Выигрыш в карты

Чонин ворочается с боку на бок. Сон никак не идёт, а всё из-за того, что в голове не перестаёт крутиться разговор с Минхо-хёном, случившийся несколько часов назад. Кажется, услышанное зацепило только его, потому что Крис либо не думает о возможном вампирском долголетии, либо считает, что это невозможно. Либо игнорирует возможную проблему, что тоже возможный вариант. А Чонин думает. Потому что если Крис действительно обрёл вампирское бессмертие вместе с жаждой крови, это значит… что он теперь оборотень-долгожитель? Такой же, как в старых, почти забытых историях, о которых сейчас вспоминают разве что в виде баек? Значит, все эти легенды могли быть не выдумкой? (Отдельно Чонин думает о том, что Крис теперь может остаться с ним куда дольше, чем позволяет жизнь обычного человека или даже оборотня. Но эта мысль настолько сладкая и настолько же пока призрачная, что он боится думать об этом слишком много.) Если обращение оборотня в вампира дало такой эффект… что будет, если обратить вампира в оборотня? Именно об этом Чонин не может перестать думать. Ему нужно узнать. Ему нужно проверить. Ему нужно, чтобы Крис обратил его в оборотня. Только оборотни способны обращать людей в себе подобных лишь раз в месяц, в полнолуние, до которого осталось всего лишь три дня. А значит, Чонин должен убедить Криса в том, что он должен это сделать, уже сейчас, иначе придётся ждать целый месяц. — Крис? — тихо шепчет Чонин. — Эй… Крис, ты спишь? В ответ тишина. — Что?.. — наконец сонно отзывается Крис. — Мне нужно, чтобы ты обратил меня в оборотня. Снова тишина. — Что? — Крис приподнимается на локтях и сонно промаргивается, смотря на сидящего у стены Чонина. — Повтори, мне кажется, я неправильно расслышал. — Мне нужно, чтобы ты обратил меня в оборотня, — терпеливо повторяет Чонин. — Что? — Крис моргает ещё раз. — Чонин… почему? Зачем? — Кое-что проверить, — уклончиво отвечает Чонин, отводя взгляд. — Если оборотня можно сделать вампиром, то и в обратную сторону это должно сработать. Мы должны попробовать. Крис тихо вздыхает, устало опускаясь обратно на подушку. Он поворачивается на бок, спиной к Чонину, и натягивает одеяло до плеч. — Чонин, иди спать, — ворчит он сонно. — Завтра поговорим. Чонин медленно кивает, хотя Крис этого не видит. Что ж, это не «нет», а значит надежда есть. Сон всё равно не идёт, так что он тянется к своему телефону.

***

— Из-за всех этих разговоров о повторном обращении мне вчера приснилось, будто ты просишь меня обратить тебя в оборотня, — говорит Крис, не поднимая взгляда от тарелки. Чонин в итоге засыпает только под утро и просыпается ближе к обеду. Криса дома уже нет, он ушёл на работу раньше. Разговор приходится отложить до вечера, и Чонин всё это время прокручивает в голове десятки возможных вариантов, представляя, как начать, что сказать и как правильно объяснить своё желание. И какая удача, что Крис сам об этом заговорил! Чонин отрывается от своего пакета с кровью. — Это был не сон. — Что? — переспрашивает Крис. У него едва палочки из рук не падают. — Я говорю, что это был не сон, — спокойно повторяет Чонин. — Я действительно просил. И всё ещё прошу. — Он делает ещё один глоток крови. — Полнолуние скоро, так что нам нужно решить, как и где мы это сделаем. — Зачем? Откуда вообще эта мысль? — непонимающе переспрашивает Крис. — То есть… нет, я не понимаю, что на тебя нашло? Это может быть опасно, понимаешь? Мы понятия не имеем, что от этого будет. Я не согласен так рисковать тобой. — Да всё будет нормально, — устало вздыхает Чонин и откидывается