Prosecco e Peccato

Илья погрузился в теплую воду, наслаждаясь тем, как она обволакивает его тело, расслабляя каждую мышцу. Ванная комната была окутана мягким светом маленького светильника, принесенного из кухни, в котором каждое движение выглядело так царственно и величественно, как ощущал себя Илья в такие моменты. Пена, пушистая и ароматная, поднималась до самого подбородка, словно облако, покрывающее его и мягко тянущее вниз. Молочный ее оттенок плавно переходил в розоватый, придавая водной глади невероятную нежность и радуя глаз пастельным однообразием. Он поднес бокал к губам и прикрыл глаза, смакуя сладкий напиток с ароматом белых цветов. «Слезки» переливались на обратной стороне бокала, словно маленькие капельки росы. Каждый глоток был как чудо — вкус игристого вина таял на языке, оставляя за собой легкое послевкусие, гармонично переплетающееся с запахом пины колада, который наполнял воздух по мере заполнения ванны водой. Его взгляд упал на тарелку с виноградом, стоящую на полке рядом с недавно вскрытой бутылкой. Илья изящно отщипнул одну ветвь и одними губами поймал болтающуюся на ней красную ягодку, словно бог Дионис, вкушающий плоды своего собственного сада. Бархатистый вкус винограда тут же взорвался во рту. Кожура ягоды лопнула под давлением зубов, и по губам струйкой потекла сладкая, почти горьковатая, но приятная свежесть. Она брызнула ему на язык, оставив послевкусие, в котором угадывались как сладкие ноты, так и игривая кислинка. Пузырьки в бокале весело шипели, переливаясь на свету, и Илья заметил, как они сливаются с пузырьками в воде, лопаясь и создавая тихие звуки, которые успокаивали его изнуренное сознание. Они, как и его мысли, растворялись в тишине, оставляя только ощущение воздушности и покоя. Все было идеально: теплая, почти горячая вода, мягкая пена, вкусное вино, и уютная тишина, нарушаемая лишь шепотом лопающихся пузырьков в бокале и ванне. Вино шипело в бокале, а вода — в ванной, и каждый звук был частью этой гармонии, погружающей Илью в состояние полного умиротворения. Его взгляд неспешно терял фокус, исчезая в эфирной, невесомой дымке, где не было ни мыслей, ни забот — только пустое пространство, в котором все существовало в своем чистом и первозданном виде. Этот момент воспринимался таким личным и интимным, что Илья словно находился в другом мире, где было тихо, спокойно и беззаботно. Но ровно до тех пор, пока из прихожей не послышался стук входной двери и звон ключей, за которым последовали тяжелые шаги, ведущие в гостиную. Илья медленно открыл глаза, медленно возвращаясь в реальность. Он слабо нахмурился, нехотя соображая, который сейчас час и как долго он пролежал в ванне. Он мог легко предположить, кто гремит всем и топчет его паркет, — все-таки вариантов было не так много. Странно, он не должен был прийти так рано, подумал Илья. Вдруг внутри у него что-то екнуло, но это чувство было слишком эфемерным, поэтому удержать его не удалось. Илья одним махом опрокинул в себя оставшееся содержимое бокала, не успев насладиться приятным вкусом, и налил себе еще один. Делиться он был не намерен ни вином, ни виноградом, ни — тем более — своим свободным временем. Глубоко вдохнув, он снова прикрыл глаза, наслаждаясь последними секундами одиночества. В дверь, не постучав, а еле слышно скрябнув, нагло и уверенно, словно его уже пригласили, вошел Артем. — О, а ты чего посреди дня в ванну забрался? — вместо приветствия бросил Артем, оценивая обстановку: Илья, укрытый пенным одеялом до самой сверкающей макушки — единственного, что показывалось из воды, с наслаждением кушающий виноград. — Прикольный образ, кстати, — не успокаивался он. — Как этот, как там его… Ну, бог греческий, гедонист, повелитель винограда, экстаза, алкоголя… Польщенный отождествлением с древнегреческим покровителем, Илья на время закрыл