Новая жизнь Окетры и Лололошки

Раннее утро в квартире Окетры и Ло. В комнате царил покой, только приглушённый свет утреннего солнца проникал сквозь шторы, окутывая пространство мягким сиянием. Лололошка спал, мирно раскинувшись на кровати, а Окетра уютно устроилась рядом, прижавшись к нему. Озэми лежал на своём месте на полу, удобно устроившись на застеленной ткани, его дыхание было размеренным и спокойным. Но Рим, императрица Ша, уже бодрствовала, в отличие от остальных, она не позволила себе поддаться утренней лени, теперь она стояла на кухне, сняв свой плащ, что обычно скрывал её фигуру, на ней были удобные брюки из плотной ткани и лёгкая льняная рубашка, немного свободная, но подчёркивающая её выдающиеся формы. Её упругая грудь четвёртого размера, о которой в старинных текстах писали как о "величавых холмах, достойных восхищения", была скрыта под тканью, но даже так её невозможно было не заметить, несмотря на то, что она родила пятерых детей своему любимому мужу, её фигура оставалась завидной, сильная, женственная, безупречно сложенная. Тёмно-рыжие волосы, снятые с изящных шпилек, были заплетены в косу и переброшены на плечо. Она двигалась по кухне с грацией, её движения были плавными и уверенными, она ловко работала с кухонной утварью, готовя завтрак, который мог бы порадовать даже привередливого гурмана. На столе уже стояли свежеиспечённые лепёшки, обжаренные в топлёном масле, дымящийся отвар из трав, придающий бодрость, и ломтики вяленого мяса с пряностями, она аккуратно переворачивала ещё жарящиеся на сковороде кусочки теста, вдыхая аромат тёплой еды. В этой картине было что-то необычайно домашнее, кто бы мог подумать, что могущественная императрица Ша, женщина, способная вершить судьбы народов, будет просто стоять на кухне и заботиться о завтраке для своих новых знакомых и своему сыну? Но ей самой это нравилось, в такие моменты она чувствовала особую близость к простым радостям жизни, которыми дорожила больше всего. Особое место на столе занимало небольшое блюдо, покрытое тканью, в котором скрывались мягкие рисовые лепёшки, приготовленные на пару, традиционная еда её народа, мунеров. Она знала, что её сын любит их с мёдом или свежими фруктами, и позаботилась, чтобы всё было идеально. Озэми проснулся, ещё сонно потирая глаза, он приподнялся, глядя на стол, и тут же встретился с тёплым, но немного лукавым взглядом матери, она подошла к нему, поставила перед ним завтрак, но прежде чем отойти, наклонилась и поцеловала его в лоб. Озэми тут же нахмурился, лицо его залилось краской. - Мама! - возмутился он, поднимая голову. - Ну что за детские нежности?! Мне шестьдесят семь! Рим лишь усмехнулась, поправляя свою рубашку. - Да хоть сто, для меня ты всё равно останешься моим сыном - с мягкой улыбкой ответила она. Окетра, наблюдая за этой сценой, тихонько хихикнула, а Ло, только начинавший просыпаться, глухо пробормотал что-то о слишком раннем шуме. Рим вышла из дома, оставляя за собой тихое утро, наполненное ароматом свежеприготовленного завтрака, она не стала надевать ничего лишнего, лишь легкую обувь и ступила на прохладную мостовую, которая уже начинала прогреваться под лучами восходящего солнца. Улицы Рокерце в этот час еще не были заполнены людскими голосами и шумом повседневных забот, влажный воздух, пропитанный соленым дыханием моря, окутал ее легким, прохладным ветерком. Рим медленно шла вперед, ощущая, как камни под ее ногами мягко отзываются на каждый шаг, вдалеке слышались крики чаек, разносившиеся над водной гладью, где солнце играло бликами на легких волнах. Она остановилась у края мостовой, где город уступал место бескрайнему простору моря, перед ее глазами простирался живописный вид, золотистые оттенки неба отражались в глубокой синеве воды, а легкие волны нежно касались береговых скал, словно в бесконечном танце природы. Здесь, вдали от политики, договоров и придворных интриг, она могла просто быть собой. Рим