Тени Разума | Ten razuma

Свобода пахнет не ветром, а пеплом. А её крылья — не из перьев, а из ран тех, кто не долетел до неё вместе с тобой. Она всегда была готова встретиться со смертью. Она отпускала людей, которые уходили, а потом и вовсе перестала им доверять. Но Руин был другим. Рядом с ней он провёл несколько лет, раз за разом доказывая, что заслуживает её веры. И теперь именно он ранил больнее всех — ведь она теряла его с каждой секундой. И лучше бы она вообще забыла тот разговор с Азуми. — Акари, когда-нибудь придёт время, и ты для кого-то станешь лучом света. — Акари фыркнула от этих слов и продолжила есть, но в глазах её поселилась растерянность. А Азуми продолжала говорить своё: — Я знаю, как смерть Саори повлияла на тебя, но это не повод отворачиваться ото всех. Посмотри хоть раз на других, обернись на тех, кто хочет тебе помочь. Вот тут Акари перестала жевать и подняла на неё недоуменный взгляд. Даже скулы свело от всего этого. Азуми в последнее время выглядела расстроенной, не улыбалась, как всегда. — Тебя кто-то обидел, да? — спросила Акари со смятением. В её глазах была теплота. Но Азуми лишь тихо рассмеялась и, взяв руки школьницы в свои, приковала всё её внимание к себе. — Ты подросток, понимаешь? Ты не герой, который должен всем помогать и сражаться против зла. Все твои страхи рано или поздно пропадут, когда расскажешь взрослым. Ты ведь знаешь, что я всегда рядом и помогу. Пожалуйста, прекрати рисковать своей жизнью и живи как тебе надо. — Но если это и есть моя жизнь? Среди убийств, крови и опасности? В вашем мире, где меня не принимают, считают монстром… Да и я сколько покалечила. Она отложила палочки в сторону и убрала свою руку. Сама же стала грустной, проводя пальцем по шраму на запястье. Услышав всхлипы, подняла взгляд и вскочила. Стакан, что и так стоял на краю, упал с грохотом. — Прости! Я была не права… Акари, тогда обещай мне одно. — Азуми вытерла слёзы и подняла на неё взгляд. — Несмотря ни на что, не дай поглотить твою светлую душу… тьме. Слышишь? Ты ведь светлый ребёнок и сильный. Я знаю, с кем и с чем ты борешься, и однажды ты одержишь победу. Но сначала найди человека, которому можешь доверять, и всё получится. Так почти каждый ей и говорил. Проклятое доверие. Но где оно? Никто не смог доказать его достойно. Даже… Руин. — Монстр… ты уйдёшь со мной. — Голос позади был хриплым. Акари обернулась под звук выстрела. Курои, стоявший на ногах, рухнул с двумя дырками в груди, одна — прямо в сердце. Она сжала челюсть. Он тяжело дышал и смотрел чётко на неё. Новый облик среди кошмара и крови. Она выделялась своей аурой. Катана была вся в крови, но она держала её крепко. Но Акари не такая. Она всего лишь девочка, которую насильно запихнули в этот гнилой мир под названием «Криминал». Никто не дал ей почувствовать светлую жизнь. Она отвернулась от него и продолжила свой путь в самую гущу битвы. Каждый взмах катаны, каждый вскрик — и толпа редела. Лишь её люди оставались и пытались ей помочь. — Она совсем потеряла свою человечность, — Ями посмотрела на экран, а потом на Мизори, которая промолчала. — Скоро выйдет Акума, и тогда всё закончится. Весь кошмар, который задел некоторых людей, будет окончен, а Акари явно исчезнет. — Подожди, а это кто? — Ями вскочила и приблизилась к экрану. — Где? — Мизори выглянула из-за её плеча, но ничего не увидела. — Да вот же! — Ями грубо ткнула пальцем в монитор. — Из огромных обломков можно было заметить двух людей, которые медленно продвигались в сторону Акари… Враг или помощники? — Возможно, Курои уже на пять шагов вперёд всё придумал. — Девушка фыркнула и плюхнулась в кресле. — Битва уже неинтересна. Но Мизори не смогла отвести взгляд, а её руки начали медленно дрожать. Акари всё время вела совсем другую игру… Набирала силу, и никто её не заподозрил. Она — Мастер Мистификации. Она даже её обыграла, деля одно тело. Девушка засмеялась, в груди стало тяжело, дышать — через раз. В криминале все приняли её за слабого ребёнка. Те, кого она использовала, были просто куклами, которым обрезали все нитки. А на самом деле её союзниками были… Ичиро Накамура и Акума Накамура. Сын и брат Акихиро. Акума вжился в роль. Несколько лет ни разу не дал усомниться в себе. — Скорее уходим отсюда! — Мизори схватила кофту и под крики