Дозволение

В крепости Меропид всегда царит полумрак. Электрические лампы не могут в достаточной степени осветить всё пространство, да и окон в подводной тюрьме никто не предусмотрел. Однако обитатели не жаловались, имея возможность укрыться в густых тенях и оставить незамеченными некоторые свои дела. Темнота была на руку и редким посетителям, желавшим остаться инкогнито. — Прошу вас, дорогой юдекс, располагайтесь, — сказал Ризли, первым пропуская в свою комнату Нёвилетта. — Благодарю, — сдержанно кивнув, мужчина переступил порог. Покои герцога крепости не многим отличались от камер заключённых, разве что — как иронично — наличием двери, запирающейся изнутри. — Право, мне до сих пор не ясен ваш выбор вознаграждения за помощь в момент исполнения пророчества. Вы могли получить что угодно, однако выбрали нечто столь незначительное. Верховный судья оставил свою трость у стены и аккуратно присел на край широкой постели, расправляя полы мантии. — Поверьте, вы ценнее всего, что я мог попросить, дорогой юдекс. — Что ж, это ваше право, — вновь сдержанно кивнул Невилетт. — Я принял ваши условия, поэтому полностью в вашей власти. — Прошу, не бросайтесь такими фразами, — усмехнулся Ризли, сбрасывая на кресло своё пальто. — Это было бы слишком прекрасно. Приблизившись, Ризли опустился перед Невилеттом на одно колено. — Раз вы готовы, то начнём. Позвольте вашу ногу, месье. Ризли нежно обхватывает изящную щиколотку и устраивает ногу в высоком сапоге у себя на плече. — Присаживайтесь поудобнее, я собираюсь вдоволь насладиться процессом. Не очень ловкие с виду пальцы начинают медленно, но уверенно расправляться с маленькими замочками на голенищах. Нёвилетта необъяснимо волнуют эти бережные движения и прикосновения. Герцог не переходит грани приличия и не пытается завести руку выше, вот только можно ли вообще назвать приличным то, что сейчас происходит. — Расслабьтесь, дорогой юдекс, я не причиню вам вреда. Это, пожалуй, была полуправда. Дозволение раздевать желанного мужчину пьянило сильнее, чем самое лучшее мондштатское вино. Хотелось не сдерживаться, однако надежды на повторение того, что происходит сейчас не было, поэтому Ризли предпочёл растянуть удовольствие. Когда с первым сапогом было покончено, герцог лишь любовно огладил руками крепкую икру и, оставив мимолетный поцелуй на колене, опустил ногу Нёвилетта на пол, сразу же принимаясь за вторую. Юдекс только молча наблюдал за действиями герцога не смея ничего сказать против — он обещал исполнить любую его просьбу в благодарность за помощь в момент кризиса и привык сдерживать свои обещания. Однако когда Ризли попросил дозволения раздеть юдекса, хотел было возмутиться такой наглости и совершенно неуместной шутке, но увидев взгляд мужчины, понял, что тот совершенно серьёзен, и отказать отчего-то не посмел. И вот теперь он совершенно не контролирует происходящее и не знает как на это реагировать, а просто позволяет герцогу исполнить своё желание. С тихим стуком Ризли отставляет второй сапог и отпускает ногу Нёвилетта. — Теперь я попрошу вас подняться, месье, — герцог встаёт первым и галантно протягивает руку. Нёвилетт покорно её принимает и становится напротив мужчины, лицом к лицу. — Я понимаю, вы задаётесь вопросом зачем мне это, — усмехается тот. — На самом деле, всё очень просто — я всегда хотел узнать что же скрывается под столькими слоями одежды. Никогда не понимал, как можно носить на себе столько вещей, и сейчас я чувствую себя словно ребёнок, снимающий упаковку с подарка. Щелчок застежки — им под ноги падает мантия, и Ризли сразу же принимается за пуговицы жилета. Их немного, но они довольно мелкие. После объяснений герцога стало несколько яснее — дело в простом человеческом любопытстве, по-простому решает для себя юдекс. Что ж, удовлетворить его он в силах. Вскоре за мантией отправляется и жилет. Звякнув об пол, шею Нёвилетта покидает пышный платок с красивой булавкой. Дальше Ризли с благоговением проводит руками по корсету, стягивающему торс юдекса. — Уверен, в коррекции фигуры вы не нуждаетесь, — хмыкает