Тихий омут

      Результаты анализов приходят как по расписанию. В среду. У Тэхёна в норме всё, кроме фертильности. Там есть отклонения в гормонах, которые они с врачом и ожидали, на самом деле. Они выступают подтверждением правильности проводимой сейчас терапии. Эта течка ему максимально необходима в присутствии реального альфы, его феромонов, его узла, чтобы "разбудить" организм Кима от спячки, которая, увы, может стать чем-то сродни менопаузе, если сейчас не предпринять необходимых мер.       Вопреки проговорённым им самим же правилам, Тэхён в перерыве идёт в комнату отдыха, где обычно собираются коллеги на перекус и чаёк-кофеёк. Тэхён там редкий гость, но тут ему срочно надо. На свою удачу он находит Чонгука там, кивком головы намекая на уход. Они незаметно выходят из помещения и следуют к лифтам. Уже зайдя в один из, Тэ выдыхает:       — Я получил результаты анализов. А ты?       — И я, — взгляд и тон Чонгука непроницаемы. Он стоит, запустив руки в карманы, опираясь спиной о стенку лифта. Это вынуждает Кима напрячься.       — Ну и что там?! Чего молчишь? — он раздражён.       Лифт тем временем поднимается на указанный этаж, парни вынуждены его покинуть и проследовать на открытую площадку.       — Тэ, не паникуй. У меня всё отлично. Вот, смотри, — Чон протягивает тому свой смартфон, где на экране открыты файлы с результатами анализов. — Я чист. Что бы ты там про меня ни думал...       — А чего тогда театральную паузу тянул? — ещё мгновение, и, кажется, из глаз искры метнутся. — Прости... Я просто волнуюсь. Время идёт, я паникую...       — Не паникуй. Анализы в норме у обоих. Таблетки ты отменил. Дело за малым. Дождаться течки и сделать дело.       — Ты так легко об этом говоришь...       — Ну а что?! Мы всё решили. Судя по всему, мы друг другу как минимум не противны, — он ухмыляется, приподнимая уголок рта. — Оставь остальное природе. Всё будет... Или ты?.. — неожиданная догадка закрадывается в голову Чонгука. — Ты что никогда не проводил течку с альфой?!       — Тебе честно? Блин… — Тэхён закрывается ладонями, а потом проводит рукой по лицу, потирая зажмуренные глаза. — Я проводил течку с альфой... И не один раз. Но... Я не спал с ним... Кроме...       — Стой! Что?!       Последнее слово пролетает мимо ушей Чонгука. Ну и хорошо. Тэхён чуть промахнулся сам. Рассказывать о своей последней течке он пока всё равно не готов. Никому. Кроме психолога и Бо Гома, которые уже давно в курсе.       — Ну что-что? Я спал с альфами, конечно. Но течка... нет. У меня был "успокаивающий" альфа, с кем мы были вместе в этот период и не один раз, но не физически. А потом обычно я был на таблетках. Учёба, практика. А потом... — он снова осекается на полуслове. — Короче, не до этого было как-то.       — Ох, ты вот сейчас не упрощаешь... Я буду первым?!       — Бля, Чон, звучит ужасно. Но да.       Они стоят, облокотившись на прозрачное ограждение периметра крыши, и молчат, каждый думая о своём.       — Чонгук, если ты вдруг откажешься, я пойму...              — Почему я должен отказаться? Я тебе уже пообещал. Не волнуйся, я сделаю всё возможное, чтобы тебе было комфортно.       — Хорошо, спасибо. Я предупредил Сокджина, что мне нужна будет неделя, но я не знаю точных сроков. Когда я почувствую приближение течки, я тут же уйду в отпуск. Сообщу тебе. Ты должен будешь начать пить таблетки сразу же, — видно, что он нервничает, обсуждая эту тему, хотя и пытается скрыть своё волнение за напускным спокойствием и выстраиванием рамок и правил. — И ещё... Я уже закупил всякую замороженную фигню для еды. Но если ты хочешь что-то более изысканное, то решай сам. Можешь сказать мне, что купить или привезти сам. Доставки и всё такое. Мне неважно. Ааа, и да. Мы будем у меня. Я дам тебе дубликат ключей на всякий случай. Адрес ты знаешь.       Чонгук чуть касается его лежащей на парапете кисти своим мизинцем в попытке хоть чуть-чуть успокоить и дать понять, что он рядом. Но Тэхён демонстративно отдёргивает свою руку, недовольно шикая:       — Ты забыл? Я же просил никаких проявлений в офисе!       — Да тут же нет никого!       — Сейчас нет, а потом ты сделаешь также на глазах у сотрудников. Мне это совершенно не нужно. Мы договаривались.       И вот в который раз их диалог на крыше заканчивается удаляющейся спиной омеги и смотрящим ему вслед с толикой лёгкой задумчивости альфой.

