Тени Разума | Ten razuma

Сначала ты кормишь его страхом. потом он начинает кормить тебя. — Мы провалимся уже на первом этапе, — разочарованно выдохнула Акари, отводя взгляд. Двух дней явно недостаточно для разработки полноценного плана. — С такими пробелами в подготовке тебе точно не обойтись без меня. Лучше будем действовать по обстоятельствам. Выбраться из здания будет непросто. Неизвестно, как вооружена охрана — в лучшем случае удастся только бежать. Нож против стволов — даже Мирай не настолько безумна. — Тебе ли не знать, что Курои способен устроить такой ад, из которого не выбраться, — спокойно заметила двойник, попивая чай и наблюдая, как Мирай ломает голову над задачей. — Мне бы твоё хладнокровие. — Не мне быть главой организации, чья судьба висит на волоске, пока её лидер корпит над тем, как устранить этого врача. — Её улыбка вывела Сано из себя, и та швырнула стакан в девушку, намеренно промахнувшись. Однако этот жест мгновенно охладил копию Мизори. — Сейчас с Мирай шутки плохи. Та была на грани срыва, и двойник прекрасно понимала: малейший толчок — и Сано кинется убивать Курои прямо здесь и сейчас. Это самообладание вызывало восхищение. С тяжёлым вздохом Мизори принялась собирать осколки, в то время как виновница беспорядка сидела, безучастно наблюдая, словно перед ней суетлась прислуга. В подвале стало заметно холоднее, запах сырости усилился, но продолжала уборку, будто не замечая дискомфорта. Всё это длилось недолго. Приехал главный — тот, кто стоит за Курои. Мирай никогда с ним не встречалась, даже опосредованных контактов не было. — Ты ведь знаешь, что меня не испугать, — скучающим тоном произнесла Сано, хмыкнув, заметив презрительный взгляд. Она была и оставалась человеком Курои — ждать от неё теплоты наивно, даже несмотря на их временный альянс. — Интересно, ты всегда была такой трусливой? Хотя вам тоже свойственен страх смерти. Мирай медленно обходила жертву, не сводя тяжёлого взгляда с чужого лица. Если потребуется психологически сломать человека — сделает без колебаний. Находить слабые места — плевое дело. — Заткнись! Ты ничего не понимаешь! — Беловолосая не выдержала, резко толкнув Сано к стене. В ответ раздался лишь издевательский смех. Столкнувшись с насмешливым взглядом, она осознала: перед ней не сломленная жертва убийств, а окончательно сорвавшаяся психа. Это было проблемой. — Как же ты заблуждаешься. — Голос Мирай прозвучал ядовито. Худые бледные пальцы легко сомкнулись на шее двойника. Леденящий взгляд, и — озарение: эта «мелкая паршивка» давно превзошла её. А ведь она всегда искала лёгкие пути. — Хватит изображать слабого монстра, когда можешь свернуть шею, даже не напрягаясь. В лёгкие Мизори перестал поступать воздух, по щекам потекли слёзы. Но расслабляться было нельзя — с ней, с этой актрисой, любая слабость смертельна. Она… обманула всех. Не они развели этот спектакль — Сано Мирай. Снова выиграла. — Ты… монстр, перед которым даже я… — Не успев договорить, она с лёгкостью отлетела к стене, безвольно оседая на пол. Из уголка рта потекла кровь. И раздался слишком жуткий смех, от которого закружилась голова, и двойник на время потеряла сознание. Такое чувство, что она оказалась в кошмаре. Сано опустошённо смотрела на свои руки, не веря проявившейся силе. Лишь одна мысль крутилась в голове: «Отголоски экспериментов». Уколы, которые могли вызвать галлюцинации, заставили пить неизвестную жидкость, которая буквально сводила её с