Тени Разума | Ten razuma

Арка 2.

Конец игры Кукловода

Все сценарии вели к одному — к её катане у их горла Морозный воздух проник в комнату, заставляя шторы трепетать, как пойманные птицы. Акари резко спрыгнула с подоконника, её бледные пальцы впились в деревянную раму, оставив на белом лаке тонкие кровавые полосы — ногти пробили кожу. За спиной — полная луна, холодная и безжалостная, точь-в-точь как её собственные мысли. Две алые капли упали на подоконник. Она провела пальцем по носу, цокнула языком — кровь. Опять.Три дня без сна, только металлический привкус на языке да туман в голове, густой, как предрассветный смог над Токио. — Руин, ты обязан принести победу, — голос звучал хрипло, словно скрип несмазанных шестерёнок. Она рухнула на кровать, веки слиплись от усталости. Тело ослабевало с каждым днём — держали на голодном пайке, как бойцовую собаку перед схваткой. Значит, боялись. Но знали бы они… Сколько раз её дыхание смешивалось с запахом чужих ран? Сколько раз она выплёвывала кровь, чтобы продолжить бой? И всё же — она здесь. Значит, и этот ад переживёт. Завтра придут. Последняя битва. Если она появится — победа будет за ней. Они попытаются удержать — верёвками, угрозами, пулями. Пусть пробуют. Альянс… Эти крысы в костюмах, что когда-то дрожали перед ней, теперь прячутся за нейтралитетом. Она протянула им руку — по совету Руина. «Нужны союзники», — бубнил он, как заведённый. Соврала, что те сильные. Пусть думает так. Правда в том, что все они — мусор, годный лишь на то, чтобы отвлечь врага на пару лишних секунд. «Тень» появилась беззвучно, принеся плохие новости. У каждого заместителя — два отряда. Призраки в тени, её личные демоны. Мизори уселась в её кресло, как кукла на пружинах. — Я вырву тебя оттуда с корнями, — шёпот разорвал тишину. Язык наткнулся на свежую рану на губе. Медный привкус залил рот. Ярость пульсировала в висках, выжигая последние мысли. — Покажись мне, Мизори… Хоть на миг. Её организация. Её правила. Когда придёт время — город захлебнётся кровью. Даже тени не найдут кусков тех, кто посмел встать у неё на пути.

***

— На нас напали… и это был Кукловод. Дракен нахмурился, сжимая кулаки. Его взгляд скользнул к главе банды — Сано сидел неподвижно, уставившись в пустоту. Что-то выбило его из колеи. Один из подчинённых, бледный от страха, рухнул на колени. — Это не они! Клянусь своей жизнью! Сано медленно перевёл взгляд на него — словно на что-то жалкое, недостойное даже презрения. — И я должен тебе поверить? Голос прозвучал тихо, но так, что по спине пробежал холодок. — У меня… старший брат в Кукловоде, — парень торопливо заговорил, не поднимая глаз. — По его словам, у них сейчас своя война. Им нет дела до других банд. Там ад — их глава, Акари, пропала. Неизвестно, вернётся ли она к битве… Голос дрожал. Он знал — ему могут не поверить. Сано замер на секунду, затем резко поднялся. — Когда пойдёшь к брату в следующий раз… я пойду с тобой. Подчинённый вскинул голову, глаза расширились от ужаса. — Но… люди из Кукловода не терпят чужих глав! Последний, кто попытался влезть к ним, сейчас в реанимации! Манджиро силён… но эти парни — другой уровень. Их тактику невозможно просчитать, даже наблюдая за тренировками. Они не думают — они действуют, будто заранее знают каждый шаг. А брат… в последнее время он почти не появляется дома. А если приходит — запирается в комнате и исчезает к утру. Почему он просто не уйдёт? Было бы проще… — Это приказ. К тому же… их глава — моя младшая сестра. Тишина. Дракен резко развернулся и ушёл к другим капитанам. Сано цокнул языком, завёл двигатель и укатил прочь. — Что он там собирается вынюхать? — Дракен сжал виски. Из-за таких выходок у него уже второй день скачет давление. У Тосвы и так полно проблем — новая группировка уже готовит удар. Скоро будет бой, а этот безумец лезет в логово Кукловода… Времени на две войны сразу — нет. На следующий день Парни спокойно шли в сторону здания, напоминавшего офис. На парковке стояли микроавтобусы; несколько человек мыли их, выжимая тряпки, из которых стекала красная вода. Но убирающиеся смеялись и переговаривались, будто ничего странного не происходило. К ним навстречу вышел высокий брюнет. Его лисьий взгляд вызвал напряжение, но улыбка казалась неестественно дружелюбной. В стороне оттирали машины от крови, а он вел себя так, словно