Бойтесь желаний ваших

      – Вы помните такую девочку по имени Саманта Хэйл?       На меня уставились пять пар глаз. Явно, мои друзья не это ожидали услышать.       – Хэйл? – переспросила Салли, поднимая узкие брови, а я кивнул в ответ. – Если честно, что-то не припоминаю, – она сделала большой глоток из стакана и вытерла губы тыльной стороной ладони.       Я жадно проследил за ней.       – Хэйл, Хэйл... – повторял Стивен, гипнотизируя огонь в чаше.       Я видел, что друзья пытаются связать в памяти имя девчонки и хоть какое-то обстоятельство намекающее на связь с ней.       – У нее брата, случайно, не было? – Мелани подняла взгляд, – Джастин.       – Точно, Мэл! Джастин Хэйл! Такой красавчик, был в команде по футболу.       – Саманта его младшая сестра, да, – подтвердил я. – Он выпустился пару лет назад, поступил в колледж.       – Не помню ее, – покачал головой Стивен, и ловко перехватил банку у вернувшейся к нему Марси.       – Невысокая, худенькая, – пробормотала Салли, глядя в одну точку, словно там была фотография Саманты. – Блеклая такая, русые волосы до плеч.       – Именно, – я закивал, соглашаясь с Салли.       – И причем тут она? – осведомилась Дарси, явно не припоминая девчонку.       Что до ее брата, его то она определенно помнила. Близняшки состояли в школьной команде по плаванию. А спортсмены, как правило, стараются всегда держаться своих.       – Саманта Хэйл! Она занималась с нами, чуть больше года, Дарс, вспомни! А потом куда-то пропала...       Дарси лишь неопределенно пожала плечами.       – Она училась в одном классе с моей младшей сестрой Зои.       Я взял новый стакан у Салли и сделал несколько больших глотков. Не знаю, почему вспомнил эту историю, ведь поклялся Зои – моей сестренке – никому не рассказывать. Я был уверен, дальше оранжереи она все равно не уйдет.       Саманта Хэйл была младшим ребенком в семье. И очень поздним. На самом деле ее никто не планировал.       Мистер и миссис Хэйл любили заливать за воротник. Хорошо так. Могли гулять несколько дней кряду. В один из таких загулов у них получилось зачать Саманту. Миссис Хэйл узнала об этом спустя несколько месяцев, когда аборт делать было уже поздно. Да и лишних денег на такую процедуру, конечно же, не было, а страховка не покрывала операцию такого плана.       Родилась малышка холодной зимой, чахленькая, слабая. В силу того, что ее мамашка не прекращала выпивать, даже когда была не в состоянии зашнуровать обувь, Саманта очень часто болела.       Не умереть с голоду помог старший брат Джастин, который уже учился в школе и усердно занимался спортом, лишь бы проводить дома как можно меньше времени. Вся забота о сестренке легла на его плечи. Он не был против. Исходя из собственных возможностей, Джастину даже удавалось как-то баловать младшую сестру, будь то свежий сочный фрукт или глупая плюшевая игрушка. Саманта радовалась всему. И с пеленок поняла, что ее настоящий родитель – брат, а не те два старика с грязными волосами и извечным перегаром.       – Они жили на Силвер-Роуд, дом в самом конце, да? – щелкнул пальцами Стивен.       Салли и близняшки закивали, видимо тоже припоминая что-то подобное.       – Такой старый покосившийся дом с кучей всякого хлама во дворе, – я кивнул, соглашаясь с другом. – Мы в детстве на спор лазали туда и стучали в дверь, помнишь, Стив?       – Теперь да, – мой друг поморщился, словно его нос уловил тот жуткий запах, исходящий от дома.       Мистер и миссис Хэйл давным давно не работали, с того момента, как ликвидировали консервный завод. Жили на скудную пенсию да пособие по материнству. Детские выплаты, положенные на расходы по уходу за ребенком, естественно, не доходили до Саманты, теряясь на дне очередной бутылки спиртного.       Но девочка на удивление росла смышленой. Не умной, но довольно-таки сообразительной.       