ума. Она нападала на многих, но успела ранить Курои — теперь у него на левом глазу кривой шрам. Она сдерживала это годами, но теперь, когда смерть Курои близка, все ограничения рухнули. Монстр. Сколько раз она видела этот ужас в глазах окружающих? Как они дрожали, инстинктивно чувствуя угрозу? Приходилось закрывать глаза и избивать тех, кто не до конца осознавал её мощь. Клетка — единственный способ удержать её. Но после финальной битвы она исчезнет из их жизней навсегда. Станет забытым кошмаром. Хотя по сути, уже теряла всех постепенно… А навязчивый голос в голове всё настойчивее подталкивал к разрушению. Она была не куклой, а разорванной тенью — той, что рвёт нить кукловода. Если бы исчезла сразу, осознав вторую личность — все были бы живы. Это по её вине они мертвы или балансируют на грани в реанимациях. Сколько ещё будет жить в иллюзии, что способна всех спасти? — Сколько же… ты убила? — Мизори закашлилась и пыталась улыбнуться. — Хотя какая разница, ты по локти в чужой крови, но пытаешься строить из себя героя. Мирай замерла. Руки задрожали. Сколько? Более десятка. Людей, не подозревавших об опасности. А она наивно верила, что молчанием их спасёт. — У меня нет ответа. Шаги за спиной заставили вздрогнуть. Туман рассеялся. Двойник, сидя на полу, судорожно ловила воздух. А на пороге стоял незнакомец — слишком крупный для Курои. Неужели тот самый «главный»? Найдя на столе нож, Мирай спрятала его в рукаве. Наблюдала, как он медленно спускается, издав насмешливый звук. Сделала шаг назад — его аура смертельно опасна. — Вот мы и встретились, Сано Мирай. — Голос звучал почти отечески, но в глазах читался холодный расчёт. Это ядовитое внимание нельзя допускать. — Я приказал Курои перевести тебя в достойное помещение. Такому… материалу негоже гнить здесь. Тошнотворное чувство окатило её. Ожидала, что её не считают человеком, но это… Рывок. Замах. Уже чувствовала тёплую кровь на лице, сердце бешено колотилось в предвкушении, когда сталь войдёт в плоть… Но её резко скрутили, бросили на пол. Удар подбородком. Главное — не выпускать эмоции. Ни за что. — Твои боевые навыки разочаровали. — Спокойный взгляд мужчины, он не кидался фразами, что опасен и к нему нельзя так относиться. Скрывал свою силу, что заставило Мирай повернуть к нему голову. — Ублюдок, — голос сорвался на хрип. Адреналин отступал, оставляя пустоту. Она устала. Устала убивать. В ответ — лишь улыбка. Издевательства. И после укола в шею потеряла сознание, хотя она точно почти вырвалась. Помнила, как её грубо взяли с двух сторон за локти и везли в неизвестное направление, а впереди шёл тот самый мужчина — гордая походка, выпрямленная спина, руки убраны в карманы штанов. Тихие шаги. При виде него все почти падали на пол, чтобы поклониться как можно ниже. После его приказа условия изменились: её отмыли от грязи подвала и перевели в чистую комнату с высокими окнами. Четыре дня покоя… Слишком неестественного, чтобы доверять. Она плохо помнила, когда оказалась в этой комнате. Тут не пахло сыростью, тело не пробивала дрожь, тёплые лучи грели бледную кожу, и впервые за несколько дней на её лице появился румянец. Её молча схватили за руку и повели в кабинет. Всё здесь было из тёмного дуба: шкафы с наградами, стол с глянцевой поверхностью, портреты на стенах. Лишь подвал оставался настоящим лицом этого места — сырым, тёмным, сводящим с ума. — Почему ослушался моего приказа? — Курои сглотнул, опустив взгляд. Он не