Часть 1
4 января 2025 г., 22:10
***
— Итак, ты была плохой или хорошей? — промурлыкал Ривер, поигрывая оливкой в своём мартини. Сид оторвала взгляд от извивающихся тел на танцполе, её брови взлетели вверх с театральным недоумением. — Пардон? Ты сейчас серьёзно пытаешься разговаривать со мной как Санта с непослушным эльфом? Ривер облокотился на барную стойку с видом человека, который точно знает, что выглядит неприлично хорошо в своём смокинге. Его губы изогнулись в улыбке, которую некоторые женщины считали сексуальной, а Сид – поводом для покупки перцового баллончика. — Ты меня прекрасно слышала, агент Броди. — Он сделал глоток, не сводя с неё глаз поверх бокала. — Была ли ты в этом году хорошей девочкой... или очень, очень плохой? Каждое слово он произносил с такой бархатной интонацией, что оно могло бы соблазнить монахиню. Но Сид не была монахиней. Она была агентом MI6 с выдержкой из титана. — Картрайт, — она произнесла его фамилию так, словно это было медицинское заключение, — я не собираюсь удостаивать тебя ответом, который ты сможешь превратить в повод для очередной коллекции твоих сомнительных шуточек. Ривер рассмеялся, наклоняясь к ней чуть ближе. От него пахло дорогим одеколоном и опасностью – коктейль, который Сид находила одновременно раздражающим и... ладно, просто раздражающим. — Да ладно, Сид, это был простой вопрос. — Его глаза сверкали весельем. — Ты боишься признаться, что была непослушной? Потому что я могу держать секреты... и я могу держать и кое-что ещё. Он поиграл бровями так нелепо, что даже самой стойкой разведчице пришлось сдержать улыбку. — Мы оба знаем, что я была очаровательно милой, — парировала она, демонстративно отворачиваясь к танцполу, где полуодетые тела двигались в ритме, больше подходящем для брачных игр в дикой природе, чем для элитного клуба. Ривер наморщил лоб с таким преувеличенным недоверием, что это должно было быть внесено в актёрский справочник под определением "переигрывание". — Пфф, «идеально милой»? Серьёзно? — Он придвинулся ближе, и теплота его тела окутала её, как непрошеный, но неожиданно приятный шарф. — Я скорее поверю, что директор Лэмб спит в пижаме с принтом плюшевых кроликов. Он легонько подтолкнул её плечом, и этот жест был настолько интимным, что Сид почувствовала, как её щёки предательски теплеют. — Да ладно, это всего лишь игра. Не заставляй меня умолять... хотя я могу, если ты настаиваешь. — Что ты сейчас делаешь? — Она одарила его взглядом, который обычно резервировала для рассматривания жевательной резинки, прилипшей к туфле. — Не делай так. Это... смущает. В её голосе прозвучала нотка, которая могла намекать, что, возможно, глубоко внутри, очень глубоко, ей не совсем ненавистно его внимание. Ривер пожал плечами с небрежностью человека, для которого отказы — всего лишь небольшие препятствия на пути к цели. — Просто пытаюсь немного развлечься. Здесь так скучно, что я могу почувствовать, как во мне умирают клетки мозга одна за другой. — Он говорил драматично, но искры в его глазах выдавали, что настоящее развлечение для него — видеть, как она реагирует. — Кроме того, я просто указываю на очевидное. Ты не такая уж святая, какой хочешь казаться, агент Броди. Я видел, как ты ешь последний пончик в офисе и потом отрицаешь это. — Мне не нужно быть святой, — Сид ткнула его в грудь пальцем, что было равносильно прикосновению к оголённому проводу — мгновенная искра пронзила её руку. — Мне просто нужно быть лучше тебя. А я уже лучше, поскольку мне не приходится выдумывать нелепые подкаты, чтобы начать разговор с коллегой. Её улыбка была слаще мёда и опаснее цианида. Ухмылка Ривера превратилась в нечто более тёплое, почти интимное, от чего колени Сид предательски дрогнули. — Правда? — Он сделал ещё один шаг, сокращая пространство между ними до опасного минимума. Теперь она могла заметить золотистые крапинки в его глазах и лёгкую щетину, которая так соблазнительно оттеняла его челюсть. — Ты действительно думаешь, что намного лучше меня, Сид? Ты в этом абсолютно уверена? Его голос звучал как вызов и обещание одновременно, словно он играл с ней в игру, правила которой она ещё не до конца понимала. — Картрайт, — Сид выпрямилась во весь свой не очень впечатляющий рост, — я могу сказать тебе с абсолютной уверенностью человека, который видел содержимое твоего рабочего компьютера, что я лучше тебя. Она самодовольно улыбнулась и изящным жестом, достойным королевы, подозвала бармена для следующего напитка. Ривер усмехнулся, как будто её самоуверенность была одновременно самым раздражающим и самым очаровательным, что он видел за весь вечер. — Правда? — он подмигнул, заставляя её сердце сделать предательский кульбит. — Ты лучше меня во всех отношениях? Не хочешь просветить меня, о совершеннейшая? Возможно, мне нужны уроки от мастера. — Ну, для начала, ты не слишком хорош в своей прямой обязанности — следить за объектом, — Сид кивнула в сторону выхода, где их цель – седовласый мужчина с улыбкой акулы и репутацией торговца государственными секретами – как раз выскальзывал из зала. Ривер резко обернулся, успев заметить, как исчезает спина человека, за которым они должны были следить весь вечер. — Чёрт, — пробормотал он и повернулся к ней с выражением оскорблённой невинности. — Ты здесь, чтобы отвлекать меня, не так ли? Это коварный план директора Лэмба – подорвать мою сосредоточенность твоими... Он сделал неопределённый жест в её сторону, словно словарный запас внезапно отказал ему. — Конечно. Это я тебя отвлекаю, — саркастически протянула Сид, схватив свой бокал и направляясь за объектом с грацией пантеры и решимостью налогового инспектора. — В этом своём вечернем платье... — пробормотал Ривер ей вслед голосом, который был едва слышен, но содержал столько скрытого восхищения, что его хватило бы на целую поэму. Сид застыла на полушаге, как олень в свете фар, но не от страха, а от неожиданного трепета, пробежавшего по позвоночнику. — Прости? — Она медленно повернулась, её брови вопросительно приподнялись. — Что это было? В её тоне явно слышался интерес, смешанный с недоверием, словно она не могла поверить, что Ривер Картрайт только что сделал ей комплимент, не завернув его в три слоя сарказма. — Ничего, — его лицо приняло выражение профессиональной нейтральности, которое не могло полностью скрыть блеск в глазах. — Пойдём? — Он галантно жестом предложил ей идти впереди. На мгновение она задержала на нём взгляд, пытаясь разгадать, что скрывалось за этой маской официальности – очередная шутка или нечто более опасное – настоящие чувства. Решив пока оставить эту загадку, Сид направилась за объектом, чувствуя, как взгляд Ривера скользит по её спине, словно тёплые пальцы по клавишам фортепиано. Они проскользнули в соседнее помещение – более интимное, с приглушённым светом и бархатными диванами по периметру. Их цель стояла в кругу гостей, смеясь над чем-то с выражением человека, который точно знает, что он самый остроумный в комнате. Сид и Ривер держались на противоположной стороне, наблюдая с незаметного расстояния. Но если взгляд Сид был прикован к объекту, то взгляд Ривера то и дело возвращался к ней, скользя по изгибам её фигуры в тёмно-синем платье, которое облегало её тело, как вторая кожа. — Ты был непослушным или хорошим? — неожиданно спросила она тихим голосом, не отрывая взгляда от объекта. Ривер не смог сдержать усмешку, приятно удивлённый тем, что она решила поддержать его игру. — Скучно, да? — поддразнил он. — Я знал, что под всей этой профессиональной серьёзностью скрывается женщина, которая умеет веселиться. Сид ухмыльнулась и наклонилась к нему чуть ближе, словно они были любовниками, делящимися секретом. От неё пахло чем-то цветочным и опасным – вероятно, духами, которые она выбрала специально для задания, но которые так идеально подходили к её характеру. — О, просто коротаю время, вот и всё, — её голос был мёдом, стекающим по лезвию ножа. — А мне действительно интересно, насколько непослушным ты был в этом году. Может, спросить у директора Лэмба? Он всегда знает о тебе всё. Особенно о том инциденте в Праге... — Я первый спросил, — напомнил Ривер, его глаза блестели от азарта, — а ты не ответила. Это нечестно, агент Броди. Я думал, мы играем по правилам. — Я была милой, определённо. — Сид безмятежно улыбнулась. — Я даже принесла тебе кофе. — Один раз, — фыркнул Ривер, — и это было после того, как ты пролила на меня предыдущую чашку. Сид изогнула бровь в псевдо-невинном удивлении. — Всё равно считается, не так ли? Намерение важнее исполнения. Ривер решил милостиво не спорить, хотя его глаза говорили, что дискуссия лишь отложена, а не завершена. — А что насчёт него? — Сид кивнула в сторону их цели, возвращаясь к профессионализму с лёгкостью, которая могла бы впечатлить даже самого требовательного инструктора. — Непослушный. До мозга костей, — проворчал Ривер, мгновенно переключаясь на рабочий режим. — Продаёт секреты направо и налево с энтузиазмом ребёнка, раздающего конфеты. Сид задумчиво кивнула, наблюдая, как их объект скользит по залу с лукавой улыбкой и очаровывает всех вокруг. — Согласна. Я не могу понять, что здесь происходит... Что-то не сходится. Пока она изучала ситуацию, Ривер снова вернулся к их предыдущему разговору, словно не мог оставить его незавершённым. — Ты не ответила, — произнёс он с интонацией, от которой у неё пробежали мурашки по спине. — По-настоящему не ответила. — Ответила? — Сид повернулась к нему с невинным выражением, достойным ангела, крадущего арфу. — Я всегда мила. Самая милая из всех, кого ты встретишь. Ривер насмешливо хмыкнул, его голос был низким и настолько интимным, что он казался физическим прикосновением. — А сейчас? В это трудно поверить, — его взгляд скользнул по изгибу её шеи, задержавшись там с восхищением коллекционера перед редким экспонатом. — Особенно учитывая, как безжалостно ты разбила сердце того французского дипломата в Марракеше. Бедняга до сих пор, наверное, пишет печальные стихи о женщине в красном. — Самая милая из всех, кого ты встретишь, — это я, — пожала