вокруг царила обычная будничная суета. «Организация и правда со своими тараканами в голове». — Ну что ж, пойдёмте. Компания зашла внутрь. В здании было тихо и пусто. «Так вот как выглядит исчезновение главы?» — подумал Сано. — Сегодня много дел, вот все и сидят по кабинетам, — брюнет говорил непринуждённо. — А так тут и пройти нормально не получается. Кстати, что привело к нам главу Токийской Свастики? Таких гостей у нас ещё не было. В коридоре раздавались только их шаги. Манджиро почувствовал угрозу за этими словами, несмотря на улыбку собеседника. Настоящие мысли явно скрывались между строк. Краткий посыл был ясен: Тебя тут никто не ждал. — От… откуда ты узнал? — парень сглотнул и обернулся к своему главе. Но Майки лишь поправил капюшон и едва кивнул, разрешая раскрыть эту тайну. Сано знал, что его вычислят быстро. Стоило брюнету выйти к ним — по одному взгляду всё стало понятно. Он похолодел, но перед братом сохранял улыбку. Ну да, какая глава, такие и подчинённые. Акари трудно обвести вокруг пальца — она скорее сломает, чем позволит это сделать, и всё с той же непринуждённой улыбкой. — Я ведь говорил, что наши ребята не нападали на Тосву, — брюнет стал серьёзным. — Они уже несколько недель не могут нормально поспать — их постоянно дергают на собрания или в патрули. Это сторонники Мизори. Хотя мы и разделились, формально остаёмся одной организацией. Но я не стану извиняться за их действия. Похоже, он был капитаном отряда — всё стало ясно по тому, как умело он передавал настроение одними словами, без лишних движений. — Да я и не просил извинений. Пришёл по другому поводу. Где Акари Сано? — Майки внимательно следил за выражением лица собеседника, но не увидел ничего. — Пропала. Зачем спрашивать очевидное? — Золотистые глаза были холодны, голос — ровным. Тема их главы была опасной. Никто не обсуждал её открыто, все делали вид, что всё в порядке. Раньше она тоже исчезала надолго, но они привыкли видеть её каждый день. Да, она могла пропускать стычки, но теперь всё стало серьёзнее — пост главы заняла самозванка, а Мизори дёргала их за ниточки. Руин тоже появлялся реже, хотя и пытался выяснить, где Акари. — Если вы пришли только из-за этого, лучше уходите. Вам не стоит встречаться с её заместителем — сейчас он всех подозревает. Впереди послышались шаги. Вскоре в поле зрения появилась девушка с белоснежными волосами и ехидным взглядом. Брюнет сразу нахмурился и шагнул вперёд, прикрывая собой Манджиро и его младшего брата. Совсем потерял бдительность из-за Манджиро, — подумал он. Конечно, она не станет никого убивать здесь, но лучше перестраховаться. — Зачем пришла? Прошлого раза мало было? Я могу повторить, — парень достал катану, смотря исподлобья. Сано сглотнул — нужно уходить, но проблема в том, что их уже окружили! Чёрт… — Значит, и правда не хватило. — Ну что ты, я всего лишь с просьбой, — девушка подняла руки в умиротворяющем жесте, улыбаясь. Но в её глазах читалась ненависть. Удивительно, как они до сих пор не перерезали друг другу глотки. — Какая? — Сдайтесь. Вы же понимаете, что не выиграете, — девушка увернулась, когда катана чуть не пронзила её шею. Он полностью потерял контроль. — На правду не обижаются. — Ты ни разу не говорила правду. Лживая змея. Думаешь, Руин тебя примет? Или твою подружку, которая теперь мнит себя главой? Не смеши меня. Пора заканчивать этот спектакль, — сжимая катану, он следил за каждым её движением. Они были сильными противниками, быстрыми и смертоносными. Только сейчас Майки осознал — для них он всего лишь муха, которую не составит труда раздавить. Почему он не предусмотрел такого развития событий? — Акари осталось недолго. Завтра она уже будет мёр… — Пуля пролетела в сантиметре от её уха. Воцарилась тишина. — Сделай хоть одно доброе дело — закрой рот. От твоей лжи уже уши вянут, — прозвучало с презрительной усмешкой. Убрав пистолет, он взглянул на брата и сжал челюсти. Не хотел, чтобы тот видел эту сторону его личности, но ужас в глазах брата говорил сам за себя — теперь он может начать его избегать. Что ж, так даже лучше. Слабые места недопустимы. Им предстояло сражаться не только против Курои — Мизори тоже выступит против Акари. Возможно, она права. Нет смысла сопротивляться. Битва всё решит, а не он. Если она окажется права, им придётся склонить головы. Но он в любом случае покинет