ожидал, что Господин сам изъявит желание навестить Мирай. Та сидела с безразличным видом, разглядывая свои руки и что-то тихо напевая. А на двойника он… Эту бесполезную вещь следовало уничтожить. — Я долго буду ждать ответа? Вздрогнув от резкого тона, Курои глубже склонился, почти касаясь лбом пола. Он и так стоял на коленях. — Простите! Мирай была не в себе, мы хотели дождаться, пока она придёт в сознание… — Удар кнута по спине. Он лишь стиснул зубы, содрогаясь от боли. Мужчина хмыкнул, присел на корточки, грубо схватив Курои за волосы и приподняв его голову. Грубые шрамы на ладонях и татуировка. Курои воспитывал этого парня — того, кто резко поднялся к вершине и заставил своего наставника сидеть на коленях и дрожать. Мирай заметила на руках мужчины татуировку «Паука» — это организация Акихиро, но после его смерти она ведь распалась… Только если появился новый руководитель. — Я прощаю эту оплошность. Но если провалишь предстоящую битву, где должен разгромить её организацию… Твоя голова будет висеть на центральной площади. Надеюсь, ты меня услышал. — Разжал пальцы, позволив Курои упасть. Он остановился и, даже не оборачиваясь, точно обращался к Мирай: — Акихиро ошибся лишь однажды, — Главный сжал руку, на которой была татуировка. — Он думал, что в тебе есть человеческое. Но ты — просто брак. Осколок прошлого, который я исправлю. Мирай тихо засмеялась, облокотившись на колени, наблюдала с наслаждением. Курои не мог сейчас напасть — сам оказался в незавидном положении. Как ей удаётся всё обращать в свою пользу? Когда же он наконец увидит, как она склонит перед ним голову? Лилит покорилась сразу, а эта… — Признай, я тебе не по зубам. — Он стиснул челюсти, но молчание стало ответом. Пусть издевается — её правление в криминальном мире скоро закончится кровавым падением. Таким зазнавкам неведомо слово «стоп», пока их не сбросят с вершины. — Ты так надеялся на своего Господина, а он отчитал тебя, как ребёнка. Ой, мне пора. Спасибо за представление. — Швырнула конфету, которая со звоном ударилась о его сжатые кулаки, и вышла, хлопнув дверью. Её лицо, голос, сам факт существования… Всё было неправильно. Что он создал? Ошибку, которую не исправить никакими формулами. Это чудовище невозможно подавить. Если её не остановить, будущее обычных людей окажется под угрозой. Они станут её куклами. Пока она ещё контролирует разум, но скоро потеряет над собой власть. Не стоило быть таким одержимым, живя лишь мыслями о Мирай. Она давно ведёт свою игру. Её сущность проникла в его мышцы, напилась его кровью и страхом. Вот её истинная пища. Если бы можно было вернуться в прошлое… Он никогда не взял бы этого ребёнка. Но тогда был молод и не понимал всей опасности. «Что сможет маленькая девочка?» — стоило заглянуть глубже. Она взрослела и училась. Если она столкнётся с Мизори… Два монстра сравняют с землей всё вокруг. Сожгут дотла. И после его мыслей в небе резко засверкала молния, прогромыхал гром. Дождь пошёл сразу же. Курои громко выдохнул и, встав, подошёл к окну, чтобы открыть его. Мужчина стоял у окна, стиснув подоконник до хруста костяшек. Дождь хлестал по лицу, но он не чувствовал боли. — Я не проиграю, — прошептал он. За спиной раздался скрип. Стекло. Обернулся, но уже было поздно. Тень уже падала на него — быстрая, как гром. Последнее, что он увидел — её глаза. Ни ярости, ни ненависти. Пустоту. Хуже. Отражение собственного лица — искажённого ужасом, каким он его никогда не видел.

