El trato de nuestros demonios - Juegos de herederos(Сделка наших демонов - Игры наследников)

— Я всё объясню, — попыталась сгладить углы Нова, что до этого стояла с Томом, но как только в комнате появилась сестра, отошла от мужчины как можно быстрее. Эшлин замерла, не в силах поверить своим глазам. Мама? После стольких лет молчания, после всего того, что произошло, она просто стоит здесь, как ни в чём не бывало. Внутри поднялась куча эмоций – гнев, обида, непонимание. Всё смешалось в один большой клубок боли. — Эшлин, нам нужно поговорить, — тихо произнесла Нова, стараясь сохранить спокойствие. — Я знаю, что у тебя много вопросов, и я готова на все ответить. — О чём ты хочешь поговорить? — холодно спросила Эшлин, стараясь держать себя в руках. — О том, что вы за моей спиной привели эту женщину в наш дом, пока мы с Евой и Натаном выполняли всю грязную работу? Что ты ещё мне объяснишь, сестрёнка? — Между прочим, я ещё здесь, девочки, — равнодушно напомнила Эмилия, рассматривая свой маникюр. — Помолчи! — в один голос сказали сёстры, поворачиваясь в сторону женщины. Эмилия закатила глаза, но предпочла промолчать, понимая, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений. В воздухе повисла тяжёлая тишина, которую нарушил вошедший Натан. Он сразу понял, что что-то не так, и обеспокоенно посмотрел на Эшлин. — Что здесь происходит? — спросил он, обводя взглядом напряжённые лица, останавливая свой взор на Селесте, которая только мотнула головой. — «Не сейчас». — Потом объясню, — отрезала Эшлин, не сводя глаз с матери. — Я хочу услышать от неё, зачем она здесь, — девушка кивнула на Эмилию, хоть даже и не смотрела на неё. Нова сделала глубокий вдох и подошла к Эшлин, пытаясь дотронуться до её руки, но та отдёрнула её. Ева, которая стояла за спиной Эшлин, бросила предостерегающий взгляд на Нову, умоляя её не говорить ничего лишнего. — Пошли со мной, — вздохнула Нова и, не дожидаясь новой порции негодования, первая пошла к выходу. Эшлин хотела бы воспротивиться, но не стала. Кинув последний взгляд на мать, она последовала за Новой. — Ну… Мы ожидали худшего, — нарушила протяжную тишину Ада. — Возможно, это худшее ещё не наступило, — пробормотал Том, скрестив руки на груди.

***

— Садись, — Нова открыла перед девушкой дверь машины, ожидая, пока она сядет, но Эшлин не спешила этого делать. — Куда? — За мороженым. — Ты смеёшься? — Нет, я вполне серьёзно. Садись, — ещё немного подумав, Эшлин всё же села в машину. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади напряжённую атмосферу дома. Эшлин молча смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами. Город казался чужим и далёким, словно всё вокруг – лишь декорации в её личной драме. Нова, рядом, казалась сосредоточенной и спокойной, но Эшлин чувствовала её внутреннее напряжение. Они приехали на набережную города. Место было людным, но приятным. Нова, найдя глазами первый попавшийся ларек, заказала две порции мороженого и вручила одну из них Эшлин, что с неохотой, но приняла её. — Я знаю, что ты злишься, — начала Нова, глядя на Эшлин, когда они двинулись вдоль каменной дорожки. — И имеешь на это полное право. Но я прошу тебя, выслушай меня. — Давай. Я тебя слушаю. Эшлин взяла мороженое и откусила маленький кусочек. Сладкий вкус немного смягчил горечь внутри. Она ждала, зная, что Нова подбирает слова, чтобы хоть как-то объяснить необъяснимое. — Мама… Она приехала не по своей воле, — наконец сказала Нова, и Эшлин почувствовала, как её брови удивлённо ползут вверх. — Ей нужна наша помощь. Она в опасности. — Ты называешь её мамой? — с разочарованием спросила Эш, не смотря на сестру. — Она вырастила меня, — тихо ответила Нова. — Она растила тебя, в то время, как мы думали, что она мертва. Эта женщина оставила родных детей и уехала в другую страну, а ради чего? И я сейчас не говорю о себе, меня она никогда не любила и за дочь не считала, но в чём вина Адена и Селесты? Да и в какой помощи она может нуждаться, а? Я никогда в жизни не поверю, что Стефано выгнал её. Каким бы психом он ни был, но её он слишком любил. Это всё подстава. Эмилия сдаст нас всех с потрохами. Нова остановилась, тяжело вздохнув. В ее глазах читалась мольба о понимании. Она отвернулась к морю, словно ища там ответы на сложные вопросы. Чайки