плечами Сид с улыбкой, больше напоминающей оскал хищника. — То, что я профессионально выполняю свою работу, не делает меня менее милой. — Ну да, — протянул он с театральным недоверием, — это всё спектакль. На самом деле ты лентяйка, Сид. Признайся, ты до сих пор не сдала отчёт за миссию в Бангкоке. Лэмб уже дважды спрашивал меня, не видел ли я его. Сид вздрогнула от его замечания, её глаза сузились с выражением, которое у менее опытного агента вызвало бы желание отступить на безопасное расстояние. — Я — лентяйка? — Её голос был сладким, как отравленный мёд. — Ты явно меня с кем-то путаешь, Картрайт. Возможно, с тем парнем, которого ты видишь в зеркале каждое утро и который считает, что надевать разные носки — это "модный выбор", а не признак человека, который слишком ленив, чтобы найти пару. Несмотря на колкость, уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке, выдавая, что перепалка доставляет ей не меньшее удовольствие, чем ему. — Дамы и господа! — Их внимание привлёк звонкий женский голос. Изящная брюнетка в облегающем платье цвета шампанского поднялась на небольшое возвышение. — Наши приватные апартаменты теперь доступны для всех желающих. Пожалуйста, чувствуйте себя свободно исследовать все удовольствия, которые мы предлагаем нашим гостям. Сид озадаченно посмотрела на Картрайта, который ответил не менее обескураженным пожатием плеч. — Похоже, сейчас мы получим ответы на свои животрепещущие вопросы, — произнёс Ривер с интонацией человека, предвкушающего зрелище. — И, возможно, даже те, которые мы не задавали. — О чём она, чёрт возьми, говорит? — зашипела Сид, наблюдая, как их объект направляется к арочному проходу, задрапированному тяжёлыми бархатными шторами. — Я просто хочу попасть в его кабинет, всего на пять минут. Найти флешку, скопировать данные и исчезнуть без этих... светских игрищ. — Мы должны это выяснить, — пробормотал Ривер, его взгляд следил за движением объекта, — и побыстрее, пока он не исчез с нашими государственными тайнами в неизвестном направлении. В этот момент их цель скрылась за бархатным занавесом, и Сид приняла решение со скоростью и решимостью, которые сделали бы честь любому оперативнику. — Я пойду посмотрю, — она схватила Ривера за рукав, её глаза горели профессиональным азартом. — А ты принеси ещё выпить. Будем поддерживать легенду. — Да, отличная идея, — согласился он с тем серьёзным выражением лица, которое использовал, когда действительно ценил её профессионализм. — Посмотрим, что ты сможешь выяснить. Но будь осторожна, что-то подсказывает мне, что это не обычная вечеринка. Он направился к бару, оставив Сид исследовать таинственную зону за занавесом, куда исчезали пары с выражением предвкушения на лицах. Следуя за объектом, Сид оказалась в широком, изысканно оформленном коридоре с многочисленными дверями. Некоторые были закрыты, но большинство — приглашающе приоткрыты, словно намекая, что заглянуть внутрь не только можно, но и нужно. Любопытство профессионала взяло верх над осторожностью, и она медленно двинулась по коридору, осторожно заглядывая в комнаты и мгновенно оценивая происходящее внутри. То, что она увидела, заставило её сердце забиться быстрее, а щёки — залиться краской, которую она надеялась списать на тусклое освещение. Парочки, тройки и даже более многочисленные группы гостей были увлечены деятельностью, которая точно не входила в официальную программу вечера, но явно составляла его истинную суть. Повернувшись к следующей комнате, она увидела их цель – абсолютно обнажённого, со связанными за спиной руками, покорно стоящего на коленях перед властной женщиной в кожаном корсете. Контраст между болью и экстатическим наслаждением на его лице выглядел настолько интимным, что Сид почувствовала себя непрошеным свидетелем. Она сглотнула и, не задерживаясь для дальнейших наблюдений, быстро вернулась в главный зал, где Ривер уже ждал её с двумя бокалами. — Ну что? — спросил он, протягивая ей напиток, в его глазах читалось профессиональное любопытство. Сид залпом выпила содержимое бокала, мысленно благодаря того, кто изобрёл алкоголь, и простонала: — Нам понадобится больше выпивки... и план. Очень, очень хороший план. Ривер приподнял бровь, заинтригованный её реакцией и явно необычным для агента Броди проявлением эмоций. — Так плохо, да? — спросил он с полуулыбкой, чувствуя, что она чего-то недоговаривает. — Что там, подпольная лаборатория по производству оружия? Встреча мировых террористов? Караоке-бар? Она не ответила, только многозначительно посмотрела на него, как будто надеясь передать информацию телепатически. — Да, хорошо, — пробормотал он, сдаваясь перед её молчанием и подавая бармену знак повторить заказ. — Что ты там увидела, Сид? Клянусь, это останется между нами. Профессиональная тайна. — Это свингер-вечеринка, — прошептала она, наклонившись к нему так близко, что он мог почувствовать тепло её дыхания на своей щеке. Она оглянулась по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор. — Или что-то вроде клуба для... специфических удовольствий. — Прости, что? — Ривер моргнул с выражением человека, который только что увидел, как его кот заговорил на латыни. — Ты меня слышал, — Сид закатила глаза, удивляясь его непонятливости. — Они просто... занимаются этим. На публике. "Цель" там, но он немного... занят. В качестве участника, а не зрителя. Глаза Ривера расширились в понимании, и на его лице отразилась целая гамма эмоций — от удивления до чего-то, подозрительно похожего на интерес. — Чёрт, — выдохнул он, — ладно. Ты права. Нам нужен план, а то мы будем выглядеть здесь совершенно неуместно, как два шпиона на секс-вечеринке... Он внезапно замолчал, осознав иронию своего высказывания. Сид кивнула в знак согласия и придвинулась к нему ещё ближе, чтобы их разговор выглядел как интимная беседа увлечённой пары. От его близости, от запаха его одеколона и лёгкой щетины на подбородке её сердце учащённо забилось, но она решительно игнорировала эту реакцию, сосредотачиваясь на миссии. — Мы можем просто уйти? — спросила она с надеждой, которая звучала непривычно уязвимо для агента её класса. — Дождаться, пока он закончит свои... занятия и перехватить потом? — Они уже знают, что мы здесь, — рассудительно заметил Ривер, — мы не можем просто сбежать из этого... что бы это ни было. Это вызовет подозрения, а завтра нас могут не впустить обратно. — Нет, я понимаю, — вздохнула Сид, принимая неизбежное с грацией профессионала. — Мы остаёмся? — Мы остаёмся, — подтвердил он с решимостью человека, готового пожертвовать своим комфортом ради успеха миссии. — Ладно... — Сид сглотнула, её мозг лихорадочно просчитывал варианты. — С чего начнём? Нам нужно выглядеть... естественно. — Мне можно тебя целовать? — неожиданно прямо спросил Ривер, заставив её затаить дыхание. В его глазах читалась смесь профессиональной необходимости и чего-то более личного, более искреннего, что она предпочла бы не анализировать прямо сейчас. — Ммм, да? — Сид попыталась звучать непринуждённо, но её голос предательски дрогнул. — Да, хорошо. Поцелуи — это нормально. Необходимая часть прикрытия. Она покраснела, и это была не игра — её щёки действительно горели, делая её похожей на смущённую студентку, а не на хладнокровного агента разведки. Ривер внимательно наблюдал за её реакцией, в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежность, смешанную с удивлением. Он наклонился ближе, его дыхание согрело её ухо, посылая дрожь вдоль позвоночника. — Ты уверена в этом? — произнёс он мягче, чем она когда-либо слышала от него. — Мы не должны переусердствовать, если ты чувствуешь себя некомфортно. Я могу придумать другой способ. — Поверь, — Сид попыталась вернуть своему голосу профессиональную уверенность, — я не думаю, что несколько поцелуев будут лишними... учитывая то, что происходит за той шторкой. Мы даже будем выглядеть самой консервативной парой на вечеринке. Его рука скользнула на её бедро — тёплая, уверенная, неожиданно приятная — притягивая её ближе, пока расстояние между ними не исчезло полностью. Его губы приблизились к изгибу её шеи, и от этой близости, от его дыхания на её коже, по позвоночнику пробежали мурашки предвкушения. — Расслабься, — прошептал он так интимно, что на мгновение она забыла, что это всё игра, часть их профессионального долга. — Всё должно выглядеть естественно. — Я знаю, — выдохнула Сид, удивляясь, как трудно сохранять профессионализм, когда его губы так близко к её коже. — Что дальше? Я имею в виду... для прикрытия. Ривер на мгновение замер, а затем, словно собравшись с духом, задал вопрос, который, казалось, не относился к области профессионального планирования миссий: — Где, — он нервно прочистил горло, и этот проблеск уязвимости от обычно самоуверенного Картрайта был настолько неожиданным, что Сид почувствовала, как внутри что-то переворачивается, — где я могу прикоснуться к тебе? Неожиданный вопрос застал Сид врасплох. Она почувствовала, как пылают щёки, а сердце колотится со скоростью вертолётных лопастей. Она лихорадочно обдумывала свой ответ, разрываясь между профессиональной необходимостью поддерживать прикрытие и внезапной, ошеломляющей осознанностью тела Ривера так близко к её собственному. — Ну, — начала она, пытаясь звучать по-деловому, хотя её голос слегка дрожал, как струна после прикосновения, — ты можешь... прикоснуться ко мне... Её слова оборвались, когда взгляд Ривера встретился с её собственным — в его глазах плескалось что-то тёмное, глубокое, совсем не похожее на профессиональный интерес коллеги. Сердце Сид забилось быстрее, каждый удар отдавался в горле. — Ммм... через одежду? — наконец выдавила она, звуча неуверенно даже для собственных ушей. — Кажется, это нормально. А под одеждой... только сверху? В рамках необходимости поддержания легенды, разумеется. Она добавила последнюю часть поспешно, словно пытаясь убедить себя, что всё это — просто профессиональная необходимость, а не что-то более личное, более опасное. — Мы... мы снимаем одежду? — спросил Ривер тоном, который балансировал между