организацию и уедет с братом подальше отсюда. Все родственники уже отвернулись от них, и в Токио их ничего не держит. Потому что конец уже близок. Мизори повернулась, склонив голову набок. Манджиро слегка отодвинул подчинённого за спину и нахмурился — впервые видел её в таком облике. — И что ты тут забыл? Чужаков на моей территории я не терплю, — её взгляд стал ледяным, полным ненависти. Хотя с тем парнем она вела себя сдержаннее — видимо, союзники заставляли умерить пыл. — По информации, которую я добыл, ты всего лишь фальшивая пешка, и это далеко не твоя территория, — Сано снял капюшон и шагнул вперёд. Мизори лишь фыркнула, ожидая его действий. — Все твои злодеяния вернутся бумерангом. А Акари вернёт своё место. В ответ прозвучал лишь ехидный смех. Девушка устало вздохнула и двинулась вперёд, но ей преградила путь Ями с невинным взглядом. — Вот она — настоящая глава! А не ваша Акари, которая бросает организацию, когда вздумается! — А ты уверена, что она ушла по своей воле? Может… ей кто-то помешал, — Манджиро пристально смотрел ей в глаза, зная, что говорит. В ответ — лишь фырканье и отворот. Сказать ей было нечего. — Я решила, что «Кукловод» должен молча подчиниться Курои, но я подпишу договор о месте битвы, — уверенно заявила Ями, игнорируя готовых растерзать её парней. — Это выгодно обеим сторонам. Руин тоже пропал. От верхушки почти никого не осталось, а на Альянс надеяться не стоит. Вот и всё. Она ушла под гробовую тишину. Мизори лишь ухмыльнулась и последовала за ней, что-то болтая и вызывая отвращение. «Тут полный бардак…»

***

Спертый воздух, густой от запаха дешёвого кофе и перегара, заставил её зажмуриться. Пальцы судорожно сжали бутылку с водой. Брат у выхода яростно пинал жестяную банку, всё ещё злясь после разговора с матерью. Ночь выдалась тяжёлой. Кто же знал, что этот ублюдок расставит своих людей у каждого подъезда? Чудом ушли, растворившись в толпе таких же вечно спешащих подростков. Идти мимо шумных клубов было хоть и рискованно, но куда безопаснее, чем по тёмным пустырям. — Короче, отец скоро за нами приедет. Сказал с места не сдвигаться, — мальчишка швырнул ей телефон и плюхнулся за столик. Девушка молча сунула ему пачку чипсов. Лишь бы не ныл. Голова и так раскалывалась. — Кстати, та незнакомка… она вроде добрая. Но я подслушал её разговор… У неё очень тяжёлая жизнь. — Что? — Она явно не дочка какого-нибудь олигарха с четырьмя компаниями… — он слабо стукнул кулаком по столу, и сестра едва улыбнулась. — Ты ведь поняла, что она связана с криминалом, да? В его глазах не осталось и следа от былой игривости — только пустота и усталость. Он рассеянно комкал края пачки, потом вдруг резко встал, чтобы подойти к ней, и замер. В следующее мгновение что-то ледяное и острое прижалось к её горлу. Холодная сталь. Девушка остолбенела. Неужели нашли? Этот район был тихим, непроходным… Но эти люди в их дорогих, идеально сидящих пальто — совсем не похожи на местных отбросов. — Крикнешь — твой брат останется сиротой. Отец ваш… ещё не скоро, — мужской голос прозвучал прямо у уха. Лезвие впилось в кожу, но не резало — давило тупой стороной. Значит, жива пока нужна. Из темноты вынырнула тряпка, пахнущая химической сладостью. Сознание поплыло, мир потемнел. —Девку — в багажник. Малого — на заднее. Грубые руки подхватили её безжизненное тело. Двери машины захлопнулись с глухим стуком. Небрежные движения — и она открыла глаза. Потолок в потеках, холодный пол, верёвка, натирающая запястья. Но что её действительно волновало — где её брат. Темнота не давала разглядеть помещение. Она села прямо, вспоминая, как всегда критиковала персонажей книг, которые, зная об опасности, всё равно лезли в ловушку. И вот теперь сама совершила эту ошибку. — Люди такие… глупые. А ты тем более, — раздался голос из колонки в углу. — Ты же подозревала, что Акари замешана в криминале, но всё равно доверила ей брата. Теперь его будут использовать как наживку. — Голос звучал с перебоями, заставляя её жмуриться. — Мы тебя отпустим, когда всё закончится. Не переживай, крыс здесь нет. Ха-ха. До её ушей донёсся звук капель по лужице — труба протекает. Она уткнулась подбородком в грудь, сжав зубы до хруста — так крепко, что медный привкус крови заполнил рот. «Неужели я совершила ошибку? Тогда… тогда она была такой сильной. Казалось, может защитить от кого угодно. Даже от отца…» Мысль пронзила её острее лезвия.