За гранью правильного

Утро Чимина по традиции начинается в три часа дня. Обстоятельства и место работы вынудили его два года назад перейти на ночной образ жизни. Но Пака всё устраивает. Если точнее, ему безразлично, когда ложиться спать, лишь бы на следующий день хоть что-то появилось в холодильнике. Лишь бы снова не начать голодать. А всё может повториться. Когда ты один, то ни от кого не зависишь, но и положиться не на кого, поэтому стальной характер вырабатывается сам собой. Плохо это или хорошо, решать явно не Чимину, ведь ему ничем другим не похвастаться. У него другая цель — выжить. Без поддержки родителей, друзей, когда-то любимой сестры и даже соседей. Чимину было девятнадцать лет, когда он понял, что не хочет ни от кого зависеть. Тогда он был типичным наивным подростком, мечтал о собственном бизнесе, ненавидел направление, на котором учился в университете, и хватался за любой способ заработать. Амбициозному парню объявление о поиске актёра на съемки восемнадцать плюс за немыслимо большой гонорар показалось шансом, который упустить было бы преступлением. Он даже прогулял занятия в универе ради «кастинга». Но не зря, ведь его действительно взяли из-за миловидного личика и худощавого телосложения. Всё прошло… Не идеально, даже учитывая, что Пак на тот момент не был анальным девственником. В номере отеля воняло сексом, его партнёр был явно под какими-то веществами, презерватив использовать запрещалось, объясняли это тем, что все со справками. Чимин зарёкся, что это был первый и последний раз, когда он участвовал в подобном… эксперименте. Но на своё горе поменял мнение довольно быстро. Ровно в тот момент, когда его баланс на карточке увеличился на сумму, которую он в глаза никогда не видел. Конечно, всё повторилось. Терпеть непросто, но терпеть с мыслями о том, что скоро он сможет накопить на последнюю модель смартфона, совершенно другое дело. Всё изменилось, казалось бы, в одночасье. Мать увидела порно с его участием. Не сама, ей показала сестра, с которой Пак немного повздорил на днях. И с того момента понеслось. В Чимина летели тарелки и стулья, отец несколько раз замахнулся, но блондину удалось увернуться. Не надо быть сильной гадалкой, чтобы понять, что от него просто взяли и отказались. Столько раз слово «шлюха», как в тот день, он не слышал ни разу. Через месяц после того, как ушёл из дома, Пак понял, что сессия, из-за которой он ночами не спал, принимая обезболивающее и без конца начиная новую банку энергетика, это цветочки по сравнению с его жизнью. Он отчислился. Просто взял и забрал документы в тот же день, когда смог внести залог за съёмную квартиру с одной из выплат за съемки. Парень с миловидным личиком осознал, что до этого момента его тело вовсе не было худощавым. До момента, когда денег едва стало хватать только на рис. Пак столкнулся с реальностью, в которой подростка без образования ни на одну нормальную работу не берут, а жить где-то надо. Порно стало единственным заработком. Пришлось пахать почти в буквальном смысле этого слова, брать пять-шесть съёмок в месяц, даже несмотря на то, что анальным сексом рекомендуется заниматься не чаще раза в неделю. Жильё, одежда, еда, коммунальные услуги, элементарные вещи вроде бальзама для губ, постельного белья и чашки с тарелкой больше не появлялись из воздуха, как было, когда он жил с родителями. Спустя семь лет у Пака контракт со студией, график съёмок, который ему нельзя нарушать, всё та же съёмная квартира и убеждение, что если бы он не прошёл свой первый кастинг, жизнь была бы в разы лучше. Конечно, он всё ещё не общается с родителями. Сейчас он совсем немного на них обижен, ведь те действительно ни разу не связались с ним за эти годы, но где-то в мозгу ещё есть почти испарившееся воспоминание о том, как он любил свою маму, которая