Чтобы собрать сестру в первый класс, Джастин работал все лето, откладывая гроши, чтобы у сестры была новая обувь и ранец первоклашки.       Надо ли говорить о том, что в классе Сэмми не приняли совсем?       От нее постоянно пахло табаком, потому что родители курили во всем доме. Одежда была поношенной и штопанной по несколько раз. Сменки никакой не было, да и вообще, Сэм ходила в одной обуви и осень, и зиму, и весну.       Единственной радостью в жизни был старший брат.       Единственный незапятнанный лучик света в смердящей темноте обыденности.       Джастин старался изо всех сил.       Ругался с родителями, спорил с учителями, которые закрывали глаза на то, как одноклассники открыто презирают его сестру. Успокаивал Саманту после очередного нападения на улице. Ведь дети бывают очень жестокими.       Малышка Сэмми все терпела. Все проглатывала. Ведь об этом просил единственный родной человек на свете. Ради него она закрывала глаза на обидчиков. Ради него она старательно зубрила уроки. Весь мир сузился до старшего брата.       А теперь представьте, с каким оглушающим треском он рухнул, когда Джастин получил письмо из колледжа? Он просто разбил ее маленькое девичье сердце.       Конечно, он обещал приезжать, как только будет возможность. Заверял, что будет писать ей каждую неделю.       Мистер и миссис Хэйл к тому времени вроде перестали злоупотреблять, и он взял с них клятву, что они будут родителями Саманте. Настоящими. Чуткими и понимающими. Отзывчивыми и внимательными. Он пообещал, что будет присылать часть своей стипендии на школьные нужды сестры. Тетрадки, ручки, новую форму. А летом он заберет ее на каникулы, и они куда-нибудь отправятся вместе.       Прощание было тяжелым, но Саманте пришлось отпустить брата.       Родители решили устроить праздник, по случаю отъезда сына, и закатили пирушку, тут же забыв все свои обещания, данные оному.       Я замолчал.       Безумно жалко было маленькую девочку, о проблемах которой никто не знал. Точнее знали все, но никто не хотел помочь.       Я потянулся за стаканом, он оказался пустым. Пошарив рукой у подушки, я нашел свежую банку. Легким движением откупорил и присосался. В горле было сухо.       В наступившей тишине каждый из присутствующих пытался вспомнить, когда и при каких обстоятельствах видел Саманту в последний раз.       Я был уверен в этом на все сто.       Салли заерзала и выпустила мою руку, молча забрала стакан.       Я скрестил ноги по-турецки и продолжил.       Как-то раз Сэмми проходила мимо плавательного бассейна при школе и решила взглянуть, что же это такое.       Она прокралась на трибуну и принялась наблюдать за тренировкой пловцов.       Дыхание перехватило от красоты девичьих тел, обтянутых разноцветными купальниками; от накаченных кубиков пресса парней и от их бугрящихся мышц на руках.       Теперь Саманта приходила на трибуны каждый день, смотрела, делала уроки, проводила все свое свободное время в бассейне. Ее голубой мечтой, как вода, стало желание также плавать. Стать такой же красивой, как сестры Вэнг, за которыми стаями увивались поклонники. Она хотела такой же популярности и такого же внимания.       Мистер и миссис Хэйл к неописуемой радости Сэмми быстро согласились, хотя на самом деле просто не поняли, о чем говорила их дочь. Ей выделили деньги на купальник, шапочку и очки.       И вот в следующий понедельник, Саманта, после уроков, бегом спешила на свое первое занятие по плаванию.       Накануне ночью она не спала. Так сильно была взбудоражена предстоящей тренировкой. Переживала, а получится ли у нее? Хватит ли у нее сил?       