Когда светлячки зажигают звёзды

Её потряхивало. Она сидела на своей постели в башне старост. — Боже, что мне делать? Она надеялась, что вторым старостой будет Гарри или Невилл, Симус, Дин. Да кто угодно! Но не Малфой. При воспоминаниях о нём челюсть плотно сжималась, а зубы скрипели. Макгонагалл убедила её, что слизеринец стал… спокойнее. Его мать умоляла, чтобы Драко приняли в школу. «Прошу вас. Пусть этот год станет для него утешением», — вспоминала Гермиона слова из письма Нарциссы, которое ей передала директор. — Утешением, — бурчала она под нос. Он не заслужил этого. Пусть он и не выдал Гарри в Мэноре, но он должен сидеть в Азкабане вместе со своим отцом. Многих детей пожирателей амнистировали, объясняя это тем, что дети не должны отвечать за выбор своих родителей. Но для Малфоя не должно быть никакой амнистии. «Прошу вас, Гермиона, присматривайте за ним», — слова звучали в голове, как в самую страшную грозу. После всего, что было, ей нужно нянчиться с отпрыском Малфоев. Возможно, если бы не было войны, она бы с радостью взялась за исправление Малфоя и наставления его на путь добра. Но это — если бы. Во рту появился вкус крови. Ещё одна плохая привычка Грейнджер, приобретённая благодаря войне, — кусать щёки изнутри. До крови, до боли, не осознавая, что скоро там будет зиять дыра. Тяжело вздохнув, она направилась в гостиную. Из-за терзающих мыслей гриффиндорка даже не осмотрела своё место жительства на этот год. Этот год будет тяжёлым. Это стало ясно ещё в кресле кабинета Макгонагалл. Благо, Малфой прибудет в Хогвартс только через неделю. Сейчас же нужно заняться расписанием дежурств. Для большего комфорта стоило бы пойти в библиотеку, но сил осталось только на то, чтобы завалиться на диван в гостиной и погрузить мысли в работу.

***

Первые лучи осеннего солнца постепенно наполняли комнату Гермионы. Она впервые за долгое время уснула сразу же, как её голова коснулась подушки. Направляясь в душ, Грейнджер сонно терла глаза и, не заметив, споткнулась обо что-то. Палец на ноге ныл от столкновения с… сумкой. «Я же разобрала все свои вещи», — нахмурилась она. — Тебя не учили смотреть под ноги? — на диване по-хозяйски расселся Малфой с чашкой кофе в руках. — Какого чёрта ты здесь забыл? — злость и агрессию в её голосе можно было потрогать руками. — Паинька теперь ругается? — Гермиона пропустила мимо ушей его подколку и продолжила смотреть в упор, ожидая ответ на свой вопрос. — Тебе не сказали, что я буду твоим соседом? — Мне сказали, что ты приедешь через неделю. — Планы изменились, — отрезал он. Он перекинул ногу на ногу, положив их на маленький журнальный столик, за которым Гермиона вчера составляла расписание. Взяв один лист, он продолжил, как ни в чём не бывало: — Мне не нравится, как ты распределила дежурства, — лисьи глаза скользнули по листку, после чего он отбросил его обратно на стол. — Тогда сам их и делай, — выплюнула Гермиона, закрывая дверь в ванную. Взглянув на себя в зеркало, она схватилась руками за раковину, чтобы не разнести всё вокруг. Сразу было понятно, что с тёплыми объятиями она его не встретит. Но от одного его вида кровь закипала в венах, а из ушей, казалось, выходил пар. Хотелось задушить его на том диванчике, смотреть, как его лицо синеет, а в глазах гаснет жизнь и… Боже. Когда она стала такой безжалостной? Война сделала из неё монстра, пропитанного злостью и ненавистью. Упав на колени и выпустив слезу, которая так долго не могла вырваться наружу, она подумала о родителях. Ей не удалось сразу восстановить их память. Нужно подождать, пока заклинание окончательно утратит силу и воспоминания вернутся без травм. Как же ей хотелось вновь оказаться дома. Ещё раз поужинать с мамой и папой за одним столом, обсуждая сегодняшний день. Улыбаться до боли в щеках. Втихаря подкидывать под стол еду Живоглоту и снова слушать лекцию от мамы, что нельзя кормить кота за столом. Вздохнув, Гермиона залезла в душ. Холодная вода смыла воспоминания, возвращая её в суровую реальность. Вечером она пойдёт к друзьям. Не вернётся сюда, к нему. Не будет спать с ним в одной башне. На завтрак идти не хотелось. Но нужно было увидеть Гарри и Джинни, чтобы стало легче. Чтобы понять, что не всё так плохо. Что она не одна.

***

Ребята уже сидели за столом. Гарри что-то ковырял в тарелке, а Джинни, увидев её, помахала рукой и улыбнулась. — Гермиона, я так рада, что ты теперь староста, — подскочив, она обняла подругу до хруста в шее. — Ой, прости. — Поздравляю, ты заслужила это, — Гарри понимающе улыбнулся, разглядывая её. Они ещё не знали. Не знали, что ей придётся жить с Малфоем. Впервые в жизни Гермиона не знала, как об этом сказать. Вечером она точно расскажет. А сейчас пусть будет так.