Тени Разума | Ten razuma

Ветер был холодным. Акари стояла, облокотившись на стену, а руки были убраны в карманы кофты. Ждать этого дня было довольно опасно: всё могло пойти не в её пользу. Зная, как заняты родители Мии, она понимала — те могут внезапно уехать в командировку. Хотя Акари и изучила их планы на два месяца вперёд, опасения не исчезали. Медлить было нельзя — в списке значились ещё четверо. В углу копошились крысы, а через два поворота находилась улица, где в ряд располагались клубы и бордели. Устало выдохнув, она заметила знакомую машину — как всегда, демонстрирующую своё богатство в этом бедном районе, который, хоть и находился почти в центре, казался забытым всеми. Родители Мии приехали. Пока они заезжали на территорию, Акари тихо прокралась и быстро спряталась за кустами — именно в том месте, где нужно: около ворот, где даже фонарей не было. Её не заметили. Фары машины погасли, окутав территорию в темноту. Женщина шагнула в дом, следом — её муж. Желтый свет вспыхнул на кухне. Пока супруги возились с вещами, её пальцы нащупали в кармане смятый листок. Глаза быстро пробежали по каракулям: Камера — северо-восточный угол. — Значит, туда я не пойду… — Шёпот замер в воздухе, когда она, сунув листок в карман, резко распрямила плечи. Камер на входе нет. Идеально. Лёгким движением поправив рукава, двинулась к двери. Собачий лай взрезал тишину — раздражающе, не вовремя. Губы сами собой сложились в подобие улыбки. Успокоить же… Шприц со снотворным скользнул в ладонь. Шторка дёрнулась. Она замерла у косяка, слившись с тенью. Не успел мужчина переступить порог — стальная игла уже вонзилась в шею, а ладонь с пропитанным эфиром платком намертво зажала рот. — Нам не нужны лишние глаза, не так ли? Потеряв сознание, она посадила его рядом с будкой собаки и зашла в дом, захлопнув дверь. Теперь они были одни. — Дорогой, кто там был? — спросила женщина, вышла и уронила коробку с лекарством; рука начала трястись. Почему эта школьница стоит на пороге её дома и так улыбается? — А я в гости к вам, — ответила Акари, не скрывая насмешки в голосе, что привело Мизуки в ярость, и она стала трястись. — Вам холодно? На улице вроде тепло, как и дома. — Закрой свой рот! Если ты сейчас не уйдёшь, я вызову полицию! — ответила она, придя в себя после шока. Но на её угрозу Акари только громко рассмеялась. На уголках глаз выступили слёзы. Вытерев их, она резко рванула вперёд, оказалась сзади и прижала нож к сонной артерии. Руки опустились, а вся уверенность исчезла так же внезапно, как и появилась. Мия правду говорила… Акари — не тот противник, с которым стоит бороться. Ведь ты окажешься в проигрышной ситуации. — Ну же, звони в полицию, — сказала спокойно, сделав порез около артерии. Кровь потекла каплями. Когда женщина попыталась зажать рану, от одной только мысли о том, что ей могли помешать наслаждаться видом крови, она глубоко порезала ей руку. — Если ещё раз такое сделаешь, я тебе рот порву. Поняла меня? От страха женщина кивнула и почти упала на пол от ужаса, когда увидела, что та делала с кровью на пальцах. Акари встала впереди, пальцем собрала кровь и потом приподнесла её к губам, облизнув. — Прекрасное зрелище, — сказала Акари, и женщина в этот момент поняла, что сейчас потеряет сознание. Резкая пощёчина вернула её в чувство. Слабость в ногах дала о себе знать — она рухнула на пол, подняв взгляд на школьницу. Но та смотрела в сторону пустым, отсутствующим взглядом. — Знаешь, мне бы хотелось твоих истерик… Но здесь слишком хорошо слышны крики. Акари ушла на кухню, затянув французскую мелодию. Несмотря на ужас ситуации, Мизуки невольно отметила: голос звучал… неестественно красиво. Чистые, поставленные ноты. Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать — перед ней будущая оперная дива. «Странно… С таким талантом…» — мелькнуло в голове, но мысль оборвалась, когда из кухни донёсся звон ножа. Par les temps je cours à l'expression Chaque émotion ressentie Me donne envie d'exprimer les non-dits Et que justice soit faite dans nos pauvres vies endormies. — Но стоило ей закончить, как она резко обернулась: — Сиди тут. Иначе сломаю ноги. Из кухни доносился металлический лязг столовых приборов. Когда Акари появилась в дверях, Мизуки зарыдала ещё громче и поползла к выходу на задний двор, отчаянно пытаясь заглушить эту жуткую песню. На кухонном столе, залитом желтым светом лампы, лежали большой мясницкий нож и потёртый молоток. — К твоему сожалению, Мизуки Такахаси… — голос Акари звучал почти сожалительно, — для тебя это будет последняя ночь. Её бледные пальцы обхватили рукоять ножа, ловко провернув лезвие в воздухе. И вновь зазвучала та же мелодия — теперь на японском, ещё более пронзительная и невыносимая. Временами я прибегаю к выражению Каждой чувственной эмоции Заставляющей меня выразить несказанное желание И пусть справедливость восторжествует в наших бедных сонных жизнях. — Песня нравится. Акари опустилась на пол в позе лотоса, её взгляд стал отстранённо-вдумчивым. Но это спокойствие длилось лишь мгновение. — Было приятно познакомиться… Но сегодня мы прощаемся. Резкий бросок вперёд — пальцы впились в шею Мизуки. Лезвие бритвы рассекло губы, растянув рот в неестественной улыбке до самых ушей. Фонтаны алой крови. Хруст ломаемых пальцев. Рёбра, поддающиеся с треском. И через всё это — её смех, истеричный, животный, глаза, полные чистого безумия. Но этого оказалось мало. Стальное лезвие вошло в глазное яблоко с мокрым хлюпающим звуком. Последний аккорд — глубокий разрез по шее, остановивший наконец эти ненавистные крики. — Теперь ты мне больше не помеха, — сказала она, встав и бросив окровавленный нож в угол. Облизнув алую жидкость с пальцев, замерла, осматривая пол. Предстояла уборка. Молоток обрушился на кровавые доски. Древесина трещала, разлетаясь щепками. Она швырнула их в камин, где языки пламени жадно лизнули свидетельства преступления. Огонь играл на её лице — бледном, исхудавшем, с тёмными кругами под глазами. Пальцы автоматически поправили выбившуюся белую прядь, оставив на ней ржавый след. Затем — тяжёлый вздох и мёртвая хватка за лодыжки трупа. Тело заскребло по полу, когда она потащила его в ванную. Одних убрала. Звуки машин и громкие голоса людей — всё это раздражало её, но она всё равно шла против потока жителей. Из маленьких ларьков пахло жареным и сладким; смех детей, получивших своё лакомство, и радость родителей создавали раздражающий контраст с её настроением. Центр города для неё был настоящей головной болью, но в районе закрыли аптеку. Пришлось идти сюда — это место было ближе всего. Увидев нужное здание, она ускорила шаг. Тишина. Подойдя к кассе, она замерла в ожидании, когда её заметят. — Здравствуйте. Девушка заспешила к кассе, оказавшись напротив Акари. — Пластырь, бинты и перекись. — Ледяной тон заставил продавщицу замереть на мгновение. Та молча кивнула и скрылась среди стеллажей, перешёптываясь с напарницей. Акари мельком отметила камеру наблюдения в углу — и намеренно отвела взгляд. Пальцы нервно постукивали по кредитной карте, хотя дыхание оставалось ровным. Всего час назад… а теперь вот это. Когда ей всё принесли, Акари быстро оплатила покупку и ушла. Найти тихое место было непросто; это мог быть переулок с крысами, но лучше обработать рану там, чем на виду у людей, которые могут вызвать полицию. Поэтому она выберет компанию крыс и грязный переулок. Если бы не чёрная куртка, то пятно было бы заметно, а это лишняя возня. Найдя более подходящее место, она приподняла толстовку. Рана была не такой большой — лишь рваные края и краснота вокруг, но Акари спокойно перевязала её и наклеила пластырь по краям бинта. А так порезала и ладошку, когда случайно резала женщине рот. Если бы та не кричала так громко, всё бы аккуратно закончила. В левом кармане куртки завибрировал телефон, и рука дёрнулась, цокнув. Акари закатила глаза. — Тц, да что ещё… — Доставая правой рукой телефон, она ответила на звонок. — Я слушаю, — голос был тихий и чуть хрипловатый, горло першило. — Всё нормально? Ничего не происходит? Акари подняла глаза на ночное небо. Происходит, когда ваша опека душит меня.