Как оказалось, переживания Сэмми были не напрасными. Мышечной массы у нее не было совсем, дыхалка также была не развита. Но с первого занятия она научилась держаться на воде и старалась, как можно быстрее стать более сильной. Тренер отметил ее упорство и заверил, что ее ждет большое будущее, если она будет усердно тренироваться.       Кто-то взвизгнул.       Послышался звук упавшего стакана и плеск.       – Твою мать, Марси!       – Это не я! Это Стивен! Он ущипнул меня! – девчачий голос, больше напоминающий ультразвук в эту секунду, сменился просто гомерическим хохотом. – Ты такая скотина!       – Заткнитесь! – вдруг шикнула на них Мелани, и повернулась в мою сторону, – продолжай, Рэм.       Я удивленно выгнул губы и поднял одну бровь, но спорить не стал. Первый раз за вечер я почувствовал симпатию к Мэлс.       Самую малость.       Саманта одиноко брела с тренировки, понуро склонив голову. Плетеные косы с шапки свисали вдоль лица. Ноги в поношенных ботинках, которые стали ей малы, загребали белый снег. За спиной болтался рюкзак на спущенных лямках.       Самый короткий путь к дому проходил по Силвер-Роуд вдоль всей улицы. Вот только Сэм не спешила домой. Зачем? Мать и отец наверняка уже в стельку, спорят и ругаются. Ей не хотелось вновь слушать их крики, упреки в свой адрес. Какой она бесполезный ребенок, обуза и ничтожество.       Уроки она сделает в школе на перемене или перед тренировкой.       Поэтому Саманта свернула в парк и медленно пошла по занесенной снегом тропинке между высоких мохнатых елей и раскидистых ясеней.       – Снег сыпал крупными пушистыми хлопьями, вот прям как сейчас, – я кивнул головой в сторону окна, которое было уже залеплено снегом, и через стекло не было видно двора и дома Лэнгов.       Друзья, все, как один, проследили за мной. Близняшки зябко повели плечами и переглянулись. Мелани неосознанно сунула руки в рукава черной толстовки.       Салли согнула ногу в колене и положила на нее руку со стаканом.       Никто не прокомментировал мое сравнение, я пожал плечами и продолжил.       Взгляд Сэмми рассеяно скользил по окружающим деревьям, пушистому снегу и выбеленным фонарным столбам.       В парке было безлюдно.       Ведь сегодня день накануне сочельника, и все заняты праздничной суетой: заворачивают подарки, развешивают носки для Санты, бегают по магазинам в поисках секретного ингредиента для рождественской индейки.       Саманту дома ждала только кривая искусственная елка. Небольшая, чуть больше метра. Зато на ней были настоящие игрушки. Правда всего лишь несколько, но они были самыми красивыми и дорогими сердцу. Бумажную гирлянду она самолично склеивала, колечко за колечком, из фантиков от конфет, которые собирала в течении года.       Праздник дышал каждым огоньком гирлянд и каждой наряженной соседской елкой, обдавал лицо мягкими снежинками грядущего волшебства.       Но Сэмми это все было не важно.       Сегодня она опять плохо справилась с тренировкой.       Плавала хуже всех, хотя и старалась.       Мэри Уиллис постоянно дергала ее за ногу, желая обогнать. В этом приеме не было ничего такого. Многие старшие так поступали, когда не могли выйти на обгон. Но Мэри специально хватала Саманту за ногу и оттягивала ее назад, не давая вдохнуть.       Ощущение, когда нечто тянет тебя в темную глубину бассейна, просто напросто вызывало панику у девочки. Один раз она сильно нахлебалась воды и не могла откашляться. Благо рядом оказалась одна из близняшек Вэнг. Она грубо подтащила Сэмми к бортику, и сжала ее ладони на пластиковых кружках разделителя. Помогла восстановить дыхание и выплюнуть всю воду.       – Это была я! – громко воскликнула Марси, приложив ладонь к груди, – да, да, точно. Я помню эту мерзкую Мэри Уиллис, – Марси скривила лицо и нахмурилась, – терпеть ее не могла. Она всегда издевалась над новенькими. Сучка, – она отпила из банки и наклонилась к свечи, подкуривая от огонька. – Я помню, как помогла Саманте, она тогда чуть не захлебнулась из-за этой стервы. Я сказала ей, что скоро она будет плавать куда лучше Мэри. Потому что она тратит энергию на отработку тренировки, а та, лишь думает, как бы насолить другому.       