Кавински тоже, но комиссар этого не увидел. Вот опять Тори вела себя как девушка лёгкого поведения. Ло вздохнул и попытался держать улыбку на лице.       — Презентация была прекрасной, мне понравилось, — после короткой паузы сказал Лололошка. Девушка сразу расцвела после похвалы. — Познакомлю тебя со своим знакомым. Кавински, — продолжил Ло и повернулся через плечо, дабы увидеть слегка странное выражение на лице «знакомого». Тори, как только увидела наблюдателя и его странный пристальный взгляд, спрятала руки за спину и сделала маленький шаг назад.       — Приятно познакомиться, Тори, — сказал Кавински и сравнялся с Лололошкой, кинув на него взгляд. Писательница смотрела то на наблюдателя, то на своего Дейви и, кажется, была растеряна.       — Приятно познакомиться, Кавински, — с лёгкой неуверенностью ответила Тори, опустив взгляд. В воздухе повисла напряжённая пауза, которую Ло попытался быстро заполнить.       — Сядем? — предложил он, и все покорно послушались, присев на тот самый синий диванчик. «Хорошо, возможно, это была плохая идея. Я прямо чувствую, как всем некомфортно», — подумал Лололошка.       — Тори, мне очень понравилась ваша презентация. Я вообще люблю читать фэнтези и уверен, ваше произведение мне понравится, — Кавински разрушил тишину, на что получил благодарный взгляд от Ло и более чем заинтересованный взор от писательницы.       — Спасибо. На самом деле, я не ожидала, что получу такую огромную отдачу. Все, кто пришли, общались со мной, хвалили работу, хотя ещё даже не прочитали её. Мне это всё в новинку, — Тори будто и забыла о своей неуверенности перед наблюдателем. Лололошка лишь вздохнул с облегчением.       Девушка в более чем уютной обстановке — скорее всего, потому что рядом был Дейви — стала рассказывать абсолютно про всё. Не только про книгу, но и про свою семью. Лололошка лишь позавидовал её раскрепощённости. Тори, кажется, была экстравертом в десятой степени, раз быстро переключилась с неуверенности на интерес к собеседнику. Кавински активно вёл с ней диалог, иногда говоря не совсем удачные шутки, но писательница пропускала их мимо ушей, а Ло мысленно смеялся с глупых шуток, которые граничили с здравым смыслом и абсурдом. Комиссар молчал, но отзывался на это сладко протянутое «Дейви» и отвечал на всё, что спросит Тори.       Когда эта форма его имени, ненастоящего имени, вылетала из уст девушки, Кавински поглядывал на Лололошку с вопросом в глазах, но задавать его не решался, по крайней мере в присутствии писательницы. «Надо будет как-то потом объясниться и попросить, чтобы в людных местах он называл меня Дейвом».       Уже через двадцать минут Ло устал слушать восторженный голос Тори, и он решил сматываться. Только как это правильнее сделать, чтобы не обидеть девушку, он не мог придумать. Странно, но раньше, чтобы интеллигентно отшить Тори, надо было подумать пару секунд, а сейчас что случилось?       Кажется, Кавински читает мысли или просто заметил чуть задумчивый взгляд Лололошки, хотя через очки его глаза не видно. Наблюдатель сказал, что у них с «Дейвом» есть ещё дела. Тори огорчённо посмотрела на парней, но вмиг снова вернула свою мягкую улыбку. Девушка, перед тем как они ушли, взяла две книги из картонной коробки, быстро расписалась и отдала их парням, сказав что-то в стиле: «Как прочитаете, расскажите о своих впечатлениях!». Кавински одобрительно кивнул, а Ло пообещал, что прочитает книгу в ближайшее время. Тори была рада как ребёнок.       На прощание девушка, как всегда, поцеловала Дейва в щёку, на что Лололошка мысленно скривился и заметил странную гримасу наблюдателя — что-то между лёгким отвращением и удивлением. Ло лишь сделал вид, что этого поцелуя не было. Они развернулись и пошли на выход. Язык Кавински чесался очень сильно, так что он подал голос почти сразу, как они вышли на улицу:       — Мне кажется, Тори в тебя влюблена, — беспристрастно сказал он и посмотрел на скривлённое, как от лимона, лицо Лололошки.       — Не тебе одному… — вздохнул комиссар. — Я просто не понимаю, как ей сказать, что мне на неё плевать, не обидев. Тори невероятно ранимая, и я порой жалею, что общаюсь с ней, — откровенно сказал Ло. От таких подробностей на лице Кавински непроизвольно появилась улыбка.       — А что насчёт «Дейва»? Или лучше говорить «Дейви-и-и»? — наблюдатель попытался спародировать интонацию Тори, с чем успешно справился. Лололошка посмотрел на него так же, как обычно смотрел на Радана, когда тот говорил всякую хрень.       — Не знаю даже, как объяснить… — и ведь правда, объяснить такое сложно, но Ло хотел попробовать, правда, не сейчас и не тут. На улице Аль-Сити, где всюду напичканы камеры и иногда проходят полицейские, было страшно такое говорить. И Лололошке было всё равно, что он будет рассказывать о своём загадочном прошлом бывшему наблюдателю. — Давай я потом всё расскажу? — спросил он и слегка поджал нижнюю губу.       — Хорошо, — быстро согласился Кавински. Он невероятно сильно хотел узнать про Лололошку чуть больше, но и правда, сейчас был не очень подходящий момент. Хотя бы потому, что он кипел от ревности из-за этих двух поцелуев от Тори.       Ревность появилась буквально сразу же и весь оставшийся разговор с писательницей не исчезала, никуда не сходила. Причём Кавински даже не знал, с какого перепуга ревнует. Они с Лололошкой виделись только два раза, не считая ту ночь в клубе, но наблюдатель уже считает, что у них особенные отношения. Проблема только в том, что комиссар так явно не считает. Он даже Тори представил Кавински как «знакомого», даже не приятеля, что уж говорить о друге.       И эта странная «игра» с потерей памяти у Лололошки уже не казалась ею. Кавински запутался окончательно.       Если Ло правда ничего не помнит, значит, завоевать его доверие будет сложнее. А доверие так сильно нужно наблюдателю, чтобы строить хоть какие-то отношения. Пусть они будут только друзьями, Кавински просто хочется быть ближе. Его как магнитом тянет к этому парню с голубыми очками. Он был как сила притяжения, но Ло, словно перьинка, парил, не желая опускаться. Но если перьинка станет чем-то потяжелее, с хорошими воспоминаниями, она упадёт быстрее, как ромашка, к примеру. Красивый цветок, который так сильно ассоциировался с Лололошкой.       Кавински слишком погряз в аналогиях, что слова перьинки пролетали мимо ушей.       — …Но, скорее всего, она обидится, — закончил свою мысль Ло. О чём он говорил, только Але и Терре было известно. Наблюдатель даже не попробовал перепросить — он видел, как Лололошка эмоционально закончил свой монолог, так что огорчать его фразой «прости, я не слушал» не хотелось.       — Вот как, — Кавински как можно более правдоподобно ответил, и после кивка от Лололошки понял, что попал в точку. Дальше они шли в тишине, насколько это возможно в шумной столице, но Лололошка снова заговорил, и в этот раз наблюдатель слушал.       — Так поможешь нам? — спросил самый главный вопрос Ло, из-за которого они вообще ходили на презентацию. Комиссар всё время в ожидании сегодняшнего дня не мог нормально существовать. Он слишком переживал за Кейт.       — Хорошо, я помогу, — обрадовал Кавински, хотя и так знал, что согласится. Даже если бы его не пригласили на презентацию. Даже если бы Лололошка относился к нему как к дерьму. Но как всё прекрасно сложилось — и проведённый вместе день, и хорошее отношение, почти что дружеское. Комбо.       — Правда? — комиссар взглянул на своего спасителя с щенячьими глазами. — Спасибо огромное, Кавински! — Лололошка радовался как ребёнок, которому вытянули самую огромную игрушку из автомата в игровом отделе Эмпориума.       — Можешь просто называть меня Винс, — невзначай сказал наблюдатель. Если бы он только ещё раз услышал, как Ло называет его Винсом… Заплатил бы все свои рабочие часы и, скорее всего, стал бы личным рабом (нет).       — Я подумаю над этим, — с ухмылкой ответил Лололошка. Вот сейчас он выглядел так, будто всё помнит и просто дразнит Кавински. Но такая игра на эмоциях наблюдателя тому нравилась.       