El trato de nuestros demonios - Juegos de herederos(Сделка наших демонов - Игры наследников)

— Не забывай, что любопытство никогда не доводило людей до хорошего. Победить за счет него никогда не получится, а даже если и получится… — мягко проговорил Энрике, подходя к Эшлин ближе. Та отступила назад, но тут же покачнулась, понимая, что ноги становятся ватными. В ушах неприятно звенело, а из-за шума вокруг становилось еще хуже. — Тебе просто позволили уйти победительницей, — тверже сказал парень. Эшлин попыталась сфокусировать взгляд на Энрике, но его лицо расплывалось. Она понимала, что нужно что-то предпринять, но тело не слушалось. Паника нарастала, смешиваясь с дурнотой. — «Нова… Ева…» — отчаянно думала она про себя, надеясь, что они заметят неладное. — Стоило сначала узнать, кто я такой, прежде чем пытаться обмануть. Не знаю, что ты здесь искала, мышка, но у тебя ничего не получилось. Прости, — усмехнулся Энрике. — Мы еще обязательно встретимся… Думаю, хотя бы тогда наша встреча начнется с правды, Доминика, — это имя было сказано с таким ядом и пренебрежением, что Эшлин почти ощутила на вкус ложь. Энрике ее раскусил. Мгновение — и парня рядом как не бывало. Хантер не уловила момент исчезновения, да и была ли она в состоянии что-либо улавливать? Сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы. Эшлин плелась за толпой, каждое движение давалось с непомерным трудом. Где-то поблизости с хрустом лопнуло стекло. Кажется, разбили окно пентхауса, но девушка не удостоила произошедшее вниманием. Сейчас важнее было найти хоть кого-нибудь, прежде чем тьма окончательно поглотит ее. Толчки бросали ее из стороны в сторону, несколько раз она едва удерживалась на ногах, но Эшлин упрямо пробивалась сквозь людской поток, пока чья-то грубая рука не вцепилась в локоть и не дернула на себя. Она узнала прикосновение мгновенно — достаточно было ощутить приторно-сладкий аромат духов, чтобы понять, кто это. — Почему ты не спряталась? — в голосе Евы слышалась неприкрытая тревога. Эшлин подняла на нее пустые, бессмысленные глаза. Зрачки расширились до черноты, поглощая радужку. Мортем нахмурилась, не понимая, что происходит. — Он ее опоил, — прозвучал голос Новы, возникшей словно из ниоткуда. В ее взгляде смешались хмурая решимость и сочувствие. — Ты сейчас шутишь? — Мортем испепелила брюнетку гневным взглядом, но та лишь ответила тем же. — Этого всего вообще не должно было случиться, — процедила Нова сквозь зубы. Между девушками вспыхнула короткая, напряженная перепалка. Эшлин наверняка бы не прервала их, если бы не почувствовала, как сознание ускользает с каждой секундой. Отчаянно цепляясь за реальность, она вцепилась в рукав Евы, привлекая внимание Новы и самой Мортем. Резкие, ядовитые слова оборвались так же внезапно, как и начались — словно укол совести заставил их вспомнить о месте и времени, когда взаимная неприязнь была непозволительной роскошью. — Увези ее отсюда, — голос Новы прозвучал неожиданно тихо, почти как мольба. Сама она не могла уйти, но и рисковать жизнью Эшлин нельзя было. Несмотря ни на что, сейчас она могла доверить ее только Еве. — Пожалуйста, — Нова буквально вложила в ладонь блондинки ключи от машины, с надеждой, что если не ради нее, то ради самой Эшлин Ева выполнит эту отчаянную просьбу. Мир вокруг Эшлин кружился, голоса звучали словно издалека. Ева похолодела, быстро ощупывая ее пульс. — Хватит… — стоило девушке произнести ее имя, как она встрепенулась, забывая о существовании всех вокруг, кроме самой Хантер. Ссора закончилась в одно мгновение. — Прости, — Мортем приобняла Эшлин за талию, чтобы было проще. Было видно, что девушка держалась из последних сил. — Идите. Мы с остальными вернемся позже, — сказала Нова перед тем, как уйти. Услышала ее только Ева. В объятиях Мортем, даже несмотря на дурноту, Эшлин чувствовала себя в безопасности. Ее тепло обжигало сквозь одежду, запах ее духов, обычно такой сладкий, сейчас казался успокаивающим. Ева что-то говорила, но слова тонули в шуме. Эшлин прижалась к ней сильнее, ища опору. Стоило только Хантер попасть в машину, как всё стало одним целым и темным пятном.