Ями они бросились к чёрному выходу. Никто не понимал, что происходит. Осталось несколько метров до выхода — и им его перекрыли. На них была тёмно-фиолетовая форма, на спине — наполовину паук, наполовину ворон. «Чёрная Паутина»! Недавно они стали показываться в разных местах. Но очень редко. И Акари привела их с собой. Чтобы уничтожить всех, даже почти пожертвовав собой. — Глава, мы остановили их, — парень проговорил в рацию и не сводил взгляда. — Наша глава тратила на таких мышек своё внимание, а вы ей в итоге не понадобились. Обкрутила вокруг пальца. Сэнджу, можешь выходить. Из комнаты позади них вышла девушка, смотря на Мизори холодным взглядом. Та самая из переулка, что восхваляла Мизори до небес и была готова идти за ней. Но, похоже, Акари раскрыла все секреты. Что она сделала, чтобы собрать таких преданных? Подождите… В «Кукловоде» были те, кто до конца оставался преданным Акари. Значит, они из «Чёрной Паутины». Ха… — Вот и закончилась игра, — Акари и двое парней шли за ней. Тёмно-фиолетовый плащ до пола и её пустой взгляд. Всё здание было под её контролем. — Мне надо ещё поиграть несколько дней в главу «Кукловода», ведь я ещё не убрала чужаков с моего места. Дайте им пройти. Мизори, уходя, чувствовала на себе этот тяжёлый взгляд. Половина здания была разрушена, многие смотрели на них как на врагов. — Ичиро, как обстоят дела с Курои? — Его отвезли в помещение, которое мы подготовили, — Ичиро посмотрел на Акари. Она выглядела опечаленной. Играть в двойную игру было тяжело, моментами она терялась в ролях. Ичиро знал план отца и ушёл из дома. Если бы он видел Акари тогда, то не смог бы промолчать. Но сейчас она перед ним — как глава. А ведь они брат и сестра, хоть и не кровные. — Я не считаю тебя своим братом, не заблуждайся. У нас будут иные роли. Главы и заместителя, — Акари протирала катану и подняла на него взгляд, но словно смотрела сквозь него. — Я тебя не заставляю. Она встала и уже собиралась уходить, но он успел схватить её за руку и встретился с её холодным взглядом. — Я не говорил, что не хочу. Просто… Дай время, — он замялся и отпустил руку. Такая худая. Акари тяжело выдохнула и лишь молча кивнула, оставив свой номер. — Не тяни с этим, Ичиро. — И долго она там простоит? — Накамуро посмотрел на Акума, который махнул рукой. Акари опустилась на колени и аккуратно положила руку на щёку Руина, слабо улыбнувшись. В её глазах стояла боль. Кончики её пальцев дрогнули, едва коснувшись ледяной кожи его щеки. И будто от этого прикосновения в голове что-то щёлкнуло. Перед глазами, словно вспышки, пронеслись воспоминания. Все. Даже те, что она сама считала навсегда забытыми. Его яркая, чуть кривая улыбка, когда она, вся пропахшая дымом и пылью с улицы, вваливалась в его кабинет. Как он шипел и ворчал, стоило ей поставить стакан с кофе слишком близко к стопке важных бумаг, но всё же отодвигал их, освобождая для неё место. Эти короткие, мимолётные, ничтожные тогда моменты теперь обожгли её изнутри, став самыми важными. Единственно важными. Она сжала его бесконечно тяжёлую, безжизненную руку, пытаясь пожать её — и поправила прядь волос на его лбу, словно стирая следы последней боли. И только потом, с какой-то неестественной, почти священной аккуратностью, натянула простыню. Белая ткань медленно скрывала его лицо, и с ним — всё, что могло бы быть, но так и не случилось. — Спасибо, что был рядом… — её шёпот затерялся в гулкой тишине здания. Эти слова нужно было говорить тогда, когда он был жив. Благодарить его за каждую прикрытую спину в бою. За то, что он, ворча, соглашался засиживаться с ней допоздна, заполняя дурацкие отчёты. За то, что был рядом. Не потому, что должен был, а просто потому, что был. Теперь они означали лишь одно — прощание. Она дала знак забрать тело. У самой рана на левом боку, ей кое-как наложили повязку. Акума кивнул своим товарищам, и те ушли готовиться к отъезду. И никто не сказал ей ни слова, как она и просила раньше: закрыть глаза на то, что их не касается. Как бы им ни хотелось иначе. — И что вы будете делать с «Кукловодом»? — Помогу брату Руина с похоронами, а после — распущу их. А мы… исчезнем. Акари села в машину и отвернулась к окну. — С ними связался? — Да, но у них скоро битва вечером, и они попросили встречу на день раньше. — Хорошо.