вдохнула глубже, позволяя морскому воздуху наполнить грудь и тихо произнесла : - Как же здесь красиво… Слова растворились в легком шорохе прибоя, но в них была вся суть момента. Вдали уже появлялись первые лодки рыбаков, их силуэты мерно покачивались на волнах, а сам город начинал пробуждаться, но пока это было лишь преддверие дневной суеты, а Рим наслаждалась утренним покоем и красотой, которую дарило ей это место. Рим стояла на мостовой, любуясь бескрайним морем, что простиралось перед ней, переливаясь под утренним солнцем. Ветер тянулся к ней, играл с её волосами, пробирался под легкую ткань одежды, принося с собой запах соли и свежести. Она глубоко вдохнула этот воздух, наполняя себя спокойствием и ощущением свободы. Здесь, в этом месте, где город встречался с морем, можно было на миг забыть обо всём, просто стоять, закрыв глаза, позволять волнам уносить мысли прочь. - В такой атмосфере надо сесть с книгой и читать – произнесла она вполголоса, усмехнувшись своим мыслям. Она любила книги, они всегда были её отдушиной, её миром, где можно спрятаться, когда реальность становилась слишком тяжёлой и сейчас, когда её разум снова возвращался к прошлому, ей бы не помешало отвлечься. Она пошла дальше, неторопливо ступая по каменной мостовой, обдумывая свою жизнь, детей, мужа, его изм... нет, она не хотела об этом думать, её сердце сжалось, заставив её невольно остановиться, она не могла показывать эту слабость сыну, да и близким. Даже когда тот разговор с мужем состоялся, она помнит, как слёзы текли по её щекам, как с трудом принимала жестокую правду, три измены, три ножа в её сердце. Она тогда дрожала от боли, от осознания, что всё это было правдой, что это не слухи, не домыслы. Она готова была ударить его, сбросить всю эту боль в один порыв, но не смогла. Он стоял перед ней, высокий, сильный, её муж, её император, он не отстранился, не пытался оправдываться, только произнёс твёрдо, спокойно, с раскаянием в голосе : - Я готов к любому наказанию. И тогда она дрогнула, гнев испарился, оставив после себя пустоту, он шагнул вперёд, заключил её в объятия, тёплые, крепкие, те самые, которые она помнила с первых дней их любви, она не могла ненавидеть его, как бы больно ни было, как бы сильно ни разрывалась её душа, любовь всё ещё жила внутри неё. Она вспомнила, как тогда разрыдалась в его руках, не в силах сдержаться, как цеплялась за него, за своё прошлое, за то, что они построили вместе. Она была обычной девушкой из мунеров, а он, император, представитель народа Ша, он выбрал её, полюбил её и никто не осудил этот союз, народы Ша не знали предрассудков, не ставили статус выше любви. Те измены были давно, она простила, или, по крайней мере, пыталась. Муж по-прежнему любил её, по-прежнему ценил и в этом не было сомнений. Рим вновь перевела взгляд на море, её сердце всё ещё болело, но боль больше не была острой, она сделала свой выбор, любить дальше. Она глубоко вдохнула, позволяя морскому бризу унести последние остатки сомнений и пошла дальше по улицам Рокерце, но вскоре её спокойствие нарушили грубые голоса. - О-о, да кто это у нас тут? - проговорил один из мужчин, шатаясь от пьянства. Их было десятеро, воины армии Дейренесхейна, с незаправленными мундирами, заплетающимися языками и пустыми глазами, в которых горело только одно, желание взять то, что им вздумается и сейчас их взгляд упал на неё. - Смотрите, какая роскошная, - ухмыльнулся другой, проходясь глазами по её фигуре. - Да тут же сокровище! Рим не удостоила их взглядом, намеренно проходя мимо, словно их просто не существовало, её прямая осанка и твёрдый шаг говорили сами за себя, она даже не воспринимала их как угрозу. - Эй, ну не будь такой гордячкой, - ухмыльнулся третий, хватая её за запястье. - Мы, знаешь ли, не каждый день встречаем таких дамочек. Рим резко вывернула руку, её янтарные глаза вспыхнули холодом. - Убери руку, пока цел - её голос прозвучал низко, без тени страха, но