глаза на бесцеремонное вторжение в его пространство и передумал называть его Гермесом, хотя это сравнение так и напрашивалось. Он довольно хмыкнул и отправил в рот очередную ягоду. — Да вот, как видишь, отдыхаю, — с сарказмом, закатывая глаза от очевидности ситуации, проговорил он, опуская руку под воду. Однако тут же засек, как рука Артема тянется к винограду, и немедленно среагировал, легонько шлепнув по запястью: — Нет! Артем театрально вскрикнул, притворяясь обиженным, но его взгляд уже поймал бутылку с просекко, и виноград стал ему малоинтересен. Он усмехнулся: — Я вижу, ты тут не только отдыхаешь, но и вино в одиночку пьешь. Романтика-а… Илья вздохнул, не скрывая недовольства. — Да, и, заметь, никого к себе не звал. Иди-ка ты отсюда. Давай-давай. — Он указал головой на дверь, высовываясь из пены. Она до того заманчиво тянула его все глубже к себе, и сопротивляться ей с каждой секундой становилось все труднее, а отвлекаться на внешние раздражители, когда ты планировал провести время совершенно иначе, — все невыносимее. Артем даже бровью не повел. Он воспользовался тем, что Илья вновь потянулся за бокалом, и совершил еще одну попытку оторвать сочную ягодку с веточки, но Илья и тут не помедлил и схватил его за руку. — Эй, это мой виноград, не трогай, — заявил он, на этот раз не скрывая раздражения. Артем притворно сердито цокнул и пробормотал что-то вроде: «Ну и жадина», но уходить вовсе не собирался. Он, игнорируя все намеки и прямые просьбы, как всегда, действовал по-своему. Глянув в запотевшее зеркало, он как ни в чем не бывало начал расстегивать на себе рубашку и стягивать с ног джинсы. Илье оставалось только с удивлением наблюдать, как тот шаг за шагом приближается к ванной, и, прежде чем он успел что-то сказать, Артем уже закинул ногу в воду, собираясь залезть к нему. — Куда?! — взвизгнул Илья, резко вытянув и растопырив ноги так, чтобы занять всю ванну не только в длину, но и в ширину. — Тёма, блять, куда лезешь? Но ванна оказалась слишком большой и захватить ее одному целиком было по меньшей мере невозможно. Посему Артем почти без проблем (Илья все-таки дотянулся до него своей длинной ногой и пару раз пнул по осторожно сунувшейся в воду лодыжке) с ухмылкой забрался в ванну и уселся напротив. Вода слегка булькнула, когда его тело коснулось ее, а когда опустилось на дно, и ее уровень заметно поднялся. Артем блаженно выдохнул, а Илья продолжал сидеть с недовольной миной, как будто потеряв весь интерес к тому, что происходило. Он взял бокал с просекко и изо всех сил постарался насладиться его манящим холодком, но вино не лезло в горло — от его хорошего настроения не осталось и следа. Артем расправил плечи, довольный своей победой. В ванне стало гораздо теснее, что совсем не радовало одного и уж очень веселило второго. — Ну что, доволен? — фыркнул Илья, презрительно опуская уголки губ. Артем с улыбкой кивнул. Илья поджал губы, отвернулся и толкнул верхний слой пены в его сторону. Грязный и явно мокрый после проведенной репетиции, Артем тянул руки к его лакомствам, которые приготовил для себя, уселся в его ванну, а теперь еще и развалился в ней как хозяин, откинулся на заднюю стенку и вытащил руки на поверхность, ловя пену ладонями и отправляя ее Илье легким дуновением. Илья демонстрировал чудеса выдержки и ангельское терпение и даже не взглянул на него, когда большой мыльный пузырь лопнул прямо у его лица. Он решил, что, если не будет реагировать, Артему быстро наскучит его же игра и он оставит его в покое. Но каждое движение Артема в воде отзывалось внутри, и мысли уже не казались ему такими спокойными. — Как прошла репетиция? Ты сегодня рано, — отметил Илья, стараясь не выдать того, что на самом деле испытывал. Его голос звучал сдержанно, но дыхание свидетельствовало о нервозности. Он не заметил, как его пальцы крепче сжали