Выигрыш в карты

Если спросить Ёнбока, то он скажет, что Минхо-хён уехал в свою рабочую поездку очень не вовремя. Да и в целом было в этом что-то странное. Он, конечно, покивал Минхо-хёну, сказал, что всем передаст причину его отсутствия и за домом присмотрит, но какая, к чёртовой матери, рабочая поездка? Когда он уже с десяток лет не является никаким официальным сотрудником своей фирмы и не ведёт никаких дел со смертными напрямую? Возможно, конечно, Минхо-хёну стало настолько скучно, что он решил начать какой-нибудь новый бизнес или что-то в этом роде. Но тогда, кажется Ёнбоку, он бы предупредил всех в доме, чтобы не дай Бог не помешали ему, да и в целом бы рассказал о своей задумке. Так что это всё было по меньшей мере подозрительно, и Ёнбок терялся в догадках, от самых ничтожных до самых безумных. Ещё и Чонин! А ведь Минхо-хён собирался узнать отчего Чонин ведёт себя так странно. Не выяснил, судя по тому, что не сказал ничего. А Чонин, как только Минхо-хён шагнул за дверь, начал вести себя ещё более непонятно. То он сиял каким-то необъяснимым восторгом, то проваливался в подавленность, а потом снова вспыхивал воодушевлением. Ёнбок пытался разгадывать эти перепады настроения, но тщетно. На каждый Чонин отвечает, что у него ничего нового. И с Крисом у них всё хорошо, мол, не ссорились, хён, что ты надумал себе? Крис же ходил задумчивый, глубоко погружённый в свои мысли, и это только укрепляло подозрения Ёнбока. Конечно, они могли просто не хотеть делиться проблемами с кланом. И на охоту они вместе ездить перестали, это ли не показатель? А может Крис вовсе решил уйти от них в какую-нибудь стаю? На четвёртый день после отъезда Минхо-хёна, точнее, на четвертую ночь, оба всё же покидают дом клана ради чониновой охоты и тем самым опровергают — вроде бы — подозрения Ёнбока. Но всё же тут что-то не чисто. Потому что, во-первых, Ёнбок снова замечает, что крови как-то мало в запасах. Ну право слово, словно у них ещё один вампир в доме завёлся и скрывается от всего клана в подвале, по тихому подкармливаясь из их запасов. Ёнбок даже подвал проверяет, но не обнаруживает там ничего кроме пыли и развороченных коробок. Минуточку, развороченных? Кому в здравом уме понадобилось лезть сюда? Вот уж заняться нечем. Во-вторых, возвращаются Чонин и Крис только поздним утром. Это не было бы странным — они так и раньше делали порой, явно проводя время время в каких-то мотелях — если бы только они вели себя как обычно. А они не ведут! Чонин снова нервный, бледнее обычного, словно не с охоты вернулся, а голодал как минимум неделю. Крис жмётся к нему, смотрит на Чонина виновато, а на всех остальных — злобно. Словно сторожевой пёс. И не отлипает от Чонина, как приклеенные ходят. Когда удаётся спросить, Чонин снова говорит, что всё в порядке и Ёнбок просто себя накручивает. А Ёнбок уверен, что не накручивает. Что-то точно происходит, но он пока не может понять, что именно. Минхо-хён, в ответ на его звонок, говорит, что вернётся через дня четыре, не раньше. Не радует, в общем. Ёнбок продолжает наблюдать. Чонин приходит в норму, Крис всё ещё следует за ним верным пёсиком — не думайте, что Ёнбок предвзят к нему из-за того, что он оборотень! Ёнбок не предвзят, но сравнение самое подходящее — и всё свободное время проводит рядом с Чонином, заперевшись в их комнате или на заднем дворе. Что именно они там делают, Ёнбок не уверен. Окна, выходящие на двор, закрывают вишнёвые ветки, так что подсматривать не просто. Да и кажется, что они просто там сидят, болтают, не больше. Ёнбок не знает, что о них думать. Ему надо обсудить происходящее с кем-нибудь. С Хёнджином, к примеру.

***

— Да не работает это! — раздосадовано тянет Чонин, складывая руки на груди и возвращаясь к небольшой уличной скамейке на веранде. Крис только тяжело вздыхает, поднимая глаза к серому, затянутом тучами небу. Сам он остаётся стоять посреди двора в тонкой куртке. Всё же в бытности оборотнем есть один неожиданный плюс: он уже не так чувствителен к холоду, как раньше. А может, и вампирская сущность на него теперь влияет, потому что даже в этой тонкой курточке становится немного жарковато. Чонин вообще в одной футболке да шортах на улицу вышел: порывы холодного ветра не доставляют ему никаких неудобств. Вампирам в этом плане вообще удобно: они ни холодов не боятся, ни летнего зноя. А вот ему, оборотню, жара всё ещё не в радость. Хотя, кто знает, как он будет реагировать на неё следующем летом? С полнолуния прошло четыре дня. Укус на ноге Чонина зажил, пусть и не так быстро, как они оба предполагали, только вот эффекта от него никакого не было. И, кажется, им стоит просто немного подождать, но отсутствие какой-то мгновенной реакции Чонина уж очень расстраивает. О том, что питьё вампирской крови оказало на Криса эффект только спустя неделю, он даже не вспоминает. И именно из-за этого они проводят слишком много времени на улице или в их комнате, предусмотрительно запертой на замок, в попытке научить Чонина перевоплощаться. С каждым разом всё очевидней становится, что объяснения Криса напрасны, потому что от одних только описаний