Тени Разума | Ten razuma

На вопросы она не отвечает, как цветок, который по неизвестным причинам начал засыхать. Сколько бы слуги ни заглядывали в комнату, та сидела согнувшись на подоконнике и смотрела в окно. Пришлось звонить господину. — Такое бывает. Просто не тревожьте её — она сама отойдёт. Когда звонок был сброшен, две девушки переглянулись. — Я, конечно, знаю, что она психически нездорова… Но разве можно оставлять ребёнка в таком состоянии? Конечно, она пугает, но всё же… — Девушка поджала губы и отвела взгляд. — Если хочешь повторить судьбу Саори, то иди, — девушка встала и стала уходить. Эта тема в доме была под запретом: фотографии с ней все сняли, а комната была закрыта на замок. — Давай лучше послушаемся господина. — Вторая встала, похлопала подругу по плечу и направилась на кухню. — Это похоже на самоубийство… — Полицейский не смог закончить мысль. Наверху что-то упало, и все обернулись. На лестнице стояла бледная девочка с пустым взглядом, и что-то его насторожило. Но хозяйка схватила ребёнка и ушла. Акари хватило двух дней, чтобы закрыться и отойти от всего.Саори любила вишню, и это передалось Акари, которая стала пользоваться духами с таким запахом. — Сегодня шестнадцатое… Смерть Саори.

***

Мысли путались, как и дни. Она постоянно ошибалась с расписанием уроков — взяла математику вместо географии. Руки слабо дрожали, а голос в голове насмехался над ней. Издевался, напоминал о её грехах или о чём-то из психиатрической больницы. Она понимала — он пытается вывести её на эмоции. Но эмоций не будет. Холодная снаружи, а внутри — вся израненная. Шестнадцатое число. Смерть Саори. И она по плану должна была пойти на кладбище, положить маленький букетик из веток вишни… Но Акихиро строго-настрого запретил ей это делать. С того кровавого дня и до прошлой недели «она» всё равно управляла Акари. А сейчас Акари выглядела потерянной — казалось, вот-вот заплачет. Как же они ошибались, жалея её! Ведь внутри сидело нечто, способное сломать им позвоночники. Или того хуже. — Акари, тебя зовут. — В класс заглянул одноклассник, который нервно скрылся за углом. Если её не приведёт, то его сестру избьют.Мысленно он уже извинялся перед Акари за такое, но она-то победит их, а его слабая сестра — нет. Может, стоило попросить помощи сразу у неё? А не говорить, что готов ради сестры на всё. Она встала и, сжав челюсть, пошла за ним. Сердце стучало всё сильнее, а дыхание становилось учащённым, как бы она ни пыталась успокоить себя. Руки вспотели от напряжения. Она ведь идёт сейчас туда, где будут лежать полуживые дети.Понимала это, и на душе скребли кошки. Почему они все так мечтают оказаться на больничных койках? – Ты ведь знаешь, что мы сильнее их. Эти слизни нам в ноги должны кланяться. После этих слов ей показалось, будто душа слилась с тьмой. Но она шла и делала вид, что ничего не случилось. Нет, того голоса, полного жажды крови. Они вышли на заброшенную часть школьной территории. Сломанные доски, разбитые стёкла, а среди всего этого — бычки от сигарет и упаковки от чипсов. Странно, что администрация не следит за этой частью школы. Тут, считай… мусорка. — Спасибо. Перед ней стояла смешанная толпа — больше обычного. Старшеклассники курили, смеясь между собой и перешептываясь, передавали друг другу сигареты. Раньше они нападали по четыре человека, максимум — пятеро. А сейчас собрались все, будто решили устроить полноценный бой. Хотя их ведь могут спалить — в прошлом году почти случилось подобное избиение, но их заметили до начала, и ничего не получилось. Акари молчала. Не страх, а интерес наполнял её душу. Попробует не убивать их. Пока у неё оставался контроль над телом… Как-нибудь выкрутится. Даже если придётся получить самой. — Ничему жизнь вас не учит. Хотите повторить судьбу тех ребят? — Акари склонила голову. Поднялся лёгкий ветерок, а их смех резал слух. — То, что вы нападёте толпой, судьба уже решила: кто окажется в больнице, вечно видя меня в кошмарах, и это будете только вы сами виноваты. Акари чуть сузила глаза и убрала руки в карман, где сжала их в кулак. Голова начала болеть от настойчивого голоса, твердившего: Переломать им кости. Свернуть шеи. — Да она меня бесит! — Парень с пирсингом на брови швырнул сигарету, медленно раздавливая её ногой. Взгляд не отрывал от Акари — такой уверенной. Они мстили за друзей… Так почему же по спине бежал холодок? Почему хотелось бежать? Но они напали. Он следил за ней — отличная реакция. Удары несильные, но противники теряли сознание на секунды. Одному сломала руку в двух местах. Другого ударила ногой в лицо — не рассчитала силу. Одного парня успели спасти — иначе ему бы свернули шею. Бой шёл явно не в их пользу, а атмосфера становилась мрачнее, как и небо, которое заволокло тёмными тучами. Ветер свистел в ушах, и холод пробирал до мурашек, но она разогрелась. В такие моменты редко может почувствовать, как меняется погода. Дважды она получила по животу. Они расплачивались за свою наглость. Она хрипела, несколько раз останавливалась, лишь уворачиваясь от неуклюжих ударов. Игнорировала боль в животе, смотрела пустым взглядом на противника — тот терялся и быстро оказывался на земле. Остальные отступили на шаг, бледнея, а кто-то уже не мог стоять на ногах. — Мы не справимся. — Один обернулся, и в глазах его виднелся животный страх. Он не стыдится своих мыслей о побеге, потому что она — не человек. Ломает их, как тонкие ветки, не видя в них противников, которые могли бы быть опасны. — Надоело это уже. — Акари прошептала себе под нос и со всей силы ударила парня в лицо. Нос сломан. Другой словил локтем в глаз и осел с криком. — Трусы! Она выдохнется — тогда и нападём! — Парень выпрямился, но его дёрнули назад. — Вспомни Рейдена! Он чудом выжил тогда, лишившись глаза! Это монстр! Большинство убежало. Остались лишь те, кто не мог встать, и эти двое, которые спорили и не могли найти точку согласия. Их разум затуманил страх — они сами не понимали его, но ощущали. Она стала идти к ним, но они этого даже не замечали. Кровавые капли тянулись за ней. В руке она держала чужой глаз — потом выкинула его в сторону. — У нас чёрные пояса! Рейден всегда был слабаком… Смотри. Он хрустнул шеей. Через две минуты Акари, смеясь, ломала ему позвоночник. — Надо было слушать друга. Тэмотсу рухнул на колени. Она повернулась к нему. Вокруг — поломанные куклы-тела. Облизнула окровавленный палец, не отрывая чёрных глаз от его лица. Безумие. Он потерял сознание под её смех. Демон. — Закончилось. Как обычно. Ничего нового. Хруст. И это было последнее, что Акари сегодня делала для этих парней.