Отец. Он ведь уже что-то заподозрил. А если узнает, что они связались с главой мафии… «Он не просто приведёт меня на допрос. Он использует это, чтобы навсегда упечь брата в психушку, а меня…» Она не дала себе додумать. Стало страшно. «Всё будет нормально…» — пыталась она убедить себя, но голос разума шептал обратное. Если брат умрёт из-за её наивности, она не сможет этого пережить. — Давай посмотрим, как Акари отреагирует. Прожектор осветил стену. Девушка пристально смотрела на изображение: комната и Акари с пустым взглядом. Между ней и мужчиной явно было напряжение — словно она бомба замедленного действия. В комнату грубо толкнули её брата. Он упал на колени, не в силах поднять голову. — Что он тут забыл? — Акари не сводила с мальчика глаз. Оттолкнув незнакомца, она подошла, чтобы помочь, но внезапно резко схватила мужчину и повалила на пол, прижав ногой к его шее. — Вы смеете использовать такие подлые уловки, чтобы сделать меня уязвимой? Но вы совершили ошибку. Из кармана появился шар. Дверь распахнулась — мальчик вылетел наружу. Захлопнулась. — Вот и пришёл конец. — Сорвав кольцо, она бросила шар в центр комнаты и посмотрела в камеру. …Сигнал с камеры пропал, оставив лишь мерцающую черноту. В помещении, где секунду назад бушевал огонь, воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющей простыни и шипением дымовой шашки. Из густого, едкого дыма шагнула Акари. Она отряхнула с рукава пепел, её лицо было спокойно и холодно. Она не смотрела на обугленные остатки того, что должно было стать её клеткой. «План сработал. Как и предполагала». Он был рискованным, театральным, отчаянным — именно таким, какой придумала бы Мизори. Они разработали его вместе в те редкие минуты странного, болезненного союзничества, как крайний вариант на случай, если все остальные пути будут отрезаны. Тогда они отказались от него, сочтя слишком опасным. Но Мизори, в своей гениальности и безумии, не учла одного: для Акари, загнанной в угол, понятие «безопасность» потеряло всякий смысл. Остался только расчёт. Она потушила тлеющую ткань пяткой. Не бомба. Дымовая шашка, надежно спрятанная за несколько дней до плена в полости под половицей — её последний козырь. А «взрыв»? Театр для камер. Резкий толчок подсвечника на пропитанную маслом для лампы простынь. Огонь, жадно лизнувший сухую ткань, рванул к окнам. А стекла… стекла лопнули не от взрывной волны, а от резкого перепада температуры, как она и рассчитала. Истеричные крики и беготня за дверью были ей наградой. Они купились на спектакль. Они побежали не спасать её, а искать её труп. Она отошла в самый тёмный угол комнаты, туда, где в стене зияла дыра, аккуратно заделанная гипсокартоном после одной из прошлых «перестроек» особняка. Тайный проход в коридор. Не идеальный путь к свободе, но идеальный — для создания иллюзии смерти и паники. Акари скользнула в темноту, как тень. Её пальцы нащупали холодный металл запорного механизма с той стороны. «Кукловод» снова взял нитки в свои руки. В коридоре послышались крики и беготня. Кто-то кричал, чтобы все готовились к битве, другие отправлялись на место взрыва в поисках тела Акари. Она… она… Дверь тихо скрипнула. На пороге стояла девушка в длинном плаще, лицо скрывал глубокий капюшон. Увидев брата, пленница забыла обо всём. — Выходи. Машина отвезёт вас в безопасное место, — чёрные локоны выбились из-под капюшона. Незнакомка перерезала верёвки и помогла подняться, несмотря на собственную боль. — Покинь Токио. Акари выпрямилась и спокойно вышла, объясняя ситуацию: — Эта сторона здания пуста. Все уехали на битву. — Но многие пошли смотреть на твой труп, — девушка замедлила шаг, вызвав раздражённый вздох Акари. Та посмотрела на часы и обернулась — пустота в глазах. — У нас есть время уйти. Но, увидев испуг в глазах спутницы, Акари резко повернулась. Перед ними стоял Тэкэши, весь в крови. Он поднял пистолет. Его пальцы не дрожали — движение было отработанным. Два выстрела — точных, как удар скальпеля. Дымка пороха закружилась в воздухе, смешиваясь с запахом крови. Акари застыла. Впервые за годы — абсолютно пустая голова. Только капающая на пол кровь брала на себя смелость нарушить тишину. «Почему?» — должно было сорваться с губ. Но язык прилип к нёбу. Тэкэши вытер окровавленные пальцы о брюки. На его лице не