на спинку стула. — Я вчера весь вечер об этом думал. Смотри: если ты, как оборотень, выпивший вампирскую кровь, получил долголетие… помнишь? Как в тех историях про долгоживущих оборотней. Значит, возможно, я, как вампир, после обращения в оборотня, смогу получить способность перевоплощаться. — Отличный аргумент, — сухо отзывается Крис. — Правда? — Нет. Во-первых, мы не знаем наверняка насчёт долголетия. А во-вторых, ты вообще думал о том, что повторное обращение в твоём случае может сработать наоборот? Например, отменить твоё бессмертие и сделать тебя ближе к человеку. И ладно, если ты просто начнёшь стареть, как обычный человек, но что, если… — он запинается, — если все прожитые годы возьмут своё разом? Чонин, тебе больше ста. Люди столько не живут. Обращение может тебя просто убить. — Нет, — Чонин мотает головой. — Не может. Долголетие для вампиров это такая же основа, как обращение в волка для оборотней. Если ты не потерял способность перевоплощаться, значит, я не могу потерять своё бессмертие. Возможно, мне просто станет реже нужна кровь. Это было бы… неплохим бонусом. Мы должны попробовать. — Он наклоняется ближе и смотрит умоляюще. — Ну пожа-а-алуйста. — Если что-то пойдёт не так, Минхо-хён оторвёт мне голову. Причём буквально. И я сам себе не прощу, если с тобой что-то случится. — Я уверен, что всё будет хорошо, — не сдаётся Чонин. — Пожалуйста, Крис-и. Мы должны попробовать. — Нет. — Я попрошу Сонхву, — парирует Чонин. — Он не согласится. — Я найду другого оборотня, который согласится. — Не найдёшь, — почти рычит Крис, смерив его свирепым взглядом. — Никакой другой оборотень не будет прикасаться к тебе.

***

— Крис. — Нет. — Пожалуйста? — Мой ответ не изменится.

***

— Если раны, оставленные оборотнями, оставляют шрамы на вампирах, значит ли это, что в обратную сторону работает так же? — спрашивает Крис. — Да, — кивает Чонин, не отрываясь от учебника. Крис замолкает, погружаясь в собственные мысли. Его взгляд сам собой цепляется за метку, выглядывающую из-под ворота футболки Чонина. Чёткий след зубов на бледной коже. И от осознания того, что эта метка навсегда, что любой оборотень, увидев её, сразу поймёт, что Чонин занят, внутри поднимается тепло. В этот момент Криса не слишком волнует, что Чонин — вампир и вряд ли станет объектом внимания оборотней. Сам факт наличия метки греет и радует. Сонхва объяснял ему, что это проявляется волчья, собственническая часть его сущности. Правда, Сонхва был очень удивлён, когда узнал, что Крис интересуется этим не просто в теории, а потому что поставил метку, да и не на кого-то, а на вампира! Сонхва сказал, что никому в своей стае не расскажет. Они не отнесутся к этому с восторгом. Не то, чтобы Криса в действительности волновало их мнение. Его волнует только Чонин. И, в чуть меньшей степени, остальной клан — за исключением Хёнджина. С Хёнджином отношения так и не складываются по-настоящему. Они стараются держаться в рамках, быть вежливыми, но время от времени всё равно прорывается истинное отношение Хёнджина, основанное лишь на том, что Крис оборотень. Словно одного этого факта достаточно, чтобы считать их кровными врагами. — То есть, чисто теоретически, ты мог бы оставить мне такую же метку, как у тебя, да? — спрашивает Крис, поднимая на Чонина взгляд. Чонин захлопывает учебник, откладывает его на стол и внимательно смотрит на него в ответ, прежде чем медленно произнести: — Нет. — Почему? Отказ действительно сбивает Криса с толку. Да, для них метки не несут того же сакрального значения, как если бы они оба были