***

      Июнь в этом году выдался поистине летним. Солнце нещадно жарило и слепило. Воздух был прогрет будто бы в парилке чимчильбана. Тэхён медленно шёл в сторону офисного здания от метро. Солнечные очки не спасали об бликов, отражающихся в многочисленных стёклах небоскрёбов. Тонкая лёгкая рубашка противно липла к телу, хотя, вроде бы, и ветерок какой-то на улице был. Казалось, что он не выспался, хотя лёг в обычное для себя время. В общем, ни настроения, ни настроя на работу не было совсем. Зайдя в прохладный холл, Тэ с облегчением вздохнул, тут было приятно и свежо. Он по привычке встал в очередь за ледяным кофе, которого привыкший организм неизменно требовал как по часам.       Половина дня пролетела как-то скомкано и незаметно, он что-то делал, с кем-то общался, даже закрыл парочку рабочих моментов. На обед идти он отказался, с ужасом представив сначала парилку на улице, а потом ещё и в ресторане в окружении дыма от жарящегося на гриле мяса. Поэтому, когда его офис практически полностью опустел, оставляя лишь Намджуна за тонкой перегородкой из стекла, он набрал на внутреннем телефоне короткий номер секретаря директора, а тот тут же отозвался.       — Чимин, ты обедать не идёшь?       — Неее, лень, перекушу тут, Джин заказал доставку. Приходи? А то мне одному не справиться.       — Хорошо, поднимаюсь, — и неторопливо поднявшись со своего кресла, Тэхён поехал на пару этажей выше.       

***

      Внешний вид друга как-то сразу не понравился Чимину. Когда тот ещё только шёл по коридору. Обычно статный, уверенно "несущий" себя, как по подиуму, Тэхён сейчас выглядел жалкой копией себя. Плечи понуро опущены, причёска в лёгком беспорядке, на щеках горит нездоровый румянец.       — Тэ! Проходи, садись. Сейчас я допишу один документ, и мы пойдём поедим.       — Чим, не торопись, на самом деле, я не так чтобы голоден. Что-то сегодня так жарко, что мне не по себе, аппетита совсем нет.       Подозрения, закравшиеся в голову Пака ещё до этой фразы, начинают расти в геометрической прогрессии. Он невольно ведёт носом в сторону пришедшего омеги. Нет, никакого постороннего аромата от него не исходит, но есть что-то такое в воздухе, что заставляет Чимина чуть поёжиться. Его феромоны будто бы ощущаются чуть гуще, витая вокруг плотным кольцом.       — Тэхён, а ты таблетки когда отменил?       — Что? — Тэ, кажется теряется от этого вопроса, перекидывая в обратной последовательности в голове воображаемые листики календаря. — Чуть больше двух недель назад. А что?       — Хммм... Пойдём-ка я тебе кое-что покажу на этаже. Ты там ещё не был.       Ким вскидывает удивлённый взгляд на друга, совершенно не понимая, что тот от него хочет. Но любопытство берёт верх. Они идут в противоположный от лифтового холла рукав коридора, куда Тэхён ещё никогда не забредал, не было необходимости, да и он даже не подозревал, что там что-то имеется. Карточкой, прикреплённой на ретрактор и висящей на поясе, Чимин открывает дверь, предлагая гостю первому зайти внутрь тёмного помещения.       Тэхён ступает на порог просторной комнаты, внутри царит лёгкий полумрак. И пока глаза привыкают к нему, он с немым вопросом оборачивается к другу, захлопывающему дверь за их спиной.       — Это что за помещение? Это же...       — Ха! — довольный произведённым эффектом. — Это моё тайное убежище, позволяющее мне быть в форме и не сдохнуть на работе, как тот самый пони.       Тэхён осматривается по сторонам: кровать, небольшой шкаф, дверь, ведущая, видимо, в санузел. Ничего лишнего.       — О! Здорово! Так вот в чём твой секрет поздних уходов и ранних приходов на рабочее место. Классно придумано!       — Если бы не этот укромный уголок, я бы уволился ещё пару лет назад, — Чимин откидывает голову назад, заливисто смеясь, оголяя свои красивые белоснежные зубы, с еле заметным крошечным «изъяном» в виде чуть неровно стоящего верхнего резца, который ни капли не портит, а лишь добавляет индивидуальности и шарма. — Проходи, садись прямо на кровать, ничего страшного, и рассказывай.       Тэхён делает пару робких шагов, непонимающе кидая взгляды через плечо. Что он должен рассказать?       — Ну чего ты стушевался? У тебя явно состояние предтечки. Тебе жарко, аппетита нет, сил нет, в глаза будто бы песка насыпали, конечности не слушаются. Ещё пара часов, и всем окружающим станет это ясно. А тебе станет мучительно больно. Да, и прости, я по долгу службы видел твоё заявление на отпуск с открытыми датами, подписанное Сокджином. Кажется, пришло время эти даты проставить, — Чимин смотрит на него со смесью теплоты, жалости и понимания.       Ким неверяще поднимает круглые от удивления глаза. Что?! Уже?! Течка?! Он не готов! Хотя заранее, казалось бы, всё распланировал, уладил и решил. Но сейчас в преддверии того самого его накрывает волной паники. Он покрывается липким слоем прохладной испарины, параллельно расстёгивая верхние пуговицы рубашки, в которой вмиг становится слишком жарко. Что за дурацкие игры организма на контрастах? Чимин тихонько стоит рядом, обдумывая, как лучше сейчас поступить: вызвать такси, самому вырваться и отвезти его домой, сказать Джину. Но его раздумья прерывает тихий голос Тэхёна:       — Чим, ничего не спрашивай пока. Просто позвони Чонгуку. Пусть он меня заберёт. Я тебе потом всё объясню.       Узкие глазки Чимина округляются в изумлении. Вот это поворот! Но сейчас точно не время для расспросов. Он достаёт из кармана классических чёрных брюк свой телефон и набирает не такой частый для вызовов контакт. Гудки тянутся, кажется, слишком долго, но в итоге трубку поднимают. На заднем фоне слышатся смех и голоса, видимо, Чонгук находится на обеде с коллегами.       — Чимин?..       — Чонгук... Жду тебя у себя сейчас же. Тут Тэхён... — Он не успевает даже договорить, лишь обдумывая, как лучше преподнести информацию.       — Я понял, буду через десять минут.       А Тэхён тем временем понимает, что состояние его ухудшается. Жар охватывает всё тело, голова мутная. Он с тихим стоном откидывается на спину на кровати и чуть прикрывает глаза. Темнота, кажется, даёт немного спокойствия. Мысли разбегаются, как муравьишки при угрозе их жилищу, собирать их он и не стремится. Всё, чего ему сейчас хочется — это оказаться у себя дома, в тёмной спальне, на родной кровати, в обнимку с прохладным шёлковым бельём, которое он так удачно вчера вечером постелил.       

