Бойтесь желаний ваших

      – Принести жертву? Ты серьезно? – брови Дарси взметнулись так высоко, будто хотели спрятаться в волосах.       Она фыркнула и повернулась к Стивену. Тот молча курил, ожидая продолжения.       – Так завещали кельты, – пожал я плечами.       – Только не говори, что Саманта грохнула родителей ради своего рождественского желания, – Салли смотрела на меня снизу вверх, широко распахнув глаза, надеясь, что произнесенные ею слова не окажутся правдой.       Она была такой беззащитной и ранимой, что мне безумно захотелось ее поцеловать. Я даже дернулся вниз, но вовремя спохватился, что такое поведение сейчас не уместно. Поэтому я лишь вытянул губы, и многозначно покачал головой.       – А как она прочитала заклинание на кельтском?       Ну конечно, Мэлс! Заноза в заднице нашего вечера! Как же без нее!       – Мэл, какое это имеет значение? – сквозь зубы проговорил я. Ух, как она меня бесила. Снова. – Видимо, в тетрадке была транскрипция.       Мелани сузила глаза и скрестила руки на груди. Весь ее вид кричал о том, что я придурок и она не верит ни одному моему слову. Я было хотел отвесить парочку колких замечаний, касательно сомнений об ее умственных способностях, но вовремя посмотрел на Салли и заткнулся, проглотив оскорбления, готовые вырваться изнутри.       А ну ее в баню, эту Мелани. Не ради нее я тут распинаюсь.       Я вновь посмотрел на Салли и улыбнулся ей уголком губ.       В полночь Саманта прокралась в гостиную, сжимая подмышкой тетрадь, а в руке банку с водой. Родители вырубились несколькими часами ранее. О накрытом столе и волшебном ужине не могло быть и речи. Никто этим не заморачивался. Как и подарками.       Покосившаяся елочка стояла в углу, подсвечиваемая одинокой настольной лампой. Люстра в комнате не работала очень давно.       Сэм встала напротив елки и поставила банку на пол. Она печально хмыкнула, раскрывая тетрадку на нужной странице.       Неужели она и вправду решилась на это безумие?       Загадать желание под елкой с помощью магии?       Но да, Саманта была уверена.       Ей очень хотелось верить хоть во что-то. Быть может, это действительно сработает и жизнь ее станет лучше.       Сэм засучила рукава поношенного свитера, кажется, еще Джастин в нем ходил, и присела на колени под искусственным деревом. В одном из шаров мелькнуло отражение ее бледного, но серьезного лица. Она закрыла глаза, приготавливаясь.       Цифры «23:59» горящие зеленым светом на оцарапанном корпусе электронных часов, сменились на «00:00», и комнату наполнил тихий, едва слышимый тоскливый писк.       Саманта открыла глаза и принялась читать заклинание, держа тетрадь одной рукой, а второй доставая перочинный ножик Джастина из заднего кармана джинсов.       Она заучила слова наизусть, но на всякий случай подглядывала в клетчатые страницы. Не хотелось все испортить неверным порядком. Продолжая бубнить старинные строки, она скрутила крышку с банки и опустила в нее руку. Пальцы сжали холодное скользкое живое тельце.       Пришло время загадывать желание.       Саманта смотрела на елку, а внутри все сжималось от чувства страха. Вдруг не получится? А что, если все напрасно?       – Я... – она облизала сухие потрескавшиеся губы. – Я хочу плавать лучше всех! Как русалка! – твердо закончила она.       Секунда, и ножик врезался в маленькое трепещущее золото, прибивая его к деревянному полу.       – Жуть какая, – не выдержал Стивен, поднимаясь с подушек.       Сестры Вэнг проследили за ним с туманом в глазах. Настолько они погрузились в мой рассказ.       Стивен размял ноги и вышел из светового пятна, чтоб спустя секунды вернуться. Он присел на корточки перед чашей и подкинул несколько поленьев. Огонь тут же принялся жадно облизывать сухую кору.       Мы все, как зачарованные наблюдали за этим зрелищем, каждый думая о своем.       Могли мы защитить Саманту от ее жизни?       Возможно.       Но так же мы понимали, что наше вмешательство было бы временным, мимолетным. Нельзя изменить движение поезда, не подорвав рельсы. А на такое наших сил явно бы не хватило.       Все-таки, мы тогда тоже были детьми.       