профессиональным уточнением и чем-то, подозрительно похожим на надежду. Сид уставилась на него с выражением оленя, пойманного в свете фар приближающегося поезда. — Чёрт... — она запнулась, её обычная уверенность испарилась, как утренний туман. — Я не знаю? Я имею в виду... насколько далеко мы готовы зайти для поддержания прикрытия? Она вздохнула, проводя рукой по волосам — жест, который выдавал её нервозность. — Я не знаю, какой правильный ответ, Картрайт. Я никогда не была на задании, где требовалось... такое. В её голосе прозвучала нотка уязвимости, которую Ривер никогда раньше не слышал, и это поразило его сильнее, чем любое откровенное соблазнение. — Давай просто... импровизировать, — предложил он, его голос стал мягче, интимнее. — Следовать за толпой, но останавливаться там, где нам комфортно. Мы всегда можем сказать, что предпочитаем наблюдать, а не участвовать. Это тоже вариант, верно? Он говорил рассудительно, но в его глазах мелькала искра, которая предполагала, что мысль об "импровизации" с Сид вызывает у него не только профессиональный интерес. — Импровизация, — эхом повторила Сид, словно пробуя слово на вкус. — Хорошо, звучит разумно. Но мы должны установить какие-то границы, Картрайт. Код безопасности или что-то в этом роде. — Стоп-слово? — предложил Ривер с полуулыбкой, которая была одновременно игривой и серьёзной. — Как насчёт... "Лэмб"? Гарантирую, это мгновенно остановит любые романтические порывы. Сид не смогла сдержать смешок — звук настолько искренний и неожиданный, что Ривер замер, очарованный этим проблеском настоящей, не профессиональной Сид. — "Лэмб" подойдёт, — согласилась она с улыбкой, которая на мгновение сделала её похожей не на опасного агента, а на обычную женщину, наслаждающуюся моментом. — Хотя я надеюсь, что нам не придётся его использовать. Эта фраза повисла между ними, наполненная подтекстами и возможностями, которые ни один из них не был готов обсудить вслух. — Что ж, — Ривер повернулся к ней, его глаза сверкали смесью профессионального азарта и чего-то более личного, — я думаю, нам придётся продолжить нашу импровизацию, агент Броди. Ради Короны и страны, разумеется. — Разумеется, — эхом отозвалась Сид, чувствуя, как уголки её губ приподнимаются в невольной улыбке. — Только ради миссии. — Только ради миссии, — подтвердил Ривер, но в его глазах плясали искры, которые говорили совсем другое. Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с её собственным, и на мгновение весь мир свёлся к пространству между их губами. — Ты готова импровизировать, агент Броди? — спросил он голосом, который был одновременно вызовом и обещанием. — Я всегда готова к импровизации, агент Картрайт, — ответила Сид, удивляясь, как профессионально звучит её голос, когда всё её тело кричит о совсем других, непрофессиональных желаниях. — Только не заходи слишком далеко, или мне придётся показать, насколько "милой" я могу быть. Эта угроза, произнесённая с улыбкой, заставила Ривера рассмеяться — низким, интимным смехом, который посылал дрожь вдоль её позвоночника. — О, я рассчитываю на это, Сид, — произнёс он, его глаза потемнели до оттенка грозового неба. — Больше всего я рассчитываю именно на это. И когда их губы наконец соприкоснулись в поцелуе, который был слишком страстным для простого прикрытия, Сид подумала, что "импровизация" может оказаться самой опасной и самой захватывающей миссией в её карьере. В конце концов, лучшие агенты всегда готовы рискнуть всем ради успеха операции. Даже если этот риск — собственное сердце. — Итак, ты была плохой или хорошей? — вопрос Ривера повис в воздухе, словно шампанское на языке — игристое, дразнящее и немного опасное. Сид подняла взгляд от извивающихся тел на танцполе, и её глаза расширились, как у кошки, заметившей вспышку лазерной указки. Дыхание предательски сбилось, будто она пробежала марафон в туфлях на шпильках. — Я… я не знаю, — призналась она голосом, внезапно охрипшим, как после ночи караоке с виски. — Думаю, это зависит от того, что, по твоему мнению, может... произойти. В её тоне мелькнула нотка, балансирующая между профессиональной сдержанностью агента MI6 и чем-то гораздо более первобытным и опасным. — Ты паникуешь, — хихикнул Ривер с выражением кота, который не только добрался до сметаны, но и обнаружил, что хозяин оставил дверцу холодильника открытой. — Да, спасибо большое за ценное наблюдение, Шерлок, — пробормотала она, закатывая глаза так, что чуть не увидела собственный мозг. — Будь реалистом, ты, скорее всего, будешь скован, как викторианская дева на первом балу. Это была провокация, и они оба это знали. Словно бросок перчатки – изящной, шёлковой перчатки прямо в его самодовольное лицо. — На самом деле я абсолютно спокоен и уверен. Когда нужно, — возразил Ривер тоном человека, который пытается убедить не столько её, сколько себя. — Спокойный? Картрайт, ты ничего не делаешь тихо, — она слегка покачала головой с выражением учительницы, отчитывающей любимого, но непослушного ученика. — Даже когда ты пытаешься быть незаметным, от тебя больше шума, чем от слона в посудной лавке. Ривер приблизился, его голос стал мягким, как бархатная тьма, когда он наклонился к её уху: — Нам нужно найти способ подобраться ближе, не привлекая лишнего внимания. Есть идеи, гений шпионажа? От его дыхания, щекочущего нежную кожу у виска, по позвоночнику Сид пробежала волна мурашек, похожая на миниатюрную армию, марширующую в направлении опасной территории. — Думаю, мы пойдём и присоединимся к вечеринке, — пробормотала она с решительностью человека, прыгающего с обрыва и надеющегося научиться летать по пути вниз. — Полагаю, ты права, как всегда, — согласился Ривер с усмешкой, которая заставила её сердце сделать сальто. — Пора погрузиться в атмосферу. Или, как говорят французы, «плюхнуться в самую гущу событий». Он взял её за руку – прикосновение было одновременно профессиональным и слишком интимным – и повёл к помещению, в котором скрылась их «цель». Стоило им войти, как их уши атаковали звуки, которые можно было бы использовать для саундтрека к очень взрослому фильму: шлепки плоти о плоть, стоны и вздохи, которые заставили бы покраснеть даже опытного агента разведки. — О Боже, — выдохнула Сид, её челюсть рухнула как фондовый рынок в Чёрный вторник. Ривер сжал её руку так, словно она была единственным спасательным кругом в океане разврата. — Просто... не паникуй, — пробормотал он, бросив на неё косой взгляд, когда она застыла на месте как статуя под названием "Шок и трепет". Сид перевела взгляд с него на окружающий калейдоскоп обнажённых тел и обратно, её лицо выражало смесь профессионального интереса, личного шока и чего-то подозрительно похожего на любопытство. — Серьёзно? Не паникуй? — прошипела она, как чайник на грани кипения. — Я убью Лэмба, когда вернусь. Он должен был знать, что здесь происходит. Несомненно, это его идея шутки – отправить нас в логово разврата без должной подготовки! — Скорее всего, нет, — успокоил её Ривер, хотя в его голосе слышалась нотка сомнения. — Даже Лэмб не настолько садист... хотя, если подумать... Его размышления были прерваны появлением изящной женщины в платье, которое облегало её тело как вторая кожа. Она приблизилась к ним с улыбкой, сияющей ярче, чем все люстры в комнате. — Мы уж думали, вы не отважитесь присоединиться к нам, — промурлыкала она. — Вы оба выглядели такими напряжёнными в баре! — Неужели это так заметно? — нервно спросила Сид, чувствуя себя как подросток, пойманный родителями с запрещённым журналом. — Немного, — тепло улыбнулась женщина, словно учительница, успокаивающая нервных первоклашек. — Вот, выпейте. Это поможет расслабиться. Она протянула им бокалы с янтарной жидкостью, которая, судя по аромату, стоила больше, чем месячная зарплата агента разведки. — Всё слегка не так, как мы думали? — нахмурилась Сид, принимая бокал с благодарностью человека, которому предложили воду в пустыне. — Не волнуйтесь, вы не одни такие новички, — подмигнула женщина. — Вон та пара, они были здесь раньше. Поссорились и были вынуждены быстро уйти. — Она закатила глаза с драматизмом театральной дивы. — Вы двое великолепны, я уверена, вы будете очень популярны. Сид бросила взгляд на пару, которую указала хозяйка – они выглядели расслабленными и уверенными, полная противоположность их собственному состоянию "оленей, пойманных в свете фар порнографической киностудии". — Ха, — выдавила Сид с нотой облегчения, словно выпускающая воздух из слишком надутого шарика. — Ну, думаю, мы все просто пытаемся вписаться в... общество. Мысль о том, что они могут стать «популярными» в таком месте, казалась одновременно захватывающей и пугающей, как американские горки в темноте. — Я не уверен, что готов стать популярным, — признался Ривер с выражением человека, который внезапно осознал масштаб ситуации. — По крайней мере, не в этом смысле. — Мы не заставляем присоединяться, — успокоила их хозяйка с пониманием в глазах. — Вы можете просто наблюдать, если вам так больше нравится. Или позволить другим смотреть... всё зависит от вас. — Мы можем просто... смотреть? — переспросил Ривер, в его голосе прозвучало явное облегчение. Идея быть зрителем, а не активным участником, явно нравилась им обоим гораздо больше, чем перспектива немедленного дебюта в живом шоу. — Можете, некоторые люди находят это даже более возбуждающим, — поделилась женщина тоном опытного гида в музее эротического искусства. — В конце концов, вы можете захотеть присоединиться, даже не ожидая этого от себя. Исследуйте, получайте удовольствие, — добавила она, оставляя их одних в море соблазна. Ривер и Сид обменялись взглядами, полными смеси облегчения, нервозности и чего-то ещё, чего ни один из них не был готов назвать вслух. Ривер сглотнул, как человек, внезапно осознавший, что забыл, как дышать, и крепче сжал руку Сид: — Точно... исследуйте, развлекайтесь, — повторил он, его голос звучал хрипло, словно наждачная бумага по шёлку. — Мы должны это сделать, — согласилась Сид с решимостью человека, готовящегося прыгнуть с парашютом. — Ради задания. Ривер