S-ранг

°

      Перед ними возвышалась стена. Она, длинная, построенная камень к камню, простиралась так далеко, что он банально не видел, где она заканчивается и заканчивается ли вообще. Она, настолько широкая, что по ней можно было спокойно ходить, казалась настолько непоколебимой, что он не мог понять, куда её дели после основания деревни. Перед ними возвышалась стена, а на ней почти спокойно, словно сейчас не происходило ничего из ряда вон выходящего, стоял шиноби. — Вы перед территорией Хатаке! — вскрикнул он, и Хорёк с Вомбатом переглянулись. — Представьтесь и доложите причину!       Ниндзя не кидался в них взрывыми печатями. Интересно, а есть ли они у Кланов вообще или в этом времени любое фуинджутсу — даже самое лёгкое и распространённое — удел одних только Узумаки и, возможно, Сенджу? Ниндзя не пытался закидать их кунаями и сюрикенами. Он вообще даже не тянулся к подсумку, висевшему у него на поясе. Ниндзя даже не угрожал им. Ни словами, ни позой он не показывал ни единого признака, что АНБУ — бывшим, да? — здесь не рады. За спиной шиноби висело танто, его поза была напряжённой, ведь к территории его Клана пришли незнакомцы в масках, но не угрожающей, словно он не видел в бывших АНБУ угрозы. Его волосы серебрились под светом солнца, ткань его одежды шелестела на ветру — он не напоминал ни Хаунда-тайчо, ни Белого клыка, ощущался так, будто Хорёк сейчас стоял перед токубецу, но вёл себя так уверенно и спокойно, словно не было ничего, что могло бы ему угрожать. — Мы… — начал Вомбат и на мгновение, так, что это было едва заметно, запнулся.       А что они должны были сказать? «Здравствуйте! Мы пришли из будущего»? Действительно, очень правдоподобно А даже если им и поверят… Что говорить о Хатаке, когда их неизбежно об этом спросят? «Ваш Клан больше не существует, а единственный выживший — наш капитан, которого часть деревни ненавидит за то, что он сын предателя — тоже, между прочим, Хатаке»? — Мы прибыли издалека… — перехватил реплику своего напарника парень. — Мы просто хотели узнать о том месте, где очутились. — Издалека, — нахмурился ниндзя, в одно быстрое эффектное и грациозное движение спустился со стены. — И вправду, — кивнул он сам себе, принюхавшись. — От вас двоих пахнет сыростью, затхлостью и другим лесом. — шиноби ухмыльнулся, и его клыки, не скрытые ни маской, ни губами тут же приковали взгляд. — О чём вы хотели узнать? — Территория на юге, в двенадцати километрах отсюда, — снова заговорил Вомбат. — Случайно не знаете, есть ли у неё хозяин? — На юге? — переспросил ниндзя и уверенно покачал головой. — Она никому не принадлежит. Там даже гражданских поселение поблизости нет, — он улыбнулся будто бы радостный оттого, что смог помочь. — Самое ближайшее, что вы сможете найти это границы Нара в двадцати километрах на юго-запад.       Место, не принадлежащее никому. Ни Конохи с её глупыми правилами; ни Кланов с их вечным соревнованием, кто создаст больше солдат; ни АНБУ, ни Корня, ни глубоко уважаемого третьего хокоге, ни его таких же уважаемые друзей. Место, не принадлежащее никому… Нет. Место, принадлежащее им и только им. Это звучало как подарок, который они получили в награду за всё то, что вытерпели. Они наконец-то могли делать всё, что только захотят. Гончая-тайчо мог рисовать печати, мог тренировать все украденные техники и придумывать свои. Он мог наконец-то играть с Узумаки-самой, словно старший брат — быть тем, кем он должен был быть изначально. Кот мог разбить сад и общаться с растениями столько, сколько ему было нужно, мог свободно использовать мокутон, не боясь, что его обвиняют в подражании Шодайме или ещё Бог весть в чём. Циветта мог больше не притворяться, что ему нравится сражаться и сосредоточиться только на ирьёнинджутся, мог присоединиться к Тензо и начать выращивать какие-нибудь лечебные травы. Все команда Ро… Все они могли перестать постоянно бежать навстречу опасности и нестись от неё. Они могли бы начать жить… — Вы одни? — спросил Хатаке, и Хорёк очнулся от своих мечтаний. — Не подумайте! Я верю, что вы сильны и всё такое, — тут же добавил он, поняв, что сказал что-то не то. — Но всё же это незнакомая для вас местность. С вами всё будет в порядке? — Не волнуйтесь за нас! — протянул парень, не в силах скрыть радость. — Мы справимся. — Верно, — кивнул Вомбат, и тоже заметно расслабился. — Спасибо за помощь. Мы пойдём. — Нас ждут!       