кричали над головами, а волны монотонно бились о берег, заглушая ее слова. — Я понимаю, что тебе сложно это принять, — тихо произнесла Нова, не глядя на Эшлин. — Но поверь мне, всё гораздо сложнее, чем кажется. Она сбежала от него не просто так. И поверь, я тоже не в восторге от её возвращения, но мы не можем ее бросить. — Почему? — Эшлин почувствовала, как к горлу подступает ком. — Почему мы должны спасать её? Она никогда не думала о нас. — Потому что она наша мать, Эшлин. И что бы между нами ни было, мы должны помочь ей. Если с ней что-нибудь случится, мы себе этого не простим. — Мне она не мать, Нова. И я для неё дочерью никогда не была, и ты это знаешь. И, зная всё, что она делала, ты всё равно оставишь её в одном доме со всеми нами? Эшлин отвернулась, глядя на горизонт. Слова Новы не смягчили ее сердце, а лишь разожгли еще больший гнев. Она помнила всё – холодность матери, ее отстраненность, предпочтение, отданное другим. Боль от этого ничуть не утихла с годами. — Ты говоришь, как будто это так просто, — прошептала Эшлин, не отводя взгляда от моря. — Как будто прошлое можно просто забыть. Но я не могу. Я не могу простить ее за все, что она сделала. — Я не прошу тебя забыть, — мягко ответила Нова, поворачиваясь к сестре. — Я прошу тебя понять. Понять, что сейчас ей нужна наша помощь. В будущем она нам поможет. — Нет, она нам не поможет, — огрызнулась Эшлин, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Она никогда не думала о ком-то, кроме самой себя. Сегодня она переждет с нами, а потом, когда мы будем в опасности, она убежит, будто ничего и не было. Она не тот человек, который будет помогать или держать своё слово. Эшлин агрессивно отбросила недоеденное мороженое в урну, словно избавляясь от последних остатков надежды на понимание. — И что такого могло случиться, что сама Эмилия Блэкфорд была вынуждена покинуть свое убежище и прятаться за спинами собственных детей? Ты знаешь причину или приняла Эмилию без вопросов? Нова вздохнула, понимая, что Эшлин не переубедить. Она знала упрямый характер сестры, ее нежелание идти на компромиссы, особенно когда дело касалось старых ран. — Я не могу рассказать тебе это здесь и сейчас, Эшлин, — тихо произнесла Нова. — Узнаешь дома, где никто нас не услышит, но поверь, дело и правда необычное. И если Стефано ее найдет… лучше об этом не думать. — Опасные дела? Серьезно? — Эшлин саркастически усмехнулась. — Что еще она натворила? Перешла дорогу кому-то? Или украла бриллианты у королевы? — Просто поверь мне, — умоляюще повторила Нова. — Сейчас это единственный выход. Если мы будем держаться вместе, мы сможем защитить ее и себя. Эшлин молча смотрела на сестру, не в силах поверить в происходящее. Она чувствовала себя преданной, обманутой. Как будто все, во что она верила, рушится на глазах. — Кто бы защитил нас, Нова? С каких пор ты действуешь за моей спиной, не советуешься, а просто улетаешь в другую страну, скрывая это вместе с другими? Я вне твоего доверия? — С тех пор, как ты перестала меня слышать, Эшлин, — тихо ответила Нова, в ее голосе звучала усталость и злость. — Я пыталась поговорить с тобой, но ты всегда была слишком занята своими делами, своей ненавистью. Я просто хотела защитить нас всех, сделать как лучше. Ты думаешь, мне легко было принимать это решение? Думаешь, я не понимала, как ты отреагируешь? Но иногда приходится делать то, что необходимо, даже если это причиняет боль. Среди нас есть предатели, и я уже не знаю, на кого мне думать, поэтому я ничего не говорила. — Ты меня ещё и подозревала? — нервно рассмеялась Эшлин, но Нове было не смешно, её лицо совсем не дрогнуло, давая понять, что это была не шутка. Что-то больно полоснуло по сердцу, и почва ушла из-под ног. Человек, которому Эшлин доверяла и думала, что всё это взаимно, так легко говорил о том, что Эшлин может быть предателем. — Ты серьёзно? — Да, Эшлин, я серьёзно, — твёрдо ответила Нова. — В последнее время вокруг нас творится что-то странное: утечки информации, недомолвки. Я не знаю, кому можно доверять. Мне больно об этом говорить, но я не могу исключить никого. В последнее время ты вообще мне ничего не говорила, и всё, что происходило, вертелось вокруг тебя. Мы с Томом не первый раз замечали за тобой такое поведение. — Вы с Томом? - Эшлин резко