Найди меня в цветах лотоса

Лань Сичэнь успел подхватить мужчину на руки и не дать ему погрузиться на дно. Его тело оказалось вполне осязаемым и тяжёлым, хотя тепла от него не исходило, а сердце не билось. Пробравшись сквозь лотосы, которые будто бы намеренно не давали сделать ему ни шагу, оплетая упругими стеблями его ноги, Лань Сичэнь выбрался на пустынный берег и положил на землю подобранного духа. Пусть он и был без сознания, но его лицо всё ещё искажала гримаса боли, словно не было ни мгновения, чтобы он не страдал. Лань Сичэнь спокойно осмотрел его белоснежное лицо с налипшими к нему черными волосами, и скользнул взглядом ниже, сперва к шее, потом к груди, за которую тот хватался, пока был в сознании. Распахнув чужие одежды, он не обнаружил никаких ранений или ссадин, однако в центре чужой груди черными росчерками выделялась зловещая печать, от которой и исходила черная дымка, показавшаяся Лань Сичэню кровью, когда он следовал за ним под водой. Он никогда не видел ничего подобного. Осторожно проведя пальцами по контуру печати, Цзэу Цзюнь лишь убедился в ее нечеловеческой природе, но так и не мог сказать с точностью, что бы она могла значить. И кто же, в конце концов, перед ним находится, раз демоническая печать причиняет ему такую боль? Он не бесплотен, но и не гуль или свирепый мертвец, обретший разум. От человека его практически ничего не отличало, но мог ли он быть демоном, который станет предупреждать живых об опасности и прогонять из озера? Желая найти ответы, Лань Сичэнь задавался лишь большим числом вопросов, бессознательно продолжая поглаживать пальцами злосчастную печать, пока чужая ладонь мягко его не остановила. Незнакомец едва нашел в себе силы раскрыть глаза и посмотреть на повисшего над душой заклинателя. Хотелось обсыпать его проклятиями за то, что он до сих пор здесь, но прежде чем он открыл рот, тот снова заговорил: –Что означает эта печать? От неё исходит демоническая сила, я могу постараться заблокировать её, – словно позабыв о других проблемах, Лань Сичэнь беспокойно смотрел на этого духа как на самое хрупкое и трепетное существо, что ему доводилось встречать. –Нельзя, – тихо выдохнул дух, отпустив чужую руку. Он не знал, что сделал заклинатель, но его прикосновения на время сняли адскую боль, и "дышать" стало легче. – Это жертва. Я сам поставил эту печать. Пока не стало поздно, собирай остальных и уходи. Это место вам не очистить, бессмысленно пытаться, – мужчина немного подумал, окончательно приходя в сознание, и приподнялся, вновь запахнув свои одежды и закрыв грудь от чужих глаз. – Я привёл тебя сюда, чтобы ты забрал пропавших детей. Они ещё здесь и живы... На дне, освободи их и выбирайся сюда. Тогда я помогу вам вернуться к остальным. Видя, что ему всё ещё тяжело разговаривать, Лань Сичэнь хотел было прекратить допрос, но от последнего вопроса не смог удержаться: –Кто ты такой? У тебя есть имя, по которому я смогу поблагодарить тебя? Мужчина надолго задумался, прежде чем поднять на него взгляд и повторить: –Я.. жертва. Моё имя – Цзян Чэн. Услышав это имя, Лань Сичэнь широко распахнул глаза, внезапно вспомнив некоторые события семилетней давности. Тогда он был ещё совсем юнцом и не посвящался во все новости мира заклинателей, но и до его ушей дошли известия о смерти наследника ордена Юньмэн Цзян и трауре его семьи. Говорят, что именно после того дня госпожа Юй Цзыюань начала сходить с ума, но то были лишь необоснованные слухи, и кому-то просто хотелось обосновать нрав строптивой женщины. Выходит, перед ним был тот самый покойный наследник? Могли ли родители отдать в жертву ради мира на земле своего наследника? Раз уж на то пошло, как бы ужасно это ни звучало, у них была и старшая дочь, которая могла бы взять на себя эту ношу. Не желая больше об этом думать, Лань Сичэнь вернулся в воду, а затем и нырнул, чтобы спасти пропавших детей. **** На собрании орденов Вэнь Жохань снова был в центре внимания. Заняв должность верховного заклинателя, он покорял простой народ своим спокойным нравом и снисходительной улыбкой. Только некоторые заклинатели видели демона, скрывающегося за его идеальным фасадом, но они ничего не могли сделать против его силы и влияния. Пусть не все главы были готовы пресмыкаться перед ним, было очевидно, что его власть – абсолютна. В его глазах был яд. Действующим главой ордена Гусу Лань был Цынхэн Цзюнь, а его брат, Лань Цижэнь, как и всегда, сопровождал его на собрании. Но на сей раз он был как будто бесполезен, его мысли слишком часто возвращались к племяннику, отправившемуся в Юньмэн на учения, и он рассеянно слушал чужие речи. И это не потому что он сомневался в способностях Лань Сичэня и не доверял ему, иначе не отправил бы его туда, дело было в его необъяснимом дурном предчувствии. Он не доверял ни Вэнь Жоханю, ни его ордену; и то, что его адепты отказались принимать участие в учениях, тоже вызывало настороженность. Казалось, что в их случае ничего не было просто так, и скрытая угроза была во всём. И каждый раз, когда он видел лицо Вэнь Жоханя, его внутренности сжимались от напряжения. Лань Цижэнь, как и он, не привык выражать свои эмоции, но отчётливо видел, что за улыбкой заклинателя скрывается сам дьявол. Волей-неволей он начал наблюдать за ним всё чаще. После собрания