***

Скорая и две реанимационные машины въехали на школьный двор под сотнями глаз. Пошёл ливень. Кровь размывалась по траве. Тот, кто нашёл глаз, недолго стоял на ногах и упал в обморок от шока. Один погиб — сломанная шея. Остальные — тяжёлые травмы. Некоторым учителям понадобилось успокоительное, другие нервно пытались дозвониться до родителей детей. Полицейские с тревогой осматривали детей с переломами. Камеры не работали — виновника не найти. Опросят учеников… Но на это уйдёт неделя. Начать решили с класса Мирай. Полицейский отложил папку, увидев её. Этот внимательный взгляд… Но она выглядела слишком спокойной для всего происходящего. Таких людей трудно читать — что они на самом деле думают? Касается ли это её как-то? Он собрался с духом: — Где ты была на перемене? — В учительской — за тетрадью. — Он заметил свежие ссадины на костяшках, но промолчал. Запомнит. — Конфликты с ними? — Он выложил фотографии — даже с теми, прошлыми. Она ровно дышала, растирая раны в кровь. — Нет. — Говорят, это ты их избила. — В тот день была на медосмотре. — Её отпустили. Девочка с тяжёлой аурой, но чистое досье. Регулярные обследования… Не способна на такое. Другие ученики тоже не подходили. Лишь один вел себя странно… Когда вышла из кабинета и проходила мимо класса, услышала, как чья-то мама рыдала в голос и говорила дрожащим голосом о смерти её сына — явно родственникам. Сжав руки, быстро ушла. Они сами виноваты… Она давала им шанс. Полиция уехала в смятении. Кто-то мастерски скрывался. Ждали, когда пострадавшие придут в себя — нельзя рисковать их состоянием. После повторного инцидента директор закрыл школу. Ученики разошлись по другим учреждениям.