любила готовить ему в школу на ланч лимонный пирог. Но их тоже можно понять. Блондин серьёзно разочаровал своих родителей. Но Чимин не позволяет себе слабости. Никогда, ведь слабее, чем сейчас, ему уже не быть никогда. Ему есть, чем себя занять. Например, сегодня у него опять съёмки. Пак надевает спортивный костюм, состоящий из широких чёрных штанов и такого же худи. Он сходит в душ уже на месте, а растягивать себя блондин перестал года два назад. Зачем, если всё равно вставят без прелюдий, а так больно, как в первый раз, ему не будет никогда, учитывая, сколько членов побывало в его заднице? Пак также не читает сценарий. За семь лет в индустрии фильмов для взрослых ничего нового так никем и не придумалось. Ему абсолютно всё равно, сегодня он горничная или проститутка по вызову, выебут в любом случае. Чимин хочет жить как все люди, но пока у него получается только с каждым днём всё сильнее ощущать отвращение к самому себе. Знал ли он, что желание заработать легких денег превратит его в того, кем он всегда боялся стать? Знал ли, что выход из этого порочного круга останется только один? Даже не подозревал. Наверное, был слишком глуп. Сегодня съёмка у Чимина в отеле, и он идёт до места назначения пешком. Прогуляться, чтобы освежить голову от ненужных мыслей, не помешает. Несмотря на всё, он хочет жить. Хочет каждое утро пить зелёный чай, встречать рассвет, слушать музыку, гладить бездомных котиков на улице, гулять по ночному Сеулу, улыбаться малышам на детской площадке, наблюдать за влюблёнными в парке и ещё много чего, но каждый раз, приходя в квартиру после съемок, блондину хочется исчезнуть. Он принимает душ, трёт кожу до покраснений и ложится спать лицом в подушку, чтобы не чувствовать, как по щекам текут солёные капли. По классике жанра режиссёр встречает его сразу, как он заходит внутрь нужного отеля, провожает на нужный этаж и рассказывает, что ему делать и через сколько начнётся непосредственно процесс съёмок. Забронировано два номера. Один — тот, где всё будет проходить, другой — для актёров. Туда Пак и направляется, чтобы принять душ и переодеться. Ему не нужно никакой моральной подготовки, единственное, о чем он мечтает, это чтобы всё побыстрее закончилось. Некоторые его коллеги предпочитают заводить новые знакомства на площадке, заранее контактировать с будущим партнёром, обговаривать детали, но Чимин не такой. Ему всё равно. Абсолютно безразлично, кто будет его трахать на этот раз, как он выглядит и какая длина у его члена. Когда-то он был довольно избирателен в выборе партнёра, мог отказаться, если человек ему не понравится, но это всё прошло. Люди одинаковые, если не снаружи, то внутри точно. Чимин никогда, ни разу в жизни не кончал на площадке по-настоящему. Искусственная сперма — его самый лучший друг. Он не может получить удовольствие от секса с кем-то, кому на него наплевать. И с тем, на кого наплевать ему. А это абсолютно нормально для съёмок порно. С человеком, с которым вам предстоит секс, вы не знакомы, не здороваетесь, не представляетесь, он не спрашивает, всё ли хорошо и нравится ли тебе то, что он делает, а по окончанию вы молча расходитесь, так и не посмотрев друг другу в глаза ни разу. А потом на сайте, где вирусится ваше видео, комментаторы пишут что-то вроде: «Между ними такая химия». Пак каждый раз усмехается, когда читает что-то подобное. Не зря же их называют порноактёрами. Может, он ещё хоть немного востребован в этой сфере, лишь потому что умеет правдоподобно изображать то, что и в помине не чувствует. Чимин открывает дверь в нужный номер и сразу же сталкивается взглядами с незнакомцем. Тот сначала смотрит на него удивлённо, совершенно точно не ожидая, что кто-то так резко зайдёт, но затем его черты лица смягчаются, когда Пак захлопывает дверь и бросает свою сумку на