***

— Приехала, — Риндо кинул взгляд на затонированную машину. Лишь через минуту она вышла из неё и, не глядя по сторонам, направилась в здание. Причину встречи она так и не назвала. Но быть главой двух организаций и поддерживать такой статус почти невозможно. Хотя для неё, похоже, не существует слова «нет». — Буду кратка, — начала она диалог, ещё на проходе. Ран лишь внимательно за ней следил. Раньше она казалась более живой, но сейчас будто из неё вынули всю жизненную энергию и оставили одну оболочку. — В вашем районе засела крыса. Мне нужно найти её лично. А я знаю, что такие, как вы, не допускают чужаков на своей территории. Прошу разрешения. Братья переглянулись. Она, однако, кратка и прямолинейна. Если они согласятся, по сути, ничего не случится. Вот если бы она стала действовать молча и без их ведома… — И сколько это продлится? — Примерно до пяти вечера. Сегодня ночью поедем за ним. — Акари накинула на голову капюшон и, поклонившись, ушла, оставив Хайтани одних в комнате. С ней вести дела — чуть легче. — Я думал, на несколько дней. — Они сначала нашли информацию, а потом уже решились к нам прийти. Удивительно, — Ран хмыкнул и выпил стакан виски. — Если они его уже почти нашли, значит, кто-то из наших с ними работает. — Это нам не принесёт вреда. Вспомни, что она сказала, — Риндо перевёл взгляд на брата. — Что ей неохота с нами враждовать.

***

— Я всегда считала своего брата сильным, — Эмма медленно шла рядом с Такемиче, а тот молчал. То будущее и данная ситуация…«Поднебесье». Что за дичь творится? Недавно по новостям крутили видео, как взорвалось здание, а когда полиция приехала, там были раненые. Чифую обещал устроить с ней встречу. Каким образом — без понятия. — Кстати, ты знаешь Акари? — Эмма посмотрела на парня, который нервно фыркнул. Ещё бы не знать.Они встретились лишь раз около больницы, и то не на самой приятной ноте. — Да, а что? — Ханагаки чуть затормозил. — Она пропала. Точнее, освободила меня, но себя позволила забрать. Мы и раньше не особо встречались, но это уже перебор. Сано выглядела печально, а Такемиче почувствовал тревогу. И после этого постоянно что-то да происходило. Но на улице было пусто, и лишь раздавались тихие голоса Манджиро и незваного гостя. Наверное, разговор о Акари просто навёл жути. Его по ночам трясло, он просыпался в поту от ужаса. Майки обернулся и, заметив сестру и парня у ворот, отвернулся. Они рядом. — Думаешь, в твоей жизни не наступит чёрная полоса? — Изана улыбнулся. Поднялся ветер, деревья загудели, и даже стало холодно. Майки он уже не нравился. Какой-то скрытный, и смотрит так, будто всё знает. На Акари похож. Характеры соприкасаются. — О, Акари! — Эмма, держа в руках газировку, стала махать сестре рукой и уже собралась идти к ней. Позади раздался рёв мотора. Он не хотел оборачиваться, но услышал вскрик сестры и дрожащий голос капитана первого отряда, зовущий Эмму и умоляющий открыть глаза. Сердце застучало сильнее, и он на слабых ногах вышел к ним и замер. Эмма бледнела, а по её лицу текла струйка крови. Майки не стал терять время. Вместе кое-как взвалили Эмму на спину Сано, но второй замер, не веря своим глазам. Поодаль стояла Акари с повязкой на глазу и сжимала в руках цветы. Выглядела она растерянно, но направилась на кладбище. Проходя мимо, она спокойно проговорила: — Я приду. Передай это Манджиро. Она ушла. Повязка… В том будущем было то же самое. Но он так и не узнал, откуда она у неё. И правда, жути наводит. Он бросился назад к Манджиро и Эмме, но не знал, как это преподнести. Он и так был на краю. — Там ведь была… Акари? — Эмма пыталась говорить чётко, но ей становилось всё хуже, и с каждой секундой она понимала, что силы покидают её даже на такие слова. — Она обещала прийти! Ты