вскинула голову, будто получила пощёчину. Глаза сузились до ледяных щелочек. — Так он теперь твой доверенный советчик? Горькие слова уже подступали к горлу - всё, что она знала о Салазе, вся грязь и предательство. Эшлин видела, как Нова невольно выпрямилась при упоминании его имени, как зрачки расширились на долю секунды. Эта наивная привязанность была так очевидна... Челюсть свело от ярости. Как хотелось выкрикнуть правду, бросить ей в лицо всю мерзость, которую она так не хотела в нем видеть. Пусть почувствует тот же нож в спине, ту же горечь предательства. Но вместо этого Эшлин резко выдохнула, сжав кулаки до побеления костяшек. Нет. Не так. Не сейчас. Одна неверная фраза - и мост между ними будет сожжён навсегда. — Речь сейчас не о нём, — осекла сестру Нова, строго на неё посмотрев. — По-твоему, я по собственной воле села в машину со взрывчаткой? Ты совсем с ума сошла? Эшлин отшатнулась, словно получив пощёчину. В её глазах отразилось недоверие и боль. Она всегда считала Нову своей опорой, своей союзницей, а теперь слышала, как сестра обвиняет её в предательстве. Мир вокруг словно перевернулся с ног на голову. — Ты действительно так думаешь обо мне? — прошептала Эшлин, чувствуя, как предательская слеза скатывается по щеке. — После всего, что мы пережили вместе? — Я не хочу так думать, Эшлин, — устало ответила Нова, — но я не могу игнорировать то, что вижу. Пойми, на кону наши жизни. Мы должны быть осторожны. Если тебе есть что скрывать — расскажи мне сейчас, и мы решим эти проблемы. Никто ни о чём не узнает, правда. Главное, скажи правду, Эш, — почти моля говорила Нова. — Тебя воспитывал Стефано, я знаю всё, что он делал с тобой, но могло ли это отразиться на нашем нынешнем? — Ты перегибаешь, Нова, — тихо выдохнула Эшлин, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Стефано воспитывал меня, да, но я никогда бы не встала на его сторону. Всё, что он в меня вложил — это умение выживать и защищать свою семью. И я всегда это делала. Но я до сих пор ненавижу этого человека и готова убить. С чего бы мне переходить на его сторону? Включи голову, Нова! — не сдержавшись, Эшлин перешла на крик, привлекая к себе внимание людей. — Тише. Люди смотрят. Нова прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. Ей было больно смотреть на сестру, видеть её гнев и разочарование. Но она не могла позволить себе поддаться эмоциям. Слишком многое стояло на кону. — Я знаю, что ты ненавидишь его, Эшлин, — тихо ответила Нова, стараясь говорить спокойно. — И мне хочется верить, что ты никогда не предашь нас. Но пойми, я должна быть уверена. Слишком много странных вещей происходит вокруг нас, и я не могу доверять никому, пока не разберусь во всём. Эшлин отвернулась, скрестив руки на груди. Она чувствовала себя оскорблённой и униженной. Как будто её лояльность подвергли сомнению, словно она должна была доказывать свою преданность. — И как ты собираешься во всём разобраться? — холодно спросила Эшлин, не глядя на сестру. — Устроишь мне допрос с пристрастием? Будешь следить за каждым моим шагом? — Если понадобится, да, — твёрдо ответила Нова. — Но я надеюсь, что мы сможем решить это по-другому. Я надеюсь, что ты расскажешь мне всё, что знаешь, и мы вместе найдём предателя. — Хорошо, — наконец произнесла Эшлин, видя, как в глазах Новы загорается любопытство и… испуг. — Раз ты мне не доверяешь, я уйду. Сама разбирайся со своей мамочкой и её опасными делами. Может, тогда ты поймёшь, что дело было далеко не во мне. Меня в одном доме с тобой, Томом и Эмилией не будет. Делай что хочешь. Эшлин развернулась и пошла в неизвестном ей направлении, лишь бы больше не говорить с Новой. — Куда ты пойдёшь? — спросила Нова в спину Эшлин. — Не твоё дело. Нова смотрела вслед удаляющейся фигуре сестры, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она понимала, что своими подозрениями и обвинениями только ухудшила ситуацию. Вместо того чтобы объединиться и вместе противостоять опасности, она оттолкнула от себя самого близкого человека. — Эшлин, подожди! — крикнула Нова, но сестра не остановилась. Она шла вперёд, не оборачиваясь, словно заблокировав все попытки к примирению. Нова понимала, что сейчас ей не стоит преследовать Эшлин. Ей нужно время, чтобы успокоиться и обдумать всё произошедшее.

