Любовь без повторения сценария

      Вечер опускался над городом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и лаванды. Пока Александр Васнецов и Игорь Якушев отправились на хоккей, их девушки Саня и Соня устроились в уютной квартире Сони и Игоря, где сейчас царил теплый полумрак, проникающий сквозь полузадернутые шторы. На столе дымился ароматный чай, а на диване, укутавшись в мягкий плед, сидели две подруги.       Александра, любительница турецких сериалов, пришла в гости к Соне, которая анонсировала кое-что интересное. Соня, увлеченно размахивая распечатанными листами, хитро улыбнулась. – Саш, я тебе сейчас такое прочитаю! – начала Соня, пристраиваясь поудобнее и откашливаясь, словно собираясь произнести важную речь. – Это сцена из мюзикла, где я теперь участвую, в роли Нурбану… Называется он «Восточная сказка: поцелуй двух эпох». Там такая история, ты обалдеешь! Главная героиня – Василиса, наша современница, поссорившись со своим женихом, переносится в эпоху Османской империи и попадает в гарем к султану! Представляешь, сериал «Великолепный век» на сцене, да еще и с перемещением во времени! Александра, с горящими глазами, откинулась на спинку дивана, приготовившись внимать. – И вот, – продолжила Соня, – слушай сцену. Тут султан, ну, естественно, красавец-мужчина, как в твоих сериалах, чуть было не… ну, ты понимаешь… с другой наложницей. Но тут, у него совесть проснулась, и он понял, как любит Нурбану, свою фаворитку. Страсти кипят, в общем!       Соня вдохнула и начала читать, стараясь передать эмоциональность ситуации: Соня, читая сцену, меняет голос, имитируя персонажей Султан: Нурбану! Где ты, свет моих очей?! О, Аллах, что на меня нашло?! Как я мог даже подумать… чуть было не осквернить нашу любовь этой мимолетной прихотью! Ты единственная в моем сердце, Нурбану! Прости меня, глупца! Нурбану (тон Сони становится холодным и обиженным): Султан, не утруждайте себя бегом. Я здесь. И ваши причитания меня не трогают. Вы чуть было не провели ночь с другой женщиной, в то время как клялись в вечной любви мне! Султан: Но, Нурбану, пойми! Это было наваждение! Минутное искушение! Мое сердце принадлежит только тебе! Я понял это в самый последний момент, и как молния помчался искать тебя! Скажи, что ты веришь мне! Нурбану: Верю?! После такого… Падишах, вы забываетесь! Может, вам стоит провести еще несколько ночей не со мной, а с кем-то, кто будет менее… требовательным? Тут Нурбану резко поворачивается и подходит к Василисе, которая стоит поодаль, наблюдая за сценой с округленными глазами. Василиса в гареме уже освоилась, но все еще в шоке от происходящего. Нурбану (язвительно, обращаясь к Василисе): Ах, да, вот жених вашей госпожи, Василисы! – Указывает взглядом на Захара, который растерянно стоит рядом с Василисой. — Как вас зовут, храбрец? Захар, кажется? Вы так отчаянно хотели спасти и увезти свою невесту из этого… замечательного места. Что ж, у меня есть для вас предложение! Захар: П-предложение? Госпожа Нурбану? Нурбану: Да. Заберите лучше меня! Я готова покинуть этот золотой дворец и променять султанскую неверность на… ну, на что угодно, лишь бы подальше отсюда...а им счастливо оставаться! Я буду для вас женой не хуже, чем она. Как вам такая перспектива, Захар? Василиса и Захар переглядываются в шоке. Султан в ужасе смотрит на Нурбану. Султан: Нурбану! Что ты говоришь?! Ты с ума сошла! Нурбану: Ну что, юноша? Решайтесь! Я женщина с характером, роскошная, образованная, верная и по другим мужчинам не хожу… Соня делает паузу, меняя интонацию на более спокойную, рассказывая дальше от себя: — И вот тут, Саш, начинается самое интересное! Нурбану, конечно, не всерьез предлагала Захару себя в жены. Она просто хотела проучить султана и, может быть, немного развлечься. Но самое главное – она увидела, как сильно Василиса и Захар любят друг друга. И ее сердце, оказывается, не такое уж и черствое, несмотря на гаремные интриги! В общем, она передумала мстить и решила помочь им вернуться в их время. Затем Соня снова берет листы и читает дальше, меняя тон на более добрый и примирительный: Нурбану (уже мягче, обращаясь к Василисе и Захару): Ладно, хватит этих дурачеств. Я помогу вам вернуться домой. Но с