Но нельзя на них срываться. Лучше быть тихой и послушной. — Да нет, всё нормально. А у вас? — Убрав всё в маленький пакет, медленным шагом она поплелась к выходу из переулка, слушая рассказы Акихиры. Они скучные и однотипные — заснуть можно. На повороте её, однако, сильно задели плечом. Забыв про звонок, она схватила парня за капюшон и дёрнула вперёд к себе. Если бы не голос из телефона, она бы ударила его. — Извиняться не учили? — посмотрела на него раздражённым взглядом. Он пытался вырваться. Акари отпустила его и ударила по ногам, когда он побежал. — Противное существо. И ушла. А Акихиро кричал что-то в трубку. — Акари! Ты слышишь меня? — Голос Акихиро был обеспокоенный. Услышав маленький диалог между Акари и молчаливым собеседником, он волновался — мало ли что с ней могло случиться. А произошло и правда много. — Со слухом всё в порядке, — ответила она и, недовольно заканчивая разговор с Акихиро, сбросила звонок. Белые пряди волос лезли в глаза, и, заправив их за ухо, она подошла к пешеходу. На другой стороне стояла Эмма в компании своего брата и нескольких человек. Эмма что-то говорила брату, который смеялся и отмахивался от ударов сестры — точнее, попыток. Да, у них там прямо веселье. Акари фыркнула. И когда загорелся зелёный свет, она спокойно прошла мимо Манджиро, который обернулся. Белые пряди и ухмылку он точно видел… Неужели Мирай? Но он догнал своих друзей и уже молча их слушал. Сейчас на улице тепло — но зачем прятать своё лицо? — Майки, ты чего завис? — Эмма помахала рукой перед лицом парня. Тот дёрнулся и улыбнулся, показывая, что всё нормально. В груди екнуло: опасность. Он серьёзно боится девчонку?

***

Взгляд направлен в пустоту, пока врач молча что-то записывает на бумажке. Но вскоре он полностью обратил на неё внимание. Она исхудала, а её волосы стали белыми. Вовсе не узнать. А жалобы от Акихиро напрягают — он не сможет вылечить Мирай окончательно. — Зачем вы пришли? — Вы слишком грубы для врача, отвечающего за моё лечение, — сказала она. Но он смотрел на неё с холодом, в то время как она издевалась. Изводила его как могла. Он ни разу не встречался с такой Акари, но ему было интересно, что она из себя представляет. Противоположность и больше. Её глаза становились будто темнее. Сущность показывала себя всё ясней и ясней. — В последнее время я задумалась. А зачем вы выписываете таблетки? Чтобы подавить меня? Или…просто проводите эксперимент? Его пробил озноб. Какого черта она все это говорит? Что пытается узнать? Она ведь явно хочет чего-то добиться. — Неужели ты хочешь полный контроль над телом? Если это так, то таблетки должны были убить тебя, и… — его схватили за челюсть и ударили затылком об стену. В этих чужих глазах, в которых он при первой встрече хотел видеть огонек, царило хладнокровие. — Меня не убить, какие таблетки ни выписывай. Но я — часть Акари. Часть её жизни. Я её разум. Хватка сжалась. Челюсть скоро сломается, и он это прекрасно понимал. — Как раз из-за ваших лекарств она слабая. Но что будет с ней, когда она узнает, что я… Девушка приблизилась к его уху и прошептала с ехидством: — Убила человека. Двоих. Маленькая девочка сломается — ведь так? Может, будет винить себя. Она убрала руку и развернулась к выходу, но он остановил её своим ответом: — Раз ты часть её, то спаси её от людей, которые точно смогут убить тебя. — Какие? Он сглотнул, достал пять листов и протянул ей. Та пробежалась глазами по строчкам, и на её губах появилась ухмылка. — Приятные личности. Буду рада познакомиться. И ушла, хлопнув дверью. Он рухнул в кресло и нервно засмеялся. Чёрт, я влип. По-крупному.Всё из-за его азарта, из-за интереса. А теперь он тонет, а она лишь смотрит на него пустым взглядом, даже не протягивая руку. Но если он перестанет выписывать таблетки… Она вернётся в то состояние. В мёртвеца Да и Акихиро наверняка спросит, почему лечение резко прекратили. — Тень разума — он провёл рукой по лицу. Вот кто ты.