Марс произнесла это тихим спокойным тоном, глядя куда-то внутрь костровой чаши. Стивен приобнял ее за плечи, несколько раз проведя ладонью верх-вниз.       Дарси с гордостью и одобрением смотрела на сестру.       – Ты поступила правильно, Марси, – улыбнулась Салли.       Я лишь кивнул ее словам, соглашаясь со своей девочкой.       И с этого момента смотрел на Марси совершенно иначе, с глубоким уважением, что ли. Понимаете, как правило, если ты популярная девчонка в школе, к тому же бомбически красивая, то ведешь себя как закоренелая стерва, не обращая внимания на хворых и хромых, поливая все вокруг желчью собственного высокомерия и завышенной самооценки. Я радовался, что не смотря на все свои внешние данные, Марс не стала пустой оболочкой. Она была справедливая, честная и добрая.       Неожиданно, но я сам охерел от такого прозрения.       В общем, настроение у Сэмми было не ахти. Еще и Джастин приедет только к новому году, так как едет знакомиться с семьей своей девушки, а на нее, Саманту, у него уже не хватало времени.       Неожиданно ее внимание привлек какой-то предмет, одиноко лежащий на скамье. Саманта остановилась, а потом подошла ближе. В перчатках без пальцев она смахнула снег. В руках оказалась книга. Точнее, тетрадка в жестком переплете. Она провела пальцами по нарисованным на обложке елочным игрушкам. Это была обычная девчачья тетрадка, ну в которой они записывают всякие цитаты, умные мысли и стихи, гадания на суженого и прочую ересь.       Сэмми огляделась по сторонам, вдруг тот, кто оставил тетрадь где-то недалеко. Но аллея была пуста. Поэтому она тиснула розовую тетрадку в свой ранец и быстрым шагом направилась к выходу из парка.       – Ох!       Вздох был настолько неожиданным, что я чуть не сожрал сигарету. И вздрогнул до самых яиц. А я, как вы поняли, вообще-то не из робкого десятка.       – Мэлс, какого хера?! – накинулся на нее Стивен. Голос дрожал. – Я чуть не откинулся!       – Пр.. проститепростите... – запричитала она закрывая лицо руками.       Я успел заметить ее побледневшие щеки.       – Стив! – окликнул я друга, который успел встать и похоже реально собирался наехать на Мелани. – Остынь.       Он посмотрел на меня, секунду поколебался, но в итоге вернулся на место. А я немного подофигел, ведь только что защитил бесячую меня Мэл.       В сочельник творятся чудеса. Во истину.       Только будучи уже дома, в своей комнате, Саманте удалось поближе ознакомиться с содержанием тетради.       Там были какие-то любовные рассказы, сплетни, секреты. И множество гаданий. Нашлось даже парочка заклинаний. Одно из таких заинтересовало нашу девочку настолько, что она всю ночь не могла заснуть.       Конкретной формулировки я не знаю, но если сократить до смысла, то там говорилось об исполнении желаний в Рождество. Мол, древние кельты верили в силу духа елей, и считали их деревьями смерти. И, пытаясь усмирить и задобрить, они совершали жертвоприношения под ее ветками, развешивая кишки животных и даже людей. Друиды таким образом стремились обезопасить себя на весь будущий год.       Это что-то вроде истории Стивена о Санте, который жрет детей и сношается с обледенелыми трупами.       – Я сейчас блевану.       – Какой ты нежный, Стиви.       – И в чем заключалось заклинание? – с интересом спросила Салли, не обращая внимание на друга.       – Вот, – я радостно ткнул пальцем в ее сторону, с благодарностью заглядывая в глаза. – Вся фишка была в том, чтобы загадать желание под елкой, – я встал на ноги, пламя свечей задрожало. – И принести жертву, – как между прочим закончил, ударяя кулаком в раскрытую ладонь.