было ни злости, ни сожалений — только пустота человека, выполняющего долг. Акари нахмурилась, положив руку на карман, готовая к атаке. Но он опустил оружие и отвернулся. — Прости. Так будет лучше, — Тэкэши улыбнулся и перезарядил пистолет. Акари не могла вымолвить ни слова, не то что остановить его. Каждое его слово впивалось глубже пули — не в тело, а прямо в душу, в то самое место, где хранились все её невыплаканные слёзы. — Если мы объединимся, то победим твоего отца, — наконец сказала она. Парень замер, напрягся. Им управляли, не считая ребёнком, который просто жаждал родительской любви. — Да как же ты не поймёшь! Мы родились инструментами! — Тэкэши схватил Акари за плечи. В его глазах читалась обида. — Наши родители бросили нас, а потом вдруг появились. Ни ты, ни я не знали их любви. Какой смысл идти против них? Он жил с чужими людьми, считая их семьёй. После их смерти потерял способность доверять. Акари тоже жила с опекунами. Как смерть Азуми повлияла на неё? А предательство Акихиры? Неужели она всё ещё верит, что они признают свои ошибки? Тэкэши опустился на колени. — Ты чуть не погибла, пойдя против Акихиры. Что будет, если мы выступим против двоих? Акари опустила голову. Почему его слова так ранили? С каждым словом ей хотелось закричать, чтобы он замолчал. Ей легче жить в своём иллюзорном мире. — Тэкэши, ты вообще понимаешь, за что мы сражаемся? — её голос дрожал, глаза покраснели. Даже винтовка, которую она обычно не выпускала из рук, теперь лежала у ног. — За свободу, которую у нас отняли. За то, что нас загнали в угол, убивая близких. Тэкэши не мог поднять взгляд, закрыв лицо руками. Тишина давила на уши. Они действительно были как загнанные зайцы, борясь за каждый день, теряя дорогих людей при каждой встрече с врагом. — Акихиро мёртв. Мизори убила его, — ветер из окна разметал волосы Акари, скрыв её лицо. Голос звучал ровно, будто Акихиро ничего для неё не значил. Она потеряла всех. Осталась одна. — Акихиро был лишь пешкой, чтобы отвлечь тебя. За Курои стоит тот, кто убьёт тебя, даже не вспотев. Против него мы бессильны. — Поражение не значит, что не будет второго шанса! — Акари сжала кулаки, поднимая винтовку. — Я буду сражаться до конца. Если хочешь умереть — умри в битве. Её холодный взгляд заставил Тэкэши вздрогнуть. Словно сама смерть вынесла приговор и удалилась, оставив дверь приоткрытой. Он должен брать пример с Акари… Она не показывает слабость. У неё нет времени скорбеть. Она сражается, чтобы не утонуть. Вот почему он не может предать её и встать на сторону отца. Когда они вышли на улицу, с неба упала первая снежинка. Акари поймала её на ладонь, но та растаяла, не оставив и следа — ровно как их шанс на обычную жизнь. — Зачем ты их убил? — У них отец — полицейский. Побежали бы жаловаться. — Тэкэши убрал пистолет. Воздух сгустился от напряжения. — Я сын Курои. Акари напряглась, впиваясь в парня взглядом. Нервная усмешка скользнула по её губам, когда позади резко затормозила машина. — Потом поговорим. Она метнулась к автомобилю. Всё шло по сценарию — тайны всплывали, нити рвались. Куклы обретали свободу… — Ты даже нашего плана не знаешь. — Так расскажи. Помогу. — Он рванул с места, выезжая на трассу. Акари, устало выдохнув, изложила суть. Он слушал без привычных шуток. — Ты влипла по уши. Курои опасен, а за ним — люди без тормозов. Ты уверена, что справишься? — Не знаю. Но умру не одна. Если он… выживет — убьёшь его? Машина взвизгнула тормозами на светофоре. Он отвернулся, барабаня пальцами по рулю. Не мог представить её смерть. Та, что выбралась из горящего здания, спрыгнула с третьего этажа, выстояла против толпы… Не могла сдаться просто так. Чёрный переулок. Акари выпрыгнула на ходу, её силуэт растворялся в темноте. — Ты выживешь. Чёрт возьми, ты же Акари Сано, Глава сильной организации «Кукловод» и та, что выходит живой из мест, где даже крысы дохнут. У них два плана: основной и запасной — взрыв. Он тронул с места, всё равно узнает итог от своих людей. Акари Сано… Зацепила его. Эта везучая бестия, бросающая вызов самому Курои. Школьница, которую боятся авторитеты. Он собирался встать на сторону других людей, но… что-то переломилось. На пустой дороге он развернулся. Спидометр полз к красной зоне. Он мчался назад — к ней, к войне, к своему выбору. Впервые в жизни он действительно чувствовал себя живым.

