Чудо света для принца или Шутка судьбы

      Горящие звёзды умиротворённо висят над небосводом, освещают каменистые тропинки и разноцветную черепицу, проглядывающую кое-где из-за укутанных снегом крыш. Владельцы домиков в меховых шубах под лунным светом ложатся в тёплые постели и засыпают глубоким и спокойным сном, провожая прошедший непростой день. Вслед на землю постепенно спускается тихая полночь в своём морозном пальто. Она словно плывёт вниз по красной дорожке, усыпляя всю суматоху и тревогу в округе своей нежной рукой. Убаюкивает бури своей ласковой колыбельной, торопящихся людей и шумных животных, подарив им душевный покой одним лишь голосом своим. Полярная звезда свидетельствует её благородству, как мягко засыпает всё вокруг по её зову, и как умело она опускает пелену неведомого спокойствия и умиротворения на мегаполисы и города. Что уж говорить о Фростхейме. Тёплые дома с дымящимися дымоходами, построенные так близко друг с другом, словно они могут замёрзнуть, ютятся у скалистых гор, подобно заснеженным замкам из сказок. Их небольшой городок в снежной шубе засыпает крепким сном с первыми лучами луны. И тишина, как гладь замёрзшего озера, нависает над маленьким Фростхеймом.       Один лишь Тэхён кукует у окна, дочитывая последние строки книги Агаты Кристи. Это произведение его покорило, так захватило дух, что оторваться от строк ему невмоготу. То, как мастерски расписан и продуман сюжет, заслуживает всевозможных похвал и наград. У Тэхёна внутри всё бурлит, взрывается фейерверками от счастья и любопытства, как же всё-таки книга закончится. Она могла бы уже завершиться и не раз, с каждым выводом сыщика, но насколько шокирующим образом сюжет всё продолжается и продолжается, а кульминация заставляет кровь застыть в венах — простыми словами не описать. Вот насколько ему нравится читать детективы. Небольшая лампочка, висящая, как закладка в книге, освещает ему строку за строкой, а Луна человеческую мимику на лице, меняющуюся от абзаца к абзацу. На стене играет лишь тень его вздымающейся руки, отражаясь на белых обоях дымкой, пока пальцы всё не устают скользить по шершавой бумаге с запахом старой маминой библиотеки. Тэхён буквально застывает в приятном шоке, ошарашенный и обнажённый перед автором шедевра всей душой. Его цепляет, как красиво описаны персонажи и насколько же тщательно продумано убийство — это просто гениально. Также Тэхёна очень подковыривает момент осознания, как одно несчастье может погубить десяток жизней и сподвигнуть к ужасному. Пуаро, главный герой детективного романа, даже пошёл против своих принципов, так как ситуация просто вышла из-под контроля, ведь по сути все пассажиры не были убийцами, они просто сломленные на всю жизнь души. И когда детектив покидает поезд, предложив родственникам и друзьям семьи Армстронгов соврать, что убийца сбежал, Тэхён со спокойной душой захлопывает книгу.       — Тэ, иди уже в постель.       Слышится тихий и сонный голос со спины с копошением одеяла и шелестом подушек. Макушка Чонгука появляется из-под одеяла, и он привстаёт на локтях, чтоб посмотреть, чем же таким интересным занимается его Тэхён в такой час. А мятноволосый хитрец сначала лёг в постель, пожелал спокойной ночи и даже сделал вид, что тоже заснул, а вот через час он уже сидел в уютном кресле у окна и цветного абажура, млея от распирающего его любопытства. Он просто не мог не дочитать её, он болел ею целую неделю, с момента как только заселился к Чонгуку в съёмный домик чуть ли не на верхушке горы. После той встречи в заброшенной лачуге в Новый год, у Тэхёна и минутки не было свободной, чтоб сесть за чтение, а ему так сильно хотелось услышать запах старой книги, что он мечтал о ней даже в душе по утрам. Всё дело в том, что Чонгук снял себе отдельный дом, дабы не жить вместе с дядей, и очень вежливо пригласил Тэхёна составить ему в этом компанию. Ну, знаете, готовить вместе завтраки, принимать душ и целоваться часами напролёт, как это у влюбленных бывает. А в сравнении с бабушкиной раскладушкой у печи кровать Чонгука Тэхёну казалась раем на земле. Уж лучше спать бок о бок с любимым мужчиной, нежели кряхтеть в одиночку на неудобных металлических конструкциях. Так Тэхён и решил остаться с мужчиной, который ему очень начал нравиться, особенно после первой прогулки на лыжах. Конечно же, Тэ не сразу согласился жить вместе, он пару деньков поютился у бабушки, помог ей с дровами и уборкой по домику, а как сходил на свидание со своим принцем-грубияном, решил свинтить от неё, да подальше. Она не плохая женщина, не подумайте, просто очень странная и не совсем понимает, например, то, что лазить по вещам своего внука не лучшая затея. Уже тогда Тэхён понял, что надолго он тут не задержится, тем более, когда Чимин некрасиво и очень резко бросил его у порога, отсалютовав на прощание что-то типа: «удачи с бабушкиными дровами». А сам умчался жить к Юнги, потому что с ним якобы ему будет теплее. Ну, понятно всё это. Уже на выходе из лачуги рыжий весь сиял в предвкушении секса с этим молчаливым мужчиной в чёрном комбинезоне. Пока Тэхён и Чонгук делали маленькие шажочки друг к другу, сидя на диване в гостиной, Юнги и Чим времени зря не теряли и вытирали задницей рыжего близь стоящие комоды. И это было заметно даже невооруженным глазом. Понимаете, когда в вашем проёме появляются две особи с взлохмаченными волосами и красными, как помидоры, губами, всё дело сразу же становится ясным, как день. И как усердно они искали диван, и как вели разговоры по душам, искренне интересуясь друг другом, конечно, в пристрастиях Чимина его друг никогда не сомневался.       