подвёл её к широкому креслу, рассчитанному на двоих (или на больше, судя по тому, что происходило на соседнем), и неожиданно притянул к себе на колени. Он почувствовал, как у неё перехватило дыхание – короткий, резкий вдох, который он скорее ощутил, чем услышал. — Расслабься, — прошептал он ей на ухо, его голос был низким и успокаивающим, словно колыбельная для взрослых. — Это просто... работа. — Легче сказать, чем сделать, — тихо пробормотала она, но всё же прислонилась к нему спиной, её тело идеально вписалось в его, как недостающая часть головоломки. Они оба замерли, наблюдая за своей целью – мужчиной, который сейчас был связан искусными узлами, выставленный на всеобщее обозрение в центре комнаты. К нему приближалась женщина на каблуках высотой с Эйфелеву башню, её силуэт был затянут в атласное бельё, которое, казалось, было создано не для того, чтобы скрывать, а чтобы подчёркивать. В руке она держала стек, кожа которого изящно загибалась на конце, обещая одновременно боль и удовольствие. Рука Ривера непроизвольно скользнула по бедру Сид, его взгляд метался между женщиной в центре комнаты и лицом Сид, словно не мог решить, что представляет больший интерес. Сид почувствовала, как губы Ривера касаются её обнажённого плеча – лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое заставило её вздрогнуть так, будто он коснулся её оголённым проводом. Её глаза на мгновение закрылись, не успев опомниться от неожиданной волны жара, прокатившейся по телу. Она слегка сдвинулась на его коленях, бессознательно устраиваясь удобнее. В этот момент стек взвился в воздухе и с резким свистом опустился на тело связанного мужчины. Сид инстинктивно среагировала эхом боли и удовольствия: резкий вдох сменился тихим, почти неслышным выдохом. Она чувствовала, как её тело предаёт, реагируя на зрелище так, как не должен реагировать профессиональный агент. Она сильно прикусила нижнюю губу, словно пытаясь удержать внутри звуки, которые грозились вырваться. Руки Ривера слегка сдвинулись, его пальцы крепче впились в её бёдра, притягивая её ближе к себе. Это движение заставило её снова переместиться у него на коленях, и она со смесью ужаса и возбуждения почувствовала его реакцию – твёрдое, недвусмысленное доказательство того, что зрелище действует на него не меньше, чем на неё. Сид не могла оторвать глаз от их цели, застывшей в кресле напротив – желание было болезненно очевидным в каждой линии его тела, в напряжённых мышцах и влажном блеске кожи. Её взгляд метался между мужчиной и женщиной, державшей в руках орудие власти, а сердцебиение ускорялось с каждой секундой. Дыхание Ривера обжигало её шею, и она чувствовала, как его тело слегка подрагивает, сдерживая реакцию на происходящее вокруг. Снова взлетела плеть, со свистом рассекая воздух, прежде чем со щелчком опуститься на разгоряченную плоть. Звук был одновременно пугающим и странно гипнотическим – словно метроном, отсчитывающий ритм нарастающего желания. Сид вздрогнула, как будто удар пришелся по её собственной коже. Объятия Ривера одновременно успокаивали и возбуждали – прикосновение безопасности и опасности в одном флаконе. Она чувствовала его реакцию физически: его дыхание стало более тяжелым, сердце билось чаще, а каждый вдох отдавался в её спине мягкой вибрацией. Связанный мужчина что-то бормотал, умолял, просил – звуки, больше похожие на первобытные стоны, чем на слова. Сид не могла разобрать, о чем он просит, пока доминирующая женщина не шагнула вперед и не накрыла его рот своим лоном. Лишенный возможности прикоснуться к ней руками, он яростно использовал единственное доступное ему оружие – свой язык, жадно вылизывая предложенное лакомство. Сид непроизвольно выдохнула, вжимаясь в Ривера сильнее. Он чувствовал каждое её движение, каждую дрожь, и его тело отзывалось, несмотря на все усилия сохранять профессиональную отстраненность. Она остро ощутила его реакцию – твердое свидетельство его возбуждения прижималось к ней, и это вызывало новую волну жара, растекающуюся от низа живота по всему телу. — Прости, — пробормотал он, уткнувшись лбом в её лопатки, словно признаваясь в непростительном грехе. — Я не хотел... стараюсь не... — Всё в порядке, — выдохнула она, оглядываясь на него через плечо, её голос звучал непривычно хрипло, как после бокала хорошего виски. — Я знаю. Я... я сама не намного лучше. Это признание, такое тихое и интимное, повисло между ними, как мост над пропастью, которую они всегда так тщательно обходили. Они оба снова обратили внимание на представление перед ними. Их объект практически выгибался дугой, отчаянно пытаясь получить больше контакта с женщиной, возвышавшейся над ним словно богиня над смертным. Её стек теперь легонько постукивал по его восставшей плоти, вызывая судорожные содрогания при каждом прикосновении. Сид почувствовала, как снова непроизвольно дернулась, её тело отреагировало на это зрелище, словно они были соединены невидимыми нитями с извивающейся парой. Воздух вокруг них казался наэлектризованным, заряженным напряжением, от которого покалывало кожу. Губы Ривера снова коснулись её плеча, но теперь это было уже не случайное прикосновение, а вполне осознанный поцелуй. Его голос прошелестел у самого её уха: — По крайней мере, мы наблюдаем за ним. Миссия... продолжается. — Я наблюдаю гораздо больше, чем мне хотелось бы, — проворчала Сид, но без настоящего раздражения – скорее, это был способ сохранить хоть какое-то подобие профессиональной дистанции. Она почувствовала, как по её спине прокатился тихий смешок Ривера, его грудь поднималась и опускалась в такт этому мягкому звуку. В кресле рядом с ними ещё одна пара наблюдателей не выдержала напряжения: мужчина соскользнул на колени и потянул бёдра партнерши к себе, его намерения были более чем очевидны. Сид невольно посмотрела на них и сдержала стон, который чуть не вырвался из её горла. Она чувствовала, как напряжение в её теле нарастает, словно пружина, которую сжимают всё сильнее, умоляющая об освобождении. — Наверное, мы не всё продумали, — пробормотала она с нотой самоиронии в голосе. Ривер тихонько захихикал, его дыхание согрело её ухо и отправило новую волну мурашек по коже: — Нет, — согласился он, — не думаю, что мы это сделали. Хотя, если подумать, неполный план – это наш фирменный стиль. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая её аромат, который напоминал ему одновременно о работе (лёгкий намек на её фирменные духи, которые он уже научился узнавать) и о чём-то более личном, более настоящем (теплота её кожи, лёгкая солоноватость, которая заставляла его губы покалывать). Её кожа отзывалась на каждое его прикосновение, словно была создана специально для его губ. Интенсивность ощущений одновременно пугала и восхищала её, как прыжок с парашютом – адреналин и эйфория в одном коктейле. Одна из его рук переместилась с её бедра, скользнув вперед и остановившись на внутренней поверхности бедра – территории, которая до сих пор оставалась недоступной для исследований. — Ривер, — выдохнула она, его имя звучало как молитва и проклятие одновременно. Её голос понизился до интимного шепота: — Мы... мы должны держать себя в руках. Мы не можем... не здесь. — Значит, дело не только в том, где мы находимся? — спросил он, мгновенно уловив суть её слов, словно был настроен на её частоту. Он почувствовал, как она слегка покачала головой, и в воздухе разлился аромат её шампуня и духов – коктейль, от которого у него кружилась голова. — Я долго ждал, когда ты признаешь это, — прошептал он, его пальцы продолжали движение, находя разрез её платья и проникая в это тайное убежище, касаясь обнаженной кожи. — В нынешних обстоятельствах я вряд ли могу утверждать обратное, не так ли? — её голос дрожал, словно первая струна скрипки под неопытными пальцами. Она почувствовала его улыбку на своей шее – улыбку, которая говорила больше, чем тысяча слов. Его пальцы продолжали своё осторожное исследование, скользя по обнаженной коже через щедрый разрез платья, который был предусмотрительно расположен там, где он был больше всего нужен. Её бёдра непроизвольно раздвинулись шире, приглашая его к дальнейшему путешествию, а дыхание сорвалось коротким, судорожным вздохом. — И ещё, — слабо запротестовала она, её голос был таким же неустойчивым, как и её решимость. — Тебе не нужно говорить об этом так самодовольно. Это... непрофессионально. — Когда я сказал, что хочу пригласить тебя выпить, я имел в виду не совсем это, — тихо рассмеялся он, его смех вибрировал между их телами, создавая новую связь. — Хотя, должен признать, реальность превзошла все мои ожидания. С губ Сид сорвался смешок – звонкий и искренний, несмотря на напряжение между ними. В этом была вся Сид – даже на грани потери контроля она могла найти в ситуации что-то забавное. — Мне кажется, что мы пропустили несколько свиданий, — добавил он, его пальцы продолжали свой танец на её коже, вызывая короткие вздохи при каждом новом прикосновении. Они оба тихо рассмеялись над абсурдностью ситуации. Вокруг них пары, тройки и группы становились всё более экспрессивными, словно соревнуясь в изобретательности и громкости выражения удовольствия. Куда бы ни смотрела Сид, везде происходило одно и то же – уроки анатомии в самой наглядной форме. — Определённо, — пробормотала она, её тело непроизвольно выгнулось навстречу его руке, как кошка, требующая ласки. — Думаю, мы уже давно прошли стадию «Нетфликс и чилл» и перешли сразу к «порнхаб и накал». Вибрация его смеха снова пронеслась по её телу, когда она сдвинулась у него на коленях, устраиваясь удобнее. Это движение заставило её снова почувствовать его возбуждение – твёрдое свидетельство того, как она на него действует. Её тело непроизвольно напряглось, и с губ сорвался тихий, едва слышный стон. — Ривер... — Ты никогда не называешь меня Ривер, — его губы коснулись её уха, посылая электрический разряд прямо в центр удовольствия. — За последние пять минут ты сделала это дважды. Мне определённо нравится эта новая тенденция. Её пальцы инстинктивно потянулись назад и впились