Тени Разума | Ten razuma

Идя по коридору в сторону кабинета директора, она слышала лишь поспешные шаги каблуков и шелест бумаг, которые адвокаты даже на ходу не могли оставить в покое. Она чувствовала на себе их взгляды — такие прожигающие, что, не приди они сюда, кому-нибудь точно выкололила бы глаза. Эти мужчины действительно были адвокатами. По пути она слышала, как одна из родителей нарочно говорила громче — пыталась взять Акари на слабо. Скоро она начнет свою игру, в которой будет много крови. Но для этого нужно тщательно подготовиться. Адреса жилья и работы она узнала еще вчера. — Ваши дети издевались над сверстниками, а я просто не дала себя в обиду. Поэтому стоит разобраться, кто здесь жертва. — Акари открыла дверь и пропустила их вперёд. Одна из женщин попыталась задеть её плечом, но та ловко уклонилась, лишь улыбнувшись в ответ. — Проходите, никто здесь не кусается. — И снова эта милая улыбка, за которой может прятаться животный оскал. В такие игры она играет с радостью и всегда берёт первое место, независимо от противников или их статусов. Последняя заходившая женщина прошла мимо и почувствовала от Акари слабый, но тонкий запах вишни… Классный руководитель появился позже. Пока его ждали, Акари устроилась в кресле, откинувшись в тени. Она положила ногу на ногу, ритмично покачивая ступнёй, наблюдая за нервными движениями адвокатов, перебирающих документы. Бумаги они то и дело передавали друг другу — так подготовились, будто в суде сидят, хотя это обычный кабинет директора. — Вы, похоже, здание перепутали, уважаемые адвокаты. Тут не суд, а школа и кабинет директора. Её резкое обращение к парням заставило их замереть, как сусликов, но она лишь посмеялась и потеряла интерес. — Можем начинать, — сказал классный руководитель, поклонился и встал рядом с девочкой. Началось… — У моего сына психическая травма! — женщина кричала, размахивая бумагами перед директором. Тот нахмурился, попросив успокоиться. Адвокат подал ей стакан воды, и не вовремя — она махнула рукой во время разговора, и стакан упал с хрустом. Акари посмотрела на неё осуждающе и отвернулась к окну, так как классный руководитель сжал её плечо, явно намекая, чтобы она не смотрела в их сторону. — Неженки какие… — прошептала она себе под нос. И Акари решила своим стилем прервать эту гнетущую тишину. — Могу посоветовать хорошую больницу, — вставила Акари. Классный руководитель бросил на неё злобный взгляд. Она лишь пожала плечами. Увидев, как одна из матерей покраснела от ярости, девочка не смогла сдержать улыбку и прикрыла лицо рукой — иначе ситуация вышла бы из-под контроля, и мир будто за неё ответил кабинет узорными лучами солнца Её беспечные реплики вызывали бурю негодования. Ведь их дети теперь проходят лечение, сложные операции, мучаются от боли, а она ею так и питается. Адвокаты уже вспотели, тут четвёртым слоем пота. Вроде ещё школьница, а от неё уже такая убийственная аура, от которой задохнуться можно. Директор устало вздохнул, почувствовав на себе тяжёлый взгляд школьницы. Он сгорбился — этого взгляда не забыть.

***

Часы давно пробили девять вечера, а он всё сидел за столом, подписывая документы: одна стопка — об отчислении, другая — о зачислении новых учеников. Синяя папка уже вся разваливается, а там — те, кого принимают. «Надо новую уже покупать», — подумал он. Время от времени делал глоток воды, и в кабинете были лишь слышны звук часов на стене, шуршание бумаг и скрип шариковой ручки, когда пишешь, да ещё монотонное жужжание компьютера. Весь персонал он отпустил в половине шестого — нужно было побыть одному, собраться с мыслями. Сделав глубокий вдох, он почувствовал едва уловимый шлейф запаха вишни, что заставило его хмыкнуть. Стук в дверь заставил его поднять усталые глаза и сжать ручку. — Я же отпустил… — Дверь открылась беззвучно. На пороге стояла школьница в чёрном спортивном костюме. Снятый капюшон обнажил белые волосы, с которых капали капли воды на пол. Его недавно уборщица мыла… И звать девочку, чтобы та погрелась, нет желания. Ему страшно, и он ощущает это — руки стали слабо дрожать. — Двери были заперты… В этот момент лампа, которая бывало слабо моргала, резко потухла, а по его телу побежали мурашки. Она медленно обошла кабинет, проводя пальцами по полкам. Остановилась у окна, дёрнула за шнур — жалюзи захлопнулись. Как и его сердце сделало удар. Повернулась с оскалом, а в глазах — всё тот же холод. Атмосфера сгустилась. Он понял: теряет авторитет директора. Но когда заметил блеск в её руке, уверенность испарилась. Лучше бы оставил охрану… На столе лежал канцелярский нож. «Надо будет воспользоваться им», — подумал он. Левая рука легла рядом, но он незаметно накрыл нож ладонью — она не заметила этого. — Я ненадолго, — прошептала она. Он стиснул челюсти, ожидая объяснений. Она вытащила левую руку, в которой что-то щелкнуло, но из-за темноты он видел её не особо хорошо — что делало ситуацию ещё хуже. Её медленные и неторопливые движения были похожи на проверку его терпения — или на то, через сколько он упадёт в обморок. — Говорят, вы хотите поставить меня на учёт. Но возникли… сложности. Она подошла к столу. Присмотревшись, он понял: это не лезвие, а кристаллы на браслете. — Я веду себя тихо, а вы придумываете, будто я «избила учителя». Фантазия у вас богатая. — Она выпрямилась. Его начало трясти. Они были одни — если нападёт, к утру найдут труп. Пока он соображал, как выкрутиться, она оказалась сзади, прижав что-то холодное к шее. И он почувствовал тот самый запах духов — вишня… Это она. Голос проскрежетал у уха: – Завтра меня зовут на крышу. Если там кого-то убьют — ты будешь молчать. Вызовешь полицию — найду твою семью и перережу им глотки. Понял? Лезвие чуть впилось в кожу, и пока она ожидала от него реакции, увидела рамку с фотографией маленькой девочки — и сжала челюсть. В итоге она ушла. Он швырнул стакан в стену. — Мерзавка! — Его смех звучал истерично. — Думала, напугает?!