***

Акари стояла рядом с «тенями» и обсуждала план, как лучше убить Курои. Хоть битва пока не разогрелась, но лучше поторопиться — она и так пришла спустя час. Руин так и не появился. Он знает, что делает. — Они ждут, что вы потеряете контроль, — предупредила Тень. — Они многого ждут, — парировала Акари. Её голос был спокоен, но в нём слышалось напряжение заведённой пружины. — Мой план как раз в том, чтобы оправдать их ожидания. Пусть видят то, что хотят видеть. Моя роль — стать идеальным монстром. Здание было старым, но в городе один неверный шаг — за ними приедет полиция. Вот почему Ями хочет отдать Курои «Кукловоду» с помощью договора… — У нас проблема! — Акари вздрогнула и уронила перчатку, которую почти надела, когда забежала девушка. Её перепуганный взгляд заставил Акари нахмуриться. — Курои будет на битве и… Акума. — Кто? Я его не знаю. — Это человек, который всегда стоял за спиной Курои… Вот поэтому никто не переходил ему дорогу. А господин Акума… он настроен убить тебя… Акари. Сано больше не слушала. Схватив катану под крики «теней», вышла в коридор. Ненавидит, когда ситуация выходит из-под контроля, и сейчас она в тупике, что и вызвало желание убивать. Первому отрубила руку. Она шла напролом, ничего не видела и куда била тоже — лишь хрипы и вскрики. Мизори она как блоха, которую невозможно вывести, и прицепилась к «Кукловоду». На этом пора заканчивать весь спектакль. Кто участвовал и ещё участвует… Несколько лет убивала тех, кто был для неё помехой. Несколько раз хотела сдаться, но шла вперёд, даже не обращая внимания на боль. — Убью тебя. Позади неё остался коридор трупов, а следом за ней тихо шли её «тени» — охрана. Они давно обсудили, что будут её охранять. Акума… вот и показался. — Акари никогда не нападет, если у неё в рукаве не будет козыря. — Мизори обернулась и хмыкнула. Каждый второй уже знает, кто тут сидит. Победа будет у Курои. Ями сейчас с ним, на битве. Их главный враг не придёт — сейчас просто укрепляют организацию. У него больше связей, и люди — профессионалы, а у Акари — лишь парни, которые учились сами, и то натренировали руку, пока дрались на своих первых битвах. Акари, конечно, может победить, но это уже зависит от её действий. Она бывает ведёт себя бездумно. Но был один момент, когда ей было шесть лет, и во время эксперимента она потеряла контроль и убила всех, лишь скальпелем, даже тех, кто был натренирован — они просто не смогли просчитать её движения. И стояла в кровавой палате, с головы до ног в чужой крови, и смотрела в камеру, прекрасно зная, что за ней наблюдают. И будто издеваясь над испуганными сотрудниками, она облизала пальцы… — Но если она придёт в то состояние, игра поменяет свои правила. Акари, не разочаруй меня. — Мизори прошептала и прикрыла рукой рот, чтобы никто не видел улыбку… полную безумия. На самом деле, Мизори видела родителей Акари и даже успела проследить за ними, как те проводили тёплые дни с семьёй, но тоже пропали. В Акари было то, что другие не поняли бы. Она не сдавалась. В её голове было лишь «выжить», «убить». Подавляла слабые стороны. И сейчас её жажда становится сильнее. Хотя там ещё она даёт ей свои силы и подталкивает к обрыву. Сломать Акари и взять контроль — вот что нужно. Но Сано не поверит ей… Ребёнок, который был одинок и смотрел на добрые дела в её сторону, отвечал злостью, даже не задумываясь, как эта злоба может выйти боком в этом мире. Мизори поняла, как Акари видит этот мир. Один раз предали — значит, всю жизнь так и будет. — Ты нуждалась лишь в жалкой любви, ха. Ну, нашла ты свою семью. Получила ли ты её, Акари? — Я лишь хотела посмотреть в их глаза и увидеть сожаление об их выборе… — Акари стояла в проходе с тяжёлым дыханием, вся одежда в крови. Не пытается отвертеться — когда конец близок, она наконец поняла всю суть. — Я ещё раз спрошу! ПОЛУЧИЛА ЛИ ТЫ ТОЙ ГРЕБАННОЙ ЛЮБВИ, КОТОРУЮ ТАК ЖЕЛАЛА?! — Мизори сорвалась на крик и обернулась. Её передёрнуло. Акари смотрела с шоком в глазах, где уже собрались слёзы. И Мизори могла поклясться, что уже видела её такой… — Эта семья… они тебя предали, понимаешь? Значит, ты им была не нужна. Просто скинули лишний груз. — Даже если так, возможно, я их скоро встречу. — Скажи тебе в то время, что за тобой завтра придут, сидела бы как преданная собака, которую обкрутили вокруг пальца и оставили на улице. Да приди ты в себя! Ты никому не нужна в этом мире! — Акари сжала челюсть и даже не вытирала слёзы. В