рефлекси́

      новая квартира в блэкхите оказалась совсем рядом со снесенным старым, в прошлом принадлежавшим ему, но не выдержавшим бомбежку, лондонским поместьем. они заселились туда в середине сентября две тысячи двадцать пятого года. кошки быстро облюбовали себе просторное помещение, выбрав для себя по углу: эстель на подоконнике, астра на подставке для обуви в коридоре, а сириус забрался на самую верхушку шкафа, откуда глазел на них ярко-голубыми глазищами.       себастьян взялся обустраивать новое жилище самостоятельно, поставив сиэля перед фактом: ремонт они делают вместе. сиэль, в последнее время потакающий демону во всем, нехотя согласился. получив на вооружение шапочку из газеты и малярную кисть, он отправился разбрасываться цветами на оштукатуренные стены.       – вы можете выбрать палитру как захотите, – себастьян гордо поставил перед ним несколько лотков с красками на выбор. – я даже не стану говорить, что у вас отвратительное чувство стиля.       – ты уже это сказал, – ощерился сиэль, брызгая в него светлой краской с кисти. крупные глянцевые капли рассыпались на лице себастьяна как родинки или вертикальные веснушки.       – но не буду повторять снова.       однажды пару недель назад сиэль как обычно проснулся, похищенный в чужих объятиях, поздним утром. его облепили себастьяновы кошки; сириус и вовсе попытался над его головой засунуть свой пушистый хвост к нему в рот. себастьян мерно дышал ему в шею. не то, чтобы демонам была нужда дышать, имитировать сердцебиение и другие биологически-телесные функции, но раз они жили в человеческом мире, то старались ему соответствовать, ведь, как известно, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. демонов, с одной стороны, такая заповедь не касалась, а с другой себастьян слишком привык притворяться человеком для него, сиэля, еще со времен, когда он носил графскую шляпу, а сам себастьян – фрак дворецкого.       в то утро из окна светил рыжий солнечный луч. он скользил по его лицу и бил в глаза. себастьян просунул руку под его спину и перебирал во сне пальцами, иногда ими подергивая. ему что-то снилось. сиэля это удивляло: ему сны снились совсем редко и чаще всего это было что-то о прошлом. не кошмары, а скорее что-то тоскливое и тянущее к пяткам сердце. иногда сиэлю становилось интересно, что снилось себастьяну. ад, рай или человеческий мир в призме сюрреализма. себастьян ощущался на теле гирей с весом в бесконечность. тяжелый, придавливал его к кровати и никак не желал расталкиваться; за это спать с себастьяном он не очень любил. чтобы проснуться и подняться с постели, сиэлю требовалось повторно заложить душу с оговоркой, что себастьян такой заклад не принимал.       сиэль лежал в тишине комнаты, слушая легкий скрип электричества в проводке и отзвуки урчания питомцев. несмотря на духоту и жару, было хорошо лежать вот так, едва касаться чужих волос и думать над тем, что себастьян любил его, сиэль еще не признался в этом даже себе, но тоже любил в ответ. у них все время мира, чтобы насладиться артхаусом человеческого бытия. они как адам и ева из “выживут только любовники”. или как джон из “человек с земли”. или любые другие герои на тему бессмертия. они могли влюбляться друг в друга, расставаться, обожать и ненавидеть, и сиэль слишком часто размышлял над этими перспективами их взаимоотношений. размышлял, потому что ничего не хотел менять. в глубине души сиэль признавал, что их контракт никогда не будет разрушен.       на самом деле сиэль не хотел расставания.       в этот момент сиэль сдавленно засмеялся и заворочался. себастьян глухо застонал во сне, завозились и кошки.       – в чем дело? – сонно спросил себастьян, пытаясь открыть глаза из-под слипшихся спросонья ресниц. сиэль замотал головой:       – ты не чувствуешь? – вопрос потонул в воздухе. сиэль схватил себастьяна за помятое лицо, поднял на себя, смотря на него почти что ласково-нежно. – ты ничего не замечаешь?       