оборотнями, но он хочет этого. Хочет того же знака, что и у Чонина. Он понимает, что это будет больно — Чонин предупреждал об этом и не раз, — но боль в этом случае кажется ему чем-то второстепенным. — Я уже говорил, что это будет больно, — со вздохом объясняет Чонин, повторяя то, что Крис и без того знает. — Я не хочу делать тебе больно. Крис фыркает и закатывает глаза, раздражённо отводя взгляд в сторону. — А, то есть ты не хочешь делать мне больно, несмотря на то, что я хочу этого и прошу об этом, — начинает он, — но я при этом должен укусить тебя в волчьей форме, чтобы обратить в оборотня, потому что ты так хочешь? Чонин поджимает губы и складывает руки на груди, недовольно надуваясь. От своей идеи укуса он так и не отказался. Полнолуние уже следующей ночью, и теперь Чонин обижен на него за то, что Крис не собирается соглашаться. При всей своей любви к Чонину, Крису эта затея кажется настоящим безумием. Зачем рисковать и играть с обращением, если можно просто не рисковать и оставить всё как есть? Крис бы ещё понял, если бы Чонин был обычным человеком, пришедшим в восторг, узнав, что в мире существуют вампиры и оборотни, и отчаянно возжелав стать одним из них. Но Чонин уже вампир. Так или иначе, все аргументы Чонина упираются в «Я хочу». И, возможно, он действительно этого хочет, потому что считает своим долгом проверить собственную безумную теорию. Может он правда хочет понять, каково это быть полукровкой, чтобы Крис не был в этом один. И, может, он действительно уверен в том, что всё пройдёт хорошо. Только Крис убеждён, что это напрасный риск. Они не знают, чем всё закончится, и именно это пугает сильнее всего. В лучшем случае ничего не случится. Но про него они тоже думали, что ничего не случится. А теперь он, едва разобравшись с тем, как быть оборотнем, должен разбираться с тем, как быть наполовину вампиром. Более того, одна мысль о том, что ему придётся в форме волка укусить Чонина приводит в некоторого рода ужас. Это же… Чонин вообще представляет себе, какого размера клыки в волчьей пасти? И самое главное: он даже Минхо пожаловаться не может, чтобы приструнил Чонина или отговорил от этой безумной идеи. Уже на следующее утро после их разговора Минхо куда-то уехал, даже не предупредив лично. Они узнают об этом от Ёнбока, вскользь упомянувшего, что дело связано с работой. И все эти дни, пока Минхо так некстати отсутствует в клане, Чонин буквально терроризирует Криса своей просьбой об укусе. — Меняю свой укус на твой, — наконец произносит Чонин, глядя прямо на него. — У тебя уже есть мой укус. Это нечестный обмен, — парирует Крис. Он едва сдерживает рвущееся наружу ворчание. Чонин, очевидно, не совсем понимает суть его просьбы. Крис рациональной своей частью тоже не понимает это отчаянное желание, но та часть, что является оборотнем, которая явно подвержена каким-то инстинктам, говорит ему, что у него тоже должна быть метка, оставленная парой. Вампиры по своей природе одиночки и состоят в кланах скорее формально (эту мысль Крис, конечно, вслух не озвучивает). У оборотней всё иначе. У них есть метка обращённого — у самого Криса на боку, следы зубов того неизвестного оборотня, — есть метка стаи, есть метка пары. Принадлежность должна быть отмечена на коже, а не только оговорена словами. И от мысли, что у Чонина такая метка есть, а у него самого — ничего, становится немного грустно. Ладно. Не немного. Скулить хочется от её отсутствия. Крис немного ненавидит эту часть с инстинктами, но ничего поделать не может. — Ну почему нет? Пожалуйста, Крис-и, мы должны