глазах проступила пустота. — Зачем ты… вообще связалась со мной? — Меня убили, потому что я единственная говорила, что родители заберут меня из детдома. И, похоже, многим это надоело. Меня ночью в кладовке… забили до смерти и повесили. — Мизори села за стол, и её слабо бросило в дрожь. — Просто хотела тебе так показать, что не стоит открывать всем своё сердце. И скоро ты получишь в него нож. Акари задышала тяжело и сжала косяк двери. Стоило ей приложить ещё силы — он бы треснул. Ярость в этих чёрных глазах была невыносимой. — Ты монстр. И если потеряешь контроль, убьёшь всех до единого. А когда вернёшься в сознание, всё будет в крови и трупах. — Мизори смотрела тяжёлым взглядом. — Ты один раз была в таком состоянии. В шесть лет. Не стоило тебе доводить до этой битвы… — Это не твоя жизнь. Если умру, значит, судьба такая. Но я закончу этот кошмар, и тогда… — Акари не дали договорить. Мизори подняла один интересный документ, который ввёл её в ступор. — Каждые три года он поджигает детдома, чтобы выбрать ребёнка и ставить над ним эксперименты. Он хочет сделать твою копию, но, как видишь, не получилось. Этот кошмар… он, конечно, закончится, но его сын может продолжить. Акари упала на колени и засмеялась. В глазах — беспомощность. И наконец-то поняла: всё время она не была «Кукловодом», а лишь куклой… которой оборвали нитки. — Я говорю это не чтобы тебя вывести из состояния, а чтобы ты победила их. Он не должен выжить. Ни в коем случае. Акари понимала это головой, но что-то её отвлекало от этих мыслей. Что-то заставляло верить, что ей все желают смерти. Каждый говорит и туманит её разум, а она идёт по их тропинкам, с которых быстро сворачивает, и так по цепочке. — Тебе пора выходить на сцену. Она едва помнила, как ушла от Мизори, оставив её в живых. У них была общая цель — уничтожить Курои, даже ценой собственных потерь. Её присутствие сгущало воздух, делая его тяжёлым, невыносимым. Люди расступались, следя за ней напряжёнными взглядами. Когда она выстрелила в сторону Курои, враги бросились на неё — но их перехватили. Акари даже не дрогнула. Её внимание привлёк лишь один человек — мужчина на ящиках, смотревший на неё сверху вниз, словно на насекомое. «Сюда тебе не пробраться», — говорил его взгляд. Его люди ждали её. Да и как она сможет сражаться, ослабленная препаратами? — Улыбайся, пока можешь, — бросила она и в два прыжка взобралась на первый ящик. Он сглотнул — там её уже ждали. Но настоящая опасность поджидала на предпоследнем ящике — Лилит с мёртвым взглядом и хаотичными движениями, завораживающими и пугающими одновременно. Ями незаметно исчезла. — Ха, она снова наступает на те же грабли, — усмехнулся мужчина, — эмоции берут верх над разумом. — Он уже собирался что-то спросить, как вдруг его пронзил ледяной озноб. Резко обернулся — никого. Но ощущение было чётким: что-то стояло за спиной. Что-то смертельно опасное. Акари?! Где она? Его люди лежали со сломанными конечностями, беспомощно дёргаясь. Сердце бешено колотилось — так хотелось бежать! Ещё минуту назад всё шло по плану… Какого чёрта её появление так воодушевило её сторонников? Да и Ями уверяла, что союзники Акари потеряли интерес к битве, пришли лишь как зрители… — Ну здравствуй, Курои Курода. — Голос за спиной, пропитанный ненавистью. Он не успел обернуться — лезвие катаны, ещё тёплое от крови, прижалось к его горлу. Вот он, ужас. Её приближение он почувствовал слишком поздно. — Сначала решила поздороваться? Воспитанно, — прошипел он. Эти слова едва не стали последними — катана уже занесена для смертельного удара, но… Тэкэши. Он появился будто из ниоткуда, перехватив клинок. Акари замерла, опустив руку от неожиданности. — Ты что творишь?! — Я… не могу пойти против отца! — крикнул парень, атакуя. Акари уклонилась, царапнув ему колено. Они же договаривались… Почему всё так перевернулось? Новый замах. Тэкэши понял — сейчас умрёт от руки той, кого уважал. Все его тайны умрут вместе с ним. Курои выхватил меч у помощника, пытаясь выбить оружие из рук Акари — но лезвие скользнуло по её лицу. Кровь хлынула ручьём. Она отвернулась — всего на мгновение. Когда она повернулась вновь, её лицо было залито кровью. Он выбил ей глаз? Эмоции отключились. Она сделала то, что давно должна была. Тэкэши рухнул замертво. Курои не верил глазам — эта девочка, что дрожала перед ним, постоянно оглядывалась через плечо… Теперь перед ним стоял монстр, дремавший в ней все эти годы. Будь он