Их окружали лес — чужой настолько, что можно было считать его незнакомым — но он не волновался больше. Его мысли теперь были не о возможных врагах, а о догложданном отпуске. Отпуске, который им задолжали. Он наконец-то мог запрыгнуть в реку, о которой говорил его напарник и смыть с себя всю пыль, весь пот и всю накопившуюся усталость. Он наконец-то мог тоже потискать Наруто-саму, мог найти для него какой-нибудь миленький цветок — мог перестать быть простым охранником, мог выйти из тени на свет. Их окружал чужой лес. Он, настолько слабый, что на его деревьях нельзя было даже стоять, не говоря уже о сражениях, не мог защитить их так, как они привыкли, но им это и не было нужно. — Безопасность, получается… — задумчиво пробормотал Вомбат, когда они отошли на безопасное расстояние. — Это что, отпуск о котором вы с Выдрой так много говорили? — Да, друг. У нас отпуск!       Они бежали по земле. Бежали, подпрыгивая на кочках и камнях, бежали пригибаясь, чтобы под ветвями слишком низких деревьев, бежали и впервые за долгое время не чувствовали за собой слежки. — Никого? — переспросил Хорёк, перепрыгнув очередную яму и зачесав волосы назад, хотя и понимал, что это было бесполезно. — Никого, — подтвердил его напарник и спустя мгновение, добавил. — В километре никого. Они бежали — им больше не нужно было притворяться безобидными — и им было куда. Они бежали — им больше не нужно было быть пугающими — и им было куда.       Впереди ждала не деревня, которой они должны были хранить незаслуженную верность. Впереди ждал новый дом — нечто настолько же приятное, насколько эффемерное. Дом, в котором Узумаки-сама сможет есть столько, сколько захочет, не боясь, что еду отнимут; ходить там, где захочет, не боясь, что его прогонят или ударят. Дом, в котором, он сможет смотреть на цветы, бегать, играть, смеяться… Место, где он сможет стать настолько нормальным ребенком, насколько это вообще возможно. Дом, который, скорее всего построит Тензо, позволит остальным ему помочь только с отделкой и то, только после просьб эдак восьми. Дом, в котором все они будут жить вместе       Хаунд — подросток, который не выносит запаха крови и просыпаясь от кошмаров, идёт мыть руки. Кот — ребёнок, который вообще не должен был выжить в тех экспериментах, но выжил и так отчаянно хотел жить свободно. Гриф — уставший уже почти дедушка, учитывая свою работу, но такой гордый, когда они делали всё правильно, желающий только отдохнуть от бесконечных сражений. Циветта — неуверенный и зашуганный собственным Кланом, отданный в АНБУ как лишний рот, ненужный собственной кровной семье. Росомаха — защищающий и так беспредельно любящий всех, даже тех, кого ему представляли, как врагов. Синица — слишком яркая для подвалов, слишком инициативная для гражданских районов, заполненных маленькими магазинчиками. Мангуст — такой молодой и такой неправильный, пришедший в их команду сразу же как вообще поступил в АНБУ, но кажущийся таким поломанным, настолько умелый, что мог сражаться с Хорьком почти на равных, но не дослужившийся даже до токубецу. Выдра — вспыльчивая и иногда абсолютно не думающая перед тем, как говорить, взрывная в прямом смысле — так часто она сжигала за ними все следы, оставляя только пепел, медленно оседающий на грязь. Вомбат — параноик, забывший собственное имя, и всё ещё восстанавливающий способность запоминать что-либо. И сам Хорёк — так долго и так часто слышавший, что он будет нужен только если будет идеальным, что не мог перестать пытаться даже сейчас — когда его уже приняли. — Командир! — воскликнул он, остановившись прямо перед Гончей-тайчо, и наконец-то смог зачесать волосы. — У нас есть новости.