Снег продолжал сыпать, явно, желая отыграться за весь бесснежный декабрь.       Дома нас ждали семьи: с тетушками и дядюшками, братьями и сестрами, бабушками и дедушками (у меня и у Стивена они еще были живы, и вполне неплохо себя чувствовали). Праздничный стол с вкуснейшим пудингом и запеченной курицей, нарядной красивой елкой и горой подарков под ней, в ярких красочных обертках с огромными пышными бантами. Нас ждало тепло, любовь и аромат пряного глинтвейна. Клетчатый плед и треск дров в камине. Папины шутки, дедушкины истории о рыбалке на озере Лох-Гур и легенды о великолепном белоснежном жеребце, что должен начистить свои серебряные копыта о водную гладь. Бабушкин пирог с почками, дядюшкина копченая рыба с креветками и традиционный бокал пенного Гиннесса, который он наливал мне в термокружку, чтоб не запалили родители.       Нас все это ждало.       Саманту же ждала холодная кровать и обычная постылая ночь. Теплый суп на ужин и чай с сахаром. Ей оставалось лишь приникнуть к окну и наблюдать за традиционными гуляньями на улицах, впитывать глазами вспышки праздничных фейерверков, ловить ушами смех и рождественские хоралы. Следить украдкой, короткими взглядами, кусая губы в кровь. А потом рыдать в пахнущую сыростью подушку, пока усталость и сон не сморит окончательно.       Мы жили в одном городе, в одном районе. На соседних улицах. Но такой полярной была наша жизнь. Наши ценности. И наши желания.       На следующий день после произнесенного заклинания ничего не изменилось.       Ее жизнь по-прежнему была такой же паршивой и жалкой, наполненной запахом родительского перегара.       На тренировках она все так же была в отстающих. Единственным изменением стало то, что она перестала бояться Мэри Уиллис. Благодаря словам Марси Вэнг, Саманта обрела толику уверенности в себе, продолжая с остервенением работать над своими навыками, совершенно забив на некогда страшную и опасную Мэри. Та, словно чувствовала, как изменилось отношение к ней и стала доставать Сэм чаще. Пытаться доставать, точнее.       Как-то Мэри вновь схватила Сэмми за ногу, намереваясь утащить под воду. Вот только теперь она не испугалась, и паника не захватила разум. Наоборот. Пришло холодное, как душ, решение. Саманта выдернула ногу из пальцев и что было сил лягнула Мэри, особо не прицеливаясь. Пятка впечаталась во что-то твердое, и она отстала, а Сэм продолжила свою дистанцию. Остановившись у бортика, она оглянулась, ища глазами Мэри. Заметила ее у бокового ограждения. Между пальцев лилась темная кровь. Сэмми испугалась в первые секунды, увидев, как пятно крови расползается вокруг Мэри, но потом лишь дернула плечом, нацепила очки и продолжила тренировку. После этого Мэри вообще перестала задирать и хоть как-то замечать Саманту.       Помимо этого приятного обстоятельства произошло еще кое-что менее приятное.       На следующий день, после происшествия с Мэри, Сэмми обнаружила на щиколотке непонятное пятнышко. Оно было небольшим, всего сантиметр в диаметре, и не сильно отличалось по цвету с кожей. Единственное, поверхность внутри пятна была шершавая, как мелкая наждачка.       Саманта не заострила на нем внимания.       Что поделать, отсутствие сбалансированного питания и витаминов периодически приводило к разного рода аллергическим высыпаниям.       Ей даже удалось забыть о нем, пока спустя несколько дней, вытираясь полотенцем в раздевалке, она не задела его тканью.       Щиколотку пронзила резкая боль.       Саманта пискнула и живо опустила взгляд на ногу, убирая полосатое потрепанное полотенце. Глаза в панике расширились. Пятно стало размером с крупную сливу. Кожа вокруг порозовела, и появился жуткий зуд. Она присела на скамью и подогнула ногу. Медленно провела подушечками пальцев на середине пятна в одну и в другую сторону. Глаза округлились еще сильней, а нижняя губа задрожала.       Когда она вела пальцами вниз – кожа была гладкой, даже скользкой, а когда рука двигалась в обратную сторону, вверх, она ощущала сопротивление, будто бы невидимый ворс покрывал ее кожу. Саманта вспомнила, как гладила короткошерстную таксу соседей, Пирожка. Гладкая и шелковистая, лоснящаяся на солнце, но стоило провести ладонью против роста волос, словно иголки впивались в кожу. Шерсть становилась грубой и жесткой, как щетка для обуви.       