её увидишь, когда мы придём в больницу! — Такемиче пытался сдержать слёзы, но они прорвались наружу. Эмма улыбнулась. Что она сказала в последнюю очередь, он плохо помнил. Как они… в тишине дошли до морга. Майки никак не отреагировал, когда услышал, что появилась Акари. Он уже не хотел никого видеть. В морг пришёл Дракен, а потом тихо — Акари, которая остановилась рядом и смотрела пустым взглядом. — Ты не успел признаться в любви, а я не приняла её руку, — парень покосился на неё, опустошённый. — Я рада была, что у меня появилась семья, но… Эмма пострадала из-за меня… даже спасти её не сразу получилось. Можешь меня ударить, такого монстра, как я, нельзя держать среди людей. Дракен сжал кулаки и сквозь зубы наконец ответил: — Ты не монстр. — Дверь за спиной Дракена тихо захлопнулась, и в гробовой тишине морга Акари сделала шаг вперёд. Её взгляд застыл на бледном, безжизненном лице Эммы. Они в последний раз виделись, когда… она освободила её. Каково это — приходить домой и знать, что тебя кто-то ждёт? Теперь этого не будет никогда. Ноги подкосились. Акари вцепилась пальцами в холодный край стола, чтобы не рухнуть, но всё же медленно осела на пол. Всё тело била мелкая дрожь, а в глазах предательски защекотали слёзы. Эмма… Та с самого первого дня проявляла к ней неподдельный интерес. И лишь теперь Акари, возможно, слишком поздно поняла — зачем. Но её убили не из-за неё. Не по её вине. Хотя эта мысль не приносила никакого облегчения. — Я могла бы тебя защитить… — выдохнула она, и голос прозвучал как чуждый хрип. Акари сжала веки, пытаясь выдавить проступившую влагу. Пальцы побелели от напряжения, впиваясь в металл. В голове была пустота, гудевшая оглушительной тишиной. Ничего не изменить. Остаётся лишь смириться. Смириться с тем, что Эммы больше нет. Что больше никто не будет… мешать. Но ведь именно это ей и нравилось. Кто-то впервые общался с ней так спокойно, без тени страха, игнорируя все её угрозы и отталкивающие жесты. Младшая Сано будто знала, что Акари не причинит ей вреда. И в этой наивной вере была такая хрупкая, такая ценная теплота, которой теперь не стало. — Прости меня… Акари, выйдя из комнаты с пустым взглядом, уставилась на Такемиче. Тот вздрогнул и отступил на шаг. — Если путешествуешь во времени, хоть раз сделай что-то полезное… Иначе я не могу понять, какого чёрта ты сюда возвращаешься. — Но я несколько раз пытался, и становится только хуже… — голос Такемиче дрожал. Акари смотрела на него спокойным, почти отстранённым взглядом. А ведь это их первая встреча. Неужели он её так боится? Да, конечно. Слухи. Они всегда бегут впереди неё. — Что ты хочешь от меня? — ее усталый голос дал ему надежду. — Поговори с Манджиро… ты же его сестра. — Акари тихо засмеялась, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость — будто она смотрела на ребёнка, не понимающего смысла своих же слов. — Ни он, ни я не считаем друг друга родственниками. —Помоги, — в его голосе была отчаянная мольба. — Сано Манджиро. — Её голос прозвучал ледяным лезвием в гробовой тишине морга. Он не отреагировал. Словно не услышал. Словно его вообще не было в этой комнате. Акари сжала зубы, сделала шаг вперёд и резко вцепилась в воротник его плаща, заставив его, наконец, поднять на неё взгляд. Взгляд дохлой рыбы, пустой и ничего не выражающий. — Слушай сюда, — прошипела она, притягивая его лицо к своему. — Я тоже через это проходила. Меня ломало так, что я не могла дышать. Но я шла вперёд. К своей цели. У тебя сегодня битва, ты понимаешь это?! Ты бросаешь своих ребят. Тех, кто до сих пор верит в тебя! Она говорила, и её голос срывался, превращаясь в хрип. И одна-единственная предательская слеза вырвалась вопреки всей её воле и упала на его щеку. Ей самой никто и