кровать. Он больше не смотрит на, очевидно, его партнёра на сегодня, хватаясь за край худи, чтобы стянуть его с себя, но внезапно слышит голос. — Даже не поздороваешься? Чимин чуть ли не закатывает глаза. Его раздражают такие навязчивые люди. Вот зачем он начал разговор, видя, что Пак ни на какой диалог не настроен? А это, между прочим, видно невооружённым взглядом. Блондин ненавидит разговаривать с людьми, потому что ему ничего не стоит привязаться даже к тому, с кем знаком пару минут (особенно к такому красивому и в его вкусе). — А должен? — отвечает вопросом на вопрос Чимин, стягивая с себя толстовку. — Надо хотя бы попытаться узнать друг друга, нам же ещё сниматься вместе, — хмыкает брюнет. — Меня Чон Чонгук зовут, а тебя? — Я думаю, ты и так знаешь. — Ты прав, Пак Чимин, знаю, — в голосе слышится ухмылка. — Почему не смотришь на меня? — Не хочу, — раздражённо кидает блондин. Через несколько секунд Пак слышит шаги, а затем его обнажённого плеча касается чья-то рука. На удивление, Чонгук не применяет силу, не разворачивает его к себе, не сдавливает, а просто касается в как будто поддерживающем жесте. Чимин стискивает зубы, но не от неприязни, а для того, чтобы не сорваться на невинного человека. — Зачем пришёл на съёмку в таком настроении? — спрашивает Чон. — А в каком, блять, мне надо приходить? — цедит Пак. Чонгук первый, кто заговорил с ним не на площадке для съёмок. — Если бы мне не нужны были деньги, ноги бы моей здесь не было. — Всем нужны деньги, — спокойно отвечает брюнет. — А у тебя есть способ заработать и получить удовольствие. — О чём ты? Я думаю лишь о том, как пережить этот день. Чимин так легко выговаривается по сути незнакомому человеку, совсем не ожидая этого от себя. Наверное, он просто слишком долго ни с кем не разговаривал. Одна его сторона хочет прекратить всё, что здесь происходит, оттолкнуть Чонгука, нагрубить, а другая… Пытается позорно не заплакать от усталости и осознания собственной никчёмности. — Я обещаю, что со мной тебе будет хорошо, — неожиданно выдаёт Чон. — Бред, я никогда не кончал во время съёмок, — Чимин откровенно смеётся с такого смелого заявления, ведь уверен, что это попросту невозможно. — Тебе не везло с партнёрами, вот и всё, — объясняет Чон. — Я, если честно, узнавал о тебе, когда мне сказали, с кем буду сниматься. Ты мне понравился. — Не хочу ничего знать. — Сколько ты в индустрии? — резко меняет тему брюнет. — Семь лет. Эмоции на лице Чонгука меняются несколько раз буквально за секунду. Он, конечно, знал, что парень перед ним опытный, но чтобы настолько… Это не делает его хуже, но появляется много вопросов. Как можно за семь лет в порноиндустрии ни разу не кончить на съёмочной площадке? У Чимина, очевидно, не всё хорошо в жизни, и Чону почему-то хочется это исправить. Сам он снимается около трёх лет, но участвует в порно не чаще раза в один-два месяца. Это для него что-то вроде хобби. Странное увлечение, которое есть у всех людей на планете. Чонгук тщательно подходит к выбору партнёра и не соглашается на секс с кем попало. Он знает, что компания стерпит все его капризы, ведь видео с его участием залетают на миллионы просмотров из раза в раз. — Не противно рядом со мной стоять? — неожиданно подаёт голос блондин. — Нет, Чимин, — без колебаний отвечает старший. — Не сомневайся. Пак снова замолкает и отходит в сторону, чтобы убрать с себя руку Чонгука. Люди склонны врать, и кому, как не ему, знать об этом. Этот разговор исчерпался сам собой, казалось бы, каждый сделал свои выводы. Чон обходит кровать с другой стороны, тоже на ходу снимая верх. Чимину стыдно признать, но он смотрит. Задерживает взгляд дольше положенного на шикарном прессе брюнета, по которому хочется провести пальчиками. Обычно в порно идут дяденьки, которым за бесплатно никто не даёт (всё