Ленточка

      Благовониями в этой комнате пахло меньше всего. Любой, кто вошёл бы сейчас в цзинши, первым делом почуял бы тяжёлый металлический запах крови.       Лань Ванцзи сидел в самой благопристойной позе и играл на гуцине. Идеально белые одеяния на спине уже успели пропитаться кровью, но мужчина, казалось, не обращал на это ни капли внимания, полностью отдаваясь музыке.       — Брат. — В цзинши вошёл Лань Сичэнь, плотно затворив за собой дверь. Ванцзи не откликнулся. — Брат, тебе стоит поесть. Ты не можешь так долго практиковать инедию, да и тому же твои раны совсем не зажили. Ты был на источниках?       — Да.       — Хорошо. Я оставлю всё тут, поешь. — И Лань Сичэнь наконец ушёл, оставив на столике тарелку с едой.       Лишь спустя час Ханьгуан-цзюнь отпустил струны гуциня и вздохнул, немного при этом сгорбившись. В сторону еды он даже не посмотрел. По мнению Лань Ванцзи, в этой цзинши было слишком спокойно. Здесь не хватало чего-то, но чего? Он и сам не знал ответ на этот вопрос. А если и знал, то не хотел признавать. Был один способ почувствовать себя живым. Необходимо было ощутить призрачную связь с дорогим его сердцу человеком, Вэй Ином.       Ванцзи огляделся по сторонам. Никого. А ведь именно сейчас мужчине так хотелось, чтобы Вэй Усянь выпил с ним. Скорее всего, он бы опустошил все сосуды, но разве для него было что-то жалко? Но пить пришлось в одиночестве. «Улыбка императора» имела мягкий приятный вкус, но наполняла сердце грустью.       Лань Ванцзи отложил сосуд и невидящим взглядом упёрся в стену. Ему в голову прокралась странная, но привлекательная идея. Скоро ведь Новый Год. Можно было бы поставить какое-то подобие русской ёлки, о существовании которой Лань Чжань узнал от Вэй Ина. Мужчина преисполнился решимости, и тихонько выбрался из комнаты.       Движимый мыслями о любившем такие забавы Вэй Усяне Ханьгуан-цзюнь уверенно продвигался. Но была одна загвоздка: тогда парень, как обычно, говорил обо всём и сразу, поэтому не уточнил, как выглядит эта самая «ёлка». И Лань Чжаню пришлось остановиться.       На территории Гусу рос бамбук. Мог ли он сгодиться для ёлки? Одним касанием ладони мужчина тут же отрубил пару метров растения и тем же путём пошёл обратно.       Уже в цзинши в голову Ванцзи пришёл закономерный вопрос о том, как и чем украшать. Подумав, он сделал своеобразные веточки, чуть надрезав ствол лезвием Бичэня, и снял налобную ленту, обмотав ею «ёлку». Но и этого Лань Чжаню показалось мало: вскоре на сымпровизированных веточках повесили пустой сосуд «Улыбки императора», кисть для каллиграфии, мешочек для денег и старые прописи.       Миссия на сегодня была выполнена, и Ханьгуанц-цзюнь отрубился. Он даже не заметил, что его лента начала источать слабое свечение и заискрилась.