проклят… но как же прекрасно это зрелище. Два шага вперёд. Она не атаковала, чего-то выжидая. — Где он? Тот, кто стоит за тобой. — Голос ледяной. Кровь капала с клинка. Никто не смел вмешаться. — Со зрителями. Но тебе до них не добраться, Акари Сано! — Курои бросился на неё. Падение. Ослепительная вспышка. Тьма. Где-то в этой тьме звенел смех Мизори. Где-то хрипел умирающий Курои. А… она наконец-то могла отдохнуть. — Пятый отряд — зачистка. Остальные — в офис. Парень командовал ребятами, пока в стороне стояла девушка — волосы черные, как крылья ворона, с бордово-красными глазами. На левой стороне лица — повязка. Рядом двое парней в черном — охрана. Глава никогда не участвовала в таких делах лично. Но сегодня приехала — и это был не допрос, а показательная казнь. Те, кто накосячил, теперь знали: предательство = смерть. — Мы готовы выезжать. Заместитель поклонился, но когда она прошла мимо, его пальцы сжались в кулаки. Само ее имя вызывало страх, а присутствие заставляло забыть, как дышать. — Стоять! Один из охранников перехватил парня. Голубые глаза, решимость во взгляде — явно хотел говорить. Акари молча махнула рукой в сторону автобуса. Дверь захлопнулась за ними. Незнакомец отдышался. Поднял голову. Ее пустой взгляд буквально просверлил его насквозь. — Акари… расформируй Альянс. Она нахмурилась, но промолчала. — Они сливают данные врагам. Через две недели тебя предадут. — Ты так уверен… что аж противно. Она отвернулась. Бонтен? Эти ничтожества, которые год вставляли палки в колеса, но она их даже за людей не считала. — Я не вру! Вот флешка с доказательствами. Через две недели это случится. — Ты… угрожаешь мне? Ее взгляд стал ледяным. Парня бросило в дрожь. Шрам на ее левой щеке дернулся. — Через две недели жди меня, Таке… Акари открыла глаза. Едкий дым, боль, кровь на губах. Обрывки сна впивались в сознание, как занозы: флешка, чей-то голос, удар в спину. Голова раскалывалась, пытаясь удержать и реальность, и это проклятое предупреждение. Сжать зубы. Выдохнуть. Отрезать прошлое и будущее, оставив только настоящее: дым, боль и врага перед собой. Она глубоко вдохнула, выдыхая вместе с дымом остатки наваждения. В её глазах снова появилась привычная ледяная ясность. Фокус был восстановлен. Цель — видна. Битва продолжалась, несмотря на разрушения. Тело затряслось — она рухнула на колени. Руин. Пулевое отверстие во лбу. — Нет-нет! — Она поднялась, шатаясь, подошла к нему. Не могла поверить. Акари смотрела на Руина и отказывалась верить собственным глазам. Это должно быть ненастоящим. Она, наверное, ударилась головой, и ей мерещится. Может, это просто парень, похожий на её заместителя? Руин не мог погибнуть так… так легко. Их битвы всегда были адом, но никто ещё не умирал вот так, будто его просто вычеркнули из реальности одним движением руки. — Этого не может быть… — её собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. — Это не ты… Она закрыла лицо ладонью, пальцы впились в кожу, пытаясь заглушить боль физической. Голова тяжело опустилась вниз. Слабые, вдруг обессилевшие пальцы едва сжимали рукоять катаны. Левая сторона лица ныла и пульсировала, выбиваясь из общего ритма её бешеного сердца. Из груди вырвался тяжёлый, сдавленный выдох, больше похожий на стон. Но стоять над мёртвым телом было бесполезно. Он не встанет. Не хмыкнет, не скажет своим привычным спокойным тоном: «Всё нормально, шеф. Разберёмся». Когда она видела его в последний раз? Они не поссорились? Мысли путались, цепляясь за обрывки воспоминаний, которые упрямо ускользали. Почему…почему она не может вспомнить их последний разговор? Что-то щёлкнуло в сознании. Граница между ней и тем, что дремало глубоко внутри, окончательно стёрлась. Та самая тёмная, первобытная сущность, которую она годами держала на замке, вырвалась на свободу. Жажда крови была слишком сильной, всепоглощающей. Она уже почти не понимала, где заканчивается она сама и начинается чудовище, которого так боялась Мизори. Второй раз… — промелькнула угасающая искра сознания. Второй раз я отпускаю тебя. Но на этот раз не было страха.Только леденящая душу ясность: сейчас будет плохо не ей. Им. Всем, кто посмел поднять руку на её людей. Кто считал их слабыми. Кто думал, что может безнаказанно запугивать и отнимать то, что им дорого. Кровь запекалась на коже, но боль отступала перед яростью. Подняв катану, она двинулась вперёд — пустой взгляд, неуверенные шаги… Но в каждом движении — обещание смерти.