***

      Чонгук добегает до офиса даже быстрее, чем планировал. Сказав в кафе, что у него неотложное дело, он отвёл в сторону начальника своего отдела и что-то, активно жестикулируя, объяснил ему, тот лишь кивнул в ответ. Чон кинул пару купюр на стол, схватил своё портмоне и, чуть ли не выбив стеклянную дверь плечом, покинул заведение, вызывая перешёптывания и недоумённые взгляды, бросаемые ему в спину. Минуя свой этаж, он едет сразу на четырнадцатый. Шагами, гулко раздающимися по длинному коридору, спешит к столу секретаря, но не находит того на месте. Крутится вокруг своей оси, ища глазами хоть кого-то, не в состоянии унять нервозную дрожь. Ничего лучше не приходит ему в голову, как постучаться в кабинет к директору. Сокджин поднимает на гостя встревоженный взгляд, не прерывая разговора. В одной руке у него зажата трубка телефона. А другой он безмолвно указывает куда-то прямо и направо. Закончив фразу, он прикрывает пальцами динамик и тихонько шепчет: "До конца по коридору, последняя дверь направо". Чонгук кивает и выбегает из кабинета, в последний момент спохватываясь и придерживая дверь от оглушительного хлопка.       Он бежит по коридору, уже не пытаясь даже казаться спокойным. Так, и с чего он так завёлся? Лишь оказавшись у нужной ему двери, он останавливается и сдержано выдыхает, приводя себя в чувства, а потом тихо стучит.              Дверь вскоре открывается. Перед ним стоит взволнованный Чимин, тактично впуская того внутрь. Чон осматривает незнакомое помещение, чуть присвистывая.       — Давай ты оставишь свои восторги на потом. Тут есть проблемка посерьёзнее. И вообще, вы потом оба мне объясните, что тут происходит.       Чонгук видит лежащего на кровати Тэхёна, тихонько подходит к нему и трогает за руку. Тэ приоткрывает глаза.       — Ну что, вот и пришло время исполнять оговоренное? — он пытается шутить, но сил почти не осталось. — Чонгук, ключи у тебя же с собой? — Чонгук кивает. — Адрес помнишь?       — Ну, конечно, я же не идиот! — он начинает нервничать от такого ослабленного и не типичного поведения омеги. Он не привык к такому. Да, и честно, ожидал совсем иного расклада, рисуя разные картинки у себя в голове. Но в сердце одновременно с паникой разливается странное чувство, твердящее ему хватать это хрупкое тело, окутывать заботой и помогать. — Встать и спуститься на паркинг до машины сможешь?       — Да, постараюсь. — Тэхён окончательно собирает остатки сил и открывает глаза, поднимаясь и принимая сидячее положение на кровати. Голова кружится, но спустя пару секунд приходит в норму. — Просто подстрахуй меня слегка. И поехали.       Ничего не понимающий Чимин успевает лишь переводить заинтересованный взгляд с одного на другого. Что у них за отношения? И почему он, Пак-всезнающий-Чимин, не в курсе происходящего?! Но все интересующие его вопросы он оставляет на потом. Сейчас их основная задача — вывести Кима из офиса без лишних глаз и последующих сплетен. А всё остальное он уж точно узнает. Просто чуть позже.

