Писательский блок

      — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — провозгласил я, открывая дверь своей суровой и одинокой, малогабаритной, но многофункциональной однокомнатной берлоги. Свободной от пакетов рукой я сделал приглашающий жест, пропуская вперед Марка, который держал остальные битком набитые пакеты с продуктами.       — А тут уютненько, — сказал Марк, делая шаг вперед в маленькую прихожую со старой, дореволюционной и слегка пошарпанной дубовой вешалкой с кожаной сидушкой-оттоманкой.              Пока герои рассказа торчали в прихожей не зная, что сказать или сделать, автор сего опуса отлынивал от своей основной функции — дирижера и торчал в Телеграмме за просмотром котиков, и не только.       — Разувайся и проходи на кухню, — сказал я, и, наступая на пятки конверсов, снимая их и одновременно забирая пакеты из рук Марка, прошел на кухню.       Пока я художественно расставлял пакеты с продуктами на столе, Марк прошел на кухню, успев разуться.       — Давай помогу, — Марк протянул руки к ближайшему к нему пакету и стал доставать из него овощи. О, как мы спорили в магазине об овощах, это нужно было видеть; больше всех порадовали, конечно, старушку пенсионерку, когда начали спорить о размерах нужного нам огурца. Она отшатнулась от нас, и перекрестившись, мелкими шажками скрылась в глубине магазина.       Я потянулся к другому пакету, доставая из него пельмени и откладывая их в сторону. Яйца в холодильник, масло и сметану туда же. Пока Марк доставал овощи, я, бегая от стола к холодильнику, убрал все остальное по местам хранения. И поставил воду на огонь в своем любимом советском эмалированном ведре с цветочками, которое по ошибке называют кастрюлей.       — Салат будешь резать сам, раз тебе его так хочется, а у меня лапки, и единственные доступные мне блюда - это пельмени вареные, пельмени жареные, и по праздничным дням яичница. Все остальное от лукавого! — сообщил я Марку, аккуратно кладя слегка затупившийся нож и пудовую добротную разделочную доску, доставшуюся мне вместе с квартирой и всем ее содержимым в наследство от бабушки, ее единственному и самому любимому внуку на свете.       — Порежу конечно, только дай салатницу или миску, куда все это резать, — попросил Марк, моя овощи. — Ну и пока готовим, расскажи о чем роман-то хоть.       — О, это любовный роман, о могучем воине-самурае, Цуёму Кэндзи и парне-гейше Саяка Шика, не наследном сыне Императора, который прячется от синоби, нанятых его братьями и сестрами, ибо красив он как… — начал пересказывать свой эпохальный роман, доставая хрустальную вазу с верхнего шкафчика над плитой и ставя ее перед Марком.       Марк кивнул головой в благодарность за вазу, продолжая филигранно нарезать этот злосчастный огурец, а я тем временем продолжил:       — Ибо красив он был настолько, что затмевал даже луну в её ночной красоте. Так вот… — Марк принялся за помидоры. — Они встретились случайно, когда Цуёму пришел в чайный домик, известный как «Сакура но Юкаку», где Саяка скрывался, выдавая себя за гейшу, и заметил его… — Марк переложил помидоры в салатницу и взялся чистить лук.       Я сделал шаг назад и заглянул в кастрюльку, не сварилась ли моя водичка:       — О! Пошли бульки, еще минут пять, и вода готова, — сообщил я, повернувшись к Марку, дочищающему луковицу с максимально сосредоточенной моськой. — В общем, первые главы описывают их и их историю, потом встреча. Дальше глав пять пиздострадания друг о друге, — смотрю у Марка слезки льются. — Не надо плакать, у них будет хэппи-энд.       — Дурак, что ли? Это от лука! — возмущается Марк. — Рассказывай лучше, дальше что там.       — Упс. С кем не бывает, — смутился я и продолжил дальше свой эпос, открывая пачку пельменей и закидывая их в воду. — Так вот… — доставая черпак и помешивая пельмени в кипящей воде, продолжил. — И вот после очередного ратного дела, вернулся наш Цуёму в город и сразу в чайную, встретиться со своей любовью. Ну, собственно, на этом закончилась двенадцатая глава.       — И что будет в тринадцатой, — спросил Марк, закидывая порезанный лук и зелень в салатницу. — Достань, пожалуйста, сметану и соль с перцем.       — А дальше…– доставая из холодильника сметану. — Дальше мне пришла идея, глядя на твои танцы в ТикТоке, — на что Марк смущенно залился краской и нарочито сосредоточенно стал вываливать сметану в салат. — Что устав от этих брождений вокруг да около, Саяка сам сделает первый шаг и соблазнит Цуёму страстным танцем, — подавая Марку соль с перцем из-за его спины. — А уже в следующих главах Цуёму заберет его в свой дом и будет защищать его от синоби. Как-то так, — закончил я, возвращаясь к моим всплывшим пельменям, выключая плиту, ибо если всплыли, значит готовы.       — У меня все готово, — доставая тарелки, обернулся к Марку.       — У меня тоже, — ответил Марк, заканчивая смешивать салат.