***

Ева осторожно вывела машину со стоянки, лавируя между брошенными автомобилями и паникующими людьми. Мортем гнала машину по ночным улицам, стараясь не превышать скорость. Эшлин лежала на пассажирском сиденье неподвижно, но, в основном, казалось, она была в порядке. Ее дыхание было тихим и ровным. Ева то и дело бросала на нее обеспокоенный взгляд. Стало спокойнее, когда девушки отъехали от места происшествия подальше. Ева откинула спинку сиденья Эшлин, чтобы та окончательно могла расслабиться. Иногда она что-то тихо говорила и бормотала, но Мортем так и не смогла разобрать ни одного слова. Всю дорогу Ева боролась с желанием вдавить педаль газа в пол, но понимала, что лишняя паника сейчас некстати. Она сосредоточилась на дороге, стараясь дышать ровно и не поддаваться панике. Знала, что сейчас Эшлин нужны ее собранность и спокойствие. Припарковавшись у дома, Ева позвала рабочих помочь донести Эшли до комнаты. Её бережно уложили на кровать, и Мортем попросила оставить их наедине. Впервые за долгое время Ева ощутила обволакивающую тишину. Мягкий полумрак комнаты Эшлин, казалось, укрывал её пеленой покоя. Это призрачное спокойствие отчасти помогало сдержать панику, готовую вырваться наружу. Мортем окинула взглядом Хантер, неподвижно лежащую на спине. Казалось, она просто спит. Грудь равномерно вздымалась, но Еве то и дело мерещилось, что дыхание слишком частое, слишком быстрое. Возможно, так оно и было. — Не волнуйся. Будь это яд, она бы уже давно умерла. В дверном проеме возник Рави, до жути изможденный, словно тень прежнего себя. Опираясь на косяк, он исподлобья смотрел на Эшлин, и в этом взгляде не было ни злости, ни торжества. Скорее, сквозь пелену усталости пробивалось нечто похожее на тревогу, но сил выплеснуть её наружу у Рави не осталось. Он сам словно изнывал от какой-то внутренней боли, потому и голос его звучал медленно, хрипло, как будто он говорил из глубин колодца. — Тогда что с ней? — резко бросила Ева, отчего Рави невольно поморщился. Почувствовав, что перегнула палку, девушка смягчилась, проговорив тише и сдержаннее: — Прости. Ты знаешь, что с ней? — Наркотик, и ничего больше. Рави оттолкнулся от косяка и медленно подошел к кровати. Присел на край, коснулся прохладной руки Эшлин. Его пальцы едва заметно дрожали. — Слабый, но противный. Вызывает дезориентацию, тошноту, потерю координации. Хуже всего — паника. Обычно такие используют те, кто хотят бесплатно и безнаказанно повеселиться с девочкой ночью. На утро они всё равно почти ничего не помнят. Ева стояла, скрестив руки на груди, наблюдая за Рави с недоверием. Она не знала, что думать. — Откуда ты это знаешь? — Когда я покупал наркотики, мне часто предлагали такие забавы. Я хоть и не ангел, но это достаточно низко для человека. Ева продолжала сверлить Рави взглядом, пытаясь понять, где правда, а где ложь. Его объяснение звучало правдоподобно, но слишком уж детально. — «Почему он так хорошо разбирается в этой грязи?» — пронеслось у нее в голове. Не то чтобы она сомневалась в его прошлом, но детали заставляли насторожиться. — И что теперь? Что нам делать? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения. Рави вздохнул, отпустил руку Эшлин и встал. — Просто ждите. Все пройдет. Ей нужен сон и покой, — прозвучало бесстрастно, монотонно. — Хорошо, — эхом откликнулся Рави, волоча ноги, направился к выходу. Вид у него был измученный, но сейчас Еву это мало заботило. Как только ручка двери дрогнула вверх, она подскочила к кровати и, опустившись на край, невесомо коснулась лба Эшли. Девушка недовольно промычала. — Отойди от меня… — хрипло сказала Эшлин, не открывая глаза. Слышать подобную просьбу Еве было не в первой, но всё так же больно. — Я не могу оставить тебя одну, — спокойно ответила Ева, смотря уже не на девушку, а в пол. Было больно и неприятно, что даже в моменты, когда Эш плохо, видеть рядом с собой Мортем она не хотела. — Второго раза не будет… Отойди от меня, урод, — Ева удивилась, услышав эти слова, и всё встало на свои места. Стало ясно, что Эшлин сейчас чувствовала рядом с собой только присутствие Гранта, но никак не самой Мортем. Девушка осторожно коснулась щеки Эшлин, стараясь не заставлять её чувствовать ещё больше страха. — Это я, льдинка… Эшлин вздрогнула, распахивая покрасневшие глаза, будто бы девушка очень долго и много плакала, хоть это было и не так. Взгляд сначала был неясным, только через время он прояснился, и Эш поняла, кто перед ней. — Ева? — прошептала Эшлин, пытаясь сфокусировать взгляд. В голосе сквозила растерянность, и Ева почувствовала облегчение. Наркотик отступал. — Я здесь, всё хорошо, — мягко проговорила Мортем, перехватывая её руку и сжимая в своей. Ладонь Эшлин была холодной и влажной. — Отдохни. Ты в безопасности. Эшлин закрыла глаза, но не отпустила руку Евы. Дыхание постепенно выравнивалось, становясь более глубоким и спокойным. Мортем продолжала сидеть рядом, не двигаясь, просто наблюдая, как сон возвращает Эшлин в свои путы. Засыпая, Эшлин тихо пробормотала: — Прости… я… не хотела. — Всё нормально. — Мне казалось, что здесь… — Здесь нет никого, кроме меня. — Только не уходи… — прошептала Эшлин, цепляясь за реальность. — Пожалуйста. — Не уйду. Обещаю, — так же тихо отозвалась Ева. Она прижалась губами ко лбу девушки, оставляя короткий поцелуй. Ева осталась сидеть на краю кровати, не двигаясь. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Эшлин. Мортем чувствовала себя беспомощной. Желание помочь, защитить, уберечь было настолько сильным, что почти душило. Но она знала, что сейчас лучшее, что она может сделать, — это просто быть рядом.

***

Утро вползло в комнату грязной кошкой, царапая нутро тошнотворным скрежетом. Голова Эшлин гудела набатом, а внутри клубилось непонятное, едкое раздражение, злость, отравляющая все вокруг. Каждый нерв ныл в унисон с подступающей тошнотой, заявившей о себе с первыми лучами света, пробившегося сквозь шторы. Комната, укрытая полумраком, казалась нестерпимо яркой, словно высмеивала ее состояние. Она была заботливо укрыта одеялом, прохладный шепот кондиционера обволакивал тело, но одиночество в этой заботе чувствовалось особенно остро. Эшлин приподнялась на локтях, оглядывая комнату мутным взглядом, тщетно пытаясь выудить из глубин памяти обрывки вчерашнего дня. Воспоминания расплывались, ускользали, оставляя лишь тягучее чувство тревоги. Это состояние, липкое и гнетущее, до боли напоминало то оцепенение, что сковало её больше двух лет назад. Так же, как и тогда, Хантер не помнила ничего. Совсем ничего. Поднявшись с кровати, Эш направилась к зеркалу, намереваясь оценить масштаб катастрофы, отразившейся на лице, но резкий приступ мигрени обрушился на нее, словно удар хлыста. Воспоминания, точно взбесившиеся кони, ворвались в ее сознание, и Эшлин, словно очнувшись от долгого сна, осознала произошедшее. Не ярко, не в деталях, но теперь она хотя бы знала. Однако в ужас ее повергло не само осознание того, что ее снова опоили, а скорее тот факт, что она переодета в домашнюю одежду, и что человеком, вернувшим Хантер домой, была Ева. Девушка не знала, что кипятило ее кровь сильнее: то, что