Schnürsenkel

Проходя по коридору в фойе, Леша притормозил у стены, чтобы посильнее затянуть шнурок на туфле, — он ослаб, и туфля почти болталась на щиколотке, создавая немало проблем при ходьбе, не говоря уже о прыжках и танцах. Он вытянул ногу вперед и чуть потряс ею в воздухе — пятка заходила в туфле ходуном, словно та была ему велика. — Черт, ну что за день, — пробормотал Леша себе под нос, и, вздохнув, присел на корточки. Он быстро справился со шнурком и поднялся, расправляя штанину. Вдруг, подобно пустынной буре, мимо пронесся Саша, чуть не сбив его с ног. Леша только успел заметить, как взлетела его рука, но в последнюю секунду схватила его за плечо, спасая от падения. — Оу! Прошу прощения. Леша, продолжая дергать себя за штанину, тепло улыбнулся ему. Он давно привык к Сашиному присутствию рядом и не мог даже представить, как раньше жил без такого солнечного и вечно улыбающегося партнера. И, разумеется, партнера не только по сцене. — Костюмеры говорят, что я немного набрал. А я-то, напротив, оказывается, маленький, — пошутил он, заглядывая Саше в лицо и ища в нем положительную реакцию. Саша улыбнулся. — Ты очень красивый, — склонив голову, заверил он, — и… стройный. Я бы даже сказал, ты в отличной форме. Прямо модель. Леша зарделся. — Спасибо, милый, — ласково промурлыкал он. Саша не переставал обворожительно улыбаться. — А ты уже за кулисы побежал? — Побежал носик припудрить. Леша усмехнулся и замер, не в силах оторвать взгляд от Саши. Тот стоял так близко, что их тела почти соприкасались. Леша чувствовал тепло его дыхания и запах его одеколона — чего-то пряного, немного древесного, и аристократичного, как и сам Саша. Он стоял настолько близко к нему, что каждое его слово звучало как приказ. Но в этот раз это ощущение усиливалось и было гораздо более острым, почти пугающим. Саша внимательно посмотрел на него, прищурив глаза, будто исследуя его реакцию. — Ты знаешь, — игриво начал Саша, легким движением головы поправляя волосы. — А ты и впрямь сегодня такой посвежевший как будто. Ребята восхищаются тем, как ты выглядишь, — подмигнул он и уже шепотом добавил: — Так и не скажешь, что всю ночь не смыкал глаз. Леша охнул, чувствуя, как его щеки начинают гореть. Он попытался скрыть смущение, но с Сашей это было бесполезно. Как бы он ни старался держать себя в руках, Саша всегда умел заставить его забыть обо всем, кроме него, заставить заикаться и краснеть как школьника. — Ты что, прикалываешься? Давай не здесь, — вполголоса попросил Леша, но в его голосе было больше стесненности, чем он хотел признавать. Саша подступил ближе, и Леше ничего не оставалось, кроме как прислониться спиной к стене и встать на мыски, делаясь еще выше. Он боялся, что любой проходящий мимо коллега не сможет интерпретировать их действия как нечто невинное, а оправдываться и сочинять на ходу какую-то белиберду про репетицию ему не хотелось. Саша был иного мнения — или же почувствовал такое могущество над ним, что внаглую прижал его к стенке всем телом. Не отрывая взгляда, он буквально выдохнул ему в лицо: — Отчего же? Не шучу. Ты шикарен. Правда, — повторил Саша, слегка качнув головой. И тут его взгляд стал более серьезным. — Я не успел сказать тебе утром, ты быстро ушел. Ты ведь не думал, что я случайно на тебя натолкнулся? Обожаю наши с тобой маленькие игры, а еще больше люблю быть ответственным за их проведение. — Саша провел пальцем по Лешиной шее, заставляя того содрогнуться от холодного прикосновения. — Ты — моя ответственность, Леша. И, я уверен, ты это понимаешь, не так ли? Леша застыл на месте. В таких случаях он обычно просто смущался, но не сопротивлялся — напротив, он всегда наслаждался тем, что был менее опытным, поскольку до Саши встречался только с девушками. Он привык к такому — его Саша всегда оставался уверенной, доминантной личностью, но моменты, когда он демонстрировал свое всемогущество и показывал Леше его принадлежность к нему, становились особенно острыми и непривычными. Леша чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, и его взгляд заметался по сторонам. Он знал, что Саша прав. И что такие моменты — редкость. В таком людном месте, как коридор театра, где за каждым углом может стоять их коллега или друг, Саша вел себя куда более непреоборимо и авторитарно. — Ты что, испугался? — Саша приподнял бровь, изучая его взглядом. Леша не мог ответить сразу. В таких ситуациях ему всегда хотелось взять паузу, укрыться за своей привычной маской, скрыть эмоции. Но Саша знал, за какую ниточку дернуть, чтобы тот раскрылся. Леша всегда это знал, но никогда не возражал. Он подчинялся и делал это завидно хорошо. — Нет… — хрипло ответил Леша. Он хотел продолжать играть в молчанку, боясь, что дрожь в голосе выдаст его состояние, но слова соскользнули с языка, как