Цветы и черепа

Стоило их взглядам встретиться, ее лицо менялось: озарялось внутренним сиянием, одновременно похожим на переливы Тени и лунный свет, смягчались черты, пропадала хмурая морщинка, разделявшая переносицу. Дыхание становилось медленным и глубоким, а кровь приливала к лицу, от чего щеки рдели ярче орлесианских роз. У Эммрика и самого горело и зудело под кожей, особенно, когда Беллара принималась хихикать совсем по-девчоночьи, перешептываясь с Хардинг, а Даврин усмехался со всей самоуверенностью молодости. Вероятно, это и не касалось Эммрика, однако он все же ощущал нервную дрожь, которая сменялась волнительным трепетом, стоило восхитительной женщине подойти к нему. — Эммрик, дорогой, ваша булавка… — тонкие бледные пальцы касались воротника рубашки из плотного шелка, и Эммрик вскидывал голову, невольно сглатывая, пока Менодора Ингельвар прикалывала булавку так, чтобы она сидела ровно. Крайне непросто было воспринимать Менодору как Дозорную, как человека, готового бросить вызов богам, после того, как Эммрик признался ей в своих чувствах. Это и окрыляло — такая поразительная женщина искала его общества! — и тревожило до бессонницы. Не только из-за разницы в возрасте; что, если Эммрик подведет Менодору? Не успеет спасти, не сможет помочь… такому пленительному созданию нужно соответствовать. Менодора трепетала ресницами, улыбалась по-девичьи скромно, когда Эммрик целовал ее пальцы или прогуливался с ней по двору Маяка. Простор Тени отличался от мощи Некрополя; если в родной обители ощущалась вся ее величественность, громада залов, чувствовалось присутствие духов, то на Маяке — это безграничный простор, простирающийся словно за пределы Тени. Воздух на Маяке пах подступающей грозой, а под ногами простиралось небо. И все же Сады Памяти были Эммрику куда милее; там все знакомое, родное. Вместе с Менодорой Эммрик чувствовал себя там на своем месте. Хотя рядом с Менодорой он и на Маяке чувствовал себя как дома, как в своих уютных апартаментах на верхних уровнях Некрополя. Не хватало только подсолнухов. Может, у Хардинг получится вырастить их в оранжерее?.. — Душа моя, не забывай о вашем запястье, — просил Эммрик, держа Менодору за руку; Даврин, безжалостно кромсающий кусок дерева в попытке превратить его в грифона, смешливо фыркнул. Эммрик от подобной грубости расправил плечи, будто готовый к броску глубинный охотник, но не удостоил Стража даже мимолетным взглядом. — Ты его слишком нагружаешь. Пожалуйста, не забывай о мазях и примочках, — Эммрик мягко пожал женские пальцы, — я очень стараюсь присматривать за тобой, но иногда мне не успеть за твоей прытью. Даврин выразительно кашлянул; Менодора скосила на него глаза, надменно изогнув брови, после чего посмотрела на Эммрика нежно и устало. Невольно он встревожился: что, если припарок мало, и требуется серьезное лечение? За обилием дел крайне легко забыть о себе. Вдруг Эммрик был недостаточно внимателен? Что, если Менодора испытывает боль, но терпит и молчит, ставя их цель выше собственного здоровья? Как Эммрик мог не заметить ее болезненную бледность и тени под глазами? От затопившей его горечи Эммрик стиснул зубы, но рвано выдохнул, когда Менодора прижалась ладонью к его щеке. — Все хорошо, мой милый. Рука почти не немеет, а с дискомфортом помогает справиться тугая повязка, — Даврин вновь издал странный булькающий звук, потирая переносицу; внезапно Эммрику стало тесно в просторном зале рядом с эльфом. Юноша вел себя просто бесцеремонно; может, подобное обращение было принято у Стражей, однако Эммрик ценил куда более учтивые манеры. — Я бы советовал все же показаться лекарю. Для нашего спокойствия. — Мое запястье лишает тебя покоя? — развеселилась Менодора; Даврин, откинувшись на спинку стула, закинул ногу на ногу. — Страшно представить, что с ним делают остальные части твоего тела, Рук, — бросил он, белозубо усмехаясь. Эммрик выпрямился, словно в его позвоночник вбили стальной прут. Менодора, положив ладонь ему на грудь, посмотрела на Стража поверх плеча мага. — Мое тело не должно быть в рамках твоих интересов, — ровно произнесла она, после чего бледные женские губы изогнулись в озорной улыбке, — если только ты не хочешь постичь азы учений морталитаси, чтобы поделиться ими с остальными Стражами. Даврин наморщил лоб. — Какие еще азы? — Вскрытие. Обескровливание. Мумификация. Обряды захоронения, — деловито перечислил Эммрик, мысленно потешаясь над перекошенным лицом Даврина, — прежде, чем учиться некромантии, нужно постичь правила обращения с останками. — В Тень эти ваши правила, — хохотнул Даврин, — Серые Стражи и так по уши в Скверне, не хватало еще этой возни с трупами. Огонь — вот решение для каждого покойника. Особенно в Андерфелсе. Как-то мы собирались хоронить одного пастуха, которого задрали гарлоки, так он поднялся с собственного погребального костра и попытался загрызть старосту. При