***

Сидя на краю кровати, Нова сгорбилась, думая обо всем, что произошло. Том, стоявший рядом, молча нависал над ней, оказывая немую поддержку. — Нужно было её остановить. Находиться поодиночке опасно для нас, — сказала девушка, подняв взгляд на Тома. — Расслабься. Будто ты её не знаешь. Погуляет и вернётся. Нова покачала головой, в ее глазах плескалось отчаяние. — Я боюсь, что она может наделать глупостей. Особенно после всего того, что я ей сегодня наговорила. Нужно было вовремя замолчать, но я этого не сделала. Том присел рядом с ней, обняв за плечи. — Дай ей время, Нова. Она разумный человек. Все обдумает и примет правильное решение. А нам сейчас нужно сосредоточиться на Эмилии. — Да, ты прав, — кивнула Нова, кладя голову на плечо мужчины. Все же со временем она наконец смогла подпустить его к себе, но так и не поняла, было ли это правильным решением. Рука Тома плавным движением опустилась на талию девушки, что заставило её в моменте напрячься, по телу пробежало приятное напряжение. Нова медленно подняла на Тома взгляд, видя в его глазах отражение самой себя. Его голубые глаза смотрели так нежно, что Нова просто таяла в его руках. Нова прикрыла глаза, наслаждаясь моментом близости. После всего пережитого за последние дни ей так не хватало тепла и поддержки. Том был рядом, словно скала, на которую можно было опереться в любой момент. Она чувствовала его заботу, и это придавало сил. Ничего не говоря, Нова поцеловала его. Осторожно, будто была подростком, который делал это в первый раз. Том ответил на поцелуй, углубляя его. Нежность сменилась страстью, и Нова почувствовала, как все ее тревоги отступают на второй план. Она обвила руками его шею, прижимаясь ближе. Их губы сплелись в танце, наполненном желанием и потребностью друг в друге. В этот момент они были только вдвоем, огражденные от внешнего мира стеной эмоций. Постепенно поцелуи становились более настойчивыми, руки Тома скользили по ее телу. Нова отстранилась, заглядывая в его глаза. Она видела в них огонь. Тот же, что был и в ней самой. Теплая ладонь девушки коснулась его пресса под футболкой, приподнимая её. Том перехватил ее руку, прижал к своей груди и поцеловал каждый кончик пальца. Он оторвался от губ Новы, смотря на нее с обожанием. — Ты уверена? — прошептал он, словно боясь разрушить хрупкий момент. Нова кивнула, чувствуя, как по телу разливается волна возбуждения. Она жаждала близости, жаждала его. Нова опустилась спиной на кровать, а он навис сверху, осыпая лицо поцелуями. Нова отвечала, утопая в его объятиях. Их одежда летела на пол, а страсть разгоралась с каждой секундой. Нова забывалась в поцелуе, но порой возвращалась к тревожным мыслям. Все ли она делает правильно? Она говорила себе твердое "да", когда спрашивала себя о правдивости чувств к Тому, извиваясь в его ласках, но почему до сих пор вспоминает Кирана? Он предал её, но от чего же она думала о нем? Нова беспокоилась о том, все ли с ним хорошо, жив ли он, но при этом позволяла целовать и обнимать себя Тому. Любит ли она его? Нова отбросила сомнения, отдаваясь моменту. Прикосновения Тома были уверены и нежны, словно он боялся ее сломать. Она отвечала на них с той же страстью, забывая обо всем на свете. Тело горело, желания переполняли, и она позволила себе утонуть в этом вихре чувств. Одежда уступила место прикосновениям кожи к коже. Нова чувствовала себя живой, желанной, любимой. Она цеплялась за Тома, как за спасательный круг, и он был готов отдать все, чтобы удержать ее рядом. Поцелуи, ласки, шепот – все сливалось в единую симфонию страсти. Но даже в этом пьянящем забытьи в уголках сознания мелькали тени прошлого. Киран, его улыбка, его прикосновения. Нова отгоняла эти мысли, стараясь сосредоточиться на Томе, на его любви и заботе. Она заслуживала счастья, и сейчас оно было здесь, рядом с ней. Нова отдалась чувствам, доверяя Тому, надеясь, что он сможет залечить ее раны и помочь забыть прошлое. Она надеялась на это, не желая думать о том, что будет дальше.