ощущений толку нет. Крис шутит, что Чонин просто надо посмотреть видео с волками, как он сам когда-то предлагал Крису, но тот почему-то обижается. Ему, видите ли, не смешно. Чонин всё больше и больше уходит в себя от мысли, что от попытки обращения ничего не вышло и все старания напрасны, а о произошедшем теперь только след от зубов на бедре напоминает. Крису тоже напоминает. Ему всё ещё совестно за причиненную боль, хоть Чонин и сам об этом просил. Он тогда всю ночь пролежал рядом и, не сомкнув глаза, следил за тем, чтобы с Чонином всё было хорошо и чтобы его дыхание или сердцебиение не остановились. — Может, стоит передохнуть и попробовать позже? — спрашивает Крис, подходя ближе к веранде. — Да когда уж позже? Столько дней прошло, а всё ещё ничего, — бурчит Чонин. — Да ладно, всё ещё впереди, — пытается успокоить Крис, — наверное, — всё же добавляет он. — Наверное? — переспрашивает Чонин, поднимая на него взгляд и вопросительно изогибая брови. — Ну… Мы же изначально не знали, чем это обернётся? — нервно посмеявшись, говорит Крис. Утешение у него явно не удаётся. — Может, просто пока рано? Или эффект просто… не такой, как ты хочешь? Он сам пока не знает, к лучшему это или к худшему, что перевоплощения у Чонина не получаются, потому что перевоплощения — это самая отличительная черта оборотня, и если не они, то что? — К тому же, только подумай, если всё получится, что будет, когда твои хёны узнают об этом? — с улыбкой спрашивает он. Вообще, представлять такое было немного пугающе, потому что… кто знал, как они отреагируют? Уж точно не Крис. — Может, тогда они перестанут называть тебя мышонком наконец? — О, с чего бы? — всё так же недовольно фыркает Чонин. — Мне может быть хоть пять столетий, а они всё равно будут так называть. — Или у них появится причина называть тебя… маленьким волчонком? — со смехом предлагает вариант Крис. Чонин тут же вскидывает голову и смотрит на него, прищурившись. Криса это только сильнее веселит. Очень напоминает день, когда он сам впервые перевоплотился, только тогда Чонин отвешивал подобные комментарии, а сам Крис впервые узнал об этом прозвище и том, откуда оно взялось. Думая над этим сейчас, он ловит себя на мысли: а с чего он вообще взял, что Чонин перевоплотится в волка? Хотя… верить, что его перевоплощение будет связано со старыми легендами сейчас также безосновательно, как и верить в его собственное бессмертие. Идея, что он может быть долгожителем, как Чонин, никак не укладывается в голове и скорее пугает, чем нет. И… Он снова вспоминает, как в первый раз обратился сам, после множества неудачных попыток, связанных с сосредоточением, визуализацией образов и едва ли не медитацией. Возможно, у него есть план. Возможно, он не сработает, но попробовать-то стоит? — Или щеночком? — добавляет Крис после недолгой паузы. Чонин возмущённо сопит и поднимается на ноги. — О, и я тут вспомнил, что волкам предполагается иметь ошейник и поводок. На тебя это правило теперь тоже распространяется? Как и угроза охранять дом, если не сможешь перевоплотиться обратно? Ты так что подумай, надо ли это тебе, — продолжает Крис. Дразнить Чонина весело, что раньше, что сейчас. То, как он хмурится, медленно ступая к нему, подталкивает Криса отойти на несколько шагов назад, едва сдерживая смех от той напускной грозности, которая застыла на лице Чонина. — Кажется, мне всё же стоило выполнить угрозу с ошейником для одного невоспитанного щенка, — фыркает Чонин. Крис видит мелькнувшую на его лице улыбку, но не прекращает пятиться назад, сохраняя дистанцию. Сколько раз они уже так, слово за слово и гонялись друг за другом по двору, не счесть. — Ты это про себя? Ты же так отчаянно хотел стать щеночком, — продолжает подначивать Крис. И когда Чонин срывается с места, он тоже бежит, не давая себя догнать. Чонин уже смеётся, вся хмурость сошла с его лица благодаря этой маленькой погоне, и, казалось, он перестал так сильно зацикливаться на неудачных попытках перевоплощения. Чего, в общем-то, Крис и добивался. — Как так вышло, что такой большой волк убегает от меня? — кричит ему Чонин, останавливаясь посреди двора. Крис, стоя у самого забора, останавливается и кидает на него хитрый взгляд. — Как так вышло, что вампир никак не может меня догнать? — спрашивает он в ответ. Чонин фыркает и складывает руки на груди. — О, я просто даю тебе фору, — хмыкает он, — потому что иначе у тебя нет шансов. — Ах, опять угрозы. Только и слышу о хвалёной вампирской скорости, но всегда она существует только на словах. А действительно ли у меня нет шансов? — Никаких, — кивает Чонин. — Стоит мне приложить все силы — Да ну? — всё ещё недоверчиво тянет Крис. На самом деле, пару раз вампирскую скорость он видел и мог убедиться, что вампиры были довольно быстры, но всё это было мимолётно и очень незначительно. — Так почему бы тебе не приложить все силы? — предлагает он. — Потому что пока ты можешь поймать меня только на словах. Чонин фыркает и закатывает глаза. Но Крис понимает, что его это задело. И Чонин сделает всё, чтобы доказать правдивость своих слов. И Крис надеется, что в этом случае «приложить