вода с утеса. В его глазах не было ни капли решимости — только легкое смущение и рвение угодить. В них — а точнее в расширившихся зрачках — читалось еще что-то, что он всеми усилиями старался скрыть, силясь отвести взгляд. Но Саша не отпускал его взгляд. Он был все так же близко, и Леша не мог двинуться с места. Саша положил руку ему на шею, слегка сжимая. Его пальцы вжались в кожу, и Леша почувствовал, как с каждым мгновением он теряет способность думать. Леша стиснул зубы, пытаясь собраться, но слова застряли в горле. — Я тебе говорил, — медленно произнес Саша, его голос теперь был мягче, но не менее властным. — Ты знаешь, кто тут главный. Или тебе нужно напомнить? Леша заметил, как Сашина ладонь метнулась к его затылку и сжала прядь коротких кудрявых волос в кулаке. Саша очень любил прибегать к такому жесту для демонстрации своего превосходства. Это было не ново для Леши, из его груди даже вырвался рваный выдох, но в театре такое бурное проявление чувств было опасно. Здесь много народу, они стоят в хоть и слабоосвещенном, но все же главном коридоре, по которому проходят абсолютно все работники сцены, и общий гам не позволит различить среди него голоса или шаги тех, кто двинется к ним. Но Саша был тем, кто ведет эту игру, и ему, черт побери, это нравилось. В один миг адреналин, порождающий чувство вседозволенности, на мгновение заглушил чувство безопасности, и Леша, изо всех сил пытаясь успокоить громко бьющийся о тонкую кожу пульс, понял, что потек. Саша посмотрел на Лешу, но его выражение оставалось холодным и спокойным, как всегда, когда он брал верх над ним. Секунды тянулись как патока, и Леша чувствовал, как напряжение в воздухе возрастает с каждым мгновением. — Ты не боишься, что нас заметят? — прошептал Леша. Он надеялся и верил, что быть замеченными — это то, что им точно не грозит, пока Саша контролирует ситуацию, и вдруг почувствовал, как его губы скользят по его шее, а дыхание становится горячим и настойчивым. Саша будто специально растягивал этот момент, давая Леше возможность понять, как глубоко он погружен в их игру. Леша тихонько простонал, и Саша мгновенно прижался губами к источнику звука. Леша, с облегчением вовлекшись в поцелуй, мог только смирно стоять, пытаясь справиться с тем, что ощущал. На работе он привык быть собранным, но теперь его тело было под влиянием Саши, и, если он не хотел выдать их, ему оставалось только подчиняться. Он не знал, что из этого выйдет, но был уверен в одном: Саша не собирался отпускать его так легко. Саша улыбнулся, его улыбка была победоносной, но в то же время холодной, как ощущение полной власти над Лешей. Тот затрясся от возбуждения и инстинктивно свел ноги. На лице Саши возникло озарение и промелькнула эмоция, похожая на злорадство. Под взглядом больших голубых глаз он опустил свободную руку на внешнюю сторону Лешиного бедра. — Ты подумал, что можешь просто уйти? — продолжал Саша, поглаживая по бедру. Он продолжал смотреть на Лешу с легким насмешливым взглядом, искренне наслаждаясь тем, какой эффект он, не напрягаясь, производит на него, тем, как он теряется. — Нас в любой момент могут увидеть или услышать здесь. Не боишься? Ну-ка, покажи, что ты в этом уверен. Продолжая смотреть на него с вожделением, он провел языком по верхнему ряду ровных белых зубов и закусил нижнюю губу. Леша, едва держа себя в руках, нервно сглотнул. В этот момент Саша сжал его бедро, и Леша понял, что не сможет уйти от этого взгляда. Он был в буквальном смысле в руках Саши. Он мог бы взмолиться: «пожалуйста», но не стал. В таких случаях Саша знал, что Леша не будет возражать, и всецело пользовался своим превосходством. Леша не мог избавиться от ощущения, что теперь они оба находятся на грани. — Саш… — захныкал он. — Я на сцену, — с легкой усмешкой произнес тот, но в голосе звучала та самая властность, от которой дрожали колени, спина покрывалась мелким потом, а по рукам табунами бежали мурашки. — Дыши ровнее, зайчик. Мы с тобой продолжим потом, если ты захочешь. Наконец, Саша отстранился, и Леша почувствовал, как все его тело мгновенно потяжелело от пустоты, от отсутствия этого контроля, который он так быстро потерял. Саша прищурился и провел пальцем по Лешиной скуле. Задержавшись на подбородке, он приподнял его так, чтобы смотреть на Лешу снизу вверх, и, осклабившись, как ни в чем не бывало продолжил идти туда, куда собирался изначально. Леша остался стоять у стены, не зная, что делать с собой, и глядя на Сашу, который, удаляясь от него, с каждым шагом становился еще более недосягаемым. Его тело все еще дрожало, чувствуя на себе прикосновения Сашиных рук и губ. Он вздохнул и, проводив Сашу взглядом, ринулся в уборную, где ему предстояло решить одну маленькую, но очень серьезную проблему прежде, чем его позовут на сцену.