условием! Василиса и Захар (вместе): С каким условием? Нурбану: Вы должны извиниться друг перед другом и пообещать мне, что будете любить друг друга так же сильно, как любите сейчас. И что вы будете верны друг другу, несмотря ни на что. Вы понимаете, что такое настоящая любовь? Не эта дворцовая игра, а та, которая горы свернет? Василиса (с энтузиазмом): Конечно, понимаем! Мы обещаем! Мы будем любить друг друга вечно! Захар (серьезно кивает): Обещаем, госпожа Нурбану. Мы будем беречь нашу любовь. Соня снова откладывает листы и добавляет от себя, с торжествующей улыбкой: — А дальше – вообще финал сказка! Султан, увидев, как Нурбану помогает Василисе и Захару, окончательно понимает, что она для него – все. И знаешь, что он делает? Александра с замиранием сердца ждет, что скажет Соф дальше. – Распускает гарем! – торжественно объявляет Соня. – Весь гарем! Ради Нурбану! Говорит, что ему нужна только она одна! Вот это поворот, да?! Прямо как в сериалах! Александра выдохнула, впечатленная. — Соня, это… это просто потрясающе! – воскликнула она. – Вот это драма! Вот это страсти! Нурбану – какая сильная женщина, а султан… он, оказывается, романтик в душе! А Василиса и Захар, такие милые… И финал с гаремом… Это просто шикарно! Я бы точно посмотрела такой мюзикл! Соня улыбнулась, довольная реакцией подруги. – Я тебя обязательно приглашу! В этой истории действительно столько всего намешано – и юмор, и драма, и любовь, и перемещение во времени! А как тебе идея, что Нурбану, такая вся восточная красавица и интриганка, оказывается, помогает современным ребятам? – Это гениально! – подтвердила Александра. – Мне особенно понравилось, как ты голоса изображала! И сюжет такой захватывающий… А финал с гаремом – это просто вишенка на торте! Вот это настоящая восточная сказка! — Мне кажется моим родителям стоило бы в свое время в такие приключения попасть, тогда глядишь и мама бы из семьи не сбежала... – задумчиво сказала Васильева. — Вполне возможно, только сейчас уже сложнее это воплотить было бы... Им же уже не 20 лет... Да и... У твоей мамы этот Михаил ещё... – согласилась Саня. — Да, Сань... Ты права, сейчас все сложнее... – ответила Соня. — А может как-то по-другому можно было проучить твоих родителей и сподвигнуть их помириться...? – спросила Саня.

***

      В усадьбе Васнецовых раздался звонок в дверь. — Ну Сережа, ну неужели так сложно дверь открыть? – возмутилась Людмила Сергеевна, выходя с кухни, где она вместе с Ариной делала уроки и параллельно готовила ужин.       Открыв дверь, сердце женщины пропустило удар... Перед ней стояла ее вторая по старшинству дочь, которая в свое время сбежала от мужа и дочек – Дарья. — Даша?! – женщина отшатнулась, но жестом пригласила дочь войти и сразу же закрыла дверь, все также прибывая в шоке. — Мамочка... Прости... – Дарья нервничала, как в период, когда была готом, хотя в этот раз она и вправду наворотила дел, круто изменив жизнь всей семьи. — Я у вас с папой поживу...? Я ушла от Миши и с мужем Вениамином все сложно...       Людмиле Сергеевне хотелось взять ремень и наказать блудную дочь за все ее похождения, как в свое время с ней поступила ее мама – Антонина Семёновна. Но ее остановили два фактора: то что Ариша была неподалёку и могла увидеть эту картину, и то что она в своей молодости была не лучше ее, ведь сбежала она от семьи точно также, но к хоккеисту, бросив мужа с пятью дочками. К женщинам вышел Сергей Алексеевич Васнецов, отправивший Арину посмотреть мультики в его кабинете, на его лице отразилась озабоченность. — Даша, заходи, заходи, — мягко сказал он, его голос был успокаивающим, как у опытного семейного психолога. Он положил руку на плечо Людмилы, молчаливо успокаивая жену. —Давай поговорим. Садись.       