все силы» сработает не так, как рассчитывает Чонин. Потому что когда-то Крис тоже собирался приложить все силы и побежать так быстро, насколько мог, и для его тела это значило бежать в форме волка, только он это тогда не знал. Крис послушно ждёт, когда Чонин метнётся в его сторону, и немного готовится быть прижатым к забору — в случае, если его идея не сработает. Чонин делает шаг. Крис не сводит с него взгляда. Чонин срывается с места. Крис моргает. И больше не видит его. Крис делает шаг вперёд, растерянно осматриваясь по сторонам. Не мог же Чонин быть настолько быстрым, чтобы в мгновение ока покинуть задний двор и притаиться где-то? То есть… настолько быстро? Что он вообще никак это не заметил? Сделав ещё несколько шагов вперёд, всё так же насторожено осматриваясь, Крис замечает светлое пятно на земле. Снега ещё нет, а значит это светлое пятно никак не может быть снежной кучкой. Это футболка Чонина. Осознав это, Крис торопится подойти вплотную. На земле, оказывается, лежит не только футболка, а вся его одежда. И что-то шевелится под этими слоями ткани. Крис опускается на корточки и аккуратно приподнимает футболку. Из-под ткани тут же показывается тёмная фигурка, заметив которую, Крис, покачнувшись, всё же садится задницей на землю, удивлённо моргая. А затем смеётся. — Надо же! Ты действительно милая мышка! Выбравшаяся из-под футболки чёрная летучая мышь смотрит на него немигающим взглядом. Большие чёрные глаза-бусинки, вытянутая мордочка, покрытая короткой чёрной шерстью, маленькие ушки, которыми мышка крутит из стороны в сторону, пытаясь уловить все-все звуки вокруг. Крис действительно находит эту форму милой. — М-да, жаль, что в этой форме говорить нельзя, — тянет Крис. Какое-то время они просто смотрят друг на друга. Крис всё ещё не до конца верит в это. Так получается, вот откуда у вампиров легенды о превращении в летучих мышей? Это ж значит, что всё взаправду было, и то были вампиры, укушенные оборотнями? А раз теперь эта способность считается утраченной, значит вампиров больше никто не кусает, в попытке обратить в оборотня. Возможно, они утратили эту способность, когда между вампирами и оборотнями вспыхнула вражда? Значит… тогда же и оборотни утратили своё бессмертие, потому что вампиры переставали давать им свою кровь? Знать бы, что вообще послужило причиной этой вражды. Только не знал уже никто. Даже Чонин не мог ответить на этот вопрос. Слишком давно это было, и самые старые вампиры не помнили, что тогда произошло, что раскололо общество вампиров и оборотней на долгие века по всему миру. А летучая мышка оказывается совсем не такой маленькой, как он представлял. Всё же было в этих обращениях что-то очень далёкое от каких-либо научных объяснения, что-то, что можно было объяснить только магией. — А обратно сумеешь? Вместо какого-либо ответа — как будто летучая мышь вообще могла как-то ему ответить — Чонин несколько раз покручивается на месте, останавливается, снова меняет положение. Мотает головой и смотрит на Криса. Крис считает это за ответ «не могу». — Ладно, давай дома, — вздыхает он. — Идём. Он тянет к Чонину обе руки, чтобы тот мог забраться на ладони. При всей его вере в Чонина, Крис сомневается, что тот сможет сейчас полететь. Такому, наверняка, учиться надо. Хотя он на четырёх лапах весьма быстро освоился. Да и к изменённому восприятию мира привык без особых проблем. Видимо, есть что-то в природе оборотня, что помогает адаптироваться с первого обращения. Может, и у Чонина сработает, но Крису не сложно донести его домой. Стоит Крису прижать руки к груди, как Чонин цепляется своими коготками-крючками на крыльях за его футболку, потом за куртку, а потом и вовсе лезет дальше и устроивается прямо на голове. — Что ж, ладно, мы теперь, как в Рататуй, видимо, — хмыкает Крис и подхвает с земли одежду Чонина. — Идём домой, в комнате будешь обратно перевоплощаться. Не стоит всё же тут с голым задом стоять, — посмеивается он. В доме тихо, несмотря на то, что отсутствует только Минхо-хён. Все заняты своими делами, так что Крис не переживает из-за перспективы встретиться с кем-либо на пути в комнату. Они, скорее всего, и не заметят, что что-то не так. Он просто возвращается к себе в спальню. Ничего странного. Да и в любом случае, рано или поздно придётся бы рассказать… Но, наверное, не без ведома Минхо-хёна. Хотя, тут уж как получится. После того, как Чонин восстановился от укуса, беспокойство Криса подуспокоилось. После произошедшего перевоплощения, явно давшего понять, как именно на него повлиял укус, успокаивается окончательно. Но при мысли о Минхо-хёне и о его реакции на произошедшее, внутри снова начинает бурлить беспокойство. — Что ты там крадёшься? — раздаётся, стоит ему только вступить на второй этаж. Крис не успевает возразить, что он, вообще-то, не крадётся, а просто спокойно поднимается по лестнице, и вообще торопиться и бежать, но ему нельзя, всё же, у него ценный груз на голове сидит, мало ли, не удержится, в первый раз в новой форме. Хёнджин заговаривает вновь, не став дожидаться от него ответа: — Что ты успел натворить, что Ёнбок считает, что