в ткань его рубашки, как будто она пыталась найти якорь в море ощущений, которые грозили унести её. — Это... это проблема? — выдохнула она, её голос дрожал, словно последний осенний лист на ветру. — Нет, мне нравится, — сказал он, положив руки ей на бёдра и притянув её спину плотнее к своей груди, словно хотел слиться с ней воедино. — Мне очень нравится. Сид была уверена, что если бы они остались наедине, то от её хвалёного самоконтроля не осталось бы и следа. Эта мысль должна была напугать её, но вместо этого вызвала лишь новую волну возбуждения. — Хорошо, — пробормотала она, закрывая глаза и откидывая голову на его плечо, сдаваясь гравитации и желанию. Его имя всё ещё казалось странным на её языке – слишком интимным, слишком личным. В своих мыслях она уже давно называла его Ривер, но произносить это вслух было как пересекать невидимую границу между профессиональным и личным. Звуки наслаждения вокруг становились всё громче, словно оркестр, достигающий крещендо, и темп их собственного дыхания тоже ускорялся, как будто они были дирижёрами этой симфонии. Пульс Сид участился, когда рука Ривера снова скользнула по её бедру, и его прикосновение прожгло её сквозь тонкую ткань платья. Она слегка выгнулась в его объятиях, её тело трепетало, как струна под опытными пальцами музыканта. — Ривер, — вздохнула она, и его имя снова соскользнуло с её губ, уже не чужое, а знакомое и желанное. — Я хочу поцеловать тебя, — внезапно заявил он с серьёзностью человека, делающего предложение руки и сердца. — Дело не только в вечеринке. Дело в тебе, Сид. Всегда было в тебе. Мягкое прикосновение его губ к её шее заставило её задрожать, словно от холода, хотя ей было жарче, чем в сахарской пустыне в полдень. Он притянул её ближе, его руки обхватили её с собственнической уверенностью, от которой у неё подкосились бы колени, если бы она стояла. Она чувствовала, как он напрягся, прижимаясь к ней, словно хотел запечатлеть форму её тела. — Нам нужно уходить отсюда, — прошептал он, его губы не отрывались от её кожи, словно она была источником кислорода. — Я не хочу, чтобы куча незнакомцев наблюдала за тем, как я впервые заставляю тебя кончить. Сид не смогла сдержать стон, который вырвался из её горла при этих словах. Они были одновременно непристойными и самыми романтичными, которые она когда-либо слышала. — Может, в другой раз, — усмехнулся он, и в его голосе она услышала обещание, которое заставило её внутренности превратиться в расплавленный воск. — Цель... наша цель, — предупредила Сид, её мозг с трудом удерживал хоть какую-то связную мысль, словно пытаясь собрать пазл в абсолютной темноте. — Работа. Мы... мы должны сосредоточиться. — Не думаю, что он куда-то денется в ближайшее время, — тихо заметил Ривер, оглядываясь по сторонам с преувеличенным профессиональным интересом. — Судя по тому, как его связали, он планирует провести здесь как минимум несколько часов. У нас есть время. — Хорошо. — Её капитуляция была полной и безоговорочной, как у армии, которая встретила противника, слишком очаровательного, чтобы с ним сражаться. Он отпустил её бёдра и откинулся на спинку стула, разрывая контакт. Она почувствовала пустоту и почти первобытную потребность в его прикосновениях, словно он был наркотиком, к которому она мгновенно пристрастилась. Взяв себя в руки с усилием, которое могло бы сдвинуть гору, она встала и расправила платье, словно надевая обратно броню профессионализма. — Лучше, — решительно сказала она, хотя её дыхание всё ещё было неровным, а щёки пылали. — Для тебя, может быть, — пробормотал он, красноречиво указав взглядом на свои тесные брюки, где свидетельство его возбуждения было слишком очевидным, чтобы его игнорировать. — Ну, теперь я могу думать здраво, — усмехнулась Сид с нотой триумфа в голосе, хотя её самодовольство было сильно подпорчено румянцем, который, казалось, навсегда поселился на её лице. Хозяйка снова проплыла мимо них, словно акула, почуявшая запах крови – или, в данном случае, сексуального напряжения. — Развлекаетесь? — спросила она с улыбкой человека, который точно знает ответ, но хочет услышать его вслух. Сид некоторое время смотрела на неё, словно пытаясь вспомнить, как функционирует речь. — Да, — наконец выдавила она, вернув себе подобие самообладания. — Но нам нужна ваша помощь. Хозяйка с любопытством приподняла идеально очерченную бровь, её губы изогнулись в довольной улыбке человека, который слышит именно то, что ожидал. — Конечно, — проворковала она, подходя ближе, словно кошка к миске сливок. — Чем я могу вам помочь? У нас есть дополнительный инвентарь, если вам нужно что-то... специфическое. — Мы ищем отдельную комнату, — сказала Сид, удивляясь, как спокойно звучит её голос, учитывая, что внутри она была похожа на вулкан перед извержением. Женщина приглашающе улыбнулась, её глаза блеснули пониманием. — Я уверена, что смогу найти для вас укромное местечко, но ненадолго. Любые мероприятия здесь публичны, в этом вся суть клуба. — Она подмигнула, словно делилась секретом заговорщика. — Но для новичков мы всегда делаем небольшие исключения. — Конечно, — поспешно согласилась Сид, надеясь, что её облегчение не слишком очевидно. — Нам просто... нужно немного поговорить. Наедине. Она бросила взгляд на Ривера, надеясь, что он уловил её настоящий план. — Вы можете воспользоваться кабинетом моего босса, — предложила хозяйка, оценив их решимость. — Он... сейчас занят другими делами. Она многозначительно кивнула в сторону возвышения, где их цель всё ещё находилась в центре весьма интенсивного внимания. Сид и Ривер обменялись быстрыми взглядами, безмолвно соглашаясь с планом, и последовали за женщиной через лабиринт тел и звуков наслаждения. Сид чувствовала жар, исходящий от Ривера, его присутствие рядом было как постоянное напоминание о желании, которое возникло между ними и теперь требовало внимания, словно забытая бомба с тикающим таймером. — Я оставлю вас, но скоро вернусь, — предупредила хозяйка, открывая перед ними дверь в роскошно обставленный кабинет. — И если вас застанут за использованием комнаты не по назначению, я вызову охрану. Некоторые вещи должны быть для всеобщего обозрения, таковы правила клуба. — Мы быстро, — заверила её Сид со всей серьёзностью профессионала. — Мне просто нужно немного... взбодриться. Как только дверь закрылась за их спиной, оставив их в благословенной тишине кабинета, Сид мгновенно переключилась в режим агента. Она бросилась к массивному столу, начиная методично перебирать бумаги, аккуратно сложенные сверху. Ривер, словно работая по невидимой хореографии, сразу же занялся ящиками стола, и в тишине комнаты было слышно, как он аккуратно роется в их содержимом. — Нашёл что-нибудь? — прошептала она, не отрывая взгляда от документов, которые быстро просматривала. — Пока нет, — ответил он, его голос звучал удивительно профессионально, учитывая, чем они занимались всего несколько минут назад. — А ты? — Ничего, — разочарованно констатировала она, перекладывая очередную стопку бумаг. — Почему преступники никогда не оставляют свои злодейские планы на виду, как в фильмах? Он оторвался от ящика и посмотрел на неё — долгим, оценивающим взглядом, от которого её кожа начала покалывать. — Ты выглядишь невероятно, — произнёс он с таким восхищением, словно она была произведением искусства в его личной галерее. — Мы работаем, — напомнила она, закатывая глаза, хотя внутри что-то сладко сжалось от его слов. — Мы всё время работаем, — парировал он с дерзкой улыбкой, которая была слишком заразительной, чтобы на неё сердиться. — Это не мешало тебе извиваться у меня на коленях так, словно ты была создана для этого. Ривер не мог удержаться от голодного взгляда, пробежавшись глазами по линиям её тела, которое так восхитительно обрисовывало платье. Его сводило с ума наблюдать, как она сосредоточенно работает — её профессионализм был, пожалуй, самой возбуждающей чертой в этой сумасшедшей ситуации. — Проверь вон тот ящик, — настаивала она, пытаясь вернуть их обоих к задаче, от которой зависела национальная безопасность. — Да, босс, — поддразнил он, демонстративно изображая подчинение. — Знаешь, я мог бы привыкнуть к тому, что ты мне приказываешь. Это довольно... стимулирующе. У тебя случайно нет плётки для верховой езды в арсенале? — Прекрати, — взмолилась она, но её глаза смеялись, выдавая, что она совсем не против его шуток. Она достала телефон и быстро сфотографировала самые важные документы, методично проверяя, что всё убрано на исходные места. — Ты выглядишь прекрасно, когда такая серьёзная профи, — заметил он, наблюдая за её уверенными, точными движениями. — Как супергероиня на секретной миссии. — Отвези меня домой, и я покажу тебе, насколько я непрофессиональна, — неожиданно для себя бросила она через плечо, удивившись собственной смелости. — Сначала ты говоришь мне, что ты милая, а не капризная, а потом пытаешься сказать, что ты не соответствуешь словарному определению профессионала? — поддразнил он, хотя в его глазах появился новый блеск при её словах. — Ты полна противоречий, агент Броди. — Я никогда не говорила, что не капризная, — парировала она с хитрой усмешкой, — только то, что я могу быть милой, когда захочу. — Её голос снизился до мурлыканья, от которого у него по спине побежали мурашки. — И когда дело касается тебя, я бесконечно более профессиональна. Думаю, у нас есть всё, что нужно. Нам просто нужно выбраться отсюда, не втянувшись в... это. Она выразительно кивнула в сторону двери, откуда доносились звуки, которые делали очевидным, что происходит за её пределами: хлюпающие звуки, стоны и шлепки становились всё громче, словно общий градус возбуждения в клубе поднимался с каждой минутой. Ривер подавил стон, который грозил вырваться из его горла. Доносящиеся звуки вызывали образы, которые пронзали его новой волной жара, угрожая разрушить хрупкое равновесие, которое он так тщательно восстановил. Лёгким движением головы, словно стряхивая наваждение, он снова сосредоточился на Сид. — Верно, — согласился он, его голос всё ещё был слегка