бокал, пока не почувствовал, как колени Артема чуть приподнялись, а рука плавно заскользила по поверхности воды. Он скользнул взглядом по водной глади, а его рука, неосознанно сжимающая бокал, слегка затряслась. Артем поднял взгляд на него, медленно моргая, и чуть изогнул губы в усмешке: — Ничего особенного, — ответил он, пожимая плечами. — Все прошло быстро, мы только прогнали основной танец, и нас отпустили. Он продолжал внимательно наблюдать за реакцией на свои действия, его глаза не покидала игривость. Хоть его губы говорили одно, тело кричало совершенно о другом — и эта противоречивость по-настоящему забавляла его. Но больше всего радовало то, что Илья все понял и теперь с напускной невинностью заглядывал в пустой бокал. Итак, пока Илья пытался абстрагироваться от происходящего, его взгляд вдруг зафиксировался на ногах Артема. Этот маленький засранец, не стремясь даже притвориться, что делает это неосознанно или случайно, пробежался пальцами по его бедру, едва касаясь кожи. Прикосновение ощущалось слишком легким и в то же время слишком сильным — тело Ильи моментально отреагировало и напряглось. — Что ты творишь? — выдохнул Илья, глотая вино, но голос был уже не таким уверенным, как раньше. Он инстинктивно дернул ногой, но бежать было некуда — ванна не позволяла сесть, не касаясь друг друга. Рука Артема снова легла на бедро Ильи, на этот раз немного дольше задержавшись там. Он прильнул к нему, привстал, и рука скользнула выше. Илья издал сдавленный писк, запрещающий к нему прикасаться, и в следующую секунду Артем предстал перед ним на коленях. С груди, покрытой черными жесткими волосами и налипшей пеной, взгляд Ильи скользнул к его животу, низ которого целомудренно скрывала пена, затем снова поднялся. Он не сказал ни слова, когда Артем потянулся за его спину, покушаясь на самое святое, что Илья подготовил для себя, и доставая из тарелки пару сорвавшихся с ветки виноградин. Илья оказался настолько обескуражен, что готов был простить даже это вмешательство. Артем, однако, не собирался есть украденную вкуснятину, а поднес руку к губам Ильи и едва ощутимо коснулся их ягодой. — Открой рот, — произнес он так спокойно и нежно, как только мог, но Илье почудилась едва уловимая властность в его интонации. Илья почувствовал, как его дыхание стало неровным, а просекко, приносящее до этого удовольствие, теперь почему-то не утоляло его жажду. Вино потекло по горлу, но вкус его испарился, уступив место легкому головокружению от того, что происходило в ванной. Сдержав резкий ответ, Илья глазел на Артема с полминуты, хлопая длинными ресницами, затем разомкнул губы и, позволив Артему положить ягоду себе в рот, начал медленно ее пережевывать. Артем хмыкнул и прищурился. Вторую виноградину он осмелился съесть сам — и сделал это настолько соблазнительно, что Илья не нашелся что возразить. Хотя он и был недоволен тем, что у него украли лакомство прямо из-под носа, готов был простить это, если только он будет делать это так же сексуально. Поднесенную ему в следующий раз ягоду он аккуратно выцепил губами, не забыв облизать пальцы, которые ему ее даровали. Сверху послышался вопросительный стон и пораженческий вздох, Артем свел брови домиком и поджал губы, но было поздно — его уже услышали. Илья среагировал молниеносно. — Иди сюда, — проговорил он, притягивая к себе Артема за заднюю часть шеи длинной рукой. Бокал с недопитым просекко быстро был позабыт на полке, как и грезы об одиночном наслаждении своим первым за полгода выходным. Их губы встретились — или точнее сказать столкнулись — в беспорядочном поцелуе, да так, что передние зубы стукнулись друг о друга, языки сплелись в прочный узел, а пена, угодившая на подбородок чуть ранее, попала в нос и рот, затрудняя дыхание. Однако поцелую помешать это было не способно. Схватившись за края ванны и