себастьян долго фокусировал взгляд, стараясь что-то для себя отыскать. сиэль терпеливо ждал, когда до него дойдет, о чем он говорит. понадобилось несколько минут, прежде чем зрачки мужчины расширились от удивления, а выдох оказался прерывистым и наполненным неверием.       – как вы это сделали? – себастьян поймал его плечи в свои широкие ладони, натянул ткань пижамы меж пальцев. сиэль хмыкнул и усмехнулся, растягивая уголки губ. законы людей казались простыми. законы демонов – чуждыми и сложными. законы мироздания сиэль не изучал вовсе и, казалось, делал все неправильно в своем первоначальном стремлении.       – я не знаю, – честно ответил сиэль, и вместо счастья его переполняла невыносимая боль и печаль. теперь он уйдет. теперь выстраданная веком любовь станет ненужной еще больше, чем сиэль ее отвергал до этого. у себастьяна нет причин оставаться рядом.       их контракт, скрепленный проклятьем, расторгнут.       себастьян его поцеловал.       он никогда не нарушал установленных границ как тщательно выдрессированный зверь. сиэль разрешал многое. касаться себя почти во всех аспектах; вместе путешествовать и вести быт; любить себя, не давая ничего взамен. себастьян принимал условия, по которым они могли вместе сосуществовать в относительном комфорте друг для друга. сиэль перестал пытаться разрушить их связь своим самоубийством, этого должно было быть достаточно. сиэль видел, что себастьян старался, и потому оставил свою детскую гордость, пытаясь сделать их жизнь лучше тоже. отныне их ничего не связывало. печать в глазу погасла, жгут связи между ними рассыпался прахом. они оказались свободны перед пространством и временем, и больше ничего не переплетало насильно их дороги. тогда сиэль подумал, что себастьян заберет всех трех кошек и уйдет, не оглядываясь. начнет заключать настоящие контракты, займет себя позабытым развлечением за чужой счет. сиэлю придется научиться выживать в мире демонов самому, и может быть он все-таки умрет.       неожиданный поцелуй уничтожил все его суждения. первый за сто двадцать пять или около того лет. нежный, неглубокий, несвойственный тому, кто зовет себя демоном. сиэль всегда избегал мыслей о себастьяне в этом ключе: о том, какие у него узкие сухие губы, которые так приятно прикусывать; о том, как его широкие великолепные ладони могут забраться к бедрам и подняться выше, к худым бокам с выступающими ребрами; о том, как нравится смотреть на крепкое не крупное тело со слабо выраженным рельефом мышц. поцелуй увлажнился от скопившейся во рту слюны после сна. сиэль отвечал неумело, в последний раз он целовался, вероятно, как раз во время экспериментов в начале двадцатого века. ему захотелось обнять себастьяна за шею, и он обнял, отпуская его лицо. красный блик в чужих прикрытых глазах его несколько смутил, но поцелуй он не прервал. дыхание едва не сбилось, губы покалывало.       – когда на вас была моя печать, – себастьян уткнулся лбом в его плечо, сиэль надавливал пальцами на свои горящие розовые щеки. – вы чувствовались моим. теперь вы можете от меня сбежать. вы добились своего.       сиэль зарделся еще больше. его рот приоткрылся, чтобы попросить “расскажи о своих чувствах ко мне за все эти годы”, но он так и не смог выдавить из себя ни звука. теперь себастьян мог лгать ему. мог отказаться от выпрошенной преданности. у них нет “конца”, чтобы оставаться вместе.       – у нас, можно сказать, трое детей, – сиэль дал ему подзатыльник и торопливо пополз к краю кровати, словно ничего не произошло. – да и ты найдешь меня где угодно, себастьян. с печатью или без. с тебя станется, ты ужасный упрямец.       себастьян перевернулся на бок, смотря на него с постели. сиэль, оглянувшись на него, вдруг подумал, что теперь они не смогут больше вот так спать вместе. совместный сон – привилегия их заточения. а теперь они свободны друг от друга и сковывающих их негласных обязательств.       – если вы того пожелаете, то вы станете “папой выходного дня” для моих кошек, – себастьян смеялся ничуть не искренне.       – “наших”, – сиэль надменно взглянул на него и фыркнул, вставая на мягкий ковер. что-то сразу же коснулось его оголенных лодыжек. – они “наши”, себастьян. я в ответе за тех, кого приручил, разве не так обычно говорят? за тебя я тоже в ответе, так что хватит себя жалеть. разве похоже, что я куда-то ухожу?       себастьян лежал в кровати как изысканная модель перед художником. красивый рельеф мышц, растрепанные волосы, зачесанные на одну сторону, полуприкрытые под длинными ресницами красновато-карие глаза, несколько сползшее одеяло. сиэль поймал себя на мысли, что откровенно любуется им. сиэль закусил губу, убрал руку к затылку, смотря в сторону. он понимал, понимал, что ему нужно было быть более откровенным, но он так долго скрывал свои страхи и чувства, что сросся со всеми уродливыми венецианскими масками.       – тем более, это ты можешь уйти, себастьян. – сиэль тяжело выдохнул, резко опустив руку, с каждым словом хотелось провалиться сквозь землю. себастьян сел, сбив одеяло в ногах. – все это было против твоей воли с самого начала. я имею в виду… когда мы только встретились, я был тебе интересен и как человек, и как душа. потом из меня сделали демона. меня лишили человеческой души, только искаженная человечность и осталась. ты должен был меня поглотить, а не возиться со мной как с ничего не могущем младенцем, понимаешь? ты фактически стал моим рабом из-за моего приказа перед “смертью”. я никогда, слышишь?, никогда для тебя этого не хотел. мне не нужна подобная власть. может быть когда-то в прошлом мне хотелось тебе отомстить. ты должен был съесть мою душу, а не изгаляться над ее вкусом. наш контракт уже был свершен, но ты продолжал его по своей прихоти.       его слова запутались, споткнулись друг о друга, а голос, всегда ровный и никогда не сдающийся, дрогнул. парень поднял на руки кота, проминал маленькую шейку, как антистрессовую игрушку. сириус тихо-тихо мурчал на руках. шелковый спокойный кот.       – по этой же прихоти ты можешь уйти и оставить меня. не думаю, что у меня есть право тебя осуждать в этом. за эти годы, себастьян, я так ничего и не выучил о демоническом мире. но я уверен, что от свободы не откажется ни один демон.       он ждал ответа себастьяна как будто должен был услышать откровение моисея на горе синай. терновые кусты тлели, глас бога молчал. себастьян потянул к нему руку, дотянулся, ухватился на край пижамы, сжал в пальцах и улыбнулся.       – вы временами такой глупый, моя светлость. идите обратно в постель. из нее, мне кажется, не уйдете ни вы, ни я.       от новой квартиры до разрушенного и уже застроенного жилым домом лондонского поместья их отделяло полчаса пешком вниз по улице и несколько чугунных фонарей, отстоявших свое время. сиэль не знал, что хотел найти на этом участке территории. кусочек исчезнувшего прошлого или чей-то позабытый временем привет. он ни разу не возвращался в англию с тех пор, как покинул ее в тысяча восемьсот восемьдесят девятом. как и весь остальной мир, здесь все переменилось. исчезли пейзажи, которые он знал, уступив место обновленным красотам серых кирпичных зданий. по дороге вместо экипажей и стука копыт выдыхали выхлопные газы трубы машин. поднимались в холм автобусы. сновали пешеходы.       сегодня они ехали на экскурсию в совсем другое место, но сиэль выбрал именно эту дорогу, чтобы своими глазами убедить себя в том, насколько время скоротечно, а что-то ценное – невозвратно.       – ты знаешь, даже как-то грустно. хорошее было поместье, – сиэль скользил взглядом по высоким темным окнам. себастьян неизменно стоял рядом. осень заставила продрогнуть, но демонам холод неведом, больше похож на раздражающий комариный зуд. у себастьяна черное пальто до колен, а сиэль ограничился короткой курткой, под которую задувал ветер. кончик шарфа приподнимался с порывами ветра, руки покраснели от сырости и холода. погода не радовала, сыпала дождями. старый добрый лондон.       – если вы пожелаете, мы можем восстановить все в первозданном виде, – сказал себастьян, с равнодушием оглядывая пространство вокруг.       – я что, сумасшедший по-твоему? – сиэль достал из кармана куртки телефон, проверил билеты на автобус и время.       – есть немного.       – заткнись.       в туристический автобус за город они загрузились последними. сели вместе, сиэль отобрал место у окна, себастьяна постоянно пинал в кресло маленький ребенок. раздражение на лице мужчины умасливало черствое сердце. гид постоянно что-то вещал в микрофон. на выходе перед воротами поместья фантомхайв, ставшего местом туристического притяжения, сиэль исполнил простенький фокус, материализовав конфету на палочке с именной полосатой этикеткой “фантом”. мать ребенка неодобрительно на него посмотрела, тогда сиэль подарил ей вторую конфету.       поместье выглядело ухоженно. приусадебный участок не орошался поливом из-за смены сезона, но кое-где еще отцветали последние цветы. ворота облупились от краски. фонтан по центру не работал и был огорожен табличкой “реставрационные работы”. сиэль поправил повязку на глазу. пусть больше глазницу не украшала печать, он не смог отказаться от этой дурацкой привычке иметь аксессуар на своем лице.       – в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году поместье перешло сыну, оставшемуся в живых после покушения и пожара, юному графу сиэлю фантомхайву, которому на тот момент было всего десять лет, – уверенно рассказывал экскурсовод. сиэль, не сдержавшись, поднял руку, прерывая чужую мысль. – да-да? у вас какой-то вопрос?       – формально, в наследство он вступил только в восемьдесят шестом, после одиннадцатилетия. до этого он находился под опекунством баронессы анджелины даллас, – сиэль обошел экскурсовода, столкнулся взглядом с насмешкой себастьяна и выгнул бровь: “а что такого? я просто поправил”. – это принципиальный вопрос, так как молодой граф не мог вступить в наследство без одобрения её величества. это беспрецедентно, передать такие территории маленькому ребенку без опекуна за неимением близких родственников. он мог бы войти в семью маркизовства мидлфорд, тогдашняя маркиза приходилась ему, также как и баронесса даллас, родной тетей. достаточно было бы просто жениться в обход установленной планки, заручившись поддержкой королевской семьи, но вместо этого выбрали более сложный путь.       экскурсовод удивленно моргнул, сиэль пожал плечами и прошел мимо, поднимаясь по лестнице широкого крыльца. кто-то из группы удивленно перешептывался. себастьян незаметно оказался рядом с ним и открыл тяжелую дверь.       – вы так несдержанны, – протянул мужчина, под локоть заводя его внутрь.       – это мой дом в конце концов. от того, что я его покинул, он не перестал быть моим, – сиэль хмыкнул и уверенно прошел вперед. – мы же демоны. нам тем более можно.       они отделились от группы, и никто их не искал. сотрудники усадьбы-музея не обращали на них никакого внимания, словно не замечая, что кто-то ходил вне установленных ограждений по своему усмотрению. сиэль отметил проведенную проводку, камеры видеонаблюдения, какую-то часть водопровода. по щелчку пальцев камеры вышли из строя, погасли электрические лампы.       – выпроводи их, – сиэль сел в кресло в своем кабинете. чисто, но так пустынно. многое осталось на своих местах, а многое убрали и заменили пустым реквизитом. себастьян стоял перед его столом, как в былые времена.       – как прикажете это сделать? – спросил он, улыбаясь одними уголками губ.       – как тебе больше нравится. и это не приказ. я больше не в праве приказывать тебе, разве нет? – сиэль махнул рукой, поставил локти на стол и подался вперед, ставя подбородок на сцепленные вместе ладони.       – я все равно подчиняюсь вашим приказам, – себастьян поклонился. сиэль не успел заметить, как черное пальто сменилось на костюм дворецкого. значок танаки мелькнул на его груди. в люстре над головой зажглись свечи. сиэль неопределенно повел плечами. теперь и он сам сидел в полюбившемся ему бирюзовом костюме из пиджака и длинных до колена шорт. как давно это было. с тех пор он все-таки подрос и выглядел уже на достойные шестнадцать.       