Это всё из-за тебя!

      Их взгляды пересекаются, каждый смотрит изучающе, Ён-иль улыбается, в нём видна насмешка над Ки-хуном. А тот разочарован, раненая рука кровоточит, он сидит на полу, скрываясь за стеной, когда была перестрелка. Однако Ён-иль изначально подошёл к нему в своём загадочном обличии с маской, но когда вокруг были только его люди, и он сам, то позволил себе снять маску.       Ки-хун точно ничего не понимал, хотя точно понял, что тот, кому он доверился, оказался предателем. Глаза перебегают к себе на ноги, он понимает, что нет ему спасения. Его друга минут пять назад застрелил этот человек, и его труп уже убрали отсюда. Он следующий, тут и гадать не нужно.       Даже решает закрыть веки и в тишине ждать выстрела, который будет на грудной клетке прямо в сердце. Но его всё нет и нет, а спустя минуту ожидания, он слышит яркий, почти что сумасшедший смех. В непонимании глядя на Ён-иля, он не знает, как реагировать. Тоже засмеяться? Но ситуация не капли не весёлая. — Отведите его в мой кабинет. — отозвался Ён-иль, а после продолжил: — И приведите медиков.

***

      Помещение было оформленное в полностью чёрный цвет, только диваны были ало-красными. Прямо как кровь, которую Ки-хун видел совершенно недавно, на своём теле. Медик, пришедший в кабинет, был в такой же маске, как и все, и он отличался тем, что на ней был квадрат. Пуля, которая была в его предплечье была благополучно вытянута, ведь глубоко в тело она не вошла. Целое счастье, хотя момент вытягивание её был достаточно болезненным, что приходилось закрывать глаза.       Ён-иль продолжает сидеть напротив, осматривает его и даже не желает отвести взгляда в сторону. Изучает, пытается запомнить каждую часть его лица, его мимику. Это любопытно. Рядом с ним в стакане налито виски, которое он поцеживает время от времени, пока тому перевязывают руку.       Когда медик покинул помещение и они остались наедине, Ки-хун не выдержал. — Ты чёртов предатель! Почему меня не убил вслед за ним?! — его голос был повышенным, практически крик, который обрывался из-за хрипоты, которую трудно было откашлять. — Выпей воды, — говорит Ён-иль, протягивая закрытую пол литровую бутылку негазированной воды. — Не уходи от темы! — продолжает кричать тот, не желая принимать воду. Вдруг там яд? — Возьми, попей. Она чистая. — Я не могу тебе верить после этого! — продолжает тот. — Она закрытая, — Ён-иль стоит на своём, не уступает также, как и Ки-хун. Психуя, Ки-хун выхватывает бутылку воды и пьёт. Вкус чистый, вероятно, она впрямь чистая. Но сделал он это только из-за того, чтобы тот наконец ответил на его вопрос. — Зачем ты это сделал, — уже более спокойно говорит Ки-хун. — Что именно? — Эти игры, зачем они? Ты жестокий ублюдок, — процеживает сквозь зубы Ки-хун, а лицо напротив смеётся. — Не я, эти игры создал. — А кто?! — задает тот, будто бы вообще забыв то, что было три года назад. — Вы уже забыли? Вы играли с этим человеком ранее, — Ён-иль берёт стакан и делает глоток, ощущая как жгучая жидкость проходит в горло.       Ки-хун томно выдыхает, вспоминая то, что было в тот день. Он выиграл, единственный, кто вышел живым, с целой кучей денег. Он правда мог зажить своей спокойной жизнью, наслаждаться деньгами и преимуществами, которые они дают. Но внутренняя упрямость не могла позволить, оставить те игры продолжили существовать. Организаторы издеваются над невинным людьми, нагло обманывая их на большие деньги, не говоря о том, чем они жертвуют. И сколько лет длились эти игры? Сколько невинных людей исчезло бесследно. Ведь никто не говорит их близким, куда они делись. Они в один день есть, в другой нет. — Зачем ты продолжаешь всё это? — задаёт Ки-хун, надеясь услышать какой-то внятный ответ. — Это весело, — улыбается Ён-иль. — Весело?! — крича говорит Ки-хун, не понимая, неужели перед ним впрямь человек, а не бездушный робот-кукла. — Сам посуди, вы сидите на роскошном, удобном диване, наблюдая, как настоящие игроки, а не как в компьютерных играх, рискуют собственными жизнями, без шансов начать сначала, воскреснуть. Этот адреналин в их крови, который отображается на лице. Страх, прогрызающий им сознание. Это весело. Веселье, — смакует он последнее слово на своих губах, испытывая искреннею радость от всего этого. — Ты больной псих. — Кратко говорит Ки-хун, не зная, что даже добавить. Внутреннее упорство что-то доказать этому ублюдку, просто испарилось от такого ответа. Этот человек не исправим. — Возможно. Как и вся моя семья, — запрокидывая голову на вверх, прямо на потолок и на огромную люстру, которая своими капельками стекает вниз и освещает тёмное помещение жёлтым светом. — Кто твоя семья? — Тот, кто создал эту игру. — Наследник? — поднимая бровь, спрашивает Ки-хун. — Типа того, — уже более сухо говорит Ён-иль. — И тебе правда нравится всё вокруг? — Да. — Ён-иль… Ты же не такой. — Откуда вы знаете, кто я настоящий? Вы даже имя моё, ненастоящее говорите.       