*В это время*

Эшлин стояла на балконе, окутанная дымкой сигаретного дыма, который причудливо танцевал в лучах теплого света, льющегося из распахнутой балконной двери. Внутри, в квартире, царил уютный полумрак, отбрасывающий мягкие тени на стены и мебель. Этот свет, казалось, обнимал ее со спины, контрастируя с приятной прохладой ночного воздуха, ласкавшего лицо. Она оперлась на кованые перила балкона, чувствуя под пальцами холодный металл. Город внизу гудел приглушенным рокотом, далекие огни автомобилей мерцали, словно рассыпанные по бархату самоцветы. Эшлин глубоко затянулась сигаретой, наблюдая, как пепел медленно осыпается вниз, исчезая в ночной темноте. В кармане вибрировал телефон от поступающих сообщений, но смотреть их Эшлин не хотела. Всё вокруг сейчас давило, а особенно после всего, что ей наговорила Нова. Правой себя Эшлин тоже не считала, она и правда скрывала многое, а особенно их встречу с Кираном, но какой смысл ей делиться всем этим с человеком, который не питает к ней доверия? А может быть, до нее пыталась дописаться вовсе и не сестра? Было ли ей вообще дело до того, где сейчас Эш? Эшлин выпустила клуб дыма, позволяя ему раствориться в воздухе, унося с собой часть ее тревог и сомнений. Она чувствовала себя потерянной и одинокой, словно корабль, сбившийся с курса в ночном море. Куда ей идти, что делать? Эти вопросы роились в голове, не давая покоя. Она достала из кармана зажигалку и щелкнула ею, наблюдая за пляшущим огоньком. В его мерцании отражались воспоминания о прошлом, о счастливых временах, когда заботило только то, как бы незаметно выкурить сигарету дома или ускользнуть на ночь, чтобы провести ее с какой-нибудь девочкой. Но это было всё таким далеким и ненастоящим, словно тех беззаботных дней никогда и не было. Эшлин потушила сигарету, бросив окурок в пепельницу, стоявшую на краю балкона, и всё же достала телефон, увидев сообщения только от одного человека — Евы. "— Где ты? Почему ты не с Новой? — Что происходит? — Нова в своей комнате, но она, по всей видимости, не хочет со мной говорить. — Уже поздно, где ты? — Эш?" Обеспокоенные сообщения Евы заставили Эшлин улыбнуться. "— Всё в порядке, я не приеду". Эшлин зашла в дом, закрывая за собой балконную дверь и сразу же села на диван, получая новое сообщение: "— Вы не договорились с Новой?" Эшлин не хотела отвечать честно, но и врать сейчас тоже не желала: "— Можно и так сказать". Ева тут же перезвонила, но Эшлин сбросила вызов, не желая объясняться по телефону. Она чувствовала себя слишком уставшей и опустошенной, чтобы сейчас обсуждать что-либо с кем-либо. Хотелось обычного спокойствия и Еву рядом. — "Мне приехать?" — словно прочитав мысли Хантер, написала Ева, на что получила короткий, но положительный ответ. Адрес местоположения Эш сразу же появился в чате. В квартире было тихо и спокойно. Эшлин встала с дивана и прошла на кухню, налила себе стакан воды и выпила его залпом. Она чувствовала, как вода приятно освежает горло, немного успокаивая всё, что творилось в голове. Подойдя к окну, она посмотрела на ночной город. Огни мерцали, жизнь кипела даже в такое позднее время. Эшлин вернулась в комнату и машинально включила телевизор, переключая каналы в поисках хоть чего-то, что могло бы отвлечь ее от мрачных мыслей. В итоге она остановилась на каком-то старом фильме, где герои, заливаясь смехом, ехали в кабриолете по залитой солнцем дороге. Идиллия, которой она так отчаянно желала. Вскоре раздался звонок в дверь. Эшлин глубоко вздохнула, стараясь придать лицу безразличное выражение, и пошла открывать. На пороге стояла Ева, взволнованная и встревоженная. В ее глазах читалось искреннее беспокойство, которое она пыталась подавить. — Проходи, — Эш отошла в сторону, пропуская девушку в квартиру. — Не думала, что найду тебя именно здесь, — усмехнулась Ева, обхватывая лицо Хантер руками. — Может, хоть ты объяснишь, что происходит, trozo de hielo? — Ничего необычного. Поссорились с Новой, — Эшлин, словно котенок, откликнулась на ласку девушки, обвивая её запястья своими руками. Ева притянула Эшлин к себе, нежно целуя в лоб. — Она переживает. Вы же семья. — Семья, которая не доверяет друг другу, — огрызнулась Эшлин, но тут же смягчилась, прижавшись щекой к плечу Евы. — Прости. Просто я устала от всего этого. Они прошли в комнату, где на экране все еще мелькали кадры из фильма. Ева присела на диван, приглашая Эшлин жестом присесть рядом. — Расскажи