ты ведёшь себя подозрительно? А… А? Минхо-хён говорил, что именно Ёнбок счёл их подозрительными и поднял панику. А после хён наказал не попадаться ему на глаза. Но они, похоже, провалили задание, а Ёнбок своими подозрениями — какими бы они ни были — поделился с Хёнджином. А Хёнджин, конечно же, решил, что во всём виноват один Крис. Интересно выходит. — Я ничего не делал, — отвечает Крис, сходя с лестницы и оставаясь в зале на втором этаже. Хёнджин сидит в одном из кресел, сцепив руки в замок перед собой, и не сводит с него пристального взгляда. — Это что… одежда Чонина? — спрашивает он, заметив комок ткани в руках. — Да, — кивает Крис и тут же прикусывает себя за язык. Не надо было говорить. Теперь оправдываться придётся. — Где Чонин? — тут же спрашивает Хёнджин и поднимается на ноги. — Если его одежда тут, то где он сам? Вы же никуда не уходили? — забрасывает он вопросами, подходя ближе. Крис тяжело вздыхает. Он чувствует, как Чонин копошится у него в волосах. Должен ли он сказать, что Чонин обращён в летучую мышь? Или что-то другое выдумать? Он просто молча указывает на голову. Хёнджин, кажется, только сейчас замечает, что Крис не совсем один. Он хмурится, рассматривая мышку, после чего смотрит на Криса ещё более раздражённо. — Что за хуйня у тебя на голове? — Летучая мышь, — спокойно отвечает Крис. Хёнджин молчит несколько секунд, обдумывая услышанное. Крис не знает, что происходит у него в этот момент в голове, да и знать не хочет, если честно. — Я даже знать не хочу, где ты её взял, — отмахивается Хёнджин. — Где Чонин? — Это Чонин, — всё же решается сказать Крис, указав на мышку на своей голове. Хёнджин тут же кривится и одаривает его ещё более раздражённым взглядом. — Ты меня за идиота держишь? — шипит он. — Нет, —спокойно отвечает Крис. Если честно, вся эта подозрительность в Хёнджине, которая то и дело всплывала наружу, ему порядком надоела. Словно спустя почти год жизни в доме Крис может сделать… Крис даже не может предположить, какой нож в спину от него ждёт Хёнджин! Его это оскорбляет. Он не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение к себе. Ещё Крис не понимает, что такое он может сделать Чонину, по мнению Хёнджина, чтобы вернуться домой только с его одеждой. Чонину! Столетнему вампиру, между прочим, а не какому-то там обычному слабому человеку, неспособному тягаться в силе со всякими нелюдьми! — Где Чонин? — повторяет вопрос Хёнджин. — Загрыз и бросил на заднем дворе, — недовольно бросает Крис. Лицо Хёнджина тут же бледнеет, глаза широко распахиваются, а сам он отшатывается от Криса. Летучая мышь на голове копошится, возможно, пытаясь показать своё недовольство, а Крис трёт переносицу. Вот уж ляпнул не подумав. — Нет, серьёзно? Какого ты обо мне мнения, если хотя бы на секунду допустил, что это правда? — рассерженно заявляет Крис. — Что я тебе сделал, чтобы ты считал, что я способен на такое? — Ты оборотень, — выплёвывает Хёнджин. — Кто знает, что твои звериные инстинкты скажут тебе делать?! — Мои «звериные инстинкты» не управляют моими действиями. Хватит! Как, прожив столько лет, ты можешь верить в такие глупости? Крик Хёнджина просто не может не привлечь внимание. С третьего этажа к ним спускается Сынмин. Снизу, замечает Крис, поглядывают Чанбин и Джисон. В стороне приоткрывается комната и оттуда выглядывает Ёнбок. Но самое главное раздаётся снизу: — Меня не было чуть больше недели, что вы успели натворить? — строго и недовольно спрашивает Минхо. Никто из них не слышал, как открылась и закрылась входная дверь. Ну, по крайне мере, Крис не слышал. За месяцы в доме он перестал пытаться улавливать каждый шорох в попытке не упустить потенциальную опасность. Другие, может, и слышали. По крайне мере, ему кажется, что Ёнбок в этот момент облегчённо вздыхает, а Хёнджин же косится на лестницу, ожидая найти поддержку у главы клана. — Ничего, — бормочет Крис. Хотя они, конечно, успели, только как об этом сказать? — Он куда-то дел Чонина! — тут же выпаливает Хёнджин. Минхо, поднявшийся к ним и подошедший ближе к Хёнджину, бросает на Криса вопросительный взгляд, только Хёнджин ещё не закончил говорить: — И говорит, что вот эта хуйня у него на голове — это Чонин! Минхо удивлённо распахивает глаза, словно не верит в услышанное. У Криса зарождается мысль, что Минхо мог каким-то образом понять, что мышка — действительно Чонин, но прежде чем он успевает решить, возможно ли это, мышка снова двигается. Чонин, судя по всему, решил спрыгнуть с него. Крис торопливо вытягивает руки, надеясь поймать это неразумное существо в случае, если Чонин всё же не справится с полётом. Только Чонин никуда не летит особо. Не успев коснуться пола, обращается обратно в человеческое тело и почти рычит на Хёнджина: — Ты кого это хуйнёй назвал? Хёнджин взвизгивает. — Ты же не одет! — Крис быстро тянет Чонина обратно к себе и меняет их местами, так, что Чонин оказывается стоять лицом к стене, позади Криса. — Неловко-то как… — бормочет он, подталкивая Чонина в сторону комнаты. — Идём, потом… обсудим всё это… Крис не уверен, кажется ему или всё же нет, но у Минхо дёргается глаз.