он, дразняще-медленно развязывая шнуровку. — Лишь дань традиционному одеянию, — сдержанно отвечает Нёвилетт, вдруг почувствовав жар, прошедший по всему телу. — Занятная вещь, — Ризли вертит корсет в руках некоторое время, прежде чем бросить его к остальным вещам. — Теперь можете вдохнуть глубже, дорогой юдекс. И Нёвилетт понимает, что с того момента, как герцог поставил его перед собой, дышал через раз. Ризли мягко обхватывает его руку и медленно стягивает с неё перчатку. Он не может отказать себе в удовольствии на мгновение прижаться губами к нежной коже. У Нёвилетта мурашки по телу от такого невинного жеста. Медленно, но контроль покидает его, уступая место трепету от происходящего. Пока юдекс пытается совладать с собой, Ризли избавляет его и от второй перчатки. — Прошу меня извинить, но теперь ваши брюки, — Ризли склоняет голову и прижимает руку к груди. — Продолжайте, — полушепотом позволяет Нёвилетт. Он хотел бы сказать это своим обычным тоном, но сейчас боится, что голос может постыдно сорваться. Герцог оглаживает узкую талию — к чему вообще тот невозможный корсет — и ведёт руки к поясу штанов. Пуговицы на них не вызывают даже малейшего затруднения и заминки. Ризли ведёт руки вниз по бедрам юдекса, стягивая с него брюки, пока те свободно не падают на пол. — Руки вверх, — шутливо командует герцог. Нёвилетт покорно поднимает руки, позволяя стянуть с себя сорочку. Ризли делает это аккуратно, заботливо высвобождая его волосы из ворота. Попутно, он вытягивает из них и ленту, оставляя свободно струиться по спине и плечам. Юдекс чувствует прохладный ветерок скользнувший по наполовину обнаженному телу — сквозняк или всё же жадный взгляд. Неожиданно волнительный момент, ведь его никогда не волновала собственная нагота. Возможно это потому, что раньше она не становилась объектом чьего-то вожделения. — Что ж, остался лишь один слой, надеюсь, вы готовы, — неожиданно серьёзно обращается к нему герцог, заглядывая в глаза. Сердце волнительно сжимается, пропустив удар, и заставляет дыхание сбиться. В груди печёт и жар этот растекается по всему телу. Остаётся лишь гадать не залил ли лицо постыдный румянец. Нёвилетт может лишь кивнуть, отвечая Ризли таким же твердым взглядом. Мужчина не теряет больше ни минуты и укладывает горячие ладони на ничем теперь не скрытую талию. Ведёт вниз, наслаждаясь ощущением прохладной кожи под руками, доходит до пояса исподнего и тянет его вниз, стирая последний рубеж. Он ласково обводит большими пальцами выступающие тазовые косточки и ведёт руки ещё ниже. Ризли опускается на одно колено, чтобы окончательно освободить Нёвилетта от одежды. У юдекса вдруг подкашиваются ноги и он пошатывается, едва не запутываясь в собственной одежде, брошенной на пол. Герцог так близко к тому месту, это слишком смущает. — Осторожно, — Ризли оказывается достаточно быстрым, чтобы подхватить его под спину. Так тесно. — Герцог, — Нёвилетт сам поражается тому, насколько горячечно звучит его голос. — Вам не стоит быть так близко, я странно себя чувствую. Прошу, отпустите. Ризли покорно размыкает руки и отступает на шаг, он не смеет сделать больше дозволенного. Нёвилетт чувствует себя совершенно разбито и пытается вернуть хотя бы крохи самообладания, но не может даже привести мысли в порядок. Голова идёт кругом лишь от осознания того, что сейчас происходит — он посреди комнаты абсолютно голый, если, конечно, чулки не считать за одежду, под прицелом голодного взгляда и не знает, что делать и куда себя деть. Совершенно точно, что такое с ним происходит впервые. Он чувствует, как внизу живота всё пульсирует и подрагивает, такое странное и приятное чувство. — Герцог, прошу, сделайте что-нибудь. Сегодня Нёвилетт удивление даже сам для себя, ещё никогда он не слышал свой голос таким — сейчас он звучит так умоляюще, что даже стыдно. И как же становится хорошо, когда сильные руки с невероятной лёгкостью подхватывают и переносят на кровать. Ризли осторожно усаживает его на край постели и опускается напротив на колени. — Просто позвольте и я сделаю так, что