равно все смотрят на нижнего). Паку никогда не отмыться от их грязных рук, никогда не забыть то, что он чувствовал во время секса с ними. Непередаваемые ощущения, которые не пожелаешь даже врагу, когда об твои ягодицы со шлепками ударяются не крепкие бёдра, а пивной волосатый живот. Чимин морщится от воспоминаний, как его рвало в туалете студии от мысли, что остатки бесполезной спермы этого урода в нём. По какой-то неизвестной причине все плохие мысли покидают его голову, когда он сосредотачивается на Чонгуке, что держит в руке телефон, листая ленту какого-то приложения по типу «Инстаграма» или «Твиттера». Он выглядит совершенно спокойным, ни о чём не беспокоится и, кажется, совершенно уверен в себе. Даже хочется спросить… — Порно — это твоя не единственная работа, да? — Да, — тут же отзывается Чон. — Это что-то вроде подработки, а по жизни я ветеринар. Пак меняет выражение лица на удивлённое. Кто-кто, блять? Серьёзно? — Настолько не похож? — Но… Как ветеринар может подрабатывать порноактёром? — Как видишь, без проблем, — улыбается Чонгук, отводя взгляд в телефон, но вскоре снова утыкается взглядом в блондина, что уже снял штаны, оставаясь в одном белье. — Ты читал сценарий? — Нет, я никогда его не читаю, — сухо отвечает Чимин. — Мне всё равно. — В смысле? — Мне без разницы, в какой роли трахаться, что непонятного? — Пак выпускает иголки снова. Что поделать — так он живёт последние несколько лет. — И атрибутика тебя не волнует? — Нет. — Сегодня ты будешь в кляпе, — сообщает Чон. — Это разве не важная информация? — Да хоть в костюме медсестры, — бросает Чимин, отворачиваясь от Чона к стене. Он не переносит всё, что происходит на съёмочной площадке ровно так же, как и разговоры об этом. — Хорошо, но я хочу, чтобы ты получил удовольствие сегодня. Тебя не смущает, что ты не сможешь ничего сказать в процессе? Прошу, ответь честно. Я попрошу, и кляп уберут из сценария. — Зачем тебе это? — Еще раз: ты мне понравился. — Не вмешивайся, оставь всё как есть, — Чимин упорно игнорирует фразу, брошенную Чоном. Внезапно слышится щелчок двери и к ним заглядывает тот же самый мужчина, которого Пак увидел, как только пришёл сюда, — режиссёр. И он, и Чонгук, очевидно, хорошо с ним знакомы. — Ребят, у вас двадцать минут, и начинаем, — не дожидаясь ответа, уходит. Чимин на секунду удивляется, что за этой бессмысленной болтовнёй потерял столько свободного времени, но тут же трясёт головой, стараясь не зацикливаться на том, что сейчас совершенно не важно. Чонгук потеряет к нему интерес сразу же, как только переспит. Так было со всеми, а люди по-прежнему одинаковые. Чем дольше они разговаривают с Чоном, тем сильнее он путается в собственных чувствах. Брюнет кажется приятным, и он бы даже смог с ним куда-нибудь сходить, если бы они встретились на нейтральной территории, но заниматься сексом с кем-то хорошим сложнее, чем с моральным уродом, которому всё равно на ощущения парня под ним. Что-то подсказывает, что Чонгук действительно внимателен в постели, Чимину даже почти интересно, как всё пройдёт. И это исключительно спортивный интерес. — Пойдёшь в душ первый? — начинает Чонгук, когда комната погружается в тишину. — Тебе же ещё себя растянуть нужно. — Я не растягиваюсь. Пак не знает, зачем это озвучивает, но тут же жалеет о том, что открыл рот, когда на пути в сторону ванной комнаты его перехватывают за руку. Чонгуку совершенно точно доставляют удовольствие телесные контакты, иначе как объяснить, что он во второй раз уже пытается потрогать блондина, хотя они почти не знакомы. Конечно, Чимин видел Чонгука в рейтинге порнозвёзд на сайте, даже смотрел видео с его участием, когда было скучно, но он всё ещё слишком далеко, хоть и так показушно предпринимает попытки быть ближе. Чему его опять собрался учить