Писательский блок

      Клац-клац-клац…       Непрерывное и быстрое клацанье кнопок печатной машинки разносилось в воздухе комнаты уже второй час подряд, создавая волшебную мелодию творца. Справа от «Эрики» уже лежала небольшая стопка испечатанных листов с тринадцатой главой и с половиной четырнадцатой. Крышесносный трах с Марком прорвал наконец-то мой блок, и вдохновение с музой так и перли изо всех щелей — только успевай за мыслью.       О! Как же Марк страстно и охотно отдавался. Кажется, что он провел всю жизнь в монастыре, в одиночной келье — иначе просто не объяснить его страсть и готовность отдаваться. А его гибкости и пластике может позавидовать даже пластилин…       Его гладкая и шелковистая кожа, его упругие и накачанные танцами мышцы, такие приятные на ощупь и руками, и языком. А как он стонал и краснел, когда я вылизывал его всего: и восхитительный подъем стопы, и подколенную впадинку (на правой ноге она чувствительней, чем на левой), и его изумительный и такой аккуратненький пупок (похоже, что там секретная ядерная кнопка, иначе не объяснить тот волшебный залп семени после того, как я тщательно и с напором его вылизал). А уж когда я добрался до его аккуратненько-розовой дырочки — о! Это был экстаз. Какая она маленькая и нежная, как она «дышала», ожидая и маня меня. Как она страстно раскрывалась под моим языком и засасывала меня в свои недра, как жадно она принимала мои пальцы, а когда Марк уже начал ерзать от нетерпения и тихонько поскуливать, я наконец-то начал протискивать свой бодро стоящий член в эту маняще-теплую и тугую дырку.       С разобранного дивана донесся легкий всхрап, зашуршали простыни — Марк заворочался во сне. Так, что-то я отвлекся на воспоминания, стоит дописать четырнадцатую главу, пока вдохновенье вновь не покинуло меня. Хотя — кинув взгляд на сладко сопящего Марка, скинувшего с себя одеяло, я подумал, что вдохновенье - вот оно. Никуда теперь от меня не убежит. Да и глава, которую обещал на эту неделю, уже готова, и можно немного расслабиться.       Подойдя к дивану, присел возле Марка, провел рукой по его бархатной коже. Наклонился. Лизнул бусинку его аккуратненького соска. Марк всхлипнул во сне. Я слегка прикусил сосок и засосал его. Член Марка начал оживать. Я, лизнув второй сосок, устроился на диване поудобней — между ног Марка, и лизнул набухающий член. Потом, приподняв его рукой, втянул себе в рот и начал посасывать, чувствуя, как он полностью встает. Марк, все еще в дреме, раздвинул ноги, и я, облизав пальцы, опять полез ему в задницу. Дырочка все еще была влажная, расслабленно мягкая, и мои пальцы с легкостью протиснулись вглубь. Быстренько стянув с себя треники, я встал на колени, приподнял бедра Марка так, чтоб мой разбуженный воспоминаниями член был напротив его дырочки, и легким движением бедер вошел в него целиком. Марк трепыхнулся, заерзал и приоткрыл свои восхитительно синие и сонные глаза. А я, поймав его сонный взгляд, задвигал бодренько бедрами.       — Ахх… — застонал Марк, закатив глаза, и начал подмахивать, обхватив меня своими ногами.       Надолго нас не хватило.       Марк, вскрикнув особо сладко, кончил, и пульсация в его анусе добила и меня. Я впаялся в него со всей дури до упора, пытаясь проткнуть еще глубже, и с тихим стоном кончил глубоко внутри. Заложило уши, сердце билось как после марафона, член пульсировал и выплескивал порции семени, метя Марка еще и еще.       Отдышавшись, Марк улыбнулся и хрипло прошептал:        — Доброе утро!