2018 год.

— Она стала всех убивать, — Майки смотрел на Такемичи, а тот лишь слушал и не верил. Мирай должна была измениться… Он ведь старался. — И скоро придёт к нам. Она хочет уничтожить всё… что связано с её прошлым. Руки Такемичи задрожали, пот струился по лицу. О ней — ни одной строчки в интернете, а люди, услышав вопрос о ней, либо уходят, либо советуют не искать. Плохие слухи: будто она убила всех из своего прошлого. Будущее неизвестно. Все фото — лишь её худая спина, будто она стирала себя из кадров. «Кукловод» распался, но эта информация для него уже не нова. — Такемичи, убей меня, — Манджиро протянул ему пистолет. Ханагаки отшатнулся, уставившись на друга, но тот смотрел ледяным взглядом. Это не шутка. — Лучше пасть от твоей руки, чем от… — Чем от чего? — Тихие шаги. Ехидный голос. К ним медленно приближалась худая бледная девушка в чёрном плаще до пола. Пустой взгляд. Она всё ещё пыталась казаться той, кто бросает вроде бы безобидные фразы, несущие ужас. — Братик, а ты умеешь прятаться. Остановилась, осматривая здание. И ведь не скажешь, что она скорбит по умершим по её вине. Такемичи пытался сдержаться. Неожиданно она скосила взгляд на Майки и улыбнулась. — Прямо как крыса. — Мирай, перестань! Остановись! — Её веселье мгновенно исчезло, когда она услышала приказ. Ненавидит, когда ей приказывают. Такие, как он, вызывают лишь раздражение. Он ей неинтересен — они почти не общались. — Какой сопляк! Смеет на меня кричать и приказы раздавать? — Манджиро почувствовал опасность, но не успел предупредить друга — того резко ударили головой об пол. Она продолжила ледяным тоном: — Такие, как ты, лишаются языка. Или жизни. Выбирай. А, Такемичи Ханагаки… Вообразил себя детективом? Даже не замечаешь, что уже на мушке снайпера. Лишнее движение — и ты труп. Она встала, достала пистолет. На мгновение задумалась, глядя на него. Раньше она обещала себе прекратить убийства, но лужа крови превратилась в океан. Многие отвернулись от неё, но появились новые — те, кто принимал и понимал. — Устала.

***

Мирай сидела на перилах крыши, закрыла глаза, когда подул холодный ветер. Позвала своего заместителя — теперь молчала. Она всегда была странной, и порой он её не понимал. — Когда меня не будет рядом… Ты сохранишь организацию. Но знай — я вернусь, даже если опоздаю. — И что станет причиной твоего отсутствия? — Парень слегка склонил голову. Глава обернулась — хитрая улыбка, проницательный взгляд. — Скоро я потревожу осиное гнездо.

***

— Если бы я сразу понял, что она имела в виду… — Сжал листок, швырнул в стену. Вторая ночь без сна, шестая чашка кофе. Вся мусорка забита бутылками от воды. — Даже я её не понимала, хотя была её второй личностью. — Он вздрогнул, услышав голос у окна. Мизори сидела на диване, сверля его взглядом. Напряжение возросло мгновенно. Сколько раз он отказывался стать её заместителем? Ведь изначально служил Мирай. Многие переметнулись к Мизори, соблазнённые её силой, пока Мирай тихо делала успехи в криминале. Короче — Мизори ему отвратительна. — Ты такой умный, почему ко мне не перешёл? Сейчас был бы на вершине. — Мне это не нужно. — Парень посмотрел с презрением, сразу взялся за работу. Пусть сидит — скоро она снова оставит его в покое. — Кому врёшь? Все хотят жить в роскоши. Ты просто подавляешь это желание. Многие так говорили, но посмотри, где они теперь… Она замолчала, хмыкнула, уткнулась в книгу, которую он раньше не заметил. — Умеешь выбирать момент. Пока Мирай в опасности, ты переманиваешь всех, суля успех и богатство, которое они теряют через год. — Но я оправдываю имя «Кукловод», разве нет? — Оскалилась, засмеялась. У этого парня явно есть козырь, раз Мирай ему доверяет. Она окружила себя преданными, хотя все знают — её взгляд падает на бездарных, которые затем становятся сильными. Как? Загадка. Она — сплошная тайна. Никто не смог дотронуться до её души — мешают шипы. Слабости тщательно скрыты, взгляд спокойный. Но дело не в этом. Как она притягивает людей, ничего не предлагая и молча? Вот главная загадка. Но Мизори сможет её разгадать. — Это твоих рук дело? Привезла её в Японию в такое неспокойное время. — Парень смотрел в спину девушки, даже не видя её лица. Он мог почувствовать, какие эмоции она сейчас испытывает. Наслаждение. Она наблюдала, как они все мучаются и пытаются выбрать с большим разрывом, и не могут принять всей правды. — Даже не знаю. — Ответ был слишком сложным и кратким. Она встала — больше нечего здесь ловить. — Найди его. — Кого? — Того, кто является ключом к Мирай. — Мизори махнула рукой, ушла. Её «куклы» будто испарились. Игра началась. И первый ход был за Мизори — королевой, которая уже видела мат.