вам станет легче, — шепчет он, заглядывая в лицо, словно преданный пёс. — Лишь ваше слово. Нёвилетт громко сглатывает и проговаривает через ком в горле на мгновение возвратив силы, чтобы после этого потеряться окончательно: — Дозволяю. Определенно он читал о подобном в книгах. Помимо встречавшихся упоминаний этого в медицинских справочниках и научных трудах на смежные темы, ему довелось прочесть об этом и в нескольких дамских романах, случайно пропавших к нему в руки. Надо сказать, что его ощущения во многом отличаются от тех, что там описывают. Вероятно, дело в том, что повествование там, как правило, ведётся от лица дамы. Нёвилетт падает спиной на постель, сгребая её под собой, когда Ризли вбирает в рот его напряженный член. Герцог оказывается неожиданно умел в этом — он вбирает ствол как можно глубже и втягивает щёки, чтобы несколько раз проскользить по нему вверх-вниз. Юдекс не сдерживает исступленного стона. Он кожей чувствует, как в комнате повышается влажность, но совершенно не может себя контролировать. Ризли выпускает член изо рта и широким мазком облизывает головку, покрывает поцелуями весь ствол, прежде чем вновь вобрать его в рот. Он сосёт жадно, не стесняясь громких причмокиваний и хлюпанья. Нёвилетт сходит с ума от такой беззастенчивости. Ему никогда ещё не доводилось слышать таких неприличных звуков. Однако они настолько будоражат, что он и сам забывает о каких-либо приличиях и совершенно не стесняясь громко стонет и даже забрасывает одну ногу герцогу на плечо, чтобы притянуть его как можно ближе. Удовольствие раскатывается по всему телу, до самых кончиков пальцев. Ещё немного и он, кажется, взорвётся. — Герцог, — умоляюще зовёт он. — Пожалуйста, оставьте это. Ризли прекрасно его понимает, но даже не думает отвлечься, а наоборот становится напористее. Мгновение и громкий протяжный стон заполняет комнату, а с потолка вдруг падают тяжёлые капли — в комнате начинается дождь. Постель прогибается под весом ещё одного тела и Ризли нависает над Нёвилеттом. Юдекс непередаваемо красив с разметавшимися по постели волосами и нежным румянцем на щеках. — Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь, — шепчет герцог, мягко улыбаясь. Он нежно целует дорожки слёз у висков, пока юдекс не ловит его губы своими, втягивая в долгий, тягучий поцелуй. Ризли же не может отказать себе в удовольствии обласкать руками желанное тело. Он оглаживает крепкую грудь, сжимает бока и, не встретив никакого сопротивления ранее, совершенно беззастенчиво мнёт упругие бёдра, лишь слегка притираясь между них собственным напряжённым естеством. Чувствуя это, Нёвилетт накрывает ладонью напряжённый член мужчины и слегка сжимает, потирая через брюки. — Дорогой юдекс, вы не должны, — через поцелуй хрипло выдыхает герцог. — Но я хочу. И лишь этого желания достаточно, чтобы быстро расправиться с пряжкой ремня и застежкой на брюках. Освободив чужое достоинство от одежды, Нёвилетт прижимает его к своему, крепко обхватывая ладонью. Ризли стонет ему в плечо и тоже обхватывает их рукой. Мокро, тесно и бесстыдно. Они жадно сталкиваются губами, пока ласкают друг друга. Поцелуй выходит таким же громким и беспорядочным, как и взаимные ласки. Первым доходит до пика Ризли, заливая их ладони тёплым семенем, за ним следует и Нёвилетт. Кажется, они тонут. Юдекс приходит в чувство лишь через какое-то время и обнаруживает себя удобно устроившимся в крепких объятиях герцога. — Кажется, мы зашли дальше оговоренного, прошу меня простить за это. — Прошу, не извиняйтесь, — голос Нёвилетта звучит успокаивающе. — Вы были достаточно галантны, раздевая меня, а об остальном просил я сам. Наш договор не был нарушен. Будете ли вы столь же любезны, чтобы помочь мне одеться? — Нёвилетт, останьтесь, — вдруг просит герцог. — Это не часть вознаграждения — я уже получил награду сполна, поверьте. Это лишь моя личная просьба. Юдекс на мгновение напрягается, не зная как поступить, но то тепло, что его окутывает не даёт вернуть прежнюю отстраненность. — У меня нет ни единой причины отказывать вам, Ризли.