через пару часов особняк опустел. сиэль разглядывал винтажное окно, на телефоне играли любимые песни в перемешку со спотифая. рядом дымился безвкусный чай, поданный себастьяном. он отлучился проверить питомцев. эту ночь они планировали провести здесь вместе. сиэль хотел встретиться лицом к лицу с тем, от чего он бежал все годы. себастьян просто подставлял плечо, позволяя на него опереться. был рядом, и этого оказалось достаточно.       тишина в поместье казалась уютной. он мог представить себе звуки повседневного быта. взрыв далеко внизу на кухне, бард где-то нашел огнемет. звон разбитых тарелок от мейлин, наверняка споткнувшейся о ковер. рыдания финни, сломавшего несколько розовых кустов в саду. вой одинокого плуто, совсем недолго прожившего вместе с ними. смешки танаки, снисходительно наблюдавшего за всем балаганом. сиэль встал с кресла, обошел стол. холодный кабинет, в котельне еще никто не забросил дров. сиэль вышел из кабинета в коридор и спустился на этаж для слуг. по очереди зашел в комнаты: барда и финни, затем в женское крылышко мейлин. белизна, выглаженное белье, ограждения от излишне любопытных посетителей. перед комнатой танаки сиэль задержал дыхание. книжный стеллаж, дубовый стол, стул, узкая кровать. в шкафу выцветшие комплекты униформы. на столе лежал чехол под монокль. а под ним - пожелтевший хрупкий конверт. сиэль прикоснулся к нему пальцами, его словно ударило током: ему.       воровато оглядевшись по сторонам, сиэль взял конверт в руки. запечатано. не вскрывалось, будто долгое время находилось под заклятьем неприкосновенности. сердце, если оно у него было хотя бы метафорически, пропустило удар. наедине с интимным моментом странного воссоединения. сиэль вскрыл печать. из конверта выскользнуло несколько фотокарточек. его глаза широко распахнулись.       “э. м. 1892”       ее лицо сиэль помнил прекрасно. она стояла в свадебном платье с пышным букетом цветов, собранными волосами. рядом с ней под руку держался незнакомый ему мужчина. элизабет светилась от счастья и широко и искренне улыбалась. сиэль провел по фотографии пальцем и зацепился за следующую.       “1899”       танака, сильно состарившийся за десять лет, сидел на переднем плане. финни вырос в прекрасного юношу. мейлин отрастила и отпустила длинные волосы до середины спины. бард с некрасивой бородой стоял позади них и зажимал в зубах сигарету. приглядевшись, сиэль понял, что это не сигарета, а хрустящий леденец. два снимка лежали в его ладонях. сиэль разглядывал все детали, по памяти воспроизводя цвета. в глазах противно защипало. сиэль хотел напомнить себе, что он демон. чертов демон, что не должен плакать по своим пешкам, которых он использовал как расходный материал, а потом и вовсе бросил, ничего не объяснив.       “я не уверен, прочтете ли вы эти строки когда-нибудь. ваша могила пуста, но вы сами поставили там надгробие. как бывший дворецкий семьи фантомхайв я должен был быть с вами до самого конца, но судьба распорядилась иначе.       мне кажется, что однажды вы вернетесь сюда. вернетесь с вопросами, что с нами стало, вам никогда не было все равно, юный господин. леди элизабет вышла замуж за порядочного дворянина. на момент, как я пишу вам, она в положении вторым ребенком.       мне недолго осталось и я предпочел остаться в этом поместье в одиночестве. когда придет мое время, меня кремируют и развеют на вашем семейном кладбище. я стану ветром, чтобы найти вас, ведь вы были единственным, что у меня осталось, чему я преданно служил.       я распустил слуг, хотя они сопротивлялись. верили, что вы вернетесь. временами мне приходят открытки, так что могу заверить вас, что у всех все хорошо. никто не забыл ваших уроков и вашей благодетели. будьте спокойны за наши судьбы, юный господин.       