осипшим, как после долгого бега. — Чем скорее мы уберёмся отсюда, тем лучше. Для миссии, разумеется. — Если она нас остановит, мы скажем, что... — Сид начала быстро придумывать предлог для ухода, её мозг работал на высоких оборотах, несмотря на отвлекающие факторы. — Не готовы к такой публичности? — подсказал Ривер с практичностью человека, который привык придумывать правдоподобные отговорки. — Да, именно так. Ты не смог меня убедить, и все ободряющие беседы в мире не помогли. — Она кивнула, план начал формироваться в её голове. — Мы приносим извинения, объясняем, что не готовы к такому шагу в отношениях, и уходим с видом нашкодивших щенков. Глаза грустные, спина прямая. Давай, пошли. Она решительно вышла из-за стола и взяла его за руку с естественностью, которая удивила их обоих. Когда они подошли к хозяйке, всё ещё стоявшей в холле, словно страж у врат в царство наслаждений, Ривер взял инициативу на себя. С извиняющейся улыбкой, которая была слишком натянутой, чтобы быть искренней, он объяснил: — Боюсь, мы уходим, — он пожал плечами с видом человека, потерпевшего поражение в нелёгкой битве. — Работа завтра рано, знаете ли. — О нет! Но вы, кажется, получали огромное удовольствие, — разочарованно протянула хозяйка, оценивающе оглядывая их обоих. — Это всё моя вина, — вступила Сид с мастерским исполнением роли смущённой возлюбленной. — Просто я не думаю, что готова быть такой... открытой. Мне нужно больше времени. Она опустила взгляд, словно ей было стыдно признаться в своей неготовности, и Ривер мысленно аплодировал её актёрскому мастерству. Женщина выглядела слегка разочарованной, но понимающей. — А я-то думала, что мы вас покорили, — вздохнула она с нотой сожаления. — Такая досада. Вы были бы звёздами вечера. — Ну да, — Сид неопределённо развела руками. — Мы не так давно вместе, так что... нам нужно время, чтобы привыкнуть даже к мысли о таком. — Может, вы ещё вернётесь, — с надеждой предположила хозяйка. — Если выйдете через главные двери, охрана вас проводит. — Пожалуйста, не рассказывайте о том, что вы здесь видели, — добавила женщина уже более серьёзным тоном. — Мой босс очень хочет, чтобы это оставалось тайной. Он будет очень зол, если об этом станет известно в определённых кругах. — Конечно, — с готовностью согласилась Сид, мысленно делая заметку доложить об этом своему начальству как можно скорее. — Спасибо, это был очень... образовательный опыт. Ривер вежливо кивнул, его рука по-прежнему крепко сжимала ладонь Сид, словно боялся отпустить её в этом море соблазна. Он старался сохранить дружелюбную улыбку, хотя внутри испытывал почти болезненное облегчение от мысли, что они наконец-то покинут это место искушений. — Конечно. Мы ценим ваше гостеприимство, — сказал он, его голос звучал немного натянуто, как у человека, пытающегося быть вежливым, когда вокруг горит здание. Он повёл Сид прочь, направляя её к главному входу и подальше от комнаты с извивающимися телами. По пути он глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение, сковывавшее его плечи, начинает медленно отпускать. Не теряя времени, они быстро двинулись к выходу, вежливо поблагодарив сотрудников службы безопасности, которые открыли перед ними двери с видом людей, привыкших видеть гостей в гораздо более растрёпанном состоянии. Ривер уверенно повёл Сид к месту, где он припарковался в нескольких кварталах от клуба, галантно открыл перед ней дверь и только потом забрался на водительское сиденье. Сид с облегчением выдохнула, устроившись на пассажирском сиденье и откинувшись на спинку. Её тело всё ещё было наэлектризовано, но мозг начал медленно возвращаться в состояние профессиональной ясности. — Это было нечто, — произнесла она, словно пытаясь подобрать цензурное описание для опыта, который определённо не поместился бы в официальный отчёт. — Ты в порядке? — спросил Ривер, внимательно всматриваясь в её лицо. Напряжение между ними немного ослабло, но всё ещё ощущалось в воздухе, как аромат дорогого парфюма, который не выветривается часами. — Да, в порядке, — кивнула она с уверенностью, которая была не совсем искренней. На самом деле она была далека от "порядка" — её тело всё ещё помнило его прикосновения, а разум был полон образов, которые вряд ли помогут ей заснуть в ближайшее время. Он наблюдал за ней ещё минуту, словно проверяя, не дурно ли ей, не нужна ли медицинская помощь или, может быть, просто объятие. Видя, как она заметно расслабилась, он немного успокоился, и напряжение в его плечах слегка ослабло. — Давай, — она нарушила молчание, её пальцы нервно теребили край платья, — если ты... всё ещё хочешь? Вопрос повис между ними, заряженный множеством смыслов и возможностей. Он был деликатен, как хрупкий мост через пропасть, который мог либо соединить их, либо обрушиться под тяжестью неверного шага. — Не думаю, что я когда-либо хотел чего-то большего в своей жизни, — ответил он с обезоруживающей честностью. — Но я пойму, если ты захочешь забыть всё, что там произошло. Мы можем вернуться к нашим обычным профессиональным отношениям. Подразнить друг друга за кофе и разойтись по своим квартирам. Никаких обязательств. — Я не уверена, что смогу забыть, — призналась она, её голос был тише обычного. — Я не уверена, что хочу забывать. Это признание стоило ей больше усилий, чем любая физическая схватка с противником. Сказать правду о своих чувствах оказалось страшнее, чем смотреть в дуло пистолета. Не говоря больше ни слова, Ривер включил передачу и выехал на улицу, направляясь к своей квартире. Тишина между ними была уютной, заряженной ожиданием, как воздух перед летней грозой. Когда они добрались до его дома и поднялись по лестнице, их шаги эхом отдавались в тишине ночного подъезда. В тусклом коридоре, освещённом только одинокой лампочкой, Ривер остановился и повернулся к ней, его взгляд был полон невысказанных вопросов. Он потянулся к ней и заключил в объятия с нежностью, которая контрастировала с голодом в его глазах. Она смущённо улыбнулась, чувствуя себя одновременно сильной и уязвимой в его руках. — Наверное, хорошо, что я не видел твоего лица там, в клубе, — признался он, его голос был хриплым от сдерживаемого желания. — Не думаю, что я смог бы сдержаться. Видеть тебя такой... это было бы слишком. Она тихонько рассмеялась, обхватив его за шею и прильнув к нему, словно наконец-то нашла своё место в этом хаотичном мире. Его хватка была крепкой и уверенной, он прижимал её к себе, как драгоценное сокровище, которое мог потерять в любой момент. — Я не думаю, что ты один такой, — пробормотала она, наклоняясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его подбородке. — Я не думала, что мы когда-нибудь выберемся оттуда. Нам повезло, что мы вообще сохранили одежду. Он слегка приподнял её лицо и склонил голову, чтобы наконец поцеловать её. Она со вздохом подалась навстречу, позволяя ему углубить поцелуй, который был одновременно нежным и требовательным, как он сам. Его руки переместились с её лица на тело, страстно исследуя изгибы её фигуры сквозь тонкую ткань платья, которое теперь казалось досадной преградой. — Как я мог продержаться всю ночь и не поцеловать тебя? — спросил он, когда они на мгновение оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть. Она прервала поцелуй, и с её губ сорвался тихий смешок, который говорил о чистой радости момента. — Понятия не имею, — ответила она, задыхаясь от нехватки воздуха и переполняющих эмоций. — Это была пытка. Самая сладкая пытка в моей жизни. Она почувствовала, как его руки скользнули ниже, его пальцы прошлись по изгибу её бедер, посылая искры удовольствия при каждом новом прикосновении. Как будто он изучал её заново, теперь уже без ограничений, которые они установили в клубе. — Как ты думаешь, что скажут наши друзья, когда спросят, как мы встретились? — поддразнил он между поцелуями. — «Ну, знаете, пошли на секс-вечеринку по заданию и как-то так получилось...» — Не думаю, что мы кому-то расскажем, что именно там всё и произошло, — хихикнула Сид, представляя выражение лица их начальника, если бы он узнал подробности. — Это наша тайна. Одна из многих, я надеюсь. Он засмеялся, его руки были повсюду, словно он не мог насытиться её прикосновениями. Каждый сантиметр её кожи был территорией, которую он стремился исследовать, каждая реакция – сокровищем, которое нужно было сохранить в памяти. Он откинулся назад, любуясь её раскрасневшимся и возбуждённым видом – картиной, которую он хотел бы видеть каждый день до конца своей жизни. — Ты невероятно выглядишь сейчас, — пробормотал он, его голос стал ниже от желания, которое больше не нужно было скрывать. — Как будто создана для этого момента. — Ты не хочешь вернуться туда? — дразняще спросила она, лукаво улыбаясь. — Похвастаться своими достижениями перед публикой? Её рука скользнула вниз, касаясь его возбуждения через брюки, и это прикосновение заставило его задержать дыхание. — Нет, — выдавил он из себя, его голос был напряжённым от усилия сохранять самообладание. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё видел тебя в таком виде. Я не стану делиться. Не с тобой. Это признание было таким искренним, таким обезоруживающе честным, что Сид почувствовала, как внутри что-то переворачивается, словно последний кусочек пазла встал на своё место. — Согласна, — прошептала она, продолжая целовать его подбородок, шею, любую доступную кожу, пока её проворные пальцы расстёгивали пуговицы на его рубашке с ловкостью профессионала. — Ты только мой. А я – твоя. Так было всегда, просто мы были слишком упрямы, чтобы это признать. Ривер притянул её ближе и погладил тёплой ладонью по обнажённой спине, находя скрытую молнию платья и медленно сдвигая её вниз, обнажая сантиметр за сантиметром кожу, которая, казалось, светилась в полумраке коридора. Он смотрел, как платье соскальзывает с её тела и падает к ногам, словно тёмная волна, обнажая кружевное бельё, которое заставило его замереть, словно заворожённого. — Ты такая красивая, — прошептал он, его голос был хриплым от желания. — Это стоило всех ожиданий, всех наших перепалок, всего времени, когда я пытался не думать о тебе именно так. Оно того стоило. Она стянула с него рубашку, бросив её на пол к своему платью – символическое равенство, которое его рассмешило бы, если бы он не был так поглощён моментом. — Определённо, — согласилась она, проведя руками по его обнажённой груди, словно скульптор, изучающий своё величайшее творение. Ощущение её прохладных пальцев на его разгорячённой коже вызвало в нём дрожь удовольствия, которая прошла от макушки до кончиков пальцев ног. Он повёл её по коридору, не отрываясь от её губ, осыпая шею и плечи мягкими поцелуями и нежными укусами. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными, словно он не мог решить, хочет ли обожать её или поглотить целиком. Достигнув спальни, он одним плавным движением поднял её на руки и отнёс к кровати, как самое драгоценное сокровище. Она весело рассмеялась, наслаждаясь его силой и заботой, пока он осторожно не опустил её на матрас. — Ты такой ребёнок, — поддразнила она, но её глаза сияли нежностью, которую она раньше так тщательно скрывала. Ривер засмеялся, переползая через неё, пока не навис сверху, опираясь на руки, чтобы не давить своим весом. — Только иногда, — признал он с ухмылкой, которая делала его похожим на мальчишку, получившего самый лучший подарок на Рождество. — В остальное время я очень, очень взрослый. Хочешь, докажу? Он опустился на неё, его глаза потемнели от желания, которое больше не нужно было скрывать за шутками и профессионализмом. Сид обхватила его ногами, притянув его тело ближе к себе и прижавшись к матрасу под его весом. Ощущение его тела на своём было одновременно новым и странно знакомым, словно они делали это тысячу раз в другой жизни. — Ты пытаешься меня убить? — прохрипел он, его голос был густым от желания. — Так ведь? — Обычно это моё главное намерение, да, — поддразнила она, приподнимая бёдра навстречу ему с грацией кошки, потягивающейся на солнце. — Но сегодня у меня другие планы. Более приятные для нас обоих. Он наклонился и захватил её рот в глубоком, голодном поцелуе, его язык проник между её губ с почти первобытной яростью. Это был поцелуй человека, который слишком долго сдерживался и наконец получил разрешение отпустить себя. — Больше никаких игр, — прошептал он ей напряжённым голосом, когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть. — Только ты и я. Наконец-то. Наклонившись, он провёл губами по её шее, нежно прикусывая кожу – потребность пометить её, заявить на неё права была почти непреодолимой. Он приподнялся, его длинные пальцы проскользнули под край её кружевного белья, исследуя новую территорию с благоговением первооткрывателя, нашедшего затерянный город. — Боже, Сид, ты такая мокрая, — выдохнул он, его голос дрогнул от удивления и удовольствия. — Всю ночь наблюдала, — призналась она, её щёки покраснели не столько от смущения, сколько от возбуждения. — За тобой. За ними. За всем этим... Он провёл пальцами по краю кружева, его прикосновение вызвало в ней волны удовольствия, которые распространялись как круги по воде. — Всю ночь? — спросил он, его голос был неровным, словно он пробежал марафон. — Ты была... такой... всю ночь? — Я хотела, чтобы ты прикоснулся ко мне, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в шею, где пульс бился под кожей как барабан. — Я хотела, чтобы все видели, как ты ласкаешь меня, как владеешь мной, — её язык поймал мочку его уха, посылая электрический разряд вдоль его позвоночника. Он сдвинул её нижнее бельё достаточно низко, чтобы добраться пальцами до центра её удовольствия, и громко выдохнул, ощутив, насколько она была готова к нему. — Тебе так хорошо, — прошептал он, его голос был полон благоговения. — Я очень давно этого ждал... ты даже не представляешь, сколько ночей я проводил, думая об этом моменте. Он наблюдал, как её тело выгибается и извивается под ним, умоляя о большем, и подчинился этой безмолвной просьбе, уверенно исследуя её пальцами, растягивая и подготавливая. Он точно знал, где прикоснуться и как надавить, чтобы довести её до грани, словно всю жизнь изучал карту её тела. Сид почувствовала, как в её животе всё сжалось, а дыхание сбилось, когда он нашёл особенно чувствительную точку. Он чувствовал, как её тело напрягается под его прикосновениями, готовое вот-вот сорваться, как тетива лука, натянутая до предела. — Ну же, Сид, — прошептал он, его голос был напряжённым от собственного контроля. — Дай мне увидеть твой оргазм. Покажи мне, как хорошо тебе со мной. Он наблюдал в благоговейном трепете, как под ним её тело напряглось и забилось в конвульсиях, её руки вцепились в простыни с такой силой, что костяшки пальцев побелели. С её губ сорвались стоны наслаждения, которые были музыкой для его ушей. Звук его имени на её губах, произнесённый в момент наивысшего удовольствия, был подобен самой сладкой симфонии, которую он когда-либо слышал. — Ты, — пробормотал он, глядя на неё с выражением абсолютного восхищения, — моя девочка. Моя абсолютно невероятная девочка. Он наблюдал, как её тело дрожит и постепенно расслабляется, как она задыхается, приходя в себя после оргазма, словно возвращаясь из другого измерения. Он придвинулся ближе, нависая над ней, его собственное дыхание стало неровным и поверхностным от желания, которое требовало удовлетворения. — Ты в порядке? — спросил он низким и хриплым голосом, нежно смахивая с её лица прядь волос, прилипшую к влажной коже. — Ты полон сюрпризов, — поддразнила она, когда способность говорить вернулась к ней. — Ты думала, я ужасен? — спросил он с наигранной обидой, хотя в его глазах плясали озорные искры. — Нет, нет! Ну, не ужасно, — поспешно возразила она, путаясь в словах. — Просто... Он тихонько засмеялся, наслаждаясь её замешательством – видеть обычно собранную и саркастичную Сид такой открытой было редким удовольствием. — Просто что? — спросил он, с любопытством приподняв бровь. Он наклонился, прижался к ней всем телом и прикоснулся губами к пульсирующей жилке на её шее. — Ты думала, я не знаю, как сделать тебе приятно? Как заставить тебя забыть о работе, о миссиях, обо всём, кроме нас двоих? — Оказывается, знаешь, — вздохнула она, обняв его за шею и снова обхватив его торс ногами, притягивая его ближе с нетерпением, которое она больше не пыталась скрывать. — Очень хорошо знаешь. Он обхватил руками её бёдра, его пальцы слегка впились в мягкую кожу, оставляя следы, которые завтра напомнят ей о сегодняшней ночи. — Мне сказать «я же тебе говорил» сейчас или позже? — спросил он с ноткой самодовольства в голосе, но под шутливой маской скрывалась искренняя радость от того, что он смог доставить ей удовольствие. — Думаю, я мог бы удивить тебя ещё больше, если бы ты захотела. У меня много скрытых талантов. — Да? — спросила она, её глаза загорелись интересом, как у ребёнка, которому предложили заглянуть в сундук с сокровищами. — Тогда покажи мне. Удиви меня снова. Она взяла его руку и положила на своё обнажённое бедро, безмолвно приглашая продолжить исследование. — Нетерпелива, да? — поддразнил он, хотя его пульс участился от её прямого приглашения. Он приподнялся, укладывая её на спину и откидываясь назад, чтобы избавиться от брюк, которые теперь казались ненужной преградой между ними. — Очень, — призналась она, приподнявшись на локтях, чтобы понаблюдать за ним. — На той вечеринке у нас была довольно интенсивная прелюдия... я немного... взвинчена. Её глаза опустились на его тело, привлечённые очевидным свидетельством его возбуждения. Её взгляд задержался там, вызвав у него реакцию, которую было невозможно скрыть. — Правда? — хрипло спросил он, наслаждаясь тем, как она смотрит на него – взглядом, полным откровенного желания. Он потянулся вниз и провёл ладонью по своему телу, позволяя ей насладиться зрелищем. С его губ сорвался тихий стон, когда он прикоснулся к себе. — Мне знакомо это чувство. Очень, очень знакомо. Он наблюдал за её реакцией, за тем, как она сглотнула и как приоткрылись её губы, когда она сосредоточилась на его руке. Он практически чувствовал голод, исходящий от неё волнами, и это только усиливало его собственное желание. — Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил он, его голос стал низким и грубым от возбуждения. В её глазах мелькнуло откровенное желание, и она закусила губу, встретившись с ним взглядом. Ему хотелось продолжать смотреть на неё, но также хотелось поцеловать её, исследовать каждый сантиметр её тела, довести до края и наблюдать, как она теряет контроль снова и снова. — У тебя есть язык, Сид? — продолжал он поддразнивать, его рука не прекращала движений. — Ты можешь сказать мне, чего хочешь. Всё, что угодно. Она опустила взгляд, завороженно наблюдая за движением его руки. Затем её глаза сузились в игривом вызове: — Ты самовлюблённый эгоист, Картрайт, не так ли? — спросила она, хотя её тон совсем не соответствовал обвинительным словам. Он усмехнулся, продолжая поглаживать себя, его движения стали более медленными и показательными, как будто он хотел заставить её умолять. — Я бы не сказал, что эгоист, — возразил он с ухмылкой, которая делала его непозволительно привлекательным. — Просто уверен в себе. Очень, очень уверен. Он придвинулся к ней ближе, другой рукой нежно убирая прядь волос с её лица – жест, который был удивительно нежным среди всей этой страсти. — Знаешь, почему я так уверен? — спросил он, его голос снизился до интимного шёпота. — Ты же мне скажешь? — спросила она, изображая нетерпение, хотя в её глазах плясали искорки веселья. Он наклонился и прильнул губами к её уху, его дыхание обдало её кожу жаром, от которого по всему телу побежали мурашки. — Потому что я могу сказать, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, — пробормотал он, каждое слово было как прикосновение. — И я планирую сделать так, чтобы ты никогда не забыла эту ночь. Чтобы каждый раз, когда ты смотришь на меня в офисе, на задании, где угодно, ты вспоминала, как чувствовала себя в моих руках. — Может, ты просто измотал меня вконец своими разговорами? — предположила она, хотя