***

Чонин быстро одевается обратно в своей комнате, ворча на бурную реакцию Хёнджина и на Криса, которого угораздило ляпнуть такую несусветную чушь именно Хёнджину. А теперь ещё и Минхо-хён вернулся очень не вовремя. Придётся объяснять перед всеми. Ещё и перевоплотился он, тоже у всех на глазах. Сам не до конца понял, что произошло. Просто почувствовал, что обязан сам высказать Хёнджину, что думает о его нападках, а дальше всё как-то само произошло. Над процессами трансформации, конечно, ещё предстоит поработать. Когда они возвращаются обратно в зал, клан уже в ожидании и явном беспокойстве. Ёнбок тихо отчитывается Минхо-хёну о том, что произошло, а именно о том, как поделился своими наблюдениями о странном поведении с Хёнджином, который решил выяснить всё сам. Только вот, ещё до того, как Чонин и Крис успеют занять место на одном из диванов, Хёнджин подскакивает на ноги и снова кидается на Криса. Он хватает за ворот футболки и шпит ему в лицо: — Как ты посмел? — Посмел что? — с плохо скрываемым раздражением спрашивает Крис, пытаясь отцепить его руки. — Думаешь, я не видел следы от укусов? — зло шипит Хёнджин. Чонин вымученно стонет, чувствуя, как ситуация всё больше и больше выходит из-под контроля. Нашёл же за что зацепиться! И когда он только разглядеть успел. — От укусов? — удивлённо и как-то испуганно повторяет за ним Ёнбок, поворачиваясь в их сторону. — Отстань от него, я сам просил! — кричит Чонин, пытаясь оттолкнуть Хёнджина. — Хёнджин, сядь на место, — строго приказывает Минхо. Хёнджин нехотя ослабляет хватку и всё же уходит обратно. На диване к нему тут же подвигается Ёнбок и пытается выведать, о каких укусах речь. Чонин замечает, как теперь и оставшиеся члены клана смотрят на Криса с недоверием, потому спешит прервать уж слишком громкий шёпот Ёнбока: — О каком именно укусе ты говоришь? — спрашивает он Хёнджина. — Об этой метке? Он демонстративно оттягивает ворот футболки, показывая всему клану след от зубов на плече. Внутри он надеется, что Хёнджин успел разглядеть только её. Эта метка, по сути, безобидная. Но вот волчий укус таким не выглядит. — И об этой тоже! — соглашается Хёнджин. Значит, и вторую разглядеть успел. Чёрт. — Хён… — начинает он, но Минхо-хён не даёт ему закончить. — Я знал о метке, — говорит он, явно ошарашивая Хёнджина таким откровением. — И я сам разрешил её оставить! Об этом ты не думал? — добавляет Чонин. — У меня, в общем-то тоже есть, — бормочет Крис, сложив руки на груди. Он свою демонстрировать не собирается, но Чонин делает это сам. Ткань едва не трещит под пальцами, когда он резко дёргает его футболку, показывая точно такой же след на плече Криса. Хёнджин недовольно фыркает и поджимает губы. — А вторая у него тоже есть, а? Думаете, я идиот и не смогу отличить укус человека от укуса волка? — Чонин, о чём он? — удивляется Чанбин в ответ на очередное обвинение Хёнджина. — Да, Чонин, о чём это он? — теперь уже спрашивает Минхо, смотря на них прищуренным взглядом. — О, он… — Чонин хмыкает и демонстративно поднимает вверх штанину свободных шорт так, чтобы члены клана всё же могли разглядеть второй след. — Это тоже есть, и тоже по моей, блядь, просьбе! — Чонин! — взвизгивает Ёнбок, словно Чонин ему не укус показал, а, как минимум, в убийстве признался. Хотя, на убийство реакция была бы вообще не такой бурной. — Для чего? — непонимающе спрашивает Джисон. — Это же навсегда теперь… — Чонин слышит бормотание Сынмина. На какое-то время все голоса сливаются в один раздражённый, тревожный гомон. Члены клана наперебой пытаются выяснить, как так вышло, что Крис, в своей волчьей форме, осмелился укусить Чонина, почему Чонин вдруг заявляет, будто сам этого просил, и одновременно не дают ему и слова вставить в своё — их — оправдание. — Заткнулись все! — рявкает Минхо. Он устало трёт переносицу в воцарившейся тишине. — Меня не было всего несколько дней, — холодно произносит он. — И за эти дни я наивно надеялся, что вы, по крайней мере, не устроите цирк. Очевидно, надеялся зря, — говоря это, он смотрит на Чонина и Криса. — Мы… мы просто хотели выяснить, что будет, если… — пристыженно бормочет Чонин, опустив голову. — Это всё моя вина, это я всё придумал! — Я, в конце концов, согласился, — отрезает Крис. — Так что не бери всю вину на себя. — Мне плевать, чья это вина! — снова рявкает Минхо. — Вы не могли подождать моего возвращения? Просто подождать, чтобы узнать больше, а не действовать вслепую и подвергать себя опасности? — Хён, но разве ты не по работе уезжал? — осторожно уточняет Ёнбок. — Я ездил на Чёджу-до. Поговорить с местным кланом, — поправляет его Минхо, вздохнув. — Зачем? — хмурится Чонин. Он не может припомнить, рассказывал об этом Крису или повода не было, так что на всякий случай наклоняется к нему и быстро шепчет: — На Чёджу-до есть только один клан вампиров и одна стая оборотней, но они все ведут закрытый образ жизни и не общаются с другими кланами, и не дают другим кланам образовываться на их территории. — Да, я помню, — кивает Крис. — Старейшие направили к ним, учитывая вашу ситуацию. Сказали, что либо они знают, либо надо искать ответы за пределами страны. Только оказалось, что на Чёджу-до нет ни клана, ни стаи, — продолжает Минхо. В комнате снова повисает молчание. — Они… были истреблены? — боязливо предполагает Джисон. — Хён, о какой ситуации речь? — снова пытается узнать Чанбин, но Минхо жестом останавливает его. — Потому что там живёт лишь одна смешанная община и то, что я узнал у них, что было очень непросто, они вообще не доверяют