держась только благодаря своим рукам, Артем навис над Ильей. Очень скоро он, правда, нашел опору в колене, которое расположил аккурат между Илюшиных бедер. Стоило ему это сделать, как он издал удовлетворенный стон, а с губ Ильи сорвал целых два — протяжных, просящих и жаждущих. Он уже был тверд (интересно, как давно?) и теперь требовал только одного. Артем, привыкший к тому, что Илья чаще оказывался снизу и, хоть и руководил процессом, оказывался принимающей стороной, вскарабкался на него и начал шарить у него между ног. Вот только у Ильи на этот раз были другие планы. Он стащил с себя тяжелое тело, сильным толчком поставил на колени и в два счета поменял их местами. Теперь Артем стоял перед ним на коленях, упираясь в край ванны, и все, что оставалось сделать, это развернуть его и наклонить. Только сначала нужно было избавить их обоих от мыльной субстанции, летающей сейчас повсюду и намеревающейся помешать им осуществить задуманное. Илья настроил напор и направил лейку на Артема, смывая с него остатки пены и освобождая себе дорожку к нему. Когда вокруг и на них не осталось ни пузырика, посередине осталась только чистая вода, а по бокам, словно кусты, возвышающиеся над виноградником и дарующие прохладу в знойный день, поднялись высокие «стены» из пены, он перекинул душ через кран и на коленях подполз к Артему. Его откляченная задница смотрела чуть вверх за счет прогнувшейся поясницы, и Илья с вожделением разглядел крохотную дырочку между смуглых ягодиц. — Не рыпайся, — на всякий случай предупредил он и ввел туда средний палец. Мышцы напряглись, но тут же быстро расслабились и пропустили его внутрь. Привыкшие к такому растяжению, они не сопротивлялись и когда палец задвигался в умеренном темпе. — Еще, — скомандовал Артем, и сзади послышался издевательский смешок. — А вот это уже я сам решу, — ответил Илья, продолжая такое же бесцеремонное вторжение в Артема, какое тот совершил несколькими минутами ранее в его ванную, потревожив его покой. Надо сказать, в отличие от Ильи, против такого вторжения Артем ничего не имел, он, напротив, начал подмахивать ему так, чтобы он понял, что одного пальца ему уже мало и пора использовать орудие посерьезнее. Вскоре Илья высвободил палец из горячих недр, так и не дав Артему почувствовать хотя бы приближение оргазма. Схватив его за ягодицы, он прикоснулся большими пальцами к дырочке и слегка раскрыл ее, любуясь тем, какой невинной она выглядела на первый взгляд. Только на первый, разумеется, ведь если вспомнить все моменты, когда она растягивалась до размеров обхвата его члена и требовала большего, их было не сосчитать. Илья внутренне возликовал, предаваясь этим воспоминаниям, и, нагнувшись к маленькой точечке с расходящимися от нее во все стороны тонкими складками-лучиками, прикоснулся к ней языком. Соблазнительный запах пены и терпкий вкус тотчас ударили ему в мозг. Звук, который издал Артем, нельзя было точно идентифицировать ни как стон, ни как всхлип, ни как рык — скорее нечто среднее и в разы громче, чем считалось бы приличным. Хотя о приличии в данном случае говорить не приходилось: пока Илья самозабвенно вылизывал Артема сзади, тот только и успевал хвататься за все, что попадалось ему под руку, и, конечно, стонал, стонал. Так он перетрогал все средства гигиены, которыми они с Ильей пользовались по очереди (нельзя было наверняка сказать, что из них принадлежало ему, а что — Илье), оставил мокрые следы на полочках, дернул за висящий у стены халат, предназначенный для Ильи после его выхода из ванны, и вернул руки на ванну, за которую и продолжил держаться до тех пор, пока Илья не остановился. Дав Артему отдышаться и выбрать более удобное положение для своих рук и ног, он выпрямил спину и прижался своим возбуждением между его ягодиц. Артем задержал дыхание, когда немаленький орган растянул стенки