попробовать! — снова просит Чонин. Крису хочется сдаться, потому что он не выносит вида его умоляющих глаз. Хочется сделать всё, о чём Чонин просит. Но именно эта просьба… — Я не могу, — тянет он, закрывая лицо руками. — Ты хоть представляешь, как это больно? Это не вампирский укус, который быстро затянется. Это, чёрт возьми, даже с той меткой, что у тебя сейчас есть, не сравнится. — Я знаю, — серьёзно отвечает Чонин. Крис слышит, как он подбирается ближе, чувствует его вес на своих коленях. Чонин осторожно убирает его руки от лица и смотрит прямо в глаза. — Неужели ты правда думаешь, что я не думал об этом? — спрашивает он тихо. — Не знаю, — честно отвечает Крис. — Мне кажется, ты так сильно уцепился за эту мысль, что перестал думать о возможных последствиях. — Я думаю о последствиях, — упрямо возражает Чонин. — И я готов рискнуть, потому что уверен: если мы этого не попробуем, никто не попробует. А что, если это путь к возрождению старых легенд? Всё это Крис уже слышал. Если честно, у него в голове не укладывается, что вампир, который ещё год назад к оборотням относился не очень радушно, вдруг захотел научиться обращаться в волка, как оборотень. Да, за этот год Чонин начал встречаться с ним, а он оборотень, но всё же… — Но для чего нам возрождать старые легенды? — Ну… вообще-то незачем, — смущённо признаётся Чонин и отводит взгляд. — У тебя закончились аргументы? — в лоб спрашивает Крис с лёгкой улыбкой. — Да… — после паузы выдыхает Чонин. — Я просто… меня угнетает мысль, что этот шанс может быть упущен. Я понимаю, что последствия непредсказуемы. Но такие же непредсказуемые последствия есть и у тебя. Мы до сих пор знаем слишком мало о том, как на тебя влияет вампирская кровь, и… это ведь я тебя к этому подтолкнул, да? Подверг опасности… — Но это же не значит, что ты теперь должен подвергать опасности себя. — Я не думаю, что это будет очень уж опасно, — продолжает Чонин, мягко перебирая его волосы. — Да, укус болезненный, но я возьму с собой пару пакетов крови, чтобы рана зажила как можно быстрее. Мне кажется, не может быть такого, что оборотень, обращённый в вампира, жив и здоров, а вампир, обращённый в оборотня, вдруг умрёт. Я уверен, что всё пройдёт хорошо. И, чтобы ты знал, вампиры не умирают от укусов оборотней. Можешь спросить Хёнджина, он подтвердит. — Хёнджина кусали оборотни? — переспрашивает Крис, широко распахнув глаза. — Да, давно. Хотя… лучше не спрашивай. Ему точно не понравится вспоминать об этом. — Тогда, пожалуй, не буду, — бормочет Крис. — И ему определённо не стоит знать про… укусы. — Укусы? — Чонин мгновенно оживляется. — Во множественном числе? То есть ты всё-таки согласен? Крис медлит. Он… не согласен. По крайней мере, не полностью. Но он также понимает, что Чонин от него не отстанет. Да и, если быть честным, он и сам начинает сомневаться в собственных страхах. Сценарии, которые рисует его воображение — например, что Чонин лишится бессмертия и умрёт прямо у него на руках, — выглядят слишком уж катастрофичными. Возможно… возможно, всё и правда будет не так плохо, если они попробуют? И, может быть, в итоге весь клан не ополчится на него за то, что он навредил Чонину. У них ведь хорошие отношения — ну, кроме Хёнджина, — но эта ситуация… из ряда вон выходящая. — Может быть? — Чудесно! — Чонин тут же наклоняется, быстро целует его и отстраняется. — Я всё устрою. Дома нельзя, слишком много ушей. Как хорошо, что Минхо-хён уехал… Снимем номер на ночь. Ты получишь свою метку, а я свой укус! Крис сглатывает. Дурное предчувствие почему-то никуда не девается.