Он повел Дарью на кухню, Людмила Сергеевна шла позади, в ней боролся вихрь противоречивых эмоций. Она наблюдала, как Дарья опустилась на стул, устремив взгляд на свои руки, которые были сплетены на коленях. — Люда, можешь сделать нам чаю? — спросил Сергей, его голос был тихим, но твердым. Людмила кивнула, благодарная за отвлечение, и направилась к чайнику, предоставив Сергею начать разговор с их блудной дочерью. В ожидании, пока закипит чайник, Людмила могла слышать гул их голосов. Через несколько мгновений она вновь присоединилась к дочери и мужу. — Даша хочет нам что-то сказать, — начал он, и в его глазах отразилась смесь понимания и беспокойства. Дарья подняла глаза, ее лицо было бледным и напряженным. Она сделала глубокий вдох, словно готовясь окунуться в ледяную воду. — Это... это то, почему я ушла, — начала она дрожащим голосом. —Почему я ушла от Веника... и девочек. Она избегала зрительного контакта, ее взгляд скользнул к стене: — Я знаю... что вы обо мне думаете. Вы думаете, я эгоистка, что я бросила своих детей. И, может быть, так и есть. Но я просто... Я больше не могла этого выносить. По щеке Дарьи скатилась слеза и она сделала глоток чая: — Вениамин... его просто как будто не было... Он всегда работал, всегда уставший. А когда он не работал, он был... отстраненным. Он едва замечал меня. Я чувствовала себя домохозяйкой, поваром, уборщицей, кем угодно, только не любимой женой.       Очередная партия слез навернулась на глаза Даши, и она нетерпеливо смахнула их: — Все свалилось на меня. Школьные проблемы дочек, домашнее задание, продукты, стирка… все. Я тонула в быту всего этого. Я чувствовала себя рабыней собственной жизни. Она замолчала, снова прерывисто вздохнув: — А потом... потом появился Миша. Он увидел меня. Он заметил меня. Он заставил меня снова почувствовать себя... живой. Он дал мне то, чего не давал Веник, то, чего я жаждала: внимание, волнение, чувство, что меня ценят и я вновь почувствовала себя женщиной... Людмила Сергеевна слушала дочь в ошеломленном молчании, гнев, который кипел в ней, медленно уступал место неохотному пониманию. Она помнила удушающее чувство, когда она была сама в похожей ловушке жизни. — Я знаю, что это было неправильно, — продолжала Дарья, ее голос надломился. — Я знаю, что я причинила боль Вениамину, я знаю, что я причинила боль своим дочкам. Но… я была в отчаянии. Я чувствовала, что умираю внутри и предаю себя. — А теперь? — мягко спросил Сергей Алексеевич. — Что случилось с Михаилом? Лицо Дарьи исказила горькая улыбка. — Михаил... он тоже был далеко не ангелом... Он был... собственником. Контролирующим. Он хотел, чтобы я была его трофеем, его собственностью. Он осыпал меня роскошью, но он меня не видел, не видел. Он просто хотел выставить меня напоказ, как свою личную эскортницу. Она посмотрела на родителей, ее глаза молили о понимании. — Я поняла... Я совершила еще одну ошибку. Перепрыгнула из одной плохой ситуации в другую. Я думала, он может дать мне жизнь, которую я хотела и подарить мою мечту, но он просто дал мне другую тюрьму, – всхлипнула Дарья. — А Вениамин? — спросила Людмила, ее голос был едва слышен. — Почему к нему не попробуешь вернуться? По мне так вы друг друга стоите: один закрутил роман со школьным психологом, вторая с каким-то миллиардером... Мне очень жаль ваших дочек! Дарья вздохнула, долгим, усталым звуком. — После того, как я ушла, это было ужасно. Он был зол, обижен. Он винил меня во многом и даже написал мне о том, что у него появилась девушка, когда я хотела с ним встретиться... И я заслужила это. А потом еще эта его драка с Мишей на мероприятии у Сонечки... Я пошла поговорить с ней, хотела показать, что люблю ее, но потом пришёл пьяный Вениамин, меня увидел... он потерял контроль над своим поведением. Там был и Миша, и они начали ссориться, а потом и вовсе драться. Это был полный беспредел. Мне жаль, что так получилось, — объяснила Дарья, и в ее голосе слышалась боль. — И теперь, ты прибежала сюда? — спросила Людмила, и в ее голосе послышался скептицизм. — Да мамочка, куда как не к родителям вернуться... – в глазах Дарьи появилась какая-то мольба. — Что ж... Даша... оставайся... Двери этого дома всегда открыты для тебя... ты наша дочь, какой бы ты ни была... – вздохнула Людмила Сергеевна. — И одну из своих дочек ты уже сегодня сможешь увидеть... — Сонечку? – переспросила Дарья, в надежде объясниться перед старшей дочерью. — Нет, не Соню... С нами сейчас живёт Ариночка... – пояснила твёрдо Людмила Сергеевна. — А по поводу Сони... она скоро выходит замуж... Так что, Даша, пока ты была в бегах, твоя старшая дочурка уже устроила свою личную жизнь, – подвел итог о Соне довольный Сергей Алексеевич.