мне, что случилось, — тихо попросила Ева, глядя в глаза Эшлин. Она видела в них боль и растерянность, которые девушка пыталась скрыть. Эшлин вздохнула, начиная рассказывать о ссоре с Новой, о взаимных упреках и обидах, о недоверии и старых ранах, которые никак не заживут. Ева слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка обнимая Эшлин за плечи в знак поддержки. — Я не могу сказать, что вины на мне нет, но… — Эшлин ударила по кофейному столику кулаком, издавая грохот. Девушка сгорбилась, заводя руки за шею, но тут же почувствовала теплое прикосновение к колену. — Я не понимаю, как можно так просто пускать в наш дом человека, который только недавно был заодно с "Объединением". — Не думай пока об этом. Хотя бы на сегодня. Разберёмся завтра, сегодня все слишком устали. — Хорошо… Ты-то сама как, Ева? — Живу дальше, — улыбнулась она. — Разве у меня есть выбор? — Ни у кого его нет, — кивнула Эшлин. Ещё немного посидев, она поняла, что напряжение вновь заворошилось в груди, будто змея, обвивающая жертву, потому Эшлин встала с дивана. — Пойду покурю, — вяло оповестила она, но Ева вдруг резко вскочила, преградив дорогу Эш. Та была в замешательстве, потому и не поняла, как Мортем в какой-то степени нагло взяла её за затылок и притянула к себе для поцелуя. Эшлин ответила не сразу, но вскоре растворилась в тепле, которое дарила Ева. В её поцелуях не было страсти, лишь успокоение и поддержка, в которой она так нуждалась. Забыв о сигаретах, Эшлин обвила руками шею Евы, прижимаясь ближе, пока та начала медленно расстегивать пуговицы рубашки Хантер. Эшлин упёрлась руками в грудь Евы, будто желая оттолкнуть, но так ничего и не делала. Она опустила глаза, понимая, что они начинают щипать от подступающих слёз, потому отвернулась в сторону, тихо сглатывая. — Не хочешь? — тихо спросила Ева, больше не предпринимая попыток сблизиться, она понимала всю тяжесть ситуации для Эш. — Хочу… Но не могу, Ева. Я запуталась, мне не хочется делать больно тебе и себе, но… — Хантер не смогла закончить мысль, поджав губы. Ева вздохнула, чувствуя, как внутри разливается волна сочувствия. Она медленно протянула руку и коснулась щеки Эшлин, большим пальцем стирая невидимую слезинку. — Я понимаю, — прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе. — Всё сложно, и ты имеешь право на свои чувства. Не нужно себя корить. Эшлин закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. Внутри бушевал ураган эмоций: страх, желание, вина. Она не знала, как справиться с этим хаосом, но присутствие Евы рядом, её понимание, дарили крошечную надежду. — Мне жаль, что тебе досталась такая, как я, — усмехнулась Эшлин, убирая руку Евы со своего лица. — Мне досталась самая лучшая. — Я люблю тебя, — внезапно произнесла Хантер, и внутри Евы поднялось облегчение и торжество. Эш наконец-то сказала это. — И когда-нибудь это нас убьёт. Ева притянула Эшлин в объятия, крепко прижимая к себе. Ей хотелось забрать всю её боль, все сомнения. Она понимала, что их любовь – это минное поле, но отказываться от неё не собиралась. — Мы справимся, — прошептала Ева, вдыхая аромат волос Эшлин. Эшлин лишь сильнее прижалась к Еве, ища в её объятиях утешение. Слова казались пустыми, но тепло её тела, её близость, успокаивали. Она знала, что впереди их ждёт много трудностей, в этот момент она хотела лишь одного – быть рядом с Евой. Внезапно Эшлин отстранилась, вгляделась в лицо Евы и остановилась на её губах. Таких притягательных и манящих и в то же время недоступных. Эшлин коснулась уголка губ Евы своими, невесомо, словно боясь разрушить хрупкий момент. Ева замерла, позволяя ей этот короткий поцелуй, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Прости, — прошептала Эшлин, отстраняясь окончательно. Ева покачала головой, не давая ей договорить. Она сама потянулась к ней, на этот раз уже уверенно и настойчиво. Эшлин ответила на поцелуй, отдаваясь чувствам. Она вновь обвила руками шею Евы, прижимая её ближе, словно боясь, что она исчезнет. Этот поцелуй был их спасением, их исповедью, что давала их душам хоть какой-то намёк на спасение. Жар поцелуя сменился тревогой, когда руки Евы начали блуждать ниже, к талии, к бёдрам. Эшлин почувствовала, как её собственная рубашка задирается выше. — Стой, — прошептала она, пытаясь остановить Еву. Но та, казалось, не слышала, продолжая осыпать её тело поцелуями. В панике Эшлин попыталась отстраниться, вывернуться из её