этом полыхал ярче факела! — Я бы на его месте тоже возмутился бы столь грубому обращению, — обронил Эммрик и приосанился, горделиво, как на приеме у короля Неварры, когда Менодора поцеловала его в уголок рта. — Увидимся вечером. Попросишь Манфреда приготовить чай? И, — она сконфуженно поморщилась, поймав ставший укоризненным взгляд Эммрика, — припарки. Она покрутила кистью, разминая запястье. — Ты прав — с ними моя рука чувствует себя лучше. — Ну, разумеется, ведь упражнения с посохом могут быть крайне травматичны для поврежденного запястья. — Проклятье, Эммрик! — Даврин беззастенчиво расхохотался. — Говоришь как старый лекарь! Разве так ведут себя с женщинами?! Чем вы занимаетесь наедине? Читаете трактат о разновидностях желчи? — Нет, мы перечитываем учебники об эксгумации тел. С цветными иллюстрациями, — беспечно призналась Менодора и засмеялась, когда Даврин, помрачнев, повернулся на стуле спиной к ней и принялся с утроенным усердием терзать деревянный брусок. Скользнув ладонью по плечу Эммрика на прощание, она направилась к каменной лестнице, придерживая тяжелые бархатные юбки, вышитые широкой золоченой тесьмой по краю подола. — Будь добр убрать за собой, — попросила Менодора, глядя на напряженную спину Даврина сверху вниз. Белокожая, с глубокими темно-синими глазами и высокими острыми скулами, подчеркнутыми по неваррской моде, она совсем не походила на сироту, найденную в залах Некрополя. Нижние ресницы, длинные, подкрашенные ярче, чем верхние, как было принято у благородных дам, делали Менодору Ингельвар похожей на леди. Будет честью появиться на светском приеме в компании такой женщины. Эммрик смотрел вслед Менодоре до тех пор, пока она не скрылась из виду, после чего вдохновлено вздохнул, опуская глаза. Невероятно, что в столь неспокойные времена им с Менодорой удалось сблизиться. Печально, что их знакомство случилось в таких обстоятельствах, однако не делало ли это их отношения ценнее? Менодора остро нуждалась в близком человеке, и Эммрик не мог ее подвести. Вечер обещал быть замечательным; однако радужное настроение Эммрика несколько померкло, когда стул заскрипел под весом Даврина, скрежетнули ножки, проехавшись по каменному полу, и эльф, подкинув нож на руке, шагнул к Эммрику. — Так… у вас все серьезно, да? Прямо по-взрослому. Чай попиваете, — он с ухмылкой покачал головой, — прямо как пожилая супружеская пара. Эммрик поджал губы, уловив в словах Стража издевку, и Даврин, заметив тень, набежавшую на лицо мага, выставил руки перед собой. — Ты не подумай, я ничего не имею в виду, просто… если понадобится совет, можешь обращаться. — Мой дорогой Даврин, — Эммрик сложил руки на животе, — неужели вы думаете, будто я не в состоянии доставить удовольствие женщине. — Ну… — Страж почесал затылок лезвием ножа, — ты же понимаешь, чтобы дама не заскучала, нужны не только книги и чай. — С вашего позволения, — отчеканил Эммрик со скупой улыбкой, — у меня достаточно опыта, чтобы разобраться в моих отношениях самостоятельно. — О, опыта у тебя хоть отбавляй, — усмехнулся Даврин, — знаешь, как мне сказал один Страж из Монтсиммара: мужская красота — в шрамах и морщинах. Шрамов у тебя нет, а вот морщин… Эммрик церемонно поправил браслеты. — В таком случае могу только пожелать вам с возрастом достичь той же «мужской красоты». — Не обижайся, Эммрик, — попросил Даврин, — просто так забавно наблюдать, как вы воркуете. Если в скором времени я не услышу звон свадебных колоколов, я очень расстроюсь. — Пока можешь утешиться, повесив на шею Ассана колокольчик, — бросил Эммрик и, не желая продолжать разговор, решил удалиться в свои апартаменты; на Маяке они не такие просторные, как в Некрополе, но довольно уютные. Если Создатель будет милостив, то вскоре Манфред будет подавать им с Менодорой чай в квартире Эммрика; если Менодора сможет назвать ее своим домом, маг будет счастлив. Только нужно будет заняться обустройством апартаментов, чтобы Менодоре было комфортно. Возможно, придется переделать спальню и освежить ремонт на террасе… Эммрик вздохнул. Воображать их мирную жизнь с Менодорой настолько дурманяще приятно, что он забывал обо всем. Безответственно, крайне безответственно, но не думать о ней попросту невозможно. От мысли, что к вечеру стоило подготовить масло и чистые простыни: в их прошлую совместную ночь они с Менодорой были несколько… неаккуратны, но Эммрик тогда едва заметил беспорядок. Он бы и не обратил внимания, если бы сама Гиланнайн и ее Архидемон постучались в окно, потому что на нем, развратно распростертом на полу, сидела нагая Менодора и плавно скользила собой по его телу, вбирая в себя практически полностью. Опыт Эммрика и ее любознательность позволяла им расширить границы совместных утех, и маг надеялся, что Менодора не будет против некоторых экспериментов. Если же нет, то нестрашно; Эммрику будет радостно уже от того, что его женщине хорошо.