***

      В квартиру Чонгук заходит уже с нелёгким грузом в виде висящего на его плече Тэхёна. Того бьёт жар, Чон ощущает это через тонкие слои их соприкасающейся одежды, хотя в машине на всю работал прохладный кондиционер. Он открывает нужную дверь, подбирая не с первой попытки нужный ключ. Да, квартиры в этом современном комплексе, конечно же, оборудованы кодовым замком и даже входом по биометрии, но предусмотрительный Тэхён выдал Чонгуку лишь аварийный комплект ключей. В целом, мудро, что сказать.       Скидывая свои ботинки и помогая еле стоящему на ногах Тэ снять его лоферы, Чонгук осматривается. Небольшая прихожая ведёт в гостиную, совмещённую с кухней. Коридор ответвляется двумя дверьми — в ванную и спальню. Помещение выдержано в светлых пастельных тонах. На первый взгляд, очень просторно, уютно, стильно и спокойно.       Не долго думая, Чон заводит Кима сразу в спальню, решая не мучить его душем и «экскурсией» по квартире, с этим он разберётся чуть позже сам. Он укладывает пышущее жаром тело на кровать и принимается тихонько освобождать его от одежды. Тэхён что-то неразборчиво мычит, но сам помогает расстёгивать полы рубашки, так как ему очень душно и жарко. Он тянется пальцами к своим брюкам, вытаскивая язычок ремня из пряжки, выдёргивая его из шлёвки, чтобы быстрее освободить себе доступ к пуговице и молнии. Кажется, тело горит, хочется окунуться в бассейн со льдом, чтобы шипело от разницы температур, образовывая пар... Когда он оказывается лишь в одних брифах, не без помощи Чонгука, с томным выдохом откидывается на холодящее тело постельное бельё. Хорошо... Чон на долю секунды замирает, осматривая стройное тело перед собой: его смуглую, будто бы золотистую кожу, длинные ноги, тонкую талию и изящную шею…       — Чонгук... — Отрывает от любования тихий голос. — Я хочу воды...       — Да, Тэ, конечно. Я сейчас. Где у тебя аптечка?       — Ммм, зачем?.. На кухне, верхняя полка слева... Коробка...       — Шшш, я найду, не болтай много. Береги силы. Потерпи, скоро станет легче.       Чонгук хочет было сложить стянутую с Тэхёна одежду и отправить в шкаф, но она влажная наощупь, поэтому на правах старшего в сложившихся обстоятельствах он следует в ванную, находит корзину для белья и заодно моет руки. Хватает небольшое ручное полотенце и смачивает его тёплой водой. Уже потом следует на кухню. Наливает стакан прохладной воды и вытаскивает контейнер с медикаментами с полки. Там он берёт жаропонижающее и возвращается в спальню.       Тэхён лежит, звездой раскинувшись по всей поверхности кровати, дышит тяжело, ко лбу прилипли влажные пряди медовых волос, он что-то мычит сквозь дрёму. Чонгук подходит к нему и просит привстать. Как и ожидалось, реакции особо нет. Тогда он просовывает свою левую руку под спину, чуть приподнимая, Тэ стонет, но глаза открывает.       — Выпей, пожалуйста, это жаропонижающее. Тебе его можно. Я узнавал. Станет намного лучше.       — Хорошо. — Трясущимися руками он берёт стакан и жадно опустошает до самого дна. — Поставь мне ещё воды на тумбочку, пожалуйста. Я много пью обычно.       — Конечно. Сейчас принесу.       — Нет, постой! Ты же... — Он падает обессиленно на кровать снова. — Ты же... Не уйдёшь?       — Нет, конечно! Мы же всё решили! Ты чего?       — Но, кажется, это не то развитие событий, которое мы оба ожидали от моей течки... — Голос звучит совсем тихо, а Тэхён, кажется, тут же проваливается в беспокойный сон.       Чонгук сидит на краю кровати, вообще не понимая, что он делает и почему. Он прикладывает успевшее остыть полотенчико ко лбу и стирает выступившие капельки пота, легонько проходится по изгибу шеи и сгибам локтей. Удостоверившись, что Ким уснул, он тихонько встаёт, подходит к окну и задёргивает шторы, создавая иллюзию сумерек, а сам следует на кухню и набирает уже два стакана воды. Возвращается в спальню, ставит их на прикроватную тумбочку, лишь кончиками пальцев трогает начинающий охлаждаться лоб, хоть чуток выдыхая, и уходит в ванную. Ему самому не помешал бы прохладный душ. Он за эти полдня, кажется, тоже устал.