с нотками стали. - Ух, какая дерзкая! - засмеялся один из них. - Тебе стоит быть помягче, красотка, а то вдруг подумают, что ты не уважаешь воинов Дейренесхейна? Ты же знаешь, как у нас тут всё устроено. - Миренджеризм, да? - усмехнулась Рим, скрестив руки на груди. - Вы думаете, что можете делать, что угодно, потому что вам это позволено? - Именно, - самодовольно ухмыльнулся один из них. - Нам никто не указ. А ты тут одна, без защиты. Стоит ли тебе так рисковать? Она молчала, изучая их взгляды, эти люди действительно верили, что миренджеризм дал им право обращаться с кем угодно, как им вздумается, они считали, что закон и власть на их стороне, что статус воина делает их выше остальных, они не знали, кто перед ними. Рим сделала шаг вперёд, так что пьяный, ухмыляющийся мужчина, чуть не оступился, она заговорила тихо, но в её голосе сквозила ледяная угроза : - Повторяю в последний раз, отойдите, сейчас же. Они переглянулись и засмеялись. - Да ты понимаешь, кому приказываешь? Мы воины! Мы тут закон! - грубо ответил один из них. - Закон? - её голос потемнел. - Я видела настоящих воинов, те, кто защищает, а не грабит, те, кто чтит честь, а не прикрывается званием, вы не воины, вы просто сброд, спрятавшийся за чужой властью. Смех оборвался, глаза пьяниц вспыхнули раздражением, они не привыкли к такому ответу, в их мире женщины не говорили так, не смели. - Ах ты дрянь… - прошипел один из них, сжимая кулаки. - Ты дорого заплатишь за такие слова. Рим стояла неподвижно, её взгляд оставался холодным, но внутри начинал закипать гнев, они сделали ошибку, огромную ошибку. Рим стояла неподвижно, скрестив руки на груди и молча наблюдая за десятью пьяными воинами, окружившими её, они были самодовольны, переглядывались друг с другом, ухмыляясь, позволяя себе дерзкие замечания, кто-то из них сделал шаг вперёд, пытаясь ухватить её за руку, но она молниеносно отдёрнула её, смерив наглеца холодным взглядом. - Ты зря так, красотка, - ухмыльнулся один из них, хрустнув пальцами. - Мы, знаешь ли, воины Дейренесхейна. Нам всё можно. - Особенно, если миренджеризм нам это позволяет, - добавил другой, пьяно усмехаясь. - Если хочешь, можем тебя помиловать… если будешь милой. Рим тяжело выдохнула, она знала, что такие, как они, чувствуют себя безнаказанными, считали, что любая, кто не в их рядах, должна склоняться перед ними, ей было отвратительно даже стоять рядом, но она не показывала ни злости, ни страха, только холодное равнодушие. Воины уже было решили, что могут делать с ней всё, что угодно, но тут послышались уверенные шаги, из-за их спин вышли двое мужчин, облачённых в одежду миренджеристов, их тёмные мантии и символика на груди вызывали мгновенное напряжение. Десять воинов переглянулись, а затем ухмыльнулись ещё шире. - О, миренджеристы, а мы уж думали, что ей конец усмехнулся один из пьяных. Но вместо ожидаемого согласия от новоприбывших раздались холодные, уверенные слова : - Вам лучше отойти от неё. Голос одного из миренджеристов был низким и твёрдым, без тени сомнения или страха. Второй встал рядом, сложив руки за спиной. - Договор запрещает вам её трогать - отчеканил он. На лицах воинов сначала мелькнуло недоумение, затем злость, один из них, высокий и массивный, скрестил руки на груди. - Ты что, впрягаешься за какую-то бабу? - прорычал он. - Тебе не приказано думать, - отрезал миренджерист. - Приказано отойти. - Да пошёл ты! - рявкнул воин и шагнул вперёд. В тот же миг миренджерист, что говорил первым, стремительно двинулся вперёд, резкий удар ноги в грудь и громила отлетел назад, рухнув на землю, сотрясая мостовую, в воздухе на мгновение повисла напряжённая тишина, остальные воины вытаращили глаза. Рим усмехнулась, глядя, как её самодовольные преследователи вдруг потеряли уверенность. Десять воинов, недавно такие самоуверенные, теперь с паническим видом бросились бежать, их пьяные выкрики и ругань быстро стихли в переулках. Рим молча