его прохода, настойчиво протискиваясь внутрь. Вряд ли он предполагал, что день повернется к нему таким интересным местом, а он повернется еще более интересным местом к Илье. — Илю-юш, — сдавленно произнес он, но из-за бульканья воды и шуршания пены под ногами не услышал ответа. Впрочем, ответ и не требовался, во всяком случае словами. Илья гораздо лучше двигал бедрами, чем языком, — хотя и с этим можно было поспорить, и Артем был готов спорить. Шлепки, разносящиеся по комнате, запах секса, смешанный с ароматами, витавшими в воздухе задолго до его появления здесь, служили сильнейшим афродизиаком — только невидимым, невесомым и бесконечно подпитывающим сексуальное влечение. Тем временем Илья нашел оптимальную для обоих позу и удобную точку опоры, поставив одну ногу коленом вверх и отведя ее чуть в сторону. За счет этой ноги он мог, несмотря на сопротивление воды, двигаться в Артеме так же быстро, как пальцем или языком. Запрокинув голову, он старался дышать как можно глубже и медленнее, не давая дыханию сбиться, и блаженно прикрывал глаза. Артем всегда был удивительно хорош: его вид, запах, стоны сводили Илью с ума и свели бы любого на его месте. Именно с ним у Ильи впервые за долгое время получилось выстроить такие отношения, в которых никто не ревновал другого к работе или коллегам, с которыми иногда приходилось открыто заигрывать на сцене, никто не жаловался на предыдущих партнеров, не сравнивал и не ставил кого-то в пример во время ссоры. Половая жизнь, которой они начали жить еще до официального объявления отношений, с ним была весьма качественной, и более того, Илья стал его первым мужчиной, чем ужасно гордился и что чрезвычайно ценил. Одного осознания того, что у них снова случился спонтанный секс и он трахает Артема в доверху заполненной пеной ванне, одного ощущения того, как мышцы плотно обхватывают его орган у самого основания, а член мокро и ужасно непристойно хлюпает в горячей узости, одной мысли о том, как со стороны эротично выглядит картина растянувшегося на полке Артема, покрытого испариной и кричащего: «Да!» и с силой натягивающего его на себя Ильи, расположившегося позади, хватило, чтобы спустя пару движений с рыком кончить в тугую задницу. — А-а-ах… Блять, Илья… Илю… — донеслась до него жалобная мольба, и он понял все без слов. Наклонившись к Артему в очередной раз, он ухватился за его болезненно твердый член, к которому тот ни разу не прикоснулся, решив получить удовольствие только от стимуляции простаты, и, стоило ему сомкнуть пальцы на стволе, как тот затрясся и излился на ванну перед собой, на которой, не имей она такой же цвет, непременно остались бы изящные белые узоры. — Что ты там говорил? — запыхавшись, проговорил Илья и пододвинул к себе бокал. После такого жаркого секса очень хотелось смочить горло. Артем уронил голову на скрещенные перед собой предплечья и покачал головой. Илья нахмурился, но, увидев, как плечи заходили ходуном от смеха, успокоился и позволил себе, выпрямив спину и переместив свободную руку на поясницу, сделать большой глоток вина. — Сейчас бы закурить, — мечтательно протянул Артем, и Илья одобрительно хмыкнул. Обычно Артем говорил так в двух случаях: когда возникала неприятная ситуация или ужасная проблема, и, чтобы решить ее, требовалось сначала немного пораскинуть мозгами (сигарета этому способствовала), либо когда ему было настолько хорошо, что по-другому выразить свои эмоции просто не получалось. — Запей пока, — благосклонно предложил Илья, протягивая ему бокал. Тот поморщился. — Сам пей свою сладкую парашу, — почти обиженно отозвался он. Илья на это пожал плечами и вылил в себя оставшиеся на дне капли священного напитка. Чуть позже, когда оба были полностью удовлетворены, они обновили воду в ванне и снова легли в горячую пенную пахнущую воду. На этот раз никто из них не возражал.