все заклинатели сидели за праздничным столом и обсуждали некоторые детали уже в менее формальной обстановке. Лань Цижэнь также советовался с братом, выражая искреннее недовольство касательно смотровых башен ордена Цишань Вэнь. И как раз во время своей речи он почувствовал чужое присутствие за своей спиной. Вэнь Жохань положил лёгкую ладонь на его плечо и склонился над его ухом: –Не оставите нас с Цинхэн Цзюнем наедине? – его дыхание было даже слишком горячим, но Лань Цижэнь сохранил непроницаемое выражение лица, встал, и пересел на другой конец стола. Вэнь Жохань провел его взглядом и занял его место. Не известно, о чём они говорили, даже с совершенным слухом великого заклинателя Лань Цижэнь не мог разобрать ни слова, однако видел, как старший брат внимательно его слушает и кивает. Закралось смутное подозрение, что ему морочат голову. К сожалению, его брат был мягок и доверчив. Впрочем, Цинхэн Цзюнь никогда не принимал серьёзных решений не посоветовавшись, за исключением того раза, когда женился на убийце. Лань Цижэнь не торопился нервничать раньше времени. Но стоило ему немного расслабиться, как всё внимание Вэнь Жоханя направилось на него, вызывая чуть ли не удушье. Не желая это терпеть, мужчина резко встал со своего места и процедил сквозь зубы, пытаясь придать голосу более менее вежливый тон: –Вэнь Жохань, кажется, ты хочешь что-то обсудить со мной? Его голос мог слышать только адресат, и тот довольно усмехнулся и тоже встал из-за стола. Не сговариваясь, они нашли более тихое место, где могли поговорить наедине. Несмотря на все опасения, Лань Цижэню казалось, что только так он сможет вывести на чистую воду притворного заклинателя. Место, которое они выбрали, ограждало их от чужих глаз стеной высокого здания и несколькими растущими в ряд деревьями, что красиво оформляли совершенно бесполезную тропу, по которой почти никто не ходил. Стоило им убедиться, что рядом никого нет, как Вэнь Жохань схватил мужчину за плечи и прижал к стене. Лань Цижэнь ожидал возможного нападения, но не ожидал, что в его шею вонзится тонкая игла, полностью перекрывающая потоки ци и сковывающая движения всего тела. Оказавшись безвольной куклой в чужих руках, Лань Цижэнь свирепо уставился на не изменившегося в лице мужчину. –Как это понимать, Верховный заклинатель?! –О, я всего лишь зарабатываю твоё расположение. Цинхэн Цзюнь очень мудрый человек и понимает необходимость смотровых башен, не стоит вмешиваться и влиять на его мнение, – Вэнь Жохань погладил мужчину по щеке и, слегка улыбнувшись, вовлёк его в поцелуй. Что-то в груди Лань Цижэня болезненно загорелось. Не сердце – точно не оно. Осознание всплыло внезапной пугающей догадкой: золотое ядро, – но было поздно. Не ясно, что именно с его золотым ядром сделал Вэнь Жохань, но ощущалось это так, словно он подчинил себе его душу. Истинное сознание Лань Цижэня улетучилось, вместо этого голова наполнилась иррациональным обожанием по отношению к главе клана Вэнь. Онемение в теле быстро прошло и он покорно поклонился своему новому господину. Кажется, Вэнь Жохань, оценив обстановку в ордене Гусу Лань, понял, куда именно нужно бить, чтобы его ослабить. Теперь, когда Лань Цижэнь перестал быть помехой благодаря поставленной на его золотом ядре метке символики ордена Цишань Вэнь, последней проблемой оставался орден Цинхэ Не. Ланлин Цзинь никогда не чинил ему неприятностей, Юньмэн Цзян был слишком ослаблен нашествием демонов и вряд-ли откажется от снисходительной помощи в виде смотровых башен, а если и нет, то справиться с Юй Цзыюань будет не сложнее, чем с Лань Цижэнем. И лишь Цинхэ Не пока что оставался бесстрастным и неприступным. Впрочем, когда у него будет сила всех орденов, Не Минцзюэ сам прогнётся под него, не имея иного выбора. Как наместник он весьма неплох. **** Для того чтобы разглядеть дно озера, Лань Сичэнь зажёг несколько талисманов, способных гореть под водой. Свет от них был очень тусклым, но, сконцентрировав ци в своих глазах, заклинатель смог увидеть засыпанных илом учеников, чьи тела были спутаны корнями лотосов. Чтобы высвободить их, пришлось обломать эти корни – слишком плотно толстые клубни прижимали детей к земле. Ученики довольно долго пробыли под водой без сознания и способности управлять своей ци, но их здоровью ничего не угрожало, словно неизвестная сила оберегла их от смерти. Вытащив всех их на берег, Лань Сичэнь спровоцировал их быстрое пробуждение, а затем посмотрел на спокойно стоящего в воде среди лотосов Цзян Чэна. В лунном свете он и сам был прекрасен как изящный но крепкий цветок. Увидев его лицо с меткой лотоса на лбу, Лань Сичэнь понял, как эти ученики выжили под водой, и на его сердце вдруг стало одновременно и тепло, и больно. Жертва?.. Когда все дети очнулись, Цзян Чэн без слов нырнул в воду, но Цзэу Цзюнь и так понял, что им всем пора следовать за ним, поэтому кратко проинструктировал учеников и поплыл следом за духом. Оказавшись на берегу рядом с резиденцией клана Цзян, ученики тут же выпрыгнули из воды и поспешили показаться остальным, чтобы их прекратили искать. Лань Сичэнь оглянулся, но больше не видел загадочного духа, поэтому ему ничего не осталось, кроме как шепотом поблагодарить его, поклонившись озеру, и выполнить нарекания Цзян Чэна: забрать всех домой.