      Найдя в ванной комплект, явно подготовленный предусмотрительным хозяином для него, состоящий из пары полотенец, зубной щётки, бритвы, одноразовых тапочек, спальных штанов, точно не размера Тэхёна, он со спокойной душой залезает под прохладные струи воды, ощутимо бьющие по напряжённым мышцам. Этот своеобразный массаж не вызывает дискомфорта, лишь приятное чувство сродни щекотке. Понежась так несколько минут, размылив по всему телу гель для душа с ароматом сирени, а потом медленно смыв образовавшуюся пену, альфа выходит из душевой кабины, укутываясь в мягкое махровое полотенце, которое тут же впитывает в себя блестящие на коже капельки.       Закончив с гигиеническими процедурами и натянув удачно подошедшие по размеру пижамные штаны, он тихонько идёт в спальню. Ему тоже надо отдохнуть, пока есть такая возможность, даже несмотря на внеурочное время, ибо неясно, как будет развиваться процесс в дальнейшем. Тэхён лежит, всё так же раскинувшись звёздочкой, но от такого положения ему уже, кажется, не совсем комфортно. Чон тихонько трогает его лоб, тот оказывается холодным, таблетка успела подействовать. Он аккуратно приподнимает податливое тело одной рукой, вытаскивая из-под него край одеяла, укладывает его на бок и прикрывает сверху. Смотрит внимательно, удостоверяясь, что тому удобно, и обходит кровать с противоположной стороны. Тихонько присаживается на край, закидывает ноги, чтобы не потревожить спящего, и располагается рядом, чуть слышно выдыхая. Всё же потревоженный Тэхён начинает елозить и крутиться, поворачиваясь на другой бок, лицом к Чонгуку, что-то тихо бормоча в бредовом сне, он закидывает свои правые руку и ногу на спокойно лежащего на спине Чона, ёрзая и пытаясь принять удобную позу. А Чонгук лежит, боясь пошевелиться и вообще выдать своё присутствие тут. Странное чувство, что он оказался не в том месте, не в то время. Будто бы приоткрыл какую-то тайную завесу, изнанку которой он не должен был увидеть. Но это чувство внутри не вызывает какого-то диссонанса, лишь лёгкую тревогу и... Нежность?

***

      Утро, если можно так назвать ранние четыре часа, встречает Чонгука одиночеством. Он потягивается на кровати и пытается понять, где он вообще находится. Быстро вспоминая события прошлого дня, он вскакивает с кровати и идёт к закрытой двери комнаты. Он точно помнит, что оставлял её открытой, когда ложился. В ванной комнате горит свет, и оттуда доносится лёгкий шелест льющейся воды. Чонгук с облегчением выдыхает и проходит дальше по коридору, заходя в гостиную. На кухонном столе — беспорядок. Несколько чашек: какие-то пустые, какие-то на половину выпитые. Порванные пакетики от чая и ещё тёплый электрический чайник. Он чуть прибирается, занимая руки, кипятит заново воду и заваривает фруктовый, чуть сладковатый чай. Да, приходится похозяйничать, но другого выхода у него нет.       По прошествии минут пятнадцати, Чонгук на цыпочках подходит к двери в ванную, прислушиваясь. Вода всё так же монотонно звучит за разделяющей их деревянной перегородкой. Тогда он решается позвать Тэхёна, слишком уж долго тот там.       — Тэхён! Всё в порядке? Тебе нужна помощь?       Ни ответа, ни хоть каких-то меняющихся звуков не следует. Он зовёт ещё раз, уже громче, но ничего. Тогда он дёргает за ручку двери, та оказывается не запертой. Дверь распахивается, и из помещения на Чонгука валит густой влажный пар. Тут как в парилке, зеркало запотело, как и стенки душевой кабины. Из-за этого он не может разглядеть силуэта внутри, поэтому открывает стеклянную створку.       Тэхён сидит на полу кабинки, обняв себя за колени. Лоб покоится на них. Сверху льётся кипяток, но он его будто бы не замечает. Он видит тело, раскрасневшееся от температуры воды.       — Эй, Тэ! Вставай! — Чонгук пытается раскрепить его руки, чтобы за них вытянуть из сидячего положения, но Тэхён лишь отмахивается и стонет.       — Оставь меня, уйди! Мне плохо, а тут, вроде бы, становится легче.       — Ну ты не можешь сидеть тут вечно. Пойдём, я отнесу тебя в кровать. А то ты как варёный рак уже.       Тэ поднимает голову и смотрит снизу вверх воспалёнными, видимо, от слёз глазами. Мокрые волосы прилипли к лицу, вода стекает сверху, смешиваясь со слезами. Видок, конечно, тот ещё. Чонгук протягивает свои руки, хватаясь за вытянутые напротив.       — Аккуратно, не резко, а то голова закружится. Сколько ты тут сидишь? Я проснулся уже минут двадцать назад точно.       Осторожно распрямляя колени, Тэхён делает неуверенный шаг на выход. Чонгук держит его крепко, обнимая за талию и прижимая к себе. Второй рукой выключает воду и тянется за висящем на стене полотенцем, накидывая его на плечи омеги. Тэхён горячий, как раскалённая на солнце морская галька. Прикасаясь губами к его лбу, Чон понимает, что это не температура, а лишь последствия банных процедур. Ну хоть одной проблемой меньше.       — Решил выбить жар клином?       Тэхён сипло смеётся. Всё-таки ему нравится этот альфа: сильный, заботливый, ещё и с чувством юмора. Хорошо, что он сейчас с ним.       — Давай я отведу тебя в кровать и принесу чай. Надевать что-то будешь?       — Я не хочу чай, я уже три чашки успел выпить. Пошли просто в кровать. Помоги мне.       Чонгук сам не понимает, как держится. Рядом с ним обнажённый, горячий и зовущий в кровать омега. Но разум побеждает инстинкты. Сначала нужно позаботиться о его комфорте и состоянии, а потом уже... Дальше альфа старается не думать, так как его не совсем узкие пижамные штаны вдруг становятся теснее. Тэхён ситуацию не облегчает, поверхностно протирая влажное тело, отбрасывает полотенце на корзину для белья и медленным шагом выходит из ванной, сверкая аппетитной привлекательной попой.       Чонгук выдыхает сквозь стиснутые зубы, вешает брошенное полотенце на крючок, кажется, оно ещё сегодня пригодится и ни раз, умывается ледяной водой, пытаясь унять возникшее желание, чистит зубы и напоследок проводит мокрой рукой по волосам. Доброе утро, Чон Чонгук!