***

      Проснулся Лань Чжань пусть и не в лучшем своём состоянии, зато уже протрезвевший. И первым делом он пытался понять, куда пропала налобная лента. Воспоминания прошлой ночи проявились в памяти, стоило ему взглянуть на соображённую в похмелье… На самом деле, было очень сложно назвать это творение одним словом, но Лань Ванцзи справился, беззвучно прошептав: «Убожество».       Ему следовало бы привести всё в порядок до тех пор, пока не пришёл брат, но, как только Лань Ванцзи попытался подойти к увешанному самыми странными предметами бамбуку, что-то преградило ему дорогу. Чуть прищурившись, мужчина увидел барьер с аурой… своих собственных магических сил. Лента, от которой, очевидно, и шла атака, аккуратно сползла с шершавых «веточек», ни разу не зацепившись. Сползла и повисла в воздухе перед Ванцзи, изогнувшись, словно дракон.       — Здравствуй, Лань Чжань, — спокойно «произнесла» лента. На самом деле, голос лишь прозвучал в голове мужчины.       Лань Ванцзи никак не выдал своё удивление, но был крайне взволнован этим странным событием. Ещё бы, ни в каких трактатах не упоминалось о том, что ленты имеют своё сознание и могут разговаривать!       — Я знаю, для тебя это несколько удивительно. И всё же выслушай. Ты ведь влюблён в первого ученика клана Цзян, Вэй Усяня?       Лань Чжань не знал, стоит ли отвечать. Может, в ленту вселился злой дух? Хоть Ханьгуан-цзюнь и проверил её всеми возможными способами, но всё ещё был не уверен.       — Не утруждайся. Влюблён. А знаешь ли ты, что он жив? — На миг в груди что-то ёкнуло, а дыхание сбилось с ровного, определённого долгими медитациями ритма. — Не волнуйся, не обманываю. Однако могу я задать тебе ещё один вопрос?       Лань Чжань решил всё же утвердительно ответить:       — Мгм.       — Ты был моим хозяином столько лет, что я уже сбилась со счёта. Хороша ли я была? — Кивок. — Удобна ли? — Кивок.       Ванцзи чувствовал себя очень странно, разговаривая со своей же налобной лентой. Не мог же он сойти с ума от горя?       — Ханьгуан-цзюнь, я устала видеть кровь и страдания. Не мог бы ты отпустить меня на заслуженный отдых?       У Лань Чжаня спёрло дыхание. Что бы сказал дядя?.. Да что там дядя! Не провалилась бы под ним земля, если бы услышала, что он хочет сказать?       — Ты… Могу.       Лента скрутилась в спираль и тут же благопристойно выпрямилась, согнувшись пополам.       — Огромное спасибо, Лань Чжань. Будь счастлив с Вэй Ином. И запомни: деревня Мо, Вэй Усянь возродился в теле Мо Сюаньюя. Больше не теряй его. — И лента, словно дракон, вылетела в приоткрытое окно.       Всё, произошедшее только что, казалось либо очень странным сном, что неудивительно, если вспомнить, сколько он выпил, либо же бредом сумасшедшего. И всё же Лань Ванцзи сорвался с места и на предельной скорости полетел в деревеньку Мо.

***

      — И ты правда срубил бамбук, потому что думал, что это ёлка? Пф-ф-ф, Лань Чжань, только ты мог до такого додуматься!       — Мгм.       Вэй Усянь болтал много и в целом ни о чём, но Лань Чжань всегда слушал. А вчера, после очередной «пьянки» с Вэй Ином, где тот выпил два сосуда вина, а он всего-то чарочку, — ну, в честь Нового счастливого года-то можно! — разговорился именно Ханьгуан-цзюнь. Теперь Вэй Ин любил своего мужа ещё сильнее, видя даже этот его поступок идеальным и благородным.       Лань Ванцзи поправил роскошную белую ленту на своем лбу, подарок Вэй Усяня на свадьбу. Новая лента ни капли не уступала предыдущей: она была защищена заклинаниями самого старейшины Илин.       — Неужели давит? Чего же ты раньше не сказал, Лань Чжань? — сразу же запричитал рядом Вэй Усянь.       — Замечательно.       Где-то рядом мелькнул аккуратный хвостик беленького дракона. Его прошлая лента превратилась в милейшего зверька и даже нашла себе пару, но всё же приглядывала за Лань Ванцзи, взяв под своё крыло ещё и новую налобную ленту, чтобы обучить её всему, что знает сама.       Больше никто из них никогда не увидит крови и страданий.