Мурчание под Солнцем

После долгого дня, проведённого в компании путешественника и его болтливого проводника, Архонт зашла в свой кабинет. Ее глаза прошлись по знакомому интерьеру комнаты, остановившись на новом элементе — Шилонен, опираясь поясницей о столешницу, перебирала документы, — те самые листы бумаги, которые должны были стать ещё одним излишне трудным занятием на весь день — задерживаясь взглядом на чертежах крупных изделий. — Думала, что в такое время уже спят, — произнесла Мавуика, подходя ближе. — Учитывая, как много всего ты мне дала, спать я не буду до самого Паломничества, — обманчиво-обвинительным тоном проговорила Шилонен, улыбнувшись, когда услышала тихий смешок, донесшийся с правой стороны от неё. — Почему тогда ты здесь, а не в кузнице? — повернула голову, тряхнув огненными волосами. — Ждала тебя, конечно, — повторила тоже действие, встречаясь взглядом с Мавуикой. — Да? И для чего же? — игриво вскинула одну бровь, прекрасно зная ответ. В последнее время Архонт вела себя более расслабленно, чаще показывая свою "человеческую" сторону. Битва с монстрами закончена, а значит, волевую, мужественную натуру сильного вождя, который должен стойко и несгибаемо вести войска за собой, можно оставить позади. Теперь она больше подшучивает и подкалывает друзей — постепенно возвращается к "вредному" характеру, как сказала утром Шилонен. — Для этого, — быстро пробормотала, приближаясь к Архонту впритык. Её губы мгновенно оказались на чужих, чувственно сминая нежную кожу, выдавливая неразборчивый вздох. Оцелоту приходилось длительное время терпеть — и не только ей — ожидая подходящего момента для такой близости. Страх сковал Шилонен, когда она узнала о желании Архонта принести себя в жертву ради спасения всего региона. Эта героичность была присуща всем Натланцам и воспитывалась с раннего детства, но женщина не хотела такой участи для своего Божества. Однако её тирада о смене смертоносного плана была встречена безапелляционным отказом Хаборим. Все дни до победы в войне приходилось беспомощно смотреть, как бесстрашный правитель сгорает в собственной силе. И поэтому сейчас она страстно целовала такие любимые уста, вкладывая в эти действия всю накопленную боль и горечь, которая бурлящей кислотой ежедневно разъедала плоть. Уложив обе ладони на слегка румяные щеки, большими пальцами ласково поглаживала их. После вела узорчатые линии по шее, плечам, очерчивая силуэт женщины, желая убедиться, что та правда стоит здесь целая и невредимая, без какой-либо угрозы жизни. Руки завернулись за спину, ненастойчиво вовлекая в воздушные объятия. Мавуика обхватила обнажённую талию, притягивая ещё ближе к себе и сразу ощущая тепло чужого тела. — Я скучала по тебе, — отстранившись, прошептала Шилонен прямо в сладкие губы. Неприятный холод обвеял места, где только что были ладони Архонта, ведь та подняла их, помещая правую руку на точеном подбородке девушки, и провела большим пальцем по влажной от слюны нижней губе, смотря своими пылающими глазами в зелень родных очей, затуманенный взгляд которых опьянял куда больше обычного алкоголя. — По мне, говоришь, скучала? — игриво повторила слова женщина, получив лёгкий кивок. Свободная рука Мавуики, просачиваясь сквозь шелковистые пшеничные локоны волос, остановилась у пятнистого ушка. Она нежно его погладила и почувствовала, как оно еле дёрнулось от прикосновения. Шилонен закатила глаза на такое двусмысленное действие, скривив губы в лёгкой усмешке, но сразу пожалела об этом, когда Хаборим неожиданно протиснула коленку между пышных бёдер женщины и проехалась по промежности, вызывая сдавленный стон. Оцелот зажмурилась, немного опустив голову, когда Мавуика выше подняла колено, тягуче медленно двигая им. Ноготки сильнее вцепились в байкерский костюм, держась за него так, словно это единственная опора, не считая обжигающих бабочек в животе, что с каждым движением Архонта искрились ярче и блистательнее. — Или же по этому? — томным шёпотом сотрясла воздух возле другого уха, передавая электрические разряды, которые прошлись вдоль всего тела, заставляя слегка прогнуться и нервно дёрнуть хвостом. Не желая сдавать позиции,Шилонен вновь встретилась с пылающим взглядом. Хотелось раз за разом растворяться в этих сияющих ослепительным солнцем глазах, утопать в них, гореть в дружелюбном огне, лететь заблудшим светлячком к красно-оранжевому пламени и не чувствовать горячей боли, а лишь нежиться в его тёплых языках. — Мавуика... — выдохнула, зная, как подействует такой хриплый тон на обладательницу этого имени. С тем, как ласково она произносила её имя, не мог сравниться никто, словно Оцелот раскатывала на своих губах патоку. Хвост поднялся, оплетая кисть Архонта, и потянул руку вниз, на уровень рта зеленоглазой. Шилонен всматривалась в очи напротив, что стали полыхать сильнее от любопытства. Белоснежными зубами ухватилась за край чёрной перчатки, стянула её, оголив фарфоровые фаланги. Под пристальным взором Хаборим она, проходясь по всей поверхности горячим