***

Чонин, как и обещал, берёт всё на себя. Только чтобы всё ещё сомневающийся Крис точно не передумал. Он бронирует номер, подготавливает всё нужное — по сути только пакеты с кровью, которые надо стащить по тихому, чтобы никто не заметил, ведь официальная версия их ухода из дома это охота. Идеальное прикрытие, не вызывающее никаких подозрений. Отель он выбирает небольшой, достаточно приличный и подальше от дома — просто на всякий случай. И на этот же случай Крис, уже в машине, напоминает ему, что номер Минхо-хёна стоит у него на быстром наборе, если вдруг что-то пойдёт не так. Чонин только фыркает и уверяет, что всё обязательно пойдёт так, как надо. И тогда же напоминает, что Минхо-хёна нет в городе. Крис сообщает, что сразу после Минхо у него в контактах номер Чанбина. Против него у Чонина нет аргументов. Они заселяются ближе к ночи, как раз когда луна уже высоко поднялась над горизонтом. Чонин кожей чувствует нервозность Криса. Оно и понятно. Одно дело укусить в порыве, как тогда, когда он получил свою метку, и совсем другое — сделать это намеренно. Сам Чонин тоже волнуется, но его тревога странным образом переплетается с предвкушением. Уверенность в том, что всё пройдёт наилучшим образом, не покидает его с того самого момента, как эта идея впервые поселилась у него в голове. Правда, его всё ещё гложет мысль об укусе, который он пообещал Крису в ответ. Чонин прекрасно понимает, почему для него это так важно, и всё же не может до конца примириться с этим. Когда-то он твёрдо пообещал себе никогда не кусать Криса и не причинять ему боль ради крови. Сейчас это будет не ради крови. Чонин повторяет это себе раз за разом. Но всё равно! Для оборотня оставить метку паре и не получить такую же взамен, должно быть, действительно ужасная перспектива. Чонин до последнего надеялся, что его собственная метка не вызовет у Криса сильных чувств — всё-таки он вампир, а не такой же оборотень. Но, как оказалось, это не имеет значения. Инстинкт — или что бы это ни было — срабатывает даже при таких условиях. — Готов? — спрашивает Чонин, когда они входят в номер и бегло осматриваются. В номере ничего ничего лишнего: простой интерьер без особого декора, короткий коридорчик между входом и спальней, в котором расположился вход в ванную. — Нет, — честно отвечает Крис и после паузы добавляет: — Ты уверен? Мы ещё можем передумать? — Я не передумаю, — спокойно говорит Чонин. — И ты, надеюсь, тоже. За его спиной Крис тяжело вздыхает. Чонин проходит вперёд. Он задвигает плотные шторы, отсекая лунный свет, и выключает основное освещение, оставляя лишь несколько настенных светильников с мягким тёплым сиянием. Так действительно атмосфернее и будто спокойнее. И уединённее, хотя они и так здесь одни. Чонин ещё раз осматривается в спальне. Им придётся уйти до того, как придёт обслуживание номеров: у персонала наверняка возникнут вопросы к крови на простынях. А она останется, в этом он не сомневается. Белая ткань будет безнадёжно испачкана, но Чонин не испытывает ни малейшего сожаления. Сейчас есть вещи куда важнее. На прикроватной тумбочке уже лежат подготовленные пакеты с кровью, аккуратно сложенные, поближе, чтобы Чонин мог дотянуться до них, когда будет нужно. Сам факт их присутствия немного давит, напоминает о серьёзности происходящего, но Чонин старается не зацикливаться на этом. — Я не уверен, что смогу, — шепчет Крис, подходя ближе. — А если это вообще не сработает? Если это будет просто новый шрам? — Я не боюсь шрамов, — Чонин пожимает плечами, разворачивается к нему и мягко закидывает руки ему на плечи. — Крис-и, обращение — это не что-то плохое, когда оба этого хотят. Ты же не делаешь это без моей воли, как… было с тобой, понимаешь? Оборотни часто обращают своих близких, родственников, даже детей, чтобы семья оставалась вместе. Всё будет хорошо. Крис долго смотрит на него, прежде чем спросить ещё раз: — Ты правда в этом так уверен? — Да, — шепчет Чонин, прижимаясь лбом к его лбу. — Всё будет хорошо. Но сначала ты получишь свою метку. Он подаётся вперёд и утягивает Криса в поцелуй. С каждым мягким касанием губ Чонин чувствует, как напряжение в теле Криса понемногу отступает. Его ладони ложатся Чонину на поясницу, притягивают ближе, хотя, казалось, теснее уже некуда. Чонин зарывается пальцами ему в волосы, медленно углубляя поцелуй, позволяя себе раствориться в этом ощущении. Им приходится ненадолго оторваться друг от друга. Чонин тянет Криса за собой на мягкий матрас. Тот прогибается под их весом, тихо шелестят простыни. Чонин на мгновение замирает, смотря на Криса над собой, чувствуя тепло чужого тела и сбитое дыхание. Он неосознанно цепляется пальцами за подол свободной футболки Криса и тянет её вверх. — Кажется, кто-то торопится, — шёпотом усмехается Крис. — Тебе всё равно придётся её снять, — отвечает Чонин, ещё раз быстро чмокая его. — И лучше раньше, чем позже. — Как и тебе, — фыркает Крис и осторожно подцепляет пальцами его кофту. Горячая ладонь касается живота, и Чонин невольно вздрагивает. Им обоим приходится раздеться. Крису — чтобы после обратиться в волка и не порвать одежду (хотя Чонин на всякий случай взял с собой запасной комплект), а вот Чонину — чтобы получить метку. Чуть раньше они обговорили, куда именно Крису кусать, чтобы было не слишком заметно и клан, в случае чего, не поднял панику. Через несколько мгновений на них остаётся только нижнее бельё. Чонин не перестаёт целовать Криса. Возможно, если бы не необходимость ждать следующего полнолуния, он бы даже отказался от их планов в угоду чему-нибудь другому. Особенно после того, как горячие губы касаются сначала шеи, а затем уже зажившей метки. — Кажется, сегодня должно быть наоборот, — тихо усмехается Чонин. Он проводит пальцами по бронзовой коже, легко царапает ногтями загривок. Крис в ответ только ещё раз целует след. — Готов? — спрашивает Чонин. — Или… — Да, — тут же отвечает Крис. Чонин чуть склоняет голову, проводя ладонью по щеке Криса. Тот смотрит на него выжидающе, и у Чонина в голове возникает образ нетерпеливого щенка, который бьёт хвостом во все стороны. Как жаль, что Крис так и не научился принимать эту половинчатую форму. Это было бы мило. — Куда бы… ты хотел? Крис чуть отстраняется и тычет пальцем в плечо. В то же место, где метка у самого Чонина. — Тогда иди ко мне, — мягко зовёт Чонин. Он тянется вперёд, на мгновение осторожно касается его губ. Потом оставляет поцелуй на крепком плече, задерживается там чуть дольше, чем собирался. Жмурит глаза. С губ срывается судорожный вдох. Он не ожидал, что это окажется настолько волнительно. Секунда. Следующая. Чонин неожиданно медлит. Он уговаривал себя, что всё будет быстро, что боль уйдёт почти сразу, что рана затянется, что Крис сам этого хочет, что Крис ему доверяет. Он повторял это про себя снова и снова, но всё равно медлил. Ни перед одной жертвой он так не медлил. Ну, разве что перед первыми, когда ещё толком не понимал, что делать, а такой роскоши, как пакеты с кровью, не существовало. — Что-то не так? — тихо спрашивает Крис, заметив его заминку. И именно в этот момент Чонин наконец решается и вонзает клыки ему в плечо. Почти сразу он чувствует, как Крис резко задерживает дыхание, как под его руками напрягаются мышцы, как всё тело замирает, будто он боится даже шевельнуться. Горячая кровь течёт в рот. Её не так много, как если бы он прокусил, например, артерию, но достаточно, чтобы Чонин распробовал вкус и непроизвольно закатил глаза. На краткий миг ему кажется, что он не пробовал ничего лучше. И дело совсем не в жажде. Даже после длительного голода кровь не казалась настолько хорошей. Чонин сжимает пальцы на его плечах и убирает клыки. Кровь продолжает сочиться из раны, и он не даёт ни единой капле скатиться по коже вниз. Только когда её