как я уже писал, я не уверен, что когда-то эти строки до вас дойдут. пройдет много лет. возможно больше, чем я смогу себе представить, ведь у вас был свой особенный секрет, которым вы не могли со мной поделиться.       храни вас господь, сиэль.       я люблю вас”.       письмо до него все-таки дошло, а старый дворецкий явно знал намного больше, чем когда-то показывал. сиэль бережно сложил письмо обратно в конверт. внутрь вложил фотографии. перед тем как убрать фотографию с элизабет, он коснулся ее губами. поцелуй, что он не подарил. ему вспомнился сома. наверное, он не перенес его исчезновение и вернулся в бенгалию. а может написал свое собственное письмо. лау и ран мао. исчезнувший гробовщик.       моросил мелкий дождь. темно, не видно ни зги, сзади горели огни особняка. сиэль вышел на семейное кладбище на опушке, освещая себе дорогу фонарем. жухлая сырая трава мокла под ногами. сиэль перешагнул через калитку и по памяти нашел три могилы. две его родителей и одна его собственная. сиэль фантомхайв. 14.12.1875-..... он точно оставлял дату кончины, но ее намеренно стерли и создавалось впечатление, что он все еще жив. имена отца и матери. рейчел и винсент фантомхайв. люди, давшие ему жизнь и любившие его. люди, чьи тела сшили, кого уничтожили из-за какой-то там скверны. дурацкий мотив. они отомщены, на этом их       связь оборвалась.       что-то опалило щеку. дыхание сперло, плечи мелко затряслись.       он не хотел возвращаться.       ради этого стоило вернуться.       ни шагу назад.       любимые призраки.       себастьян накренил над ним зонт. сиэль не помнил, сколько так простоял, прежде чем пустоту разбавило чужое присутствие. он взял его за руку. кожа к коже, без перчаток, важного атрибута дворецкого. молчание служило лучшей поддержкой его скорби.       возвращались в поместье они все также молча, себастьян вел его в пучине скопившейся тьмы. дома он набрал ему горячую ванну и как во времена их расцвета вымыл его. вспенил шампунь на голове, прошелся мочалкой по телу, из кувшина ополоснул волосы. сиэль неосознанно подставлял щеки под его ладони, стараясь урвать момент душераздирающей близости. все, что у него было, он потерял, каждый раз осознавать нечто подобное невыносимо больно. такова участь демона. одиночество.       теперь себастьян тоже мог его оставить. кто знал, может быть после этой ночи мужчина уйдет, не оглянувшись. и рефлексия стольких лет, ничего не значащих на полотне долгоживущего, останется пустой выдумкой его больного мозга.       – если я попрошу остаться со мной и заключить новый контракт, ты сделаешь это для меня? – спросил сиэль, когда себастьян застегивал ему пуговицы на ночной рубашке. воскресший из минувших дней ритуал. себастьян поднял на него глаза и выпрямился. мгновение, сиэль оказался распят на постели, от которой свежо пахло мылом и крахмалом. постельное белье хрустело под его весом, старый матрас негромко скрипнул.       – вы понимаете, о чем вы просите? – хрипло спросил себастьян, держа его худые скрещенные запястья над головой. сиэль неловко кивнул. – почему?       – эта любовь с самого начала была безнадежна. в конечном итоге, все свелось именно к ней. знаешь, перед тем, как ханна забрала душу алоиса, он сказал мне, что не понимает, почему меня так сильно любят и желают. я тоже этого не понимал, но его это не волновало. он хотел сделать больно всем. тебе и мне. мне нельзя было влюбляться в демона. а тебе – в человека. поэтому он все переиграл в свою пользу. я думал об этом все эти годы, себастьян. твое признание в любви уничтожило меня. я долго пытался его принять. а когда принял, парадокс контракта алоиса развеялся. так я снял проклятье.       себастьян ослабил хватку на его руках. сиэль подумал, что он решил уйти прямо сейчас, но вместо этого задохнулся от жадного, голодного до него поцелуя. сиэль ответил, широко открывая рот и стараясь как можно больнее укусить.       – демону несложно влюбить в себя человека, это и зависимость, и похоть, демон может быть любым, чтобы его “полюбили”, – себастьян отдышался ему в губы, не сводя взгляда мерцающих в тусклом свете канделябра свечей. – но когда человек любит так самозабвенно, так искренне и готов отказаться даже от самого себя, такое – редкость.       – я уже давно не человек, себастьян, – возразил сиэль с печальной усмешкой. – но если бы был им, то отдал бы тебе душу еще раз.       их поцелуи напоминали сражение на поле битвы, где скрещивались дула ружей и летали танковые снаряды. война, то вспыхивающая, то затихающая под белым флагом перемирия. себастьян спешно освобождался от огромного слоя одежды. фрак, жилет, рубашка, брюки, носки. звякали цепочки карманных часов, откуда-то упала вилка. он толкал его глубже на огромную кровать и заполнял пространство вокруг, нависая и не давая сбежать.       – какой контракт вы хотите заключить? – прошептал себастьян, выцеловывая ему ухо мелкой россыпью созвездий. его руки блуждали по телу, забираясь под ночную рубашку и едва касаясь резинки нижнего белья. сиэль млел под этими касаниями и терял ориентацию в пространстве.       – ты будешь любить меня столько, сколько получится, – сиэль повернул голову, чтобы поймать еще один драгоценный поцелуй. – ты будешь рядом со мной, пока ад не разверзнется, а мир не разрушится. даже если ты возненавидишь меня. даже если я возненавижу тебя. ты будешь рядом. несмотря ни на что.       себастьян провел ладонью по его тыльной стороне бедра сверху вниз, перехватил под коленом и закинул ногу к себе на плечо. поцеловал его хрупкие лодыжки, голень. на его лбу выступила испарина, волосы прилипли к вискам. сиэль мог целую вечность любоваться мерцанием его красных глаз.       – что вы мне можете предложить взамен? – поцелуй в колено заставил сиэля рвано выдохнуть, откинуться на подушки и схватиться пальцами за ткань наволочек, сжимая ее в кулаках.       – все, что попросишь. хотя не то, чтобы у меня что-то было.       сиэль поддался ласкам навстречу. и пальцам внутри своего тела, разжигающих в нем неистовое кострище, но не напоминающих о страданиях своего десятилетия; и губам внизу живота; и тому, как он сам неуклюже тянулся к демону.       – скажите мне прямо, – себастьян плавно вошел в него, вжимая в постель и нависая над разнеженным лицом. сиэль не мог справиться с волнами мурашек и дрожи в своем теле. он держал его руки прижатыми к постели, забирался пальцами в ладони и водил кругами ногтями больших пальцев. губы так близко к его собственным. сиэль вдруг понял, что демон просто-напросто дразнит его. – скажите мне, что вы любите меня.       – этого достаточно для платы? – сиэль поддразнил его в ответ, и себастьян на пробу толкнулся вперед бедрами, выбивая из него не первый стон.       сиэль поцеловал его, насколько смог дотянуться в своем беспомощном положении. себастьян не дал ему насладиться игрой, отстранившись. больше не хотел ждать.       – я люблю тебя, – в награду поцелуй. – я люблю тебя. – еще один. – я люблю тебя, я всегда тебя любил.       утром они не разговаривали. на правом глазу сиэль обнаружил знакомую печать. себастьян стоял за ним у зеркала и поправлял ему волосы, подводил ладонью под нижним веком. на его левой руке сиэль заметил еще одну черную татуировку. там, где ей место. себастьян целовал его шею, получив всякое дозволение для своих поползновений. мимо него прошли сто с чем-то лет, и теперь он мог воплотить все свои желания.       “сделал ли я правильный выбор?” – спросил сиэль себя, когда они покидали поместье фантомхайв, возвращая его в привычную работу музея. дома их ждали три кошки, недоделанный ремонт и, кто знает, непрошенный гость, жаждущий чашки безвкусного чая. а еще у них стоял арсенал ворованных банок, которые гостю точно видеть не следует.       впрочем, сиэль усмехнулся, разворачиваясь на пятках. себастьян следовал за ним. это уже будет рефлексией последующий дней-недель-лет-декад-столетий-       -вечности.

fin