объятий. — Ева, пожалуйста, не надо, — умоляла Эшлин, хватая ее за руки. Она знала, что сейчас произойдет, что Ева увидит то, что она так тщательно скрывала. Ее взгляд неминуемо упадет на руки, покрытые полосками шрамов. Шрамов, напоминающих о той боли, которую она так отчаянно пыталась забыть. Ева наконец оторвалась от ее шеи, посмотрела на нее с недоумением и тревогой. — Что случилось? Я сделала что-то не так? — спросила она, стараясь заглянуть в глаза Эшлин. Но та отвела взгляд, не в силах выдержать ее проницательный взгляд. — Я кое-что тебе не рассказала. Я… Тот случай с Кираном и Новой, тогда… — Я знаю, Эш, — мягко остановила Ева, проводя рукой по ткани рубашки, как раз в том месте, где были шрамы. — И я видела их. Эшлин замерла, словно громом пораженная. Она не понимала, как Ева могла знать, как она могла видеть? В голове проносились обрывки воспоминаний, моменты, когда она, возможно, неосторожно приподнимала рукава. — Как? — прошептала она, чувствуя, как предательская дрожь пробирает все тело. Ева вздохнула, ведя девушку к кровати, что находилась за диваном, и присела на её край, увлекая за собой Эшлин. Она взяла ее руки в свои, переплетая пальцы. — Тот вечер, когда тебя опоили, я сняла с тебя пиджак и увидела. Как раз в тот момент зашла Нова, она и рассказала. Да и… До этого я тоже случайно их увидела. Помнишь тогда в кабинете? Ева подняла взгляд на Эшлин, в этих зеленых глазах не было ни отвращения, ни жалости, лишь тепло и сочувствие. — Я люблю тебя, Эшлин, и люблю целиком. Со всеми твоими шрамами, со всеми твоими тайнами. Они не делают тебя хуже, они делают тебя тобой, — Ева медленно спустила рубашку с плеч Эшлин, окончательно избавляясь от нее. — Шрамы на теле - не наша вина, trozo de hielo. Эшлин, не задумываясь, поцеловала Еву. Чувственно и страстно, как умела только она. Поцелуй стал глубже, более отчаянным. Эшлин чувствовала, как растворяется в этом моменте, как все страхи и сомнения отступают под напором любви и принятия. Она позволила Еве вести, доверяя ей себя целиком и полностью. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово – все говорило о том, что она любима, что она ценна, что она достойна. Руки Евы нежно скользили по ее телу, очерчивая каждый шрам, словно запечатлевая их в своей памяти. Эшлин больше не чувствовала стыда или вины, лишь благодарность и облегчение. Она больше не пряталась, она позволила Еве увидеть ее настоящую, без масок и притворства. Ева осыпала ее тело поцелуями, спускаясь ниже и ниже, пока не достигла живота. Эшлин застонала, запрокинув голову, позволяя себе утонуть в этих ощущениях. Она забыла обо всем: о сомнениях, о страхе, о будущем. Сейчас была только Ева, ее прикосновения, ее губы. Руки Евы скользнули к поясу брюк Эшлин, расстегивая пуговицу и медленно стягивая ткань вниз. Эшлин приподняла бедра, помогая ей. Вскоре брюки оказались на полу, и Ева снова вернулась к ее губам. Поцелуй стал глубже, страстнее. Языки сплелись в танце, и Эшлин почувствовала, как внутри нее все горит. Она обхватила ногами талию Евы, прижимая ее еще ближе. Воздух наполнился их прерывистым дыханием, тихими стонами и шепотом. Они жаждали друг друга, как будто это был их последний шанс. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, их любви и их желания. — Прости меня… За всё, — между поцелуями говорила Ева, и сердце Эш разбивалось всё больше. — Давно простила, — запыхавшись ответила Эш. Ева опустилась ниже, оставляя влажные дорожки поцелуев на животе и бедрах Эшлин. Та в ответ судорожно выдыхала, вцепляясь пальцами в ее волосы. Она чувствовала себя слабой и уязвимой, но в то же время невероятно сильной и желанной. Ева медленно провела языком по внутренней стороне бедра Эшлин, вызывая у нее дрожь по всему телу. Эшлин застонала громче, призывая ее продолжать. Она хотела, чтобы Ева забрала ее всю, без остатка, но перед этим Ева хотела увидеть её всю. Девушка вернулась, заползая рукой под спину Эш, ловко расстегивая ее лифчик. Ткань упала на пол, открывая взору высокую и красивую грудь. Ева залюбовалась ею, словно видела впервые, хотя помнила каждую родинку на теле Эшлин. Она прильнула губами к одной из грудей, нежно покусывая сосок, и услышала приглушенный стон. Руки Эшлин впились в ее плечи, притягивая еще ближе. Ева подняла взгляд и увидела, как Эшлин смотрит на нее с мольбой в глазах. Ева поняла этот безмолвный призыв. Она отстранилась на мгновение, чтобы снять с себя одежду. Теперь они были на равных, обнаженные перед своими чувствами и желаниями. Ева вернулась к Эшлин, устраиваясь между ее ног, избавляясь от остатков нижнего белья, что сейчас было таким лишним. Она медленно вошла в нее, и Эшлин простонала от удовольствия. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были наполнены такой интенсивностью, что казалось, будто они сгорают дотла. — Не больно? — прошептала Ева, склоняясь над ухом девушки. — Нет… Продолжай. Пальцы Евы понемногу набирали скорость, вызывая у Эш все более частые и громкие стоны. Она отчаянно хваталась за простыни, чтобы сдержать себя, но каждый раз срывалась и выгибалась в спине от удовольствия, что вызывало у Евы улыбку. Они были в этом доме одни, но Эшлин порой всё равно чувствовала стеснение, хотя полностью доверяла Еве. Каждое прикосновение, каждый поцелуй разжигал в ней огонь страсти, который она так долго пыталась подавить. Время потеряло свой смысл. Существовали только они, их тела, их чувства. Они отдавались друг другу без остатка, не боясь ничего. В этот момент Ева и Эшлин были свободны от всех оков, от всех сомнений. Они просто любили. Когда тело Эшлин выгнулось от сладкого и растяжимого удовольствия, она притянула Еву к себе за шею, завлекая в поцелуй. В тот, о котором она мечтала всё это долгое время. Удовлетворение растеклось по всему телу, давая разгрузку и расслабление. — Мне кажется, что все это сон, — проговорила Ева, проводя по своим волосам, прикусывая губу. — У меня было слишком много таких снов, не хотелось бы проснуться в разочаровании, как обычно. — Н-да? — ухмыльнулась Ева. — Так ты все же думала обо мне? — А ты действительно думала, что нет? — закатила глаза Эшлин. Ева рассмеялась, и этот смех был наполнен облегчением и нежностью. Она оперлась на локоть и заглянула в глаза Эшлин, в которых плескались любовь и уязвимость. — Просто хотела убедиться, — прошептала она, наклоняясь для еще одного поцелуя. — Ты снилась мне каждую ночь, Эш. Поэтому мне не хотелось просыпаться. Они снова слились в поцелуе, более спокойном и чувственном, чем прежде. В нем была безграничная любовь, которая, несмотря на все трудности, продолжала жить в их сердцах. Когда воздух закончился, Ева отстранилась и посмотрела на Эшлин с нежностью. — Я люблю тебя, — повторила она, и на этот раз в ее голосе не было ни сомнения, ни страха. Только честность и искренность. — Я тоже люблю тебя, — ответила Эшлин, и в этот момент все казалось возможным. Они были вместе, и это было единственное, что имело значение. — Не боишься, что ошибаешься сейчас? — Ева коротко поцеловала девушку в шею, ожидая ответа. — Даже если это и так… Тогда это моя самая лучшая ошибка, — хрипло ответила Эш, будто ей было тяжело это говорить. Ева улыбнулась, прижимаясь к Эшлин еще ближе. Они лежали в тишине, наслаждаясь моментом, словно боясь нарушить хрупкое волшебство, которое между ними возникло. Эшлин перевернулась на бок, зарываясь пальцами в волосы Евы. В ее глазах читалась нежность и какая-то робкая надежда. — Что мы будем делать теперь? — тихо спросила она, боясь нарушить идиллию. Ева вздохнула, отводя взгляд. Этот вопрос висел в воздухе с самого начала, и она знала, что от него не уйти. Будущее казалось туманным и неопределенным, но одно она знала точно: она не хотела терять Эшлин снова. — Я не знаю, — честно ответила Ева, возвращаясь к ней лицом. — Но я знаю, что хочу быть с тобой. Очень хочу. Эшлин улыбнулась, и в этой улыбке была вся ее любовь и преданность. Она притянула Еву к себе и прошептала: — Мы уже вместе, Ева, — Эшлин коротко поцеловала девушку в губы, замечая, как вся серьезность и задумчивость превращается в расслабленность, в которой девушки сейчас нуждались. Ева крепко обняла Эшлин в ответ, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Они были здесь, сейчас, и это было единственное, что имело значение. Завтрашний день подождет. — Тогда давай не будем ни о чем думать, — предложила Ева, зарываясь лицом в шею Эшлин. — Хотя бы сейчас. Эшлин не ответила, но Ева ощутила едва уловимый кивок. В тишине, сплетенные в объятиях, они медленно погружались в сон, упиваясь каждым мгновением близости. В этом маленьком, созданном лишь для них двоих мире, не было места ни страху, ни терзающим сомнениям. В эту ночь они были по-настоящему счастливы. Прошлое, некогда разбившее их на осколки, сейчас казалось далеким сном. Именно оно выковало их заново, сделав сильнее, лучше…