незнакомцам, судя по всему уже не важно, ведь вы решили, всё сделать сами, не так ли? — Да в чём, блядь, дело? — не выдерживает Хёнджин. — Хватит ходить вокруг да около! Минхо одаривает Хёнджина испепеляющим взглядом, а затем снова смотрит на прижавшихся друг к другу Чонина и Криса. — А дело в том, — медленно начинает он, — что когда Крис оставлял метку пары Чонину, он… испробовал его кровь. И поскольку формально Чонин дал её добровольно, этот акт сделал Криса наполовину вампиром. С жаждой крови, способностью зачаровывать и вампирским долголетием, всё как полагается. — Значит, про долголетие — это правда? — взволнованно выдыхает Чонин, подаваясь вперёд. Значит, ему не придётся думать о том, что рано или поздно Крис уйдёт, просто потому что он смертен? — Так вот куда кровь девалась, — понятливо бормочет Ёнбок, потирая подбородок. — Теперь у нас и вправду на одного нуждающегося больше. Надо бы тогда большими объёмами затариваться. — И, как я узнал, — продолжает Минхо, проигнорировав вопрос Чонина и слова Ёнбока, — Если оборотень добровольно кусает вампира, который даёт на это своё согласие, тот, в свою очередь, становится наполовину оборотнем. Но вы, я смотрю, уже и это самостоятельно опробовали, да? — Он бросает на них уничижительный взгляд. Чонин тушуется и нервно ёрзает на месте, неосознанно крепче цепляясь за Криса. Его план по обращению в оборотня был идеален за одним исключением: он не придумал, как будет объяснять это Минхо-хёну. — Это я предложил, — выдавливает он из себя. — Крис сначала был категорически против. — Но в итоге поддался уговорам и всё же укусил, — вздыхает Крис. В его голосе звучит усталое смирение и лёгкий упрёк, направленный на самого себя. — Подождите, стоп, позвольте всё-таки уточнить для полной ясности, — осторожно вступает Сынмин. — Выходит, Крис — оборотень, но при этом теперь ещё и частично вампир? Я правильно понял эту… биологическую аберрацию? — Совершенно верно, — кивает Минхо. — Я всё ещё могу становиться волком, но теперь ещё и в крови нуждаюсь, — бормочет Крис, объясняя. — И, раз уж ты укусил Чонина, — подхватывает цепочку рассуждений Чанбин, — значит, он теперь вампир, но уже со способностями оборотня? Получается у вас произошёл такой… обмен способностями? — Да… вроде того? — неуверенно отвечает Чонин. — При этом потребность в крови у Чонина должна снизиться, а обычная человеческая еда будет временно утолять голод, — добавляет Минхо. Видимо это он выяснил на Чёджу-до в той таинственной общине. Подумать только! Оборотни и вампиры, живущие под одной крышей, отринув вековую вражду. Эта мысль будоражила воображение. А вот снижение жажды крови он не заметил. Может, всё дело в том, что каждый вечер, как по расписанию, ужинал кровью, даже не дожидаясь, пока голод даст о себе знать? — Сегодня кровь не ем, — шепчет Чонин самому себе — Надо проверить. — Наполовину оборотень? — бормочет Хёнджин, уставившись на Чонина остекленевшим взглядом. — Это значит, что ты можешь становиться волком? — с сомнением в голосе спрашивает Джисон. Он, судя по всему, со своего места не смог разглядеть, что произошло на этаже, а оттого и не знает. — Не в волка! — восторженно выпаливает Чонин. — В летучую мышь! — Как в легендах, — заворожено тянет Сынмин. — Это же… Это так много всего меняет! — В общине мне сказали, что повторные обращения работают только при одном условии: оба участника должны искренне желать этого, — добавляет Минхо-хён. — То есть если какой-нибудь озлобленный оборотень попытается насильно покусать вампира, то последствиями будут только шрамы и кровопотеря, но никакой трансформации не произойдёт. Но в этой ситуации никакого насилия или принуждения не было, поэтому оно сработало. Чонин закусывает губу и косится на задумчивого Криса. Принуждение было. Немного. И, кажется, они были на волоске от провала. — Мне надо подробнее расспросить вас обоих. Обо всём, — просит Сынмин. — Это же… — Это значит, что старые легенды правдивы, — перебивает его Ёнбок. — И раз легенды правдивы, и мы знаем, как именно это работает, это значит, что вампиры и оборотни никогда не должны были жить во вражде. Сама природа задумала нас как две стороны одной медали, способные к слиянию. — Получается, самая правильная модель существования всегда была симбиозом, — соглашается с ним Чанбин. — Община Чёджу-до так и живёт, — подтверждает Минхо. — Найти их и добиться аудиенции было не просто. Я сначала вообще не понимал, зачем к ним еду и что буду говорить. Они в штыки воспринимают всех чужаков. Старейшие не солгали, что они задают незнакомцам вопрос: вампира спросят, как он относится к оборотням, оборотня спросят, как он относится к вампирам. — И… что же ты ответил? — интересуется Джисон. — Я подумал, что если «правильный» ответ — просто мнение большинства, то в самом вопросе нет никакого смысла. Это ловушка. И, если они хотят убедиться в нетерпимости к другому виду, потому что сами такие, то Старейшие не стали бы слать к ним. Возможно, Старейшие даже не знают, как обстоят дела в их общине, а просто… считают, что вампиры там дружелюбны к оборотням или что-то в этом роде. Я рассказал им, что один из членов моего клана — оборотень. — И они… поверили? — не удержался Чонин. — Нет. Решили, что я лгу, пытаясь втереться в доверие. Потому что, по их мнению, вампир из внешнего мира не может быть благосклонен к оборотню. Чуть позже я узнал, что они, кратко говоря, приняли решение жить обособленно и не контактировать с другими представителями видов, потому что устали пытаться доказывать всем вокруг, что