Чон? Не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять, зачем блондина остановили. Пассивы всегда растягивают себя перед половым актом, причём так, чтобы не испытывать никакого дискомфорта впоследствии. Но Чимин уже говорил, что ему наплевать. Дискомфорт помогает ему в процессе не потерять сознание от душного воздуха, смешанного запаха пота его партнёра и съёмочной группы (сам Пак довольно худой и почти не потеет) и осознания происходящего, от которого становится противно. — Чимин… Ты не можешь не… — Хватит, — прерывает старшего Пак, вырывая руку из чужой хватки. Он выдыхает, только когда заходит в ванную. Пожалуй, сегодняшняя съёмка будет одна из самых сложных за последнее время. Хочется домой, спать, есть, погладить уличных котов у подъезда. А ещё стыдно. Потому что Чон прав, старший не виноват, что не привык к порядкам, по которым живёт блондин последние несколько лет, для него это в новинку. Такое ощущение, что его даже в какой-то мере беспокоит комфорт Чимина, но этого не может быть.

***

Площадка готова к съёмке, как и актёры. Сегодня у сценариста фантазия не сказать, что на высоте, поэтому одежды Паку не выдали. Сюжет в этот раз невероятно прост: молодой парень делает сюрприз своему мужу, когда тот возвращается с работы. По классике жанра «сюрпризом» становится Чимин, который встречает своего «мужа» на кровати голым и с кляпом во рту. Чонгук, на удивление, даже не пытается завести диалог, пока Пак сидит на кровати в комнате, где будет проходить съёмка, уже в полной готовности (разве что без кляпа). Брюнет ходит рядом, разговаривает с оператором, но даже не приближается к Чимину. Пак не думает, что он его обидел. Или старается не думать. Уже через несколько минут блондину говорят принять нужную позу. Чимин щёлкает застёжкой кляпа, закрепляя его и окончательно лишая себя возможности говорить, переворачивается сначала на живот, затем подтягивает колени, принимая коленно-локтевую позу. Он прекрасно осведомлён, что его отлично видно всем, кто здесь находится. Это перестало смущать ещё шесть лет назад, к тому же через какое-то время это увидят все посетители сайта, а это раз в сто больше, чем сейчас находится в комнате. Почему-то для него не имеет места быть любое мнение о его теле прямо сейчас, кроме Чонгука. Тот так заверял его, что сможет доставить удовольствие, но сдержит ли он своё слово? Чимин слышит громкое «Начали!» сзади себя, а затем тяжёлые шаги. Чон идёт медленно, но вскоре кровать проминается под его весом. — Мой муж решил сделать мне такой приятный сюрприз… — Чонгук пробегается кончиками пальцев по спине блондина, вызывая табун мурашек. Чимин в ответ мычит, отлично отыгрывая свою роль. Он слышит, как старший стягивает обувь и двигается на кровати ближе к нему. Чонгук, в отличие от Чимина, полностью одет. На нём белая рубашка и чёрные офисные брюки, что оправдано тем, что он только что пришёл с работы. — Ты невероятно красивый сейчас, — комментирует Чон. Пак не знает, есть ли такая фраза в сценарии, потому что он его не читал. — Расслабься, — добавляет уже тише. Чимин еле сдерживается от того, чтобы дёрнуться, когда к его промежности приставляют палец. Вот такого в сценарии быть точно не может. Всегда сначала блондин делал минет или ему делали римминг, затем был уже непосредственно секс, то есть проникновение членом. То, что происходит сейчас, больше похоже на попытку Чона подготовить его. Видимо, тот настроился серьёзно, когда узнал, что Пак не растягивается. Чимин не может попросить его этого не делать, особенно когда в слегка смазанную дырочку толкается фаланга. Его серьёзно отчитают, если он прервёт процесс съёмок, поэтому блондин просто сильнее опускает голову, чтобы спрятать лицо. Он не знает, чего можно ожидать. Второй рукой Чонгук держит его за бедро. Когда брюнет замечает копошения Пака, то