***

— Соня, а примеряй платье... – с восторженным интересом упрашивала Саня. — Хорошо, сейчас надену его, – в итоге сдалась Соня и достала красивенное платье в стиле "Великолепного века". Едва Соня переоделась в платье и надела тиару, как с хоккея вернулись Игорь и Александр. — Девчонки, мы пришли... – услышали девушки голоса своих парней. — Саня, отвлеки их... – Соф немного нервничала, пока переодевалась. Александра кивнула и выбежала в коридор. — А где Соня? – переспросил Игорь. — А у нее по плану примерка платья... для мюзикла, она же у нас Нурбану Султан, – заявила блондинка, хлопая голубыми глазами. – Соня, ну покажись... Не терпится увидеть...       Из спальни медленно вышла Соня. Каждое ее движение было с неожиданной грацией. Гранатовый бархат платья мягко струился, подчеркивая стройную фигуру. Тиара, сверкающая в свете люстры, дополнила образ, превратив Соню в видение из сказок "Тысячи и одной ночи" или сериала "Великолепный век". Ее волосы, распущенные и слегка завитые, теперь обрамляли лицо, делая глаза еще больше и выразительнее. На щеках играл легкий румянец, вызванный волнением. В комнате повисла тишина. Александр Васнецов присвистнул восхищенно. Саня восторженно ахнула, захлопав в ладоши. А потом все взгляды, затаив дыхание, были прикованы к реакции Игоря. Игорь стоял неподвижно, словно громом пораженный. Его взгляд, застывший на Соне, был не просто восхищенным, он был… ошеломленным. В его серо-голубых глазах разгоралось что-то горячее, глубокое, первобытное. Саня, наблюдая за ним, внезапно все поняла. Игорь не просто видел перед собой красивую девушку в эффектном платье. Он видел Соню. Свою Соню. Но в каком-то новом, невероятном свете. Свете власти, роскоши, соблазнения. Волна жара нахлынула на Якушева, зародившись в груди и быстро распространившись вниз. Он прекрасно помнил фантазии, которым иногда предавался, в которых Соня была украшена экзотическими тканями, увешана драгоценностями. Когда-то это было за пределами всего, что он когда-либо мог себе представить. Его тело мгновенно отреагировало, знакомое напряжение ниже пояса, прилив крови, от которого покалывало кожу. Он едва мог дышать, его взгляд был прикован к Соне, он не мог оторваться. Он хотел протянуть руку, коснуться бархатной ткани, почувствовать тепло ее кожи под ней, притянуть ее к себе и потеряться в опьяняющем аромате ее духов, смешанном с насыщенным ароматом бархата. Саня вспомнила их с Соней разговоры о том, как Игорь иногда робел перед ее красотой, как он всегда ставил ее качества внутренние, душевные, выше внешней привлекательности. Но сейчас… сейчас она видела, как эта внешняя красота, возведенная с этим платьем, этой тиарой, сводила его с ума. И этот взгляд… Саня узнала его. Она видела такой взгляд в кино, в книгах, когда речь шла о неукротимой страсти, о желании, захватывающем все существо. Игорь, друг детства Софьи, нежный и заботливый Игорь, сейчас смотрел на нее глазами восточного владыки, узревшего свою прекрасную наложницу. Саня почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло. Она сразу поняла, что им нужно время. Время побыть наедине. Время для этого магического преображения Сони окончательно пленить его сердце, и не только сердце. — Шурик, пойдём… — с легкой улыбкой проговорила Саня, прерывая наблюдение своего благоверного за парочкой. Она знала, что мужская дружба крепка, но и настоящая любовь — это то, что важно. — Давай оставим их наедине. А ты мне расскажешь про хоккейный матч... Федотова начала собирать Александра Васнецова, который с ней был покладистым, как хороший и послушный ребёнок. Саня одарила Соню быстрой понимающей улыбкой и молча подняла большой палец вверх, прежде чем осторожно потянуть Александра к двери. Вскоре Игорь и Соня вновь остались наедине. Соф неловко поправила тиару, опуская ресницы. Она чувствовала на себе обжигающий взгляд Игоря и не знала, как себя вести. — Ну… как тебе? — прервала она молчание, вдруг почувствовав неловкость от вызванного эффекта. Игорь медленно подошел к