во вражде нет смысла. Изолировались и живут вот такой вот смешанной группой из гибридов. — Даже мне не удалось поговорить с ними, — восхищённо шепчет Сынмин. — Хён, как тебе удалось убедить их, что ты говоришь правду? Минхо заметно мешкает с ответом, окидывая клан долгим, задумчивым взглядом. — Хён? — зовёт его Чонин, когда молчание затягивается. — Мне не удалось, — наконец выдыхает Минхо. — Пришлось заключать сделку. Я дал слово, что смогу доказать правдивость своих слов в будущем, предоставив… живое доказательство. Так что придётся спланировать отпуск на Чёджу-до в ближайшее время. — Нам всем придётся с ними встретиться? — уточняет Джисон. Минхо кивает. — Сынмин сейчас в обморок от восторга упадёт, — бормочет Чонин, ткнув локтем Криса, чтобы привлечь его внимание. — А у Хёнджина экзистенциальный кризис, — хмыкает Чанбин. — Значит, раз они так живут, то у этих повторных обращений нет никаких негативных последствий? Никакого подвоха? — спрашивает Крис, обращаясь к Минхо. — Смотря что считать негативным последствием, — отвечает Минхо. — Для кого-то вечная жажда крови и перспектива бессмертия будет не подарком, а, скорее, проклятием. Кто-то совсем не будет рад перспективе обращения в зверя. Но, по большому счёту, ничего сверх этого. Никаких сюрпризов. То, что есть у оборотней, появляется у вампиров, и наоборот. Никаких дополнительных способностей не прибавляется. — Я же говорил! — с восторгом добавляет Чонин и резко оборачивается к Крису, его глаза сияют чистым восторгом. — Говорил же, что всё будет хорошо! И вот видишь? Всё действительно хорошо! А ты переживал! — Хоть кто-то из вас обладает здравым смыслом, — еле слышно бормочет Минхо. — В таком случае, я рад, что зря переживал, — Крис улыбается уголком губ. — Но теперь… с вампирским бессмертием… я понятия не имею, как жить, как вампир? — нерешительно добавляет он. — Раз уж это точно подтверждено… — О, — фыркает Минхо. — Не то чтобы тебе придётся разбираться с этим в одиночку. — Клан помогает своим новообращённым, — серьёзным тоном добавляет Чанбин. — И тебе поможем, не чужие люди всё же. — Слышишь, Крис? — говорит Чонин, смотря ему в глаза. — Всё будет хорошо. И ты не будешь один, — добавляет он и, не в силах сдержать переполняющие его эмоции, тут же, не задумываясь о приличиях, резко притягивает Криса к себе и прижимается губами к его губам. — Эй, вы там! Не при всех же! — возмущённо взвизгивает Джисон.

***

Восторг от новости спадает только через несколько часов. За это время клан получает ещё одну демонстрацию способностей Чонина — только обратно из мышки в человека он предусмотрительно перевоплощается за закрытыми дверями, — засыпает их парой сотен вопросов, а Минхо-хён уже начинает прикидывать, в какие ближайшие даты получится вывезти всех на встречу с общиной. Всё это время Крис чувствует на себе пронзительный взгляд Хёнджина. Он единственный, кажется, не в восторге от новостей. Но и не кажется, что он зол или расстроен. Скорее пребывает в глубокой задумчивости. Крис пару раз сверлит его взглядом в ответ, и в такие моменты кажется, что Хёнджин смотрит не столь на него, сколько куда-то сквозь него. Уже позже, когда суета немного утихает, Чонин снова вздыхает, шепча Крису на ухо, что Хёнджин, видимо, всё никак не может окончательно смириться с присутствием оборотня в доме. Минхо сразу после разговора уводит Хёнджина в свой кабинет для приватного разговора. Крис, конечно, не знает наверняка, о чём именно пойдёт речь, но догадывается. Ему и самому всё чаще хочется подойти и прояснить ситуацию, но каждый раз он останавливается, не решаясь нарушить хрупкое перемирие. Кажется, что всё под контролем, до момента, пока Хёнджин не срывается и не отвешивает ему парочку язвительных комментариев. А потом затихает на недели и делает вид, что ничего не было. К вечеру, когда солнце заходит за горизонт, Крис, стоя на кухне у раковины, отчётливо слышит резкий хлопок двери, ведущей на заднюю веранду и во внутренний двор. Кто-то вышел из дома. Глянув в окно, он видит севшего прямо на ступеньку Хёнджина. Решив, что если не сейчас, то в следующий раз возможность предоставится чёрт знает когда, сполоснув руки и обтерев их о полотенце, Крис решительно направляется к выходу на прохладный вечерний воздух. Дверь за ним закрывается с тихим скрипом. Не успевает он сделать двух шагов, как Хёнджин, не оборачиваясь, спрашивает: — Ну? Что тебе надо? Крис делает ещё один шаг вперёд. В нос тут же бьёт резкий запах сигаретного дыма. В сгущающихся сумерках он видит, как Хёнджин медленно выдыхает сероватое облачко. Сигарета медленно тлеет, зажатая между тонкими пальцами. — Не знал, что ты куришь, — замечает Крис, стараясь говорить как можно спокойнее и непринуждённее. На самом деле, он бы почувствовал запах дыма сразу: уж очень он противный, особенно теперь, когда Крис оборотень и чувствует всё в разы лучше, да и к одежде только так пристаёт. Но на Хёнджине такого никогда не было. — Лет пятнадцать как бросил, — сухо отвечает Хёнджин. — До сегодняшнего дня. Крис хмыкает. Вот оно как. Ну… вампирам курение всё равно не вредит, вроде как, только запах отвратительный. — Так что тебе надо? — повторяет вопрос Хёнджин, наконец поворачивая к нему голову. — Я пытаюсь понять, почему ты всё ещё ждёшь, что я что-то сделаю? — прямо спрашивает Крис. — Вот сегодня, например. Разве я дал хоть один повод верить, что я действительно могу пойти против клана? Что я опасен? — Ты оборотень… — начинает Хёнджин. — И наполовину вампир теперь, — не даёт ему договорить Крис, и