начинает слегка поглаживать нежную кожу в попытке унять чужое напряжение. Но он знает, что для этого просто погладить мало, поэтому почти сразу толкается вторым пальцем, начиная неспеша ими двигать. Те скользят легко из-за предварительной подготовленной искусственной смазки. Он чувствует, как сжимают его внутри чувствительные стеночки, и про себя беззлобно ухмыляется, когда краем уха улавливает несмелое мычание одновременно с тем, как впервые сталкивается с простатой внутри. Очевидно, кляп не позволяет нормально, в голос стонать, поэтому блондин очаровательно пищит, так как не может себя сдержать, пока Чон массирует пульсирующий комочек внутри него. Член Пака постепенно крепнет, поэтому можно сделать вывод, что Чимин не притворяется. Ведь можно обмануть кого-то угодно, кроме своего организма. И Чонгука, который по причине своего опыта улавливает каждый вздох и движение блондина. Он действительно знает, как сделать лучше, и с радостью проведёт Пака за ручку по порочному, но полному удовольствия пути. Чимина не нужно долго растягивать, через несколько минут два пальца двигаются уже без какого-либо сопротивления. Всё-таки беспрерывная половая жизнь длиною в семь лет сделала своё дело, и стенки стали намного эластичнее и податливее. Чонгук не испытывает никакой неприязни, хоть и в полной мере осознаёт примерное количество половых партнеров младшего. В какой-то мере они варятся в одном котле, к тому же ему важно только то, что происходит здесь и сейчас. Чимин без сомнений хороший человек. Чон уверен, что где-то в глубине души он добрый, честный, трудолюбивый, заботливый, и дело лишь в том, что жизнь не позволила ему в полной мере найти применение своим качествам и талантам. Судьба сыграла с ним в злую шутку, как и с большей частью людей на планете. Глядя на светлые ангельские волосы Чимина, вспоминая их разговор и эмоции, которые тот всеми силами пытался сдержать, Чон понимает, что Паку здесь не место. Это совершенно не та индустрия, для которой он предназначен. Чонгук сразу видит людей, которые достойны помощи, и с радостью её оказывает при любой удобной возможности. А в их ветеринарной клинике как раз требуется администратор. Чонгук толкается в горячую узость третьим пальцем, сразу же начиная вбиваться фалангами по костяшки. Чимин выгибается, тянется руками назад, и свободной рукой Чон перехватывает его ладонь, слегка сжимая. Несмотря на худобу, Пак красивый. Округлые бёдра, небольшой животик, хрупкие плечи, делающие его с виду феминнее, ничуть не портят парня, а наоборот, привлекают взгляд. — Мне достался хороший муж, — говорит старший, вспоминая, что в порно нежелательно долго молчать. — Всегда готов подставиться, чтобы я доставил ему удовольствие, да? Чимин мычит в ответ, кивая головой несколько раз. И его тут же буквально подбрасывает на постели, когда Чон резко вынимает пальцы и присасывается к растянутому, сокращающемуся колечку мышц. Пак даже здесь пахнет вкусно. Чонгук рукой оттягивает аппетитную ягодицу, чуть ли не закатывая глаза от того, как сексуально в почти белоснежной мягкости тонут его мокрые от смазки пальцы. Он ведёт языком по всей промежности, пробуя чувствительное местечко на вкус. На языке остаётся привкус вроде бы клубничной смазки и ещё какое-то терпкое, но приятное послевкусие. Чимин выглядит как мечта, его невозможно не хотеть, поэтому член Чонгука уже призывно стоит последние несколько минут, больно упираясь в ширинку брюк. Но он предпочитает игнорировать такие мелочи, полностью сосредотачиваясь на ощущениях младшего, время от времени приговаривая, какой он красивый и как хорошо справляется. Искренне, ведь в сценарии таких реплик нет. Чон видит, как у Пака тоже стоит, а с головки на покрывало капает предэякулят. Он наверняка почти на грани, но кончит ещё не скоро, Чонгук