Ева посмела прикоснуться к ней без разрешения, или то, что она видела эти уродливые отметины на ее руках. Мысль об ощущении чужого прикосновения жгла кожу, словно клеймо. Эшлин судорожно вздохнула, стараясь унять дрожь, пробиравшую все тело. Она не понимала, почему Ева не ушла, почему осталась рядом, когда ее об этом даже не просили. Эта забота, незваная помощь душили ее не меньше, чем тот наркотик. Дверь скрипнула, заставив Эшлин вздрогнуть. Паника заиграла в её глазах, заставляя их метаться по комнате в отчаянной попытке нащупать хоть что-то, чтобы прикрыться. Но это оказалась Нова, чье появление, к счастью, избавило ее от незваного гостя. Увидев Эшлин, застывшую посреди комнаты с расширенными от испуга глазами, Нова и сама побледнела, словно столкнувшись с призраком. — Эшлин? Ты как? — Нова шагнула вперед, но тут же остановилась, увидев, как Эшлин сжалась, словно от удара. В глазах плескался неприкрытый страх. — Все нормально, — голос Эшлин звучал хрипло и отрывисто, как будто она долго молчала. В нем не было и намека на благодарность, лишь настороженность и злость. — Кто меня переодел? — Это была я, не волнуйся. Ева ничего не видела, — осторожно ответила Нова, стараясь говорить как можно мягче. — Я пришла, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. И, если честно, вид у тебя не очень. Эшлин отвернулась, злобно смахнув невидимую пылинку с плеча. Не желая показывать свою слабость, она произнесла: — Со мной всё в порядке. — Может, мне позвонить врачу? Забота Новы опалила Эшлин, словно плевок в лицо. Кровь вскипела от внезапного гнева, природа которого ускользала от понимания. Прежде чем сознание успело обуздать чувства, слова сорвались с губ: — Не надо! Со мной всё в порядке! Резкость собственного голоса заставила её зажмуриться. — Прости… — прошептала она, утопая пальцами в спутанных волосах. Жар волной прокатился по телу. Хантер с ненавистью уставилась в зеркало. В бледном, измученном отражении она увидела лишь тень себя прежней. Чувство осквернения, липкое и мерзкое, вновь сковало её. — Ничего, всё в порядке, — мягко ответила Нова, приближаясь, но не касаясь её. Она знала, что сейчас объятия не исцелят. — Ты помнишь, что случилось вчера? — Помню, — прошептала Эшлин, кивнув. — Все целы? Девушка сняла с вешалки худи и надела на себя. Её морозило, да и эти шрамы сейчас очень сильно раздражали. — Да, к счастью, смогли выйти оттуда. Но, насколько мне известно, кого-то всё равно убили. Нова замолчала, давая Эшлин время переварить информацию. Тяжелая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь тихим звуком кондиционера. — Я рада, — сухо отозвалась Эшлин, избегая взгляда Новы. Она не хотела говорить об этом, не хотела вспоминать тот кошмар. Всё, чего она сейчас хотела, — это чтобы её оставили в покое. — Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказала Нова. — Я принесу тебе что-нибудь поесть. Эшлин молча кивнула, не поднимая глаз. Нова вышла из комнаты, оставив её наедине с мучительными воспоминаниями и разъедающим чувством вины. Она знала, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, но у них сейчас не было времени на передышку. Эш чувствовала себя балластом. И Ева, ставшая свидетельницей её вчерашней слабости… Так не должно было быть. Вчера она снова была сломленной, разбитой на осколки девочкой, и Ева видела это. Видела её слабость, её уязвимость, то, что она так тщательно пыталась не показывать. И это было невыносимо. Эшлин направилась в ванную. Ей нужно было привести себя в порядок, смыть с себя остатки вчерашнего кошмара.