Странно, но ведь у нее не было никакой шерсти на ноге.       Она судорожно сглотнула.       Неужели у нее появилась аллергия на воду бассейне? Может быть персонал переборщил с хлором при очередной чистке?       Решив, что так оно и есть, Саманта вновь забыла про непонятное пятно. Конечно, оно продолжало чесаться, но Сэм заметила, что на тренировках или когда она принимает душ, зуд исчезал, да и само пятно становилось едва различимым.       Через несколько месяцев упорной работы, Саманту допустили до соревнований.       На обычных тренировках она уже во всю обгоняла Мэри Уиллис, оставляя ту далеко позади. Мэри злилась и всячески старалась напакостить: не пропускала, стояла прямо по середине дорожки, в месте, где делается кувырок и выход на следующую дистанцию. Разбрасывала предметы для тренировки, чтобы Сэмми приходилось вылазить из бассейна и искать их, тем самым тратя свое время и отставать от остальных.       В один такой момент, Сэмми не выдержала и сорвалась.       Мэри проплывала мимо и, то ли нарочно, может быть и случайно, задела Сэмми по ремешкам очков на голове, смахивая их с лица.       Это стало последней каплей.       Саманта остановилась, оставшись без очков, схватила Мэри за щиколотку и потянула на себя, как до этого сотни раз делала она сама. Та, явно не ожидая, забила руками по воде и запротестовала, но ее возмущение тут же потонуло в бульканье воды. Оказавшись рядом, Сэмми опустила руки на голову Мэри, обтянутую красивой золотистой шапочкой, и надавила, выпрямляя локти. Ничего не понимающая Мэри оказалась под водой, широко раскрывая рот в надежде словить глоток воздуха. Она вырывалась и била руками по глади, пыталась кричать, выныривая, но Сэмми твердым движением рук отправляла ее обратно под воду.       Возможно, Саманта бы утопила Мэри Уиллис, но старшие ребята вовремя заметили, что девочки вовсе не играют. Сэм оттащили от нахлебавшейся воды Мэри.       – Не приближайся ко мне, Уиллис! – кричала она, брызгая водой в сторону ошарашенной девочки и пытаясь вырваться из кольца рук, крепко держащих ее. – Я убью тебя!       Мэри колотила крупная дрожь, легкие жгло от хлорированной воды. Из глаз текли слезы. Она в ужасе глядела на взбесившуюся Саманту, шокированная ее поведением.       После произошедшего, Саманту отстранили от соревнований. Она потеряла счет времени, стояла под горячим душевым потоком, громко рыдая и колотя руками по кафелю на стене.       А на утро вся ее нога до колена оказалась покрытой мелкими золотистыми чешуйками.       Я замолчал. Наконец-то выпрямляясь и хрустя позвонками. Ладонью похлопал по карману рубашки, и достал помятую пачку. Пока я подкуривал, никто не проронил ни слова. Я поднял удивленный взгляд, осматривая каждого. Неужели не понравилось?       Но ребята с любопытством взирали на меня, Стивен даже приоткрыл рот.       – Эм... в чем дело? – выдохнул вместе с дымом и покрутил сигарету между пальцев, – вам не понравилось?       – Что было дальше? – хором отозвались Вэнг, Стивен и Салли.       Все, как один, сжали кулаки, ожидая моего ответа.       Я закашлялся.       – В смысле?       – Что стало с Самантой, не тупи, Рэм! – повысила голос Дарси, сгибая ноги в коленях.       – Я не знаю, – стушевался я. – Это конец истории.       Они разом загудели, как рой потревоженных пчел. Перекрикивая друг друга, пытаясь что-то доказать и предположить. Салли вскочила на подушку и принялась размахивать руками, в одной по-прежнему сжимая стакан.       Будь я более ловким, я наверное научился бы ловить пиво ртом. Но нет. Жидкость косыми брызгами разлетелась по бетонному полу, несколько попали на чашу. Воздух наполнился ароматом жженого хмеля, как в сауне.       Стивен тоже вскочил и спорил с Марси, Дарси что-то отвечала моей Салли, но я не вникал. Я продолжал курить, следя за друзьями со стороны и не принимая участия в обсуждении.       – А что стало с родителями, а, Рэм? – крикнул Стивен, хватая Марси за руки и поворачивая к себе спиной, чтобы она успокоилась.       