ней, не отрывая глаз от ее лица. Его дыхание стало прерывистым, сердце стучало. Он протянул руку и осторожно коснулся золотой вышивки на ее корсете. — Соня… — выдохнул он хрипло. — Ты… ты невероятна. Ты прекрасна. Как… как султанша. Его слова были почти шепотом, но в них звучала такое возбуждение и искренность, что у Сони по телу побежали мурашки. Она подняла глаза и утонула в его взгляде. В них плескалась нежность, обожание, и что-то еще… что-то темное и неукротимое, что заставило ее дыхание перехватить. — Тебе действительно нравится? — уже смелее спросила Соня, улыбаясь. — Нравится? — Игорь улыбнулся в ответ, но улыбка была нервной, чуть лихорадочной. — Соня, ты сводишь меня с ума. Ты… ты воплощение всех моих самых смелых фантазий. Он подошел еще ближе, обхватывая ее лицо ладонями. Его пальцы были горячими и слегка дрожали. — Помнишь, как мы… — он запнулся, не договаривая, но Соня все поняла. Они потеряли невинность вместе, несколько месяцев назад, и их первый раз был спонтанным и неожиданным, но немного робким и стеснительным. Но сейчас… сейчас в воздухе витало что-то совершенно другое. — Ты помнишь, как ты тогда сказал, что хочешь… что хочешь, чтобы я была твоей … султаншей? — тихо проговорила Соня, чувствуя, как щеки наливаются жаром. Она и не думала, что когда-нибудь сможет сказать такое вслух. Глаза Игоря вспыхнули. — Боже мой, Соня… — прошептал он, притягивая ее к себе ближе. Он вдохнул аромат ее волос, смешанный с запахом ее приятных духов, и почувствовал, как кровь ударила в голову. Его тело отвечало на ее близость мгновенно и безоговорочно. Он чувствовал ее дыхание на своей шее, ее сердцебиение, сливающееся с его собственным. — Ты моя султанша, — проговорил он горячо, зарываясь лицом в ее волосы. — Всегда была и всегда будешь.       Он с лёгкостью поднял ее на руки, несмотря на тяжелое платье, и отнес в спальню. Соня обняла его за шею, ощущая себя героиней сериала.       В тусклом свете спальни бархатное платье, казалось, светилось внутренним свечением. Он осторожно снял с ее головы тиару, поставив ее на тумбочку. Затем, неторопливо, не сводя с нее глаз, он начал расстёгивать ее платье, его пальцы слегка дрожали на гладком бархате.       Платье соскользнуло вниз, обнажив ее кружевное нижнее бельё. Игорь замер, снова затаив дыхание, завороженный изгибом ее ключицы, мягкой выпуклостью ее груди, прикрытой кружевом.       Он поцеловал ее шею, плечи, грудь, живот каждое прикосновение посылало дрожь от удовольствия по ее телу. Он раздевал ее медленно, неторопливо, касаясь каждого дюйма ее обнаженной кожи. Затем он тоже избавился от одежды, его кожа была горячей, соприкасаясь с ее. Он притянул ее ближе к себе, их тела слились воедино, знакомое тепло ее кожи было желанным и опьяняющим. Игорь снова вовлек ее, в долгий, томительный поцелуй, который растопил последние остатки застенчивости и нерешительности. А затем, с тихим стоном, он вошел в нее и почувствовал знакомое ощущение ее тела, приветствующего и обволакивающего его.       Внешний мир исчез, и остались только они, переплетенные, потерянные в вечном ритме страсти, движимые желанием. В тот момент, в тускло освещенной спальне, в роскошной московской квартире, они были не просто Игорем и Соней, двумя молодыми влюбленными. Они были чем-то большим, чем-то древним, чем-то могущественным, чем-то вечным — султаном и его султаншей, связанными страстью, которая горела так же ярко и яростно, как драгоценности на королевской тиаре. Но восточную сказку в голове Сони прервала внезапно появившаяся в мыслях строчка из известной песни "И твоя короткая юбка гораздо длиннее всей нашей любви до помолвки". После кульминации они лежали рядом на кровати, укутавшись одеялом, тяжело дыша, их тела все еще горели от страсти. Игорь нежно поцеловал Соню в висок, прижимая к себе крепче. Платье "Великолепного века", аккуратно лежащее в кресле, молчаливо свидетельствовало о том, как эротические фантазии могут воплощаться в реальность, превращая обычный вечер в ночь незабываемой страсти.