наблюдала за этим, а затем перевела взгляд на двух миренджеристов, оставшихся стоять на месте. Что-то в их осанке, в том, как они смотрели на неё, выдавало подвох, Рим чувствовала это нутром, она привыкла разбираться в людях, и сейчас её не покидало отчётливое ощущение, что перед ней вовсе не миренджеристы. Она всматривалась в их лица, ловя тонкие детали, взгляд, слишком живой и проницательный для тех, кто привык следовать приказам без вопросов и лёгкую ухмылку, что мелькнула на губах одного из них. - Вы не миренджеристы - тихо сказала она, скрещивая руки на груди. Один из мужчин усмехнулся, будто доволен тем, что её не удалось провести. - Быстро поняла - признал он, качнув головой. - Не удивительно, - добавил второй. - Если бы ты не догадалась, то зря носишь титул императрицы. Рим сжала губы, она уже догадывалась, кто они, люди Ейведара Мейреда, разведчики самого разыскиваемого человека, скрывающегося в тени, если его люди притворяются миренджеристами, значит, что-то должно случиться. - Что вы задумали? - прямо спросила она. Мужчина, что говорил первым, усмехнулся ещё шире и сделал шаг ближе. - Не волнуйся, резни в городе не будет, - сказал он уверенно. - Мы просто слегка пошатнём доверие между миренджеристами и влиятельными людьми. Рим вскинула брови, такой ответ удивил её. - Вот как? - пробормотала она, чуть склонив голову. - Вот так - подытожил второй мужчина, с лёгкой ухмылкой. Они оба обменялись взглядами, будто не видели в ней угрозы, а затем, развернувшись, пошли дальше по мостовой, оставляя её одну. Рим проводила их взглядом, размышляя. ------------------------------------------------- Рим закрыла за собой дверь, стряхнув с плеча дорожную пыль, возвращение в маленькую квартиру, здесь пахло специями и чем-то жареным, Окетра готовила на кухне, сосредоточенно работая ножом, а Озэми стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Рим сразу почувствовала что-то неладное, атмосфера в комнате была напряжённой и это напряжение висело в воздухе, будто перед грозой. - Где Ло? - спросила она, стягивая плащ. Окетра, не отрываясь от работы, ответила : - Пошёл прогуляться, только что вернулся с порта. Его уволили. Рим замерла, осмысливая сказанное. - Почему? Окетра усмехнулась, но в её голосе не было веселья. - Почему же ещё? Миренджеристы, они видели его с тобой, с Озэми и с Медрадой. Рим тяжело вздохнула и перевела взгляд на сына, Озэми продолжал смотреть в окно, но его осанка выдавала напряжение, она подошла ближе, слегка коснулась его плеча. - Всё в порядке? Озэми не ответил сразу, только спустя несколько секунд он медленно повернулся к ней и протянул сложенное письмо. - У меня задание от Азери - сказал он спокойно. Рим взяла письмо, быстро разорвала сургуч и пробежалась по строкам. - Что за задание? - Список поручений, я возьму Лололошку с собой. Он бросил взгляд на Окетру, но та, похоже, уже сама знала, что собирается сказать. - И я пойду - объявила она. Рим удивлённо вскинула бровь. - Ты уверена? Окетра усмехнулась. - А ты хочешь, чтобы я осталась тут одна? В этом городе, полном миренджеристов? Без работы, без дела, без шанса выбраться хоть куда-то? Рим внимательно посмотрела на неё, в глазах Окетры горел азарт, желание чего-то нового, чего-то большего, чем просто сидеть в четырёх стенах и ждать, когда мир сам подкинет ей приключений. - К тому же, - продолжила Окетра, отложив нож и вытерев руки. - Если задания связаны с далёкими местами, я только рада. Люблю узнавать новое. Озэми одобрительно кивнул. - Оплачиваю в десять раз больше, чем Ло зарабатывал бы в порту за месяц. Окетра присвистнула. - Щедро. - Очень - согласился Озэми. Рим скрестила руки на груди. - Квартира? - За ней присмотрят люди Медрады - заверил её Озэми. Она на секунду задумалась, оценивая ситуацию, это было рискованно, но, учитывая обстоятельства, у них не было лучшего варианта. - Ладно, - вздохнула Рим. - Если уж вы всё решили, то давайте обсудим детали.