этот новый, непривычный статус неожиданно становится козырем в разговоре. — А Чонин, между прочим, теперь наполовину оборотень. Теперь что, будешь смотреть на него, как на прокажённого, тоже? — Нет! — возмущённо вскрикивает Хёнджин. — Это… это другое. — Чем же? — наступает Крис. — Ну да, он не в волка превращается, а в мышку. А если бы в волка? — Это всё равно было бы другое! — сквозь зубы цедит Хёнджин. Его пальцы судорожно сжимают сигарету, осыпая пеплом ступеньку. — Это всё равно был бы Чонин. Он уже давно член клана, чтобы относиться к нему иначе. В отличие от тебя. — Что ж, извини, что я ещё не успел прожить в этих стенах своё первое столетие. Хотя, кажется, теперь предстоит… и тебе всё это время придётся меня терпеть. Какая досада. Хёнджин в ответ только резко фыркает, выпуская новую струйку дыма. — Или, — продолжает Крис, — ты можешь наконец принять простой факт: я не собираюсь нападать ни на кого здесь. Ни на тебя, ни на других. Вся эта вражда между вампирами и оборотнями… в ней нет никакого смысла! Я вообще не понимаю, зачем это всё и как держится столетиями. Особенно сейчас, когда мы знаем правду! — Нет никакого смысла? — внезапно взрывается Хёнджин. — Скажи это тем, кто сделал это! Он дёргает за край своей штанины и задирает её, обнажая голень. Даже в слабом, желтоватом свете, пробивающемся из окон дома, Крис отчётливо видит старый шрам. Внутри всё холодеет. След совсем не такой чёткий и аккуратный, как он постарался сделать Чонину — если такое описание вообще применимо к шраму от укуса. — Он не единственный, можешь не сомневаться, — глухо добавляет Хёнджин и опускает штанину. Крис сглатывает ком в горле. — Что… что случилось? — спрашивает он тихо. — Оборотни. Сам догадаться не мог? — Это я уже понял, — кивает Крис. — Но почему? За что? — Тебе, что, вообще ничего не рассказывали? — раздражённо отвечает Хёнджин. Он резким движением стряхивает пепел с кончика сигареты. — А, ну да, это же произошло ещё до того, как Чонина сделали вампиром. — Тогда расскажи ты, — просит Крис. Хёнджин затягивается, и кончик сигареты на мгновение вспыхивает ярче. — Однажды мы уже приютили оборотней под своей крышей, — начинает он. — Мы с Минхо-хёном тогда ездили по делам в одну из его старых резиденций, в глушь. Их было четверо. Раненые, загнанные в угол охотниками. Вражда враждой, а охотники — это общая проблема, так тогда рассудил Минхо-хён. Он впустил их в дом. Позволил зализать раны и переждать, пока охотники не покинут деревню. Через три дня ушли, поблагодарив. А ещё через день… вернулись. Он делает очередную глубокую затяжку, и дым вырывается клубами. — Одного из их стаи, как выяснилось позже, нашли убитым и обескровленным. И они, недолго думая, решили, что это сделали мы. Кого же ещё винить, как не приютивших их вампиров? Нас было двое. Ну и горстка человеческой прислуги, которая ничего не понимала, и пятеро волков. Не знаю, где они нашли подмогу, но нашли. Они решили, что слуги тоже вампиры, скрывающие свою природу, и нападали на всех подряд, без разбора. Всех людей в доме… перебили. Мы с Минхо-хёном чудом вырвались, от погони оторвались только потому, что волки остались запертыми внутри, а дом… дом был подожжён. — Понятия не имею, сгорели они там или успели выбраться. Может, выжили и потом ещё натравили на основные владения клана очередную свору охотников. Кто их знает. На несколько минут воцаряется гнетущее молчание, нарушаемое лишь отдалённым шелестом листьев и мерным стрекотанием цикад. Крис не двигается, переваривая услышанное. — Так что теперь ты мне скажи, — снова начинает Хёнджин, только теперь его голос звучит как-то совсем пусто и устало. — Каково тебе было бы жить под одной крышей с представителем того вида, который когда-то изо всех сил пытался тебя убить? — Тут ты прав, я не знаю, каково это, — соглашается Крис и, прежде чем Хёнджин успеет сказать что-то ещё, добавляет: — В конце концов, я сам жить с другими оборотнями отказался в том числе и из-за этого. Снова повисает тишина. Крис ловит на себе удивлённый взгляд Хёнджина, но тот отворачивается сразу, как только понимает, что его засекли. — И мне искренне жаль, — продолжает Крис, — что с вами произошло такое. Что те оборотни ответили таким злом на вашу помощь. Но я не имею к этому никакого отношения. И не мог иметь. А те, кто это сделал, скорее всего, давно мертвы. У меня нет ни единой причины вредить клану, потому что вы правда помогли мне, когда мне больше некуда было деться. Без этой помощи я бы, вероятно, был мёртв. И у меня нет ни единой мысли о том, чтобы причинить вред Чонину. Потому что я люблю его. И хочу для него только самого лучшего. Всё. — Ты же не думаешь, что после этого разговора мы станем вдруг друзьями? — с усмешкой бросает Хёнджин. — Нет, не думаю, — честно признаётся Крис. — Но я надеюсь, что ты хотя бы начнёшь понимать, что не каждый оборотень враг по умолчанию. Что я тебе не враг. И никогда им не был. Сказав это, он разворачивается и уходит обратно в тепло дома, оставляя Хёнджина наедине с его мыслями. Один разговор, конечно, не изменит многого. Он не снесёт стен, которую Хёнджин выстраивал годами. Но Крис считает, что донёс свою точку зрения, а что делать с этой информацией дальше — решать уже Хёнджину. Он любит Чонина и хочет для него только лучшего — даже если иногда это «лучшее» оказывается связано с болезненными укусами, метками и странными превращениями. А Чонин, в свою очередь, любит этот клан. И у Криса нет причин делать что-то против них. Ведь он, в конце концов, тоже член этого клана.