***

— Могу навестить ваших детей, извиниться. — В её голосе не было раскаяния, а поза выглядела так, будто ей скучно: поставила локоть на подлокотник и облокотилась щекой на ладонь. — Не надо! — родители крикнули в унисон. Акари вздрогнула, затем молча вышла, но её реакция была слишком странной — будто крик мог спровоцировать её на что-то опасное. — Она шутит, — директор закрыл глаза. Он чувствовал себя марионеткой.

***

Ночью охрана в больнице дремлет. План проникновения она готовила неделю. Недавний медосмотр позволил изучить коридоры. Проходя по коридорам, в её мыслях появлялись мутные воспоминания… Тёмные и тихие коридоры, приказы и шрамы на руках, ожог на ступне… Всё это. Нет, сейчас она не за этим пришла. Они сами начали эту игру. Теперь расплачиваются. Выведя из строя камеры, она дошла до нужной палаты. Свет внутри горел. Дверь скрипнула — девочка обернулась и замерла. Акари в чёрном. Дверь закрылась за ней. Её улыбка была сладкой, как яд. — Твои родители требуют моего отчисления. Но знаешь что? — она плюхнулась на кровать. — Директору дороже его шкура, чем твоя жизнь. Акари кинула холодный взгляд на девочку, которая не могла и слова сказать. — Ты и его запугала? — Девочка зажмурилась от боли, съехав на пол. Перед глазами всё поплыло, и она увидела чёрные кроссовки, и почувствовала запах вишни. — Я бы так не поступила, — Акари сказала невинно. Та самая улыбка с крыши. — Чем мы так перед тобой провинились? Мы не заслужили такой бо… кха-кх… — Девочка закашлилась и пыталась убрать чужие руки со своей шеи, но перестала сопротивляться, увидев эти мёртвые глаза. Последнее, что та почувствовала перед тем, как отключиться, — слезу на своей щеке. Очнулась среди врачей. Мать рыдала. Запах вишни остался. В дверном окне мелькнула тень с белыми волосами… Почему её никто не заметил? — Она здесь! Акари сказала, что убьёт вас! — девочка забилась в истерике. — Успокоительное! — врач крикнул и подбежал к пациентке, не дав ей удариться головой об угол. — Выйдите. — Врач увёл мать. — Вам стоит уехать из Токио. Она описывает некую девушку с белыми волосами… Таких много. — У неё чёрные глаза, мёртвый взгляд! Она была здесь — пахло вишней! — женщина сжала кулаки. — Я её уничтожу! — Это освежитель воздуха, госпожа. Распыляется каждые три часа. — Мужчина устало выдохнул. От таких пациентов у него потом голова болит. — Это её запаха.

***

Дом встретил её прохладой. Окна открыты, кроме одного — её комнаты. Служанки боялись даже приближаться: хозяева уехали, оставив «чудовище» на их попечение. Она вошла в столовую. Руки в крови, но ей всё равно. Налила воду, оставив кровавые отпечатки на кувшине. — У вас раны, — кто-то проронил. Тотчас пожалел. — Глупости говорите. — Она повернулась. Даже открытые окна не спасали от её тяжёлого взгляда. Стакан разбился о пол. — Боитесь меня? Чувствую ваш страх за версту. Проходя мимо, она намеренно задела плечом служанку. Поднялась не в свою комнату, а в запретный кабинет — по её наблюдениям, там была спрятана информация о разных людях, которые хоть как-то контактировали с Акихиро. А значит, и о ней тоже. Дверь скрипнула. Внутри — библиотека. Один шкаф выделялся надписью: «Акари». Она стёрла пыль с папки. Имя: Акари. Фамилия: Неизвестно. Анализы, диагнозы, истории болезни… — Всё обо мне собрали? — Она фыркнула. Внизу послышался шум — пришлось уйти. С балкона увидела: служанки разбили вазу. Дорогую. Акихиро как-то рассказывал… Она хлопнула в ладоши: — Вау! На вас можно цирк показывать! Они замерли. Она спустилась, наблюдая, как дрожат их руки. — Дышите хоть? — Усмехнулась. Вдруг её лицо изменилось. — Прекратите бояться. — И она ушла. Никто не понял этой резкой смены, и даже дышать стало легче. Следующие дни она ходила в школу и сразу в комнату. Волосы стали чёрными.