Парни дошли до Эмпориума и возле него разошлись. Лололошка пошёл в сторону автобусной остановки, а Кавински, как только комиссар пропал с его поля зрения, зашёл в торговый центр. Сейчас было важно подумать над тем, как он будет помогать и что вообще в его силах. Бывшие наблюдатели имели чуть меньше привилегий, чем те, кто остаётся на посту, и это могло оказаться проблемой.       Но базовые полномочия, такие как просмотр камер, которые расставлены по всему городу, у Кавински присутствовали, хотя объяснить такой резкий интерес к камерам надо было. Но так как Ло и Радану повезло, что именно Кавински является их помощником, тот мог просто проигнорировать вопросы от других наблюдателей. Бывшие коллеги запомнили его именно таким — игнорирующим всех, агрессивным и непробиваемым. Его молчание казалось давящим, а редкие взгляды — холодными и отстранёнными. Впрочем, всё не сильно поменялось.       В Эмпориуме, как всегда, было шумно и людно, но даже так Кавински собрался с мыслями и написал тому, кому собирался помочь. Кому: R-700MC Тема: Встреча Думаю, уже завтра можно начать поиски. Приходи в мастерскую около 6 вечера. Радан завтра работает, так что он тоже будет. Винс.       Ответа на сообщение наблюдатель не ждал — он и так знал, что он будет утвердительным. Поэтому, с чистой душой и кармой (хотя тут могут возникнуть трудности), Кавински пошёл на третий этаж, дабы чуть поразвлечься и попытаться побить чей-то рекорд.

***

      В тёмном, закрытом от людских глаз помещении царила такая гнетущая тишина, что казалось, будто оно и вовсе пустовало. Только если вслушаться, можно было уловить едва слышное дыхание — прерывистое, взволнованное, полное усталости.       За железной решёткой, привязанная к жёсткому деревянному стулу, сидела девушка. Её плечи дрожали, а мокрые от слёз пряди прилипли к коже. Она не знала, сколько часов или даже дней провела в этом мраке, где время будто остановилось.       Девушка успела вкусить все прелести жизни — свободу, радость, тепло — и теперь осознавала, что всё это было жестоко у неё отнято. И самое страшное: она ничего не могла с этим сделать.       — Калеб! Почему ты всё это делаешь? Разве не легче просто стереть меня? Ликвидировать, избавиться? Почему ты так хочешь сломать меня? Я же твоя сестра!       Кейт уже несколько дней повторяла одни и те же слова, но ответом ей была тишина. Она кричала, плакала, теряла голос, но её брат, появлявшийся перед решёткой всего пару раз, словно даже не слышал её. Или слышал, но ему было всё равно. Его лицо оставалось бесстрастным, равнодушным ко всему, что с ней происходило. Даже сейчас, когда она была морально истощена, когда её руки дрожали, когда от бессилия хотелось самой задушить себя, лишь бы не гнить за решёткой под пристальным взглядом того, кого она когда-то любила.       За это время Кейт потерялась в реальности, запуталась в своих мыслях. Она пыталась найти оправдание, пыталась верить, что всё это — просто дурной сон. Но нет. Всё было слишком реальным.       Калеб, её любимый брат, тот, кто когда-то защищал её от всех бед, стал кем-то другим. Или, может, всегда был таким, а она просто не замечала? Теперь он — бесчувственный. Жестокий. Отвратительный.       — Зачем? Зачем? Зачем?! — её голос снова дрогнул, сорвался в хрип. Она сжала решётку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Зачем?! ЗАЧЕМ?!       Слёзы снова хлынули ручьём, смешиваясь с грязью на лице. Её тело ослабло, руки дрожали, и она медленно опустила их, чувствуя, как по венам разливается ледяное отчаяние.       Калеб смотрел на неё. Долго. Холодно. Его взгляд был пустым, словно перед ним не сестра, а нечто чужое, ненужное, мешающее. Затем, не проронив ни слова, он развернулся и покинул комнату, оставляя её в этом мраке.       Тусклая лампочка, одиноко висевшая под потолком, мерцала, отбрасывая слабые блики на железные прутья. Размеры комнаты было невозможно определить — тьма поглощала всё, кроме узкого круга света.       И Кейт осталась в этом круге, один на один со своей болью.