***

      Закончив сытный обед, мы вальяжно переместились в мою спальню, рабочий кабинет и гостевую по совместительству. Благо кровать я вернул в исходное положение дивана, прежде чем приступил «утром» к работе, а мой творческий «порядок» на столе не так сильно бросался в глаза на фоне эстетично развешенной одежды по всем вертикальным поверхностям.       А пока автор втыкает в горячего казахского парня в облегающем бодике, в попытке понять, КАК такое описать словами, ну и заодно как следует вдохновиться, наши парни никак не могут начать диалог и приступить к финальной части главы.       Пройдя в укрытый шерстяным ковром центр комнаты, Марк покружился вокруг своей оси и, попрыгав, вынес вердикт:       — Места достаточно, — и посмотрел на меня, раскинув руки в стороны, как крылья.       — Для чего? — удивленно посмотрел на него.       — Что значит для чего? Ты же сам позвал меня станцевать тебе! — возмутился Марк, зло взмахнув руками.       — Точно! — хлопнув себя ладонью по лбу, простонал я в ответ. — Я после сытного обеда ничего не соображаю уже. Тебе какую музыку поставить? — достал из кармана телефон.       — А тебе как нужно? — подойдя ко мне, застывшему в дверях, спросил Марк. — Аутентично эпохе твоего рассказа, или что-то более модерновое?       — Хм… — призадумался я. — Давай на твое усмотрение, — проходя в комнату и садясь на диван, отдав по дороге телефон Марку. — Представь, что я Цуёму, а ты Саяка. И тебе нужно соблазнить меня на более решительные действия танцем.       — Умм… — потирая подбородок левой рукой и в то же время листая пальцем правой мой плейлист. — Давай попробуем тогда вот так.       Марк включил «Токсик» от Бритни и аккуратно поставив телефон на мой рабочий стол вышел на середину комнаты.       И тут началась феерия и услада для моих очей, и не только. О, боги Олимпа могли лишь только завидовать этой грации и стати, этим божественным движениям, этой гибкой лозе! Как же он извивался: то грациозно упадет на пол, то раздвинет ножки в невообразимом шпагате. А эта ритмичность, а попадание в такт! Его тело источает музыку, да он и есть сама музыка. То катается по полу, но, Зевс, как он это делает — как текучая вода, извивается.       Пауза в музыке — он замирает на коленях вместе с ней, и вместе с возвращением звука он вновь двигается, постепенно приближаясь ко мне, и меня вдруг кинуло в жар. И вот он все ближе и ближе, мой член все тверже и тверже — когда я успел возбудиться? И вот его руки уже на моих коленях, а он, стоя на коленях между моими разведенными ногами… Я завороженно смотрю, как он встает на ноги, продолжая держать лицо напротив моего. И я не выдерживаю. Вскакиваю на ноги, вынуждая его выпрямиться, хватаю его за поясницу, притягиваю к себе и целую. И уже не слышу, играет ли музыка дальше или нет — все мое «я» сосредоточено в этом поцелуе. Его рот слегка приоткрывается, и я врываюсь в него языком…