позаботится. Брюнет хочет, чтобы этот оргазм у парня был крышесносный, до звёзд перед глазами, а для этого надо будет потерпеть. Дырочка хорошо разработанная, поэтому получается проникнуть самым кончиком языка внутрь. Чимин снова мычит от удовольствия, пальчиками сжимая покрывало под собой. Он с трудом глотает слюни и изо всех сил пытается не разрыдаться от переполняющих его неудовлетворённое тело ощущений. Чонгук трахает языком анус младшего, мысленно усмехаясь, чувствуя, как тот сам подаётся задом назад, желая глубже насадиться на мышцу. Осознание, насколько расслабленный и готовый парень под ним, греет Чону душу. Чимин же в этот момент чувствует, как последние частички здравого рассудка покидают его голову, он не отдаёт себе отчёта в действиях, не может сосредоточиться на ускользающей мысли о том, что это просто съёмка, даже на пару мгновений забывая, что в комнате есть кто-то, кроме них двоих. Чон всасывает нежную кожу, затем спускается ниже, проводя языком по маленьким поджавшимся яичкам, специально задевая их несколько раз зубами. Чимина в прямом смысле ласкают, за ним ухаживают как за новичком, лишь бы тот не ушёл после первого раза, а такого отношения к нему не было никогда. Его трахали грубо и жёстко, не заботясь ни о чём, кроме своей собственной потребности побыстрее излиться внутрь. Контраст «с другими» и «с Чонгуком» настолько сильный, что у Пака не получается в этот раз избежать навязчивых мыслей о том, что он хотел бы сниматься ТОЛЬКО с Чоном. Наверное, он окончательно сошёл с ума. Окончательно добивает его хрупкое равновесие между реальностью и мечтами сам же Чонгук, который отрывается от его промежности и наклоняется вперёд, губами касаясь порозовевшего ушка блондина. — Представь, что мы здесь одни, — шепчет брюнет. — Только я и ты. Чимин кивает, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы. — Сожми мою руку, если будет некомфортно, — Чонгук переплетает пальцы. Чон расцепляет пальцы лишь на несколько мгновений, чтобы быстро стянуть с себя одежду. Он небрежно бросает вещи на пол, от слова совсем не заботясь об их сохранности. Брюнет снова даёт Паку руку, и тот вцепляется в неё, как утопающий за соломинку. Чимину хорошо, но к такому переизбытку эмоций он не привык. Не желая больше тянуть время, Чонгук приставляет багровую головку к покрасневшему натёртому анусу, тут же толкается по основание, заполняя хрупкое тело Пака полностью. Чимин лишь громко мычит, чувствуя, как головка сталкивается с комочком нервов внутри. Чон подобрал идеальный угол. Чонгук ждёт какое-то время, вслух, так, чтобы на записи было слышно, говорит какие-то клишированные фразы целиком слизанные со сценария. Потому что ему нечего сказать. Никакими словами не описать то, что сейчас происходит, потому что он знает, что Пак ему доверяет. Это достойно похвалы и молчаливого уважения одновременно. После того, как блондин сам начинает подмахивать бёдрами, Чонгук чувствует себя увереннее. Он входит во вкус, выходя на несколько сантиметров и толкаясь обратно со шлепком. Толчки с небольшой амплитудой ощущаются сильнее и позволяют не потерять нужный угол проникновения. Брюнет делает все плавно, не торопясь, но даруя такую необходимую приятную дрожь по всему телу. Чимин закрывает глаза, но слезы от перевозбуждения продолжают капать сквозь ресницы. Он впервые в жизни плачет не от осознания собственной никчемности и не от бесконечных проблем, что являются его спутниками по жизни. Чонгук постепенно ускоряет движения бёдрами. Всё его тело напряжено и хочет кончить, но сначала нужно довести дело до конца. Одной рукой он переплетён пальцами с Паком, а другой держит того за талию, чтобы он не елозил по постели. Чимин ощущается в его руках крохотным. Маленьким комочком, состоящим из всего, что брюнет любит в парнях. Чон долбит по