***

Дом встретил темнотой. Поставив сумку на тумбу, она двинулась вперёд. Резко развернулась к лестнице — и ударила «нападавшего»… В манекена. Свет вспыхнул, ослепив её. В железной груди зияла дыра. С первого раза пробила железо… Мужчина присел, проводя пальцем по пробоине. Потом посмотрел на неё — будто видел не лицо, а то место. Где она была пустой оболочкой. — Ты снова за своё? Акари среди людей. Она чувствовала их страх даже сейчас. Руки дрожали так, что ногти впились в ладони. — К чему клонишь? В её глазах — впервые за годы — мелькнул настоящий страх. Не смерти, а того, что снова окажется там. Акихиро усмехнулся, но в его голосе не было злости: — Мы вернём тебя обратно. — Нет! — Безвольно рухнула на колени. Только не туда. Где не было ни звука, ни света… Где она перестала быть человеком. Её слёзы оставили тёмные пятна на паркете. Их «наказание» оказалось милостью. Новая школа. Тихая. Под присмотром. «Пусть учится хуже — лишь бы не сломалась окончательно», — решили взрослые. Они так и не поняли: она уже никогда не будет прежней.

***

— Акари, как радостно, что ты сегодня с нами! — Учитель улыбался, наблюдая, как она молча готовится к уроку. Он привык к её молчанию. Лишь бы без агрессии… Он читал её характеристику из прошлой школы и не понимал, как директор её взял. Но лучше не нарываться на её гнев. Тихая и молчаливая. Она не будет переговариваться или показывать обиду — а убьёт, кинув какую-нибудь фразу, от которой бросит в дрожь. — Перепишите слайд. Если не сделаете — задержу. Понятно? Он вышел, набрав номер. Акари отложила ручку, лёжа на парте. Сердце бешено стучало. Голова гудела. Капля пота скатилась со лба. Признаки… «Она» хочет контроля. Рёбра болели, и подкатил ком к горлу. Давай же… Убьём их! Акари выбежала. Из носа текла кровь. Чёрные волосы белели. Чёрт! Когда «вторая» берёт верх, волосы белеют, черты заостряются… А взгляд становится ледяным. Забежав в туалет, она села на крышку, вцепившись в волосы. Скоро конец. Бесполезно меня сдерживать. Я вырвусь. Голос издевался в голове… Но её «отпустило». Контроль вернулся. Время показать, кто главный. Учитель замер, встретив её в коридоре: — Твои волосы… были чёрными? — Вам показалось. — Она прошла в класс, напевая. За ней тянулась ледяная аура. Он последовал, заметив грубые шрамы на её запястье. И рост… будто увеличился. Пора к врачу — галлюцинации. Акари села. Через минуту усмехнулась: учитель закашлялся. Открыли окно, позвали других… Он задыхался. Она наблюдала, улыбаясь. Умер. Яд, распылённый заранее, подействовал идеально. Она незаметно рассыпала порошок на его столе, но при этом быстро смахнула обратно, чтобы при расследовании не нашли. Он был добрым учителем. Она ничего не скажет, но он смотрел на неё будто всё знал. И вся эта доброжелательность — лишь фальшь, которую он решил показать ей. Некоторые ученики в кабинете косились на неё. Была ведь с чёрными волосами, а сейчас — с белыми. И реакция у неё странная на смерть учителя…

***

Их отпустили. Но разве она вернётся в клетку? Ведь сначала — обедать, а потом её закроют в комнате. Пройти километр — и услышала голос. Парень с ленивой ухмылкой махал ей. Подошла. Он облокотился на мотоцикл: — Так и не сказали фамилию? — Мои опекуны её не знают. — Она усмехнулась, оглядываясь на шум. — Скажешь или нет? — Потом. Это взбесило её. Но пора было идти. Небо хмурилось. Натянув капюшон, она шла дальше. Он стал ждать её, когда узнал, что её школу закрыли по странным обстоятельствам. Но ему и легче — теперь она ближе. Каждый шаг приближал к цели. Ничего криминального — просто «приятная беседа» с теми, кто портил ей жизнь. Ничего криминального… В руке сверкнул нож.