Он удивляется от таких слов, неужели он представился не своим именем? Хотя, на самом деле это слишком очевидно. Он не должен был раскрывать своё настоящее нутро, чтобы не быть раскрытым. Однако, почему тогда он сидит перед ним без маски? Неужели, после всего этого разговора, его ждёт смерть, как и его друга? Но зачем этот разговор? Ки-хун ничего не понимал. -Как же тогда тебя зовут? — спрашивает он. — Хван Ин Хо, — совершенно легко говорит тот, что на лице Ки-хуна появляется некое разочарование. Вероятно, он не выйдет с этого кабинета живым. — Почему ты так легко говоришь мне своё имя? — А чего боятся? — Что эти знания я использую против тебя, — напрямую говорит Ки-хун. — А вы хотите использовать моё имя против меня? — имитируя искреннее удивление, Ки-хун читает лукавость. — Да, я хочу закрыть ваши игры раз и на всегда. — Дорогой Ки-хун, вы не Бог, чтобы указывать, кому что делать, — говорит Ин Хо, смотря исподлобья. — Переверни свою фразу на себя, а кто ты такой, чтобы в наглую обманывать людей? — Кого я обманываю? Люди сами выбирают идти на верную смерть, — поднимая лицо вверх, он смотрит на Ки-хуна с высокомерием, которого прежде на его лице не было. — А почему все не знали, что их будут убивать? Почему мне никто не верил, когда я говорил, что в них будут стрелять? Это ты хочешь сказать, они знали куда идут? — Да. — Не неси чушь, Ин Хо, ты эгоистичный кретин. Закончи эти игры, заживи спокойной жизнью, очисти свой разум и душу от этих игр дьявола! — кричит Ки-хун. — Нет, — не много словит Ин Хо. — Тогда я сам убью тебя! — И как же? — усмехается тот. — У вас нет оружия. — Я тебя руками задушу! — кричит Ки-хун, и начинает действовать.       Он обходит кофейным стол и накидывается на Ин Хо. Его ладони обхватывают шею, душат, тяжесть тела уходит ближе к лицу, чтобы стало ещё труднее дышать и было больнее. Ин Хо вырывается и у него выходит это легко. Сильные руки перехватывают инициативу, давление на шее уже не такое сильное, но это не убирает того, что кислорода становится меньше. Ин Хо любопытно наблюдать за лицом напротив, которое смотрит с ненавистью.       На собственном лице выползает улыбка даже в таком состояние. Ки-хун недоумевает, но руки не ослабевают. Слыша какие-то шорохи, люди в красных костюмах зашли в кабинет и увидев картину, сразу направили оружия, намереваясь стрелять. Однако лишь один знак ладонью Ин Хо, показал им, что нужно срочно уходить, ведь всё под контролем.       Когда это всё продолжается в течении полуминуты, когда Ки-хун не заметил людей в красном и даже не пошевелился, Ин Хо понимает, что сумел вызвать в этом человеке сильные эмоции, такие, как ненависть. А как принято говорить, ненависть куда ближе к любви, чем что-либо другое. Видя, что Ин Хо ловко даёт тому не сильно давить на шею, и тот не теряет сознание, а держит его руки и не даёт давить в полной мере перекрывая кислород, Ки-хун отпускает руки и слазит с него,       Сейчас он понимал, что шанс на выживание у него нулевой. Но люди в красном, которые зашли в помещение и пытались запустить пулю ему в голову, не сделали этого, и он до сих пор живой. Ин Хо поднимается с дивана, садится и трогает свою шею, ощущая неприятное, давящее ощущение. Но проходит пару мгновений, Ки-хун садиться на диван напротив, уже ожидая, когда пуля будет у него в голове, как неожиданно Ин Хо говорит: — Мне не были интересны эти игры до того, когда вы начали играть. — Ты про что? — слёту спрашивает Ки-хун. — Я наблюдал три года назад за вашей игрой и моего отца. Когда по наследству эти игры перешли мне, я хотел их закрыть. Но когда этим заинтересовались вы, во мне появился искренний интерес ко всему этому. — Почему? Что я сделал такого, что вызвало у тебя любопытство? — Вы сам. Ваша упрямость, жажда справедливости. То, что вы не боясь, намеревались идти играть второй раз, рисковать собственной жизнью. И наша с вами игра, по правде говоря, была превосходной. — К чему вы клоните? — с недоверием спросил Ки-хун. — Давайте будем организаторами этого кровавого месива вместе?