никогда такого не говорил. Она всегда просто делала своё дело, отвечала за своих. Но сейчас… Сейчас она могла попытаться помочь ему. Хоть раз. — Почему уставился на меня? — она попыталась говорить грубо, но получилось сдавленно. — Ты… плачешь, — он прошептал, и его дрожащие пальцы медленно, поднялись и коснулись мокрой щеки. Акари застыла. Её руки, сжимавшие его плащ, разжались сами собой. А когда он так же слабо, с неподдельным изумлением, провёл пальцем по краю её повязки, она отшатнулась, словно обожжённая. — Ты ведь уже победила, не так ли? — Майки говорил тихо, его взгляд был пустым, но он смотрел сквозь неё, куда-то вдаль. — Эмма была бы… рада за тебя. Они не считали себя родственниками. Но сейчас, в этом морге, они были единственными людьми, оставшимися друг у друга. Она знала — послезавтра она уедет. И это, возможно, их последние слова. — Ты поможешь ей, только если будешь скорбеть по-настоящему. А для этого нужно жить. Иди на свою битву. Акари бросила на него последний взгляд— не холодный, а какой-то устало-печальный — и развернулась, чтобы уйти. Она оставила этот тяжёлый, хрупкий момент позади. Он справится. Она лишь слабо подтолкнула его в спину, чтобы вывести из оцепенения. Иначе он так и остался бы запертым в собственной голове. — Никогда не привязывайся к людям, ведь это потом тебе будет мешать. Кивни, если поняла меня! — Курои следил за реакцией девочки. Та вяло кивнула и отвернулась. —Если такое случится, ударь себя так, чтобы больше такой мысли не было. Я ясно выразился? —Да, господин. — Девочка поклонилась и уставилась мёртвым взглядом в пол. Руки её дрожали от побоев, они были все в синяках и кровавых царапинах от ударов железной палкой. Её эмоции подавляли. И им это нравилось. Лишь один человек понял, что будет в будущем.

***

Акари вышла из машины и осмотрелась вокруг. Это вызвало у неё слабую усмешку. — Чтобы тебя не нашли, надо спрятаться в самом сердце Роппонги. — Она проговорила это и направилась в здание. Дорогие номера, и даже еда — от одного взгляда желудок мог свернуться. Но она пришла сюда по другой причине, и ей было плевать, что они выделяются своей одеждой. Девушка за стойкой нервно сглотнула и под их тяжёлым взглядом выдала информацию. — Как бы вы на его месте поступили? — Заключил бы контракт с организацией, которая даст гарантию защиты. — Тебя бы поймали. — Уехал бы в город, о котором ничего не слышно. Ведь такие люди не будут искать по странам, — парень сказал спокойно и встретился взглядом с Акари. Та кивнула. Другие парни стали над ним издеваться, за что и получили от него подзатыльник. Не зря она выбрала его стратегом. Акари не стала бы тратить время на поездки по всему миру. Поэтому его версия звучала логично. Сороковой этаж. Последняя дверь. Если его там не окажется, она сожжёт этот номер, чтобы он понял свою оплошность. Она остановилась напротив нужной двери и стояла, прожигая её взглядом. Он сорвал все её планы. — Говорят, он тебя любит. — Язык тебе отрежу. — Акари взломала замок и пнула дверь ногой. Тёмный номер. Запах алкоголя. — Так это давно всем известно, — парень пожал плечами. Акари обернулась и улыбнулась на несколько секунд. — Сделай одно дело. Закрой дверь и следи, чтобы рядом никого не было. Хоть в чём-то будь полезен. — Акари отвернулась и прошла на кухню. Парни смеялись из-за этого, а она проигнорировала их и внимательно осматривала номер. На кухне — полный беспорядок. Да, он полностью увяз в пьянстве. И сама того не замечая, она целенаправленно двинулась в сторону спальни, доставая катану. Она распахнула дверь. Он стоял у окна и слабо пошатывался. Вся одежда— в грязи. А на постели спала девушка. Не стоит и говорить, что они делали. — Ты специально так легко спрятался? — Акари прошла