её взгляд был прикован к его руке, всё ещё двигающейся под боксерами. — Может быть, — согласился он, не сводя взгляда с её лица, наслаждаясь каждой сменой выражения, каждым вздохом и взглядом. — Но ты ведь не жалуешься? Я не слышу никаких возражений. Она протянула руку, заменяя его ладонь своей, её пальцы обхватили его с уверенностью, которая заставила его задержать дыхание. — Я не жалуюсь, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Но, пожалуйста, скажи мне, что ты не будешь таким самодовольным каждый раз? — Каждый раз? — переспросил он, его голос напрягся, когда она начала двигать рукой. — Нет, только... только большую часть времени. Она усмехнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его – не нежно, а требовательно, с голодом, который больше не нужно было скрывать. — Думаю, я смогу с этим смириться, — произнесла она между поцелуями. — У тебя есть некоторые... компенсирующие качества. Он ответил на поцелуй с не меньшей страстью, его рука прижалась к её лицу, а язык переплёлся с её в жарком танце. Он притянул её ближе, их тела прижались друг к другу, его возбуждение давило на неё, пока она продолжала свои исследования. — Ты просто святая, — пробормотал он между поцелуями, его дыхание стало прерывистым. — Терпишь моё эго и всё такое прочее. — Я же говорила тебе, что я хорошая, а ты мне не верил, — она надула губы в притворной обиде, хотя её глаза смеялись. Затем одним быстрым движением стянула с него боксеры и отбросила их в сторону, как ненужное препятствие. — Я это помню, — признался он, его руки скользнули по её телу, останавливаясь на бёдрах с собственническим жестом. — Возможно, я был неправ. Но быть неправым никогда не было так приятно. Он застонал, почувствовав, как она прижимается к его обнажённому телу, тёплая и влажная, и это ощущение было почти болезненно прекрасным, как первый глоток воды после дня в пустыне. — Может, ты и права, — хмыкнул он, его глаза потемнели до цвета штормового моря. — Может, ты действительно очень, очень хорошая. — Я всегда права, Ривер, — сказала она с уверенностью, которая раньше могла бы его раздражать, но сейчас только усиливала желание. Она положила одну руку ему на щёку, нежно поглаживая лёгкую щетину, а другую опустила между их телами, направляя его внутрь себя. Он не смог сдержать низкий стон, вырвавшийся из его горла, когда он медленно заполнял её, сантиметр за сантиметром. Он крепко обхватил её бёдра, пальцы впились в нежную кожу, когда он почувствовал, как её тело принимает его, обволакивает теплом и влагой. — Ты такая... уверенная в себе, — выдохнул он, его голос напрягся от усилия сдерживаться, чтобы не потерять контроль слишком быстро. — Всегда такая уверенная. Это сводит меня с ума. Её голова откинулась назад, и она застонала, принимая его полностью, чувствуя, как он заполняет её, растягивает, делает целой. — Я же говорила тебе раньше, — прошептала она, её голос дрожал от наслаждения, — я лучше тебя. Во всём. Он наклонился вперёд, его губы нашли её шею, а зубы слегка прикусили кожу, когда она начала двигаться на нём в ритме, который был одновременно мучительно медленным и невыносимо прекрасным. — Ты — часть моей работы, ты знаешь это? — проворчал он, его голос стал хриплым от напряжения. — Самоуверенная и чертовски упрямая, и невыносимо красивая. — Похоже, ты меня понял, — простонала она, её бёдра ускорили темп, требуя большего. Он переместил свой рот к её уху, его дыхание обжигало кожу как раскалённый ветер. — О, милая, — прошептал он, его слова были как дорогой коньяк — тёмные, обжигающие и совершенно опьяняющие. — Я отлично тебя понимаю. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Он резко прикусил мочку её уха, а его руки крепче сжали её бёдра, контролируя темп их соединения, направляя её, когда она двигалась на нём в идеальном ритме, как будто они танцевали этот танец всю жизнь. — Боже, Ривер... — задыхаясь, проговорила она, обхватив его за плечи, её ногти впились в его кожу, оставляя полумесяцы, которые завтра превратятся в маленькие красные метки. Ему нравилось, как звучит его имя на её губах — как молитва и проклятие одновременно. Её руки, цепляющиеся за него, словно он был единственной константой в мире хаоса, её ногти, впивающиеся в его плоть, только подталкивали его ближе к краю блаженства. — Вот так, — прохрипел он, его голос был густым от желания. — Скажи моё имя ещё раз. Я хочу услышать тебя. Дай мне услышать, как хорошо тебе со мной. Она снова застонала, не в силах сдержаться: — Ты невыносим, — пробормотала она, целуя его, чтобы заставить замолчать, чтобы он перестал говорить вещи, которые делали её такой уязвимой, такой открытой перед ним. — И ты невозможна, — ответил он, проводя руками по её спине вдоль позвоночника, как будто пытаясь запомнить каждый изгиб её тела. Он вернул ей поцелуй, его язык проник в её рот, доминируя в поцелуе так же, как его тело доминировало над её, хотя формально она была сверху. Они оба знали, что в этот момент никто из них не контролировал ситуацию — они оба были во власти чего-то гораздо более сильного, чем их воля. Её бёдра раздвинулись шире, тело прижалось к нему с большей силой. Он застонал, откинув голову назад, его глаза закрылись от нарастающего удовольствия, когда она начала двигаться быстрее и настойчивее. — Чёрт, — прошептал он, его пальцы крепче сжали её бёдра, оставляя следы, которые она будет с нежностью рассматривать завтра утром. — Ты так хороша. Слишком хороша. Я сейчас умру, ты знаешь это? — Я же говорила, что это моя цель, — она задыхалась от смеха, её губы касались его приоткрытого рта в мимолётных поцелуях. — Боже, Ривер, я скоро кончу, — предупредила она, её голос превратился в тихий скулёж потребности. — Мне нужно услышать, как ты снова произносишь моё имя, Сид, — потребовал он, его руки ещё крепче сжали её бёдра. — Я хочу услышать его. Мне нужно это услышать, когда ты теряешь контроль для меня. — Ривер... — голос её сорвался, тело напряглось и забилось в конвульсиях, накрытое волной удовольствия, которая смыла все барьеры, все стены, которые она так тщательно выстраивала годами. — Ривер, боже, да, — ритм сбился, стал хаотичным, но его руки на её бёдрах не позволяли ей остановиться, направляли и поддерживали. — Да, Сид, — прорычал он, его голос был напряжён до предела, как струна, готовая лопнуть. — Вот так. Именно так. — Чёрт, блядь, Ривер, — она умоляла, сама не зная о чём, пока он снова и снова входил в неё, приближаясь к своему собственному освобождению. Он застонал от звука своего имени на её губах, от того, как оно вырвалось из неё в виде нуждающегося, прерывистого стона — это было слишком много для него. Он чувствовал, как нарастает его собственный оргазм, тело напряглось от неумолимой потребности, от края блаженства его отделяли считанные секунды. — Я скоро, — прохрипел он, его голос звучал почти болезненно от напряжения. — Очень скоро. Кончи ещё раз для меня, Сид. Позволь мне увидеть, как ты снова теряешь себя. Мне это нужно. Мне нужно видеть тебя такой. Ещё один оргазм пронёсся сквозь неё, как электрический разряд, и он завороженно смотрел, как она снова теряет контроль, как её тело содрогается в экстазе. Вид того, как она отдаётся удовольствию, звук его имени на её губах — всё это подтолкнуло его к краю и за него. Он застонал, его тело напряглось, а затем он резко вошёл в неё в последний раз, достигая кульминации с её именем на губах, как клятвой и признанием одновременно. Продержавшись в этом положении столько, сколько мог, Ривер в конце концов обессиленно рухнул на Сид, без сил, без дыхания, но с чувством абсолютного блаженства. — Так... кто лучший? — пробормотала она ему в шею, её голос был сонным и удовлетворённым. Ривер рассмеялся, слабо и хрипло. Она улеглась на него, её тело полностью расслабилось, как будто все кости внезапно растворились. Он обхватил её и притянул к себе, его руки лениво гладили её спину, наслаждаясь ощущением её кожи под пальцами. — Хотел сказать, что это я, просто ради своего эго, — пошутил он, целуя её в макушку с неожиданной нежностью. — Твоего гребаного эго, — рассмеялась она, но без злости — скорее с теплотой, которую раньше редко себе позволяла показывать. — Ты можешь винить меня? Я только что заставил тебя кончить дважды, — поддразнил он, гордость в его голосе была очевидной даже сквозь усталость. — Вообще-то, три раза. В общей сложности, — поправила она, подняв голову и поцеловав его — лениво и удовлетворённо, как кошка, наевшаяся сливок. — За последний час. — У меня ещё много времени, чтобы увеличить это число, — уверенно сказал он, его пальцы нежно перебирали её волосы. — Я могу сделать лучше. Гораздо лучше. — Докажи это, — усмехнулась она, глядя на него с вызовом, который он не мог не принять. *** Несколько дней спустя Лэмб пролистал фотографии в телефоне Сид, его лицо выражало профессиональную сосредоточенность, которая не выдавала никаких эмоций. — По мне, так всё это чертовски бесполезно, — пожал он плечами, откладывая телефон в сторону. — Но никогда не знаешь, может, Тавернер найдёт что-нибудь нужное в этой куче дерьма. У неё глаз на такие вещи. Он швырнул телефон на стол к Сид с небрежностью человека, которому неинтересны чужие тайны. — Вы, идиоты, нашли ещё что-нибудь интересное на той вечеринке? — спросил он с нотой скептицизма в голосе. — Нет, ничего, — отмахнулась Сид, старательно избегая смотреть на Ривера, который сидел на другом конце стола с невозмутимым видом. — Неа, там всё было довольно скучно, — добавил Ривер, хотя уголок его рта слегка дрогнул, выдавая затаённую улыбку. — Обычная светская тусовка, ничего особенного. Лэмб смерил их подозрительным взглядом, но решил не углубляться в расспросы. Когда он вышел из комнаты, Сид поймала взгляд Ривера через стол, и они обменялись улыбками, которые говорили больше, чем тысяча слов. Некоторые миссии оказываются гораздо более успешными, чем ожидает начальство. И иногда лучший способ хранить секреты — это держать их между двумя агентами, которые наконец нашли друг в друге нечто большее, чем просто коллег.