Щеки ее стали розовыми.       – Откуда я знаю?       Я и правда не знал. Моя сестренка рассказала только это.       – А откуда ты вообще знаешь эту историю? – подала голос, до этого молчавшая и не принимавшая участие в жарком обсуждении, Мелани.       Я почесал пятерней затылок и взъерошил волосы.       – Мне кто-то рассказал, не помню, – уклонился я.       Все же я старший брат и не мог подставить Зои. Да, мы часто сремся, как кошка с собакой, и она несколько раз сдала меня родителям, но я люблю этого маленького злобного гнома.       – Хм...       Мне не понравилось кислое выражение на ее лице.       Да что такое?       – Блять, я правда не знаю! – взорвался я. – Я без понятия, что стало с ее родителями. Может, они в миг протрезвели, когда поняли, что стали владельцами настоящей русалки и свалили из города! – я швырнул окурок в чашу. – Мистер Хэйл же всегда хотел узнать, что находиться на вершине холма в соседнем графстве. Вот они и поехали дружно выяснять. Все. Конец истории!       Я вскочил и прошел за спины Стивена и сестер, к шкафу с заначками крепкого алкоголя. Распахнув скрипящие дверцы, я не раздумывая схватил квадратную бутылку джина, вытащил зубами пробку и сделал несколько глотков. Можжевельник тут же ударил в нос и обжег желудок.       – Но это же не конец, – услышал я холодный голос Мелани.       Все разом повернулись в ее сторону, а я сделал еще один крупный глоток джина и поморщился.       – Ты тоже знаешь эту историю? – подозрительно сощурилась Салли, поджимая губы.       Мелани хрипло засмеялась, а у меня мурашки побежали по лопаткам.       – Вам повезло, что я знаю окончание, – она замолчала окидывая всех высокомерным взглядом.       Первой не выдержала Марси.       – И что? Мы должны теперь умолять тебя? – она подняла брови и переглянулась с Салли.       Проходя мимо Марс, я потрепал ее по стриженой голове, стараясь успокоить. Мне тоже не нравилась ситуация, и как она вывернулась в сторону Мелани. Но выбора у нас не было.       Я уселся на свою подушку, отставляя руки за спину, и с таким похуизмом посмотрел на Мэл, что она даже немного расстроилась.       Хотела впечатлить именно меня?       Хм... пошла ты.       – Вы же знаете, кто мои предки? – протянула она и почесала острый нос.       Я поймал взгляд Стивена.       Конечно мы знали. Копы. Отдел убийств.       – Причем тут твои родители? – нахмурилась Салли.       – А при том, что родители Саманты Хэйл никуда не уезжали. Ее отец по-пьяни прикончил мать.       Меня словно окунули в снег. Нет. Словно на голове разбили куриное яйцо и оно белесыми мерзкими соплями теперь стекало вниз. А потом окунули в снег. Настолько мне стало мокро-противно-холодно.       – Что ты такое говоришь? – Салли нашла в себе силы открыть рот.       Близняшки в ужасе распахнули две пары карих глаз.       – Да, – коротко кивнула Мэлс. Ее словно совершенно не трогала эта история. – Папаша с мамашей как обычно изрядно напились и стали спорить. Он не выдержал и прирезал жену.       – Какой ужас, – выдохнула Марси и схватилась за живот, словно ее вот-вот стошнит.       Стивен приобнял за плечи. А у самого рука ходила ходуном.       – И это еще не все, – как не в чем не бывало продолжила Мелани, – ты сказал, – она повернулась ко мне, – что мистер Хэйл всегда хотел знать, что на вершине холма?       Я лишь кивнул. Выпитый джин намеревался выплеснуться наружу.       Во времена, когда старенький дребезжащий микроавтобус отвозил работников со смены на консервном заводе с окраины в город, мистер Хэйл засматривался воспаленными глазами на холм за горизонтом. Малюсенькие яркие огоньки манили его, будоражили воображение каждую дорогу домой.       Каждый раз.       Снова и снова.       Пока эта мысль не стала навязчивой – узнать, что же там находиться, и почему его так туда тянет.       Но, приезжая домой, он напивался до зеленых соплей, и вспоминал о холме, только на обратном пути с работы.       Так повторялось, пока завод не прикрыли.       Мелани замолчала и обвела нас тяжелым взглядом, как ищейка, пытающаяся распознать по нашим лицам ответ. Достойная дочь своих родителей, ничего не скажешь.       