языком, втянула указательный палец, после укусила его, вызывая тихое шипение. Как заботливая кошка, девушка посасывала палец, пошло причмокивая, желая побыстрее вывести из себя Архонта, дыхание которого уже давно сбилось, а сердце сошло с привычного ритма, играя быструю, но такую изумительную мелодию на струнах души. Последняя надавила на язык женщины, а после вытащила палец, поспешно избавившись от второй перчатки. Мавуика с лёгкостью подхватила женщину под ягодицами и посадила её на стол. Шилонен, жаждущая заполнить пульсирующую пустоту между ног, раздвинула шире в пригласительном жесте бёдра, терпеливо ожидая начала. — Ты же не будешь тянуть кота за хвост? — заигрывая, спросила. — Конечно, нет. Тогда бы я была крайне жестоким Архонтом, — протянула Мавуика и прошлась по гладким бёдрам, застывая одной рукой около самой жаркой точки, уже более прицельно надавливая на шорты, сквозь ткань чувствуя влажность. Светловолосая дёрнулась от прикосновения, а импульсы моментально спустились к нижней части живота, скручиваясь в клубок обнажённых нервов. Шерсть встала дыбом, кровь мгновенно прилила к щекам. Архонт наклонилась вперед, захватывая чужой рот в плен своих манящих губ. Их языки сплелись в тягучем ритме, и непонятно, кто вëл в этом танце. Внутри Шилонен все сплелось в один узел, не давая ровно дышать. Только лишь зная о присутствии Мавуики, внутри девушки просыпались такие знакомые, будоражащие чувства. Она таяла под её прикосновениями, растекалась лужицей от палящих лучей солнца. Ей так не хватало всего этого, пока их Божество была занята войной. И именно в этот вечер они могут полностью насладиться друг другом. Ладони Шилонен поднялись к большому замку, растегивая облегающий костюм. Грудь, не закрытая бюстгальтером, тотчас оказалась в цепких пальцах. Оцелот мяла полушария, уделяя отдельное внимание затвердевшим соскам. Цветастые ноготки намеренно проходились по розоватым горошинкам, вызывая тихие всхлипы в губы. Архонт стала плотнее прижимать пальцы между ног, двигая ими, пока не заставила Шилонен с ней в унисон хрипло выдыхать вперемешку с еле слышными стонами. Другая рука Мавуики, что всё время поглаживала упругое бедро, пробежалась по мышцам живота, которые втянулись, как только ощутили тепло, и дошла до пушистой шерстки, покрывающей ушко. Она обводила его контур, сжимая подушечками, чуть ли не вызывая мурчание у Оцелота, что подставляла голову под трепетную ласку. Сердце гулко ухнуло и упало прямо в обострившиеся до предела нервные окончания, когда Архонт, беспрепятственно обходя кромку шорт, проникает к обжигающему лону. Шилонен обхватила икрами поясницу женщины, соединяя их тела до невозможности, стараясь слиться воедино. Мавуика пальцами собирала естественную смазку со складок, тут же запуская один внутрь, ощущая, как тело Оцелота вздрагивает, а ладони на её груди сильнее сжимаются. Последняя прерывает поцелуй — тонкая нить слюны тянется от их губ возвещая о недавней близости. —Ты ждала меня за этим? — сказала Хаборим, начиная двигать рукой и видя, как глаза той закатываются от наслаждения. — Не тол-л...— выдохнула Шилонен, прервавшись на полуслове, ощутив надавливающее прикосновение большого пальца к клитору. Круговые движения на самой чувствительной точке, палец,входящий до самого конца, а после на долю секунды оставляющий незаполненность — всё это заставляло голову кружиться от переизбытка разноцветных красок. Мысли смешивались в одну неустанно текущую реку, чувства обостряли всё до пределов, а глаза, смотрящие с пылкой чуткостью, раскаляли ощущения до оголенных проводов. Мавуика, вплетаясь в золотистые волны, притянула к себе лицо, кусая за тонкую кисточку треугольного ушка и вместе с этим вставляя второй палец. Шилонен, прогнувшись, несдержанно застонала, испытывая невероятную бурю эмоций от жгучей боли на макушке, молниями пронзающую тело, и водной ряби, что исходила от низа живота и текла в крови, достигая каждой нервной клеточки. Пальцы уже давно оставили в покое грудь и сошли на край стола, сдавливая в мощных когтях, рисуя резанные следы на хлипком деревянном покрытии. Архонт прошлась по жёлтым струящимся локонам, царапая ноготками, провела вдоль спины и задержалась на талии. Она ускорила темп пальцев, с большей амплитудой входя внутрь, зубки властнее впились в ушко. Мавуика прочертила быструю линию к основанию хвоста, который распушился и метался в разные стороны от возбуждения. Мягким жестом запустила пальцы под хвост, а большой оставила сверху, тем самым обхватив его и нежно сжав, потянула наверх. Жгучая, но приятная судорога прошлась по телу, и она достигла эйфории, заканчивая с именем Архонта на губах. Всё ещё мелко дрожа от испытываемого пика наслаждения, девушка обмякла в крепких руках. — Я действительно скучала по тебе, — переведя сбившиеся дыхание, скомкано пробормотала Шилонен, утыкаясь носом в плечо женщины. Она вздохнула приятный аромат огненных волос и обвивала руками лопатки. — Я знаю, — нежно улыбнулась Мавуика, греясь в ласковых объятиях.