***

Спустя пару часов она сидела, занятая делами, которые хоть как-то отвлекали бы её от всего случившегося. К остальным выйти она так и не захотела. Вероятно, все уже знали о том, как она вчера облажалась. Эшлин знала, что они её не осудят, скорее будут жалеть, чего ей сейчас не хотелось. — «Ты же сама себе обещала не пить за пределами дома. И на Еву злилась из-за того, что сделала сама. Молодец.» Эшлин ударила по столу от повторяющихся уже долгое время мыслей. Было тошно от самой себя. В дверь постучали. Эшлин замерла, не желая никого видеть. Она проигнорировала стук, надеясь, что незваный гость уйдет, но стук повторился, настойчивее, требовательнее. Тяжело вздохнув, Эшлин поднялась и открыла дверь. На пороге стоял Том. — Мне нужно с тобой поговорить, — спокойно сказал Салаз. Не дожидаясь приглашения, вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он внимательно смотрел на Эшлин, изучая её взглядом. — О чём? — резко спросила Эшлин, скрестив руки на груди. — О вчерашнем. То, что произошло вчера на вечеринке, было спланировано, это и так ясно. Но для кого и кем? Кому нужна была вчерашняя стрельба? — Кто-то знал, что мы придём, — процедила Эшлин, отворачиваясь от Тома. — Энрике знал, кто я такая. В отличие от него, я этого сделать не смогла. — Я узнал, кто он. Его полное имя — Энрике Альварес. Свои зовут его Кико. Он и был именинником того мероприятия. По всей видимости, он или его семья связаны с «Объединением». Как ты уже сказала — нас там ждали. Стрельба и то, что случилось с тобой, были лишь напоминанием о том, что нам просто так с рук не сойдут взорванные склады. — Стефано постарался, — поняла Эшлин. — Не думаю, что только он. Меня вчера тоже пытались опоить, Еву, скорее всего, не тронули только потому, что не было возможности. — Мы должны выяснить, кто ещё замешан в этом. Кто помог Энрике организовать вечеринку и устроить засаду. Нам нужна информация, Эшлин. — Я знаю, — ответила Эшлин. — Я займусь этим. — Думаю, я могу тебе помочь. Вчера я познакомился с одной женщиной. Кажется, она близка с семьёй Энрике. — С чего ты взял, что она захочет с тобой говорить? — Я вчера спас ей жизнь, — хмыкнул мужчина. — У неё нет выбора. Эшлин молча смотрела на Тома, обдумывая его слова. В голове роились мысли, пытаясь сложить воедино все обрывки информации. «Объединение», Энрике, Стефано, женщина, спасённая Томом… Слишком много переменных, слишком мало конкретики. Но одно было ясно наверняка — они наступили кому-то на хвост, и этот кто-то не намерен был останавливаться. — Хорошо, — наконец сказала Эшлин. — Расскажи мне об этой женщине. Как её зовут? Что она знает? И что ты ей пообещал взамен на информацию? Том усмехнулся, оценив её напористость. — Её зовут Изабелла. На первый взгляд обычная светская львица, но, поверь мне, она знает гораздо больше, чем показывает. Насчёт обещаний… Скажем так, я пообещал ей кое-что, что она не могла получить от других. Подробности опущу. Эшлин нахмурилась, но решила не вдаваться в детали. Сейчас главное — получить нужную информацию. — Тогда встретимся с ней. — Я могу сделать это сам. — Не стоит. Мне тоже хочется поболтать с этой женщиной. Том пожал плечами, соглашаясь с её решением. — Но не стоит недооценивать её. Вчера мы уже поняли, что так делать не стоит. — Я знаю, — отрезала Эшлин. — Но и меня недооценивать не стоит. Она чувствовала, как злость и решимость вскипают в ней, заменяя вчерашнюю слабость. Они заплатят за то, что сделали. Заплатит Энрике, заплатит Стефано, заплатит каждый, кто причастен к этому. Она выжжет их дотла, не оставив и следа. Том, заметив перемену в её настроении, лишь кивнул. Он знал, что сейчас лучше не спорить с Эшлин. Она была готова на всё, чтобы отомстить. И он готов был ей помочь.