Я был уверен, никто из нас понятия не имел, что там на холме. Поэтому я лишь пожал плечами и откинул голову, сощурив глаза. Из-за джина и пляски света свечей и костра передо мной было две Мэлс.       Ответ нам не понравится в любом случае.       Так и произошло.       – Там находится тюрьма для содержания пожизненных заключенных. Одна из самых жестких в стране.       – Ты гонишь... – пролепетала Марс, обхватывая себя за локти, хотя в оранжерее по-прежнему было тепло.       Она поежилась.       – Нет, – рыжая коса дернулась из стороны в сторону.       – Мэлс, к чему ты клонишь?       – А к тому, что в последнее время, точнее в последний год, мистер и миссис Хэйл постоянно ругались из-за того холма, – глаза горели синим пламенем, что придавало немного одержимый вид тихоне Мэлс. – Он все твердил о необходимости самим съездить туда и увидеть. А она не хотела тратить деньги ни на что, кроме выпивки, – Мэл сделал несколько шагов по подушке, засунув руки в задние карманы джинсов. – И как-то ночью мистер Хэйл стал кричать о том, что это его самое заветное желание. Кричал, вонзая кухонный нож в живот собственной жены. Вы догадываетесь, что это была за ночь?       Салли громко ахнула и закрыла рот ладонями, вытаращив на Мелани огромные голубые глаза.       Стивен пробормотал, что-то вроде «твою мать» и скорбно опустил голову, безвольно свесив кисти рук с коленей.       В наступившей тишине слышно было, как прогорают поленья в чаше.       Мне никогда не было так гадко.       Бойтесь желаний своих. Во истину.       Кто-то должен был ответить на заданный вопрос.       – Рождественская ночь, – пробормотал я, закусывая губу, не узнавая собственный голос. – А как же Сэм?       Мелани откинула косу за спину.       Дарси во всю шмыгала носом.       – Саманта нашла мертвую мать в луже собственной крови, и сидящего рядом отца, раскачивающегося из стороны в сторону и повторяющего про холм. Приехала полиция, увезла Сэм в участок. Позже примчался Джастин и увез сестру с собой. Отца осудили на пожизненный срок и посадили в тюрьму на том самом холме. После этого никто ничего не слышал о семье Хэйл.       – Но как это возможно? – Салли тоже встала на подушку, повернувшись к Мелани. – Это все колдовство?       – У любого колдовства есть цена, – Мелани пожала плечами с таким выражением лица, будто мы должны знать элементарные вещи.       – Но как оно сработало? – не унималась Салли. – Пьянчуга Хэйл навряд ли нашел тетрадь в комнате Сэмми и смог прочитать заклинание! Как он его активировал? Ведь нужна особая ночь в году и ель, плюс само заклинание.       – А оно и не прекращало работать.       Салли открыла рот и закрыла.       – В смысле? – осторожно осведомился я, прорываясь сквозь вату в голове.       – Когда малышка Сэмми загадала желание стать Русалочкой, она принесла в жертву лишь золотую рыбку. Видимо, для полного завершения заклинания этого было не достаточно, и оно продолжало оставаться активным весь год, закрепившись в дурацкой елке. И когда ее нарядили вновь на следующее Рождество, оно потребовало жертвоприношения. Поэтому мистер Хэйл и зарезал свою жену, загадав желание. Заклинание замкнулось. Желание исполнилось.       – Хрень какая-то...       – Заклинание, созданное Самантой, действовало, но не в полную мощь. Оно пыталось заставить ее принести подобающую жертву, но Сэм так и не смогла совершить убийство.       Шестеренки скрипнули в мозгу. И по ходу не только у меня.       – Мэри Уиллис, – тихим голос произнесла Марси, подкуривая очередную сигарету о непотушенную ранее.       – Да, – Мелани утвердительно кивнула, слегка дернув губами в улыбке. – Она не смогла утопить Мэри. Но мистер Хэйл все завершил.       – Что стало с Самантой?       – Не знаю, – Мэл наклонилась за пивом, – возможно, задохнулась, – она сделала несколько глотков. – А может, – она указала на меня стаканом, – заклятие с нее перескочило на отца, тем самым освободив. Или Саманта превратилась в злобную чешуйчатую тварь, жрущую по ночам людей. Выбирайте любой вариант, какой больше нравится, – и она вновь улыбнулась.