становится ощутимо меньше, а под языком чувствуется, как рана медленно закрывается, он с трудом отрывается. Приходится напоминать себе, что Крис не жертва и не источник пищи, что этот укус был сделан с другой целью. Уже несколько секунд спустя нельзя сказать, что укус только что кровоточил. Регенерация оборотней и вампирская слюна делают своё дело. Чонин успевает слизнуть последние капли крови с кожи и тут же замечает бледный, светлый след, оставшийся под ними. — Вот и всё, — шепчет он успокаивающе и обнимает Криса, прижимая к себе. — Всё закончилось. Рана затянулась. Всё хорошо. Крис расслабляется только спустя несколько секунд, тяжело выдыхая. Кажется, что до этого он вообще не дышал. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Чонин, посчитав, что никакого ответа или реакции нет слишком долго. — Чудесно, — отвечает Крис на выдохе. — Правда. Отлично, — добавляет он почти сразу. Чонин чуть ослабляет объятия, и Крис тут же отстраняется, чтобы посмотреть на него. А Чонин не может отвести взгляд от метки. Почему-то видеть её оказывается… приятно. Он ожидал, что след укуса будет постоянно напоминать о причинённой боли, но Крис не выглядит страдающим. Напротив, он словно заворожённый касается следа пальцами, а его взгляд, обращённый к Чонину, расфокусированный, будто он слегка пьян. — Крис-и? — тихо зовёт Чонин, тревожно всматриваясь в его лицо. — Очень хорошо, — бормочет Крис. — И правильно… наконец-то, — выдыхает он и закрывает глаза. Когда он открывает их снова, взгляд становится более осмысленным, серьёзным и всё равно мягким. — А вот ты… — он хмурится, внимательно рассматривая Чонина. — Ты точно уверен, что готов? Может… в следующий раз? Чтобы было больше времени всё обдумать? — Уверен, — кивает Чонин, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожит. — Через месяц моё мнение не изменится. Так зачем нам медлить и терзать себя сомнениями ещё месяц, если можно всё сделать сейчас? — Действительно, — криво усмехается Крис. — На что я вообще рассчитывал? Вопрос, очевидно, риторический. — Но только если готов ты, — всё же осторожно добавляет Чонин и чуть тише продолжает: — Я не хочу заставлять. Именно в этот момент внутри вспыхивает крошечный, неуместный огонёк сомнения. Не потому, что Чонин передумал, а потому, что ему вдруг начинает казаться, будто он давит на Криса слишком сильно. Будто заставляет. Он ловит себя на мысли, что, если Крис сейчас скажет «нет», то он… мог бы отступить. Засунуть это желание подальше, пережить. Он не умрёт, если не получит укус. Это же… просто ещё одна прихоть, из-за которой хёны снова смотрели бы на него, как на несмышлёное дитя или как на сумасшедшего. Как в тот день, когда он привёл Криса. — Если ты не отступишь, — медленно говорит Крис, — то я согласен. Просто… обязательно скажи, если почувствуешь, что что-то не так. Я волк, но я всё равно пойму и остановлюсь. И если в самый последний момент передумаешь, тоже скажи. Я остановлюсь. — Так и сделаю, — тут же отвечает Чонин. Он мягко отпускает Криса, давая ему возможность избавиться от последней детали одежды. На секунду он позволяет себе задержать взгляд, но возможности полюбоваться Крисом у него нет, как бы грустно это ни было. Тело Криса начинает стремительно меняться. Стоит Чонину моргнуть, как на кровать легко запрыгивает волк. Матрац жалобно скрипит под внушительным весом. Волк огромный. Сидя у изголовья кровати, Чонин вдруг чувствует себя маленьким рядом с ним, и это ощущение странным образом не пугает, а успокаивает. Волк подходит ближе и осторожно тычется холодным носом в метку на плече Чонина. Тот не удерживается и ерошит густую шерсть на его шее, тихо усмехаясь. От прикосновения по коже разливается тепло. Из-за полнолуния Крис уже не сможет вернуться в человеческий облик до рассвета. — Давай, — мягко подталкивает он. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Волк мотает головой и издаёт приглушённое, недовольное ворчание. Чонин тем временем устраивается поудобнее: немного сдвигается, чтобы Крису было легче разместиться сбоку, поправляет подушки под спиной, опираясь на них и оставаясь в полулежащем положении. Пакеты с кровью теперь буквально на расстоянии вытянутой руки. Даже ближе. Волк отступает, занимает отведённое ему место и смотрит на Чонина самым преданным взглядом, на какой только способен. — Всё будет хорошо, — снова успокаивает его Чонин, протягивая руку и касаясь шерсти. — Я в этом уверен. Не бойся, Крис-и. Кусай. Волк сначала осторожно тычется влажным носом в его бедро, а потом проводит языком по коже. Щекочущее ощущение заставляет Чонина тихо рассмеяться, и он уже открывает рот, чтобы остановить Криса, напомнить ему, зачем они здесь и что медлить нельзя, но вместо слов изо рта вырывается крик. Боль обрушивается мгновенно. Чонин замирает, вцепляется пальцами в подушку так, что костяшки белеют, и широко распахивает глаза. В следующий миг он понимает, насколько наивен был раньше. Тот первый укус — и едва ли ощутимая боль от него — не идёт ни в какое сравнение с этим. Боль не просто вспыхивает в бедре, она расползается по всему телу вместе с кровью, пульсирует в мышцах и костях. Он был уверен, что готов. Уверен, что выдержит. Что рана затянется так же быстро, как и все остальные, оставив после себя лишь след. Но боль не уходит. Она накрывает волнами, заставляя слёзы наворачиваться на глазах. Чонин чувствует, как тёплая кровь течёт по ноге и марает белоснежные простыни и тёмную волчью шерсть. Зрение мутнеет, мир плывёт перед глазами. Сознание ускользает, и на мгновение всё становится чёрным. Или, может быть, не на мгновение. Он не уверен, в какой момент зрение проясняется. Возвращает его тихое, жалобное поскуливание. Крис — всё ещё в волчьей форме — осторожно зализывает рану, тёплым языком касаясь разорванной кожи, словно пытаясь извиниться. Где-то на задворках сознания Чонин отмечает, что Крису уже нечего бояться, глотая вампирскую кровь. Эта мысль кажется странно далёкой и неважной. Дрожащей рукой он тянется к пакету с кровью. Пальцы не слушаются, соскальзывают, и только со второй попытки ему удаётся зацепить пластик и притянуть его ближе. Тело кажется свинцовым. Чонин неаккуратно надрывает пакет, и часть крови выплёскивается наружу: ему на ключицы и на подушки тёмными пятнами, но это его сейчас мало заботит. За несколько жадных глотков он опустошает пакет и тянется за вторым. Кровь всегда помогала восстанавливаться, особенно от тяжёлых травм. Так что Чонин уверен, что и сейчас поможет укусу скорее затянуться. Когда второй пакет оказывается пустым, он откидывает голову назад и тяжело выдыхает. Боль становится чуть тише, но никуда не исчезает. Из-под полуприкрытых век он видит, что кожа вокруг укуса красная, но кровь больше не течёт. Это уже что-то. Сил почти не остаётся. Смешная, нелепая мысль мелькает в голове: может ли вампир умереть от потери крови? Вот уж действительно глупая причина для смерти для такого, как он. Он чувствует, как матрас прогибается совсем рядом, слышит тихий скулёж почти у самого уха. — Всё хорошо, — бормочет Чонин, не открывая глаз. Голос звучит тихо и, кажется, всё же предательски дрожит. — Мне просто… нужно немного времени… чтобы восстановиться. Скуление не стихает. Крис не верит его словам — или просто не может успокоиться, видя его таким. Чонин морщится и с трудом двигается ниже по матрасу, чтобы полноценно лечь. Он прижимается к тёплому боку и обнимает Криса так крепко, как может. Волк тут же ложится рядом, осторожно укладывая тяжёлую голову Чонину на плечо. — Всё… хорошо… — снова шепчет Чонин, проводя рукой по густой шерсти. — Надо просто… поспать немного. Тогда станет легче. Силы окончательно оставляют его. Мир снова тускнеет, звуки отдаляются, и Чонин позволяет себе расслабиться и провалиться в черноту.