вперёд и махнула рукой. Подчинённые направили на парня пистолеты. Хоть у главы и быстрая реакция, но лучше перестраховаться. — Совсем меня всерьёз не воспринимаешь? —Я тебя люблю! Почему ты… ты водилась с этим парнем… Как его там… Райн или Риун… — парень обернулся. По его щекам текли слёзы. В руках он сжимал нож. Он дрожал и нервно бегал глазами по комнате. — Я ждал тебя! Прятался, чтобы ты легко меня нашла! Ты ведь тоже ко мне что-то чувствуешь! — Помнишь того парня, который тебе признался? Это был я! — его голос сорвался на истеричный шёпот. — Я просто… чуть изменился. Акари нахмурилась. В висках застучало, а в голове поднялась мутная волна — бесплотные образы, обрывки голосов, ничего чёткого. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Признался? Она с силой сомкнула веки, вжавшись затылком в стену. Короткий, тихий выдох должен был вернуть контроль. Она обещала себе не поддаваться на провокации. Не позволять прошлому, в котором не было ничего хорошего, влиять на её решения сейчас. Он стал идти к ней, но выстрел в воздух заставил его остановиться, а она подняла катану. Холод. В этих, когда-то родных для него глазах, не было и капли тепла. А он ведь не виноват! —Ты меня не помнишь, но ты исчезла… даже не увидев, как я за тобой ухаживал. — Я тебя вообще не знаю. Но из-за тебя мою сестру не довезли домой. Так ещё и Тэкэши Курадо помогал. Какой смысл мне слушать твой пьяный бред? — Акари закрыла глаза и замахнулась катаной, но он успел увернуться и рухнул на пол. —Ты на всех обращаешь внимание, но не на меня! Почему?! —Да он совсем спятил, — парни хмыкнули, наблюдая эту картину. А Акари и вовсе зависла. Почему он так уверен, что они знакомы? Она не помнила его. Цокнула языком и зажмурилась от внезапной головной боли. —Хватит этой чуши. — Акари воспользовалась своей реакцией и проткнула его насквозь, а затем вытащила катану. — Кем бы ты ни был, ты знатно потрепал мне нервы. — Она убрала катану и ушла. Вот бывают же такие сумасшедшие. Если бы не он, ситуация сложилась бы иначе. Но такие личности всё портят. —Я урежу тебе зарплату, — проронила она, проходя мимо парня, что охранял вход. Тот всю дорогу шёл рядом и ныл у неё над ухом. Такие непринуждённые отношения позволяли им смеяться. Она чуть-чуть открылась им и позволяла себе так издеваться. — Ты очень хорошо треплешь языком, но работу делаешь плохо. — Ну, глава! Это жестоко с вашей стороны! Я хоть честно выполняю работу, в отличие от некоторых балбесов! — Кого это ты балбесами назвал? Мы старше тебя, мелкий! — Акари села в машину и достала из папки документы. Считай, она всё сделала… Курои она оставила на Акуму, а самой пора собирать вещи. Пристегнувшись, она наблюдала, как машина медленно выезжает со стоянки. На душе было спокойно. Возможно, она сделала правильный выбор. Мизори потеряла над ней власть, когда поняла, что Акари всё это время играла ею. — Лилит… — прошептала Акари и вспомнила, что не убила её, а лишь серьёзно ранила в колени. Без Курои она — ничто. И сколько же он создал таких кукол? Сколько детей прошли через его «испытания»? Он мёртв. Дверь захлопнулась. Но на её плечах лежал невидимый, давящий груз. Она не чувствовала той самой свободы, за которую так отчаянно боролась. Каждая смерть — Эммы, Руина, даже Курои — цепкими руками тянула её назад, в самое пекло её прошлого. Они не отпустят вперёд. Никогда. Даже если она будет часами стоять на коленях перед их могилами, выцарапывая слова прощения своим окровавленным голосом. Глухой стук кулака о дверь машины вывел её из оцепенения. Один из её людей, с лицом, искажённым тревогой, не дожидаясь ответа, распахнул дверь. — Глава… У нас проблема. И мир, который и так уже трещал по швам, окончательно рухнул в тишине после этих слов.