простате почти безжалостно, зная, как она действует на Чимина. На удивление, в воздухе не витает других ароматов, кроме смазки и едва уловимого парфюма кого-то из съёмочной группы. Это позволяет не отвлекаться от процесса и дышать полной грудью. Им очень повезло, что всё так, потому что за свою карьеру порнозвезды Чон видел много неприятных казусов. Чимин хнычет. Ему хочется вырвать этот кляп у себя изо рта, чтобы наконец получить возможность кричать от удовольствия в полную силу. Но это слишком большая роскошь, если вспомнить обстоятельства, при которых все это происходит. Чонгук ситуацию не изменяет. Он трахает быстро и сильно, отдавая полностью всего себя. Так, будто не у Чимина за плечами семь лет еженедельного секса на камеру. Пак знает, что прямо сейчас его разрушают, но не может зацепиться за эту мысль, ведь ощущения внизу слишком сильные. Чимин даже не подозревает, как пойдёт домой после всего этого, кажется, что он способен только на то, чтобы отрубиться сразу после эякуляции, которая неумолимо приближается. Чонгук сминает его бока, будто ища там какую-то мягкую прослоечку, но увы. Встречают его только бледная кожа и ребра, что без усилий может прощупать и пересчитать любой желающий. Судя по тому, что толчки становятся грубее, Чону то, что он почувствовал, не понравилось. Брюнет перемещает руку на член младшего, и того буквально подкидывает. Но Чон не обращает внимания, начиная быстро-быстро надрачивать возбуждённый до предела орган. Он трогает большим пальцем головку, пачкаясь в мутной жидкости, резко пережимает ствол у основания и уже через секунду отпускает, продолжая двигать рукой. Неудивительно, что Чимина надолго не хватает. Он кончает с громким мычанием, переходящим в визг. Больше не имея возможности удерживаться на локтях, блондин падает грудью на испачканное покрывало, пока слёзы застилают обзор. Чонгук выходит и кончает на поясницу младшего следом с хриплым стоном, тяжело дыша в попытке проанализировать взглядом состояние Пака. «Стоп, снято!» становится чем-то вроде толчка к действиям. Чонгук перехватывает Чимина за плечи, рывком переворачивая на спину. Лицо того красное от слёз, а подбородок испачкан в слюне. Первым делом брюнет расстёгивает кляп, откладывая его в сторону. — Попробуй сомкнуть и разомкнуть губы, — Пак подчиняется, лишь моргая в ответ. Связать кашу в голове в полноценные слова слишком сложно. — Молодец, мой хороший. Подожди пару секунд. Чон быстро надевает брюки на голое тело и набрасывает на Чимина простыню. Не обращая больше ни на кого внимания, он подхватывает обессиленное тело на руки. Блондин отрубится через несколько секунд — в этом сомневаться не приходится. Благо, чтобы пройти от номера для съёмок до номера актёров, нужно пару секунд. Чон кладёт блондина на чистую кровать, стирая полотенцем, которое положили сотрудники отеля, сначала слёзы с чужих щёк, а затем не успевшую подсохнуть сперму. — Отдохни, я разбужу тебя через час, номер наш до утра, — говорит Чонгук после того, как вернулся из ванной, где смачивал полотенце водой. — Потом поговорим. О да, они обязательно поговорят. Чону надо многое сказать, например, о том, что может помочь Паку устроиться на нормальную работу. Или о том, что хотел бы пригласить его на свидание. Всё будет хорошо. Рано или поздно чёрная полоса сменится белой. Чимин окончательно в этом убедится через несколько месяцев, когда их с Чонгуком первый поцелуй случится прямо на крыльце ветеринарной клиники, где они оба работают. И он будет знать, что достоин всего хорошего, что с ним происходит. Не по какой-то конкретной причине, а просто так. Люди любят просто так, чудеса случаются просто так. И это правда жизни, которая когда-нибудь станет известна всем. Всё-таки любить и быть любимым одинаково приятно, если это происходит одновременно.