***

      Тэхёна отпустил температурный жар, но начался жар иного плана. Он успел более чем за полгода уже отвыкнуть от этих "приятных" ощущений. Сегодня он проснулся посреди ночи от того, что у него затекла нога. Разлепляя глаза и пытаясь привыкнуть к темноте в спальне, пытается вспомнить, почему не включен ночник (а он всегда оставляет себе его, спать в кромешной тьме не любит), нога прижата к кровати чем-то тяжёлым. Он поворачивает голову влево, и тут же воспоминания яркими вспышками озаряют вмиг проснувшийся мозг. Точно! Температура, машина, Чонгук. Он аккуратно вытаскивает онемевшую конечность из-под ноги мирно спящего рядом. Глаза уже свыклись с мраком, глядят на очертания лежащего на спине альфы. Его лицо расслаблено, черты спокойные и умиротворённые. Одна рука закинута за голову, вторая — тёмным пятном выделяется на шёлке пододеяльника. Одеяло сбилось куда-то в район груди, оголяя накаченный торс. Он красив и сексуален.       Раньше Тэхён не думал о нём в этом плане. Нет, конечно, он бы не предложил ему провести эти три дня вместе, если бы они были друг другу неприятны и неинтересны. Физиология физиологией, а влечением всё-таки в большей степени руководит разум. Но мысли о сексуальности и тем более эротические фантазии не посещали его голову до этого момента. Острая боль в низу живота заставляет его отвлечься от созерцания прекрасного. Омега выползает из-под одеяла и, стараясь ступать как можно тише, бредёт на кухню. Ощущения и состояние пока терпимые, поэтому он ставит кипятиться чайник и роется в коробочках с чаем, пытаясь понять, какого вкуса бы ему сейчас хотелось. Но так и не определившись, заваривает сразу несколько чашек, отпивая по очереди из каждой. Боль схваткообразными спазмами всё чаще даёт о себе знать, а белая ткань брифов начинает липнуть к телу. Вот теперь точно началось. Оставляя беспорядок после себя и недопитые чаи, он ретируется в ванную комнату, в надежде, что там станет полегче. Ему не хотелось бы будить Чонгука среди ночи, пусть пока отдохнёт.       И вот сейчас Тэхён лежит абсолютно обнажённый в кровати и ждёт возвращения Чонгука из ванной. Да, он очень смущён, но инстинкты и желание облегчить своё состояние, а также витающая на периферии его ещё функционирующего разума мысль о необходимости всей этой затеи двигают им. Он пока не понимает, как они перейдут к "тому самому", но надеется на природу и на обычное человеческое влечение. А что оно у них обоюдное, в этом он убедился, покидая ванную комнату.

***

      На тумбочке в спальне возле кровати горит тусклым светом ночник. Шторы по-прежнему задёрнуты. На улице лишь начинает брезжить рассвет. Чонгук заходит в комнату, поправляя спадающие на лоб влажные пряди волос. Его мускулистая, разукрашенная полностью рука выглядит неимоверно притягательно. На нём всё те же пижамные штаны. Мимолётно Тэхён бросает взгляд чуть ниже их кромки, но там уже всё спокойно.       — Тебе принести чай? Ты там не допил стакана три.       — Чонгууук, какой к чёрту чай?! Иди ко мне и сними эти никому не нужные штаны.       И кто такой Чонгук, чтобы отказать этому неимоверному омеге, который сам зовёт его к себе?       Он демонстративно медленно стягивает с себя единственный элемент одежды, следя немигающим взглядом за реакцией в глазах напротив. А его зритель лежит на боку, облокотившись на согнутую руку, подперев ей голову, и с нескрываемым любопытством ждёт. Отблеск ночника играет в его потемневших зрачках, юркий язычок облизывает вмиг пересохшие губы. Ему определённо нравится то, что он видит перед собой. Чонгук маскулинно красив: не только телом, но и, судя по недавним поведенческим реакциям, характером. Внутренняя сущность Тэхёна довольна. Такой альфа — хороший вариант для совокупления и продолжения рода. Да-да, инстинкты вылезают на первый план, гормональная трансформация захватывает разумные участки мозга.       — Чонгук! — Тэхён резко садится на кровати, вмиг скручиваясь от прострела в районе низа живота. — Всё произошло так неожиданно, ты же не пил таблетки!       — Успокойся, малыш, таблетку я выпил вчера сразу, как только мне позвонил Чимин, полноценная защита наступит через тридцать шесть часов, после принятия третьей дозы. Вторую я выпил, пока ты был в ванной. Так что нам надо быть благоразумными всего-то ничего. — Он медленно приближается к кровати, не разрывая зрительного контакта. Смотрит, как удав на кролика.       — Фу, Чон, давай без "малышей"!       — Как скажешь, котёнок...       Тэхён лишь успевает закатить глаза, а в следующий момент Чонгук опускается перед ним на колени и притягивает грубо за затылок, сталкивая губы в таком долгожданном поцелуе. Воздух вокруг начинает будто искриться. Импульсы желания и природных насыщенных феромонов сплетаются, образуя плотный кокон, накрывая волной вожделения и страсти.       Поцелуй жаркий, мокрый и по-звериному неистовый. Они сплетаются языками, исполняя парную партию в танго, где ведущий и ведомый меняются местами, заменяя друг друга, отпуская и снова перехватывая главенствующую роль. Тэхёна ведёт от такого, с одной стороны, напористого Чонгука, а с другой стороны — от его податливости, когда он позволяет прикусывать и так пухлые губы, вплетаться в смоляные волосы, тянуть на себя. Тэхён горит, пах скручивает одновременно от боли и желания. А Чонгук всё стоит на полу на коленях.       Альфа заползает на кровать, откидывая одеяло с такого просящего тактильной близости омеги. От контраста разгорячённого тела и прохладного воздуха по всему его телу скачет мурашчатый табун. А Чон нависает сверху, обнимает, прижимает к себе, не оставляя ни миллиметра пространства между. Тэ раскрывает шею, подставляя под широкие мазки языка, дышит часто, выдавая несдержанные низкие стоны. Шершавый язык на покрытой мурашками коже ощущается на грани нежности и щекотки, выбивая гортанные рыки, которые лишь подогревают желание альфы. Он спускается ниже, обводя языком возбуждённые соски, выцеловывает дорожку по часто вздымающейся от сбитого дыхания груди, одновременно сжимая руками плечи, ведя ниже, перебрасывает их на сочные ягодицы, обхватывая половинки, сминая их, приподнимает ноги вверх, держа под коленями. В это же время губами ласкает чуть напрягшийся пресс, рисует влажную линию языком до полностью эрегированного небольшого члена омеги. Кожа под пальцами и языком гладкая, покрытая равномерным притягательным загаром.       Тэхёну неимоверно жарко, даже будучи не прикрытым ничем. Низ живота сводит от схваткообразных болей. И от волн накатывающего возбуждения. А Чонгук творит что-то невероятное. Он играет на контрастах: то подаётся вперёд, чуть касаясь возбуждённого члена языком, то отстраняется, чтобы провести им по выпирающим тазобедренным косточкам. Чонгук любуется прикрытыми в удовольствии глазами омеги, его длинной изящной шеей, расхристанными по подушке локонами, держа вес своего тела на одной вытянутой руке, в то время как второй скользит по задней поверхности бедра, подбираясь к сочащемуся прозрачной смазкой анусу. Один палец входит беспрепятственно, вызывая лишь выдох в губы, которые снова сплетаются в поцелуе. Сфинктер тугой и упругий, выпускающий капли смазки на приставленную кисть. Второй палец входит чуть более плотно, но также не встречая особого сопротивления. Чонгук начинает размеренно двигать ими внутри, оглаживая стеночки, растягивая и подготавливая, сгибает, пытаясь найти ту самую точку. Проводит пару раз согнутыми пальцами наобум, но в итоге получает яркий сочный стон, который тут же ловит своим раскрытым ртом, заглушая и наслаждаясь.              — Ну не тяни! Войди в меня уже! — то ли хнычет, то ли стонет полушёпотом, опаляя горячим дыханием шею нависшего сверху альфы, ведёт кончиком носа по выделяющейся от напряжения ярёмной вене.       — Ш-ш-ш, не торопись. Я сам еле держусь, но ты ещё не готов принять меня.       — О-о-о, какая самоуверенность... — Тэ улыбается ехидно, пытаясь сыграть на самолюбии альфы.       В его потемневших глазах скачут искорки адского пламени. Его изящные руки обвивают мощный торс, очерчивая рельефы мускулов под влажной кожей. Ласкают грудные мышцы, мягкими подушечками длинных указательных пальцев обводя ареолы сосков, захватывая их и чуть сжимая.       — Котёнок, если ты не прекратишь меня дразнить, я сейчас же трахну тебя без должной подготовки. Но я обещал себе и тебе, что всё будет хорошо. И пока я ещё в состоянии следить за нами обоими.       Он ложится рядом, соприкасаясь влажной кожей, продолжая вводить пальцы в постепенно расслабляющийся вход, одновременно вновь целуя сладкие губы, оттягивая и чуть прикусывая нижнюю зубами. От них оторваться нет совершенно никаких сил и желания. Чонгуку так хочется окружить этого нежного просящего мальчика теплотой, лаской и любовью...       Но удушливая атмосфера огненной страсти, висящая в воздухе, всё же срывает все заслоны. В Тэхёне уже три пальца, он тонет под лаской этих рук и губ, покрывается мурашками от сбитого дыхания в области шеи, крепче прижимает и тянет на себя это шикарное возбуждающее тело. Нет сил больше сдерживаться. Он вскидывает бёдра, открыто намекая, что готов.       — Чон, блядь, я тебя вообще зачем позвал?! — Фраза звучит больше как рык и приказ, а не просьба и мольба.       Чонгук громко смеётся.       — Такой требовательный.       Чон высвобождает свою руку, вытаскивая пальцы, и удобнее укладывает Тэхёна на спину, заботливо поправляя подушку под его головой. Тэ распластывается по шёлковому белью, он ощущает, как по его ягодице горячим ручейком стекает вязкая смазка. Он призывно раздвигает колени, цепляясь ногами за тонкую талию нависающего сверху альфы. Смотрит снизу вверх, сходя с ума от доминирующей ауры альфы.       — Войди в меня. Я хочу тебя! — стонет, притягивая руками за шею и упираясь лбом куда-то в сгиб плеча.       Собирая последние искорки разума, Чонгук тянется к тумбочке и тут же находит там пачку презервативов.       — Бляяяядь, — разочарованно тянет Тэхён. — Не хочу так, хочу тебя.       — Кот, завтра. Завтра я буду чисто твой! Сегодня довольствуемся "пробной версией". — Он сам не понимает, как может выдавать такие тирады, находясь в состоянии адского сексуального напряжения.       Чонгук опускает свою руку к анусу Тэхёна, пальцами захватывая густую выделившуюся смазку. Растирает её в ладони и следом размазывает по своему колом стоящему члену, проводит пару раз вверх-вниз, а потом приставляет алую, налившуюся кровью головку ко входу. Тэхёна выгибает в пояснице лишь от мимолётного касания плоти к сфинктеру. Ощущения обострены до предела, нервные окончания посылают миллионы импульсов.       Чонгук не может медлить ни секунды, он уверенно проталкивает член в податливый, заботливо подготовленный им же анус, вызывая стон и жёсткую хватку кистей за напряжённые плечи. Он входит сразу до основания, резко и слитно. Смазки так много, что ощущения максимально приятные. Узко и горячо. На пробу толкается два-три раза на половину длины и заглядывает в глаза лежащего под ним партнёра.       — Тэ... Как ты? — голос дрожит от сдерживаемого из последних сил рвущегося наружу желания обладать.       — Двигайся, прошу...       Эти слова срывают еле держащиеся на скобах терпения заслонки, прорывая плотину страсти. Чонгук двигается резко, властно, закидывает одну ногу Тэхёна себе на плечо, меняя градус проникновения, долбится неистово, скидывая свои внутренние оковы, давая всей страсти выплеснуться. Тэхён тонет под ним, под его напористостью. Хочет быстрее, глубже, чаще... Он громко стонет, подмахивая бёдрами, насколько ему позволяет поза, сжимает пальцы, впиваясь короткими ноготками в спину, оставляя следы. Чонгук приподнимается на коленях, всё также удерживая расписанной чернилами рукой стройную ногу за узкую лодыжку, увеличивая амплитуду движений, приковывая взгляд омеги под ним к вырисовывающимся при каждом глубоком толчке косым мышцам пресса. Ему определённо нравится то, что он видит перед собой.       — Прошу быстрее... — произносит практически беззвучно, прежде чем сорваться на протяжные стоны.       Чонгук опускает его ногу, кладя обе свои ладони на талию и притягивая ближе, входя до упора. Он понимает, что продержится совсем недолго, поэтому накрывает член омеги своей рукой, синхронизируя движения тела. Первый оргазм накрывает их одновременно. Чонгук кончает в презерватив внутри пульсирующего узкого отверстия, вытаскивая член до образования узла, в тот момент, когда Тэхён обильно изливается ему в ладонь, пачкая брызгами свой живот и грудь партнёра, нависающего над ним. Томящийся клубок в низу живота раскручивается, даря долгожданное расслабление. Оба дышат неровно, прерывисто, отходя от сладострастного фейерверка.