Признаться, названный принц, который всё кряхтит в постели, пока ждёт своего парня, очень завидовал Юнги, что к нему вот настолько сильно быстро прилипают парни и хотят с ним встречаться, когда как для Чона это всегда было страшной проблемой. Юн предполагает, это всё потому, что с виду и не скажешь, что Чонгук — гей, парни его просто обходят стороной, зацепившись взглядом за красивые мускулы. С Тэхёном тоже всё было нелегко, но эта чудесная женщина из семейства Ким сделала всё за него. Тогда, в их первое свидание, когда все парни спустились с горы к туристическому кафе, Тэ и пожаловался, что она очень громко храпит, так ещё и по вещам его копошится. Ким лишь не упомянул тогда, по каким именно, но позже он лично Чону рассказал, что увидел, как его нижнее белье лежало не совсем на его законном месте. Тогда он думал, что сбежит из Фростхейма на первом же поезде, но он не мог так быстро убежать от Чона и решил потерпеть. Ведь он из Бостона, а принц из Осло, между ними тысячи километров, и сбежать отсюда, значит, поставить только начавшие зарождаться отношения под сомнения. Даже больше — отказаться от них. А на такое мятный был не согласен. Он уже как-то настроился на романтику, начал влюбляться и испытывать ураганы чувств, а также постепенно стал задумываться, что не стоит ли им попробовать провести ночь вместе. Чон пока не настаивал, но Тэхён же не глупенький, сам всё прекрасно понимает, зачем на самом деле его позвали жить вместе. Да он и не против, честно говоря, у самого-то интим в последний раз был на первом курсе, а ведь он уже на четвёртом. Пора бы и вспомнить о своём внутреннем Аполлоне и обязательно выгулять его в надежных руках, как раз таких, как у Чонгука, такое совпадение. Очень жилистых и крепких руках.       Тэхён мягко улыбается, глядя в чужие зрачки, и сползает с дивана, потушив весь дополнительный свет вокруг. Лишь полная Луна осталась в надзирателях их чувств. Мальчишка неспешно залезает на колени не выспавшегося, но такого сексуального полуобнаженного мужчины и на пробу касается губами его лба. Следом он нежно и ласково обнимает Чонгука за шею и чуть ложится на его тёплую и накачанную грудь, утыкаясь носом в косточку ключиц.       Ходить в один душ и пользоваться одним и тем же гелем для душа, оказывается очень интимно, пахнуть одним на двоих ароматом — приятно до бабочек в животе и мурашек по коже. У Тэхёна откровенно спирает дыхание. Не передать словами те чувства, которые верно теплятся в Тэхёновой душе. Для него это всё так ново и необычно, что он не хочет сопротивляться или же думать о плохом. Влюблённый и такой наивный. Что-то в нём просыпается такое ласковое. Хочется прижиматься к тёплому телу и мурчать нежности всякие, дыша одним воздухом на двоих. Тэ не решается говорить это в голос, но тело мужчины на кровати его чертовски сильно соблазняет, особенно, когда Чонгук ложится спать без одежды. Буквально, он прыгает под одеяло в одном белье и заставляет внутреннего Тэхёна скулить от желания взобраться на эти мясистые бёдра, стянуть резинку трусов. И как обуздать его зверя, чтоб не играл с ним так беспощадно. Он же бесподобен, как тут сдержишься. Вот только Тэхёну кажется, что если он так поступит, его очень поспешно могут посчитать легкомысленным и расстаться с ним, а ведь ему бы хотелось продолжения банкета. По этой причине он сам же и ограничивает им эту возможность в удовольствии, мол, нечего заниматься блудом, пока не… Да кто его знает, когда «пока не» станет неактуальным, может, он захочет секс только после свадьбы.       — А почему ты не спишь, Гуки, я разбудил тебя? — Тэхён заглаживает его слегка кудрявые волосы назад и мягко чмокает в лоб, мурча, что ему очень жаль. — Тогда я буду читать в гостиной.       — Нет, просто… — Гук прикрывает глаза от тёплых губ над уставшими веками и тихо вздыхает, словно таскал десятикилограммовые мешки весь день напролёт. — Холодно без тебя в постели.       Такое сокровенное и тайное признание, что Тэхёново сердце пропускает удар. Он делает тяжёлый вздох, оказавшись загнанным в собственных стенах разума, как же приятно слышать что-то подобное от дорогого ему человека.       — Ох, Гу, — Тэхён плюхается рядом головой на чужую подушку, так и оставив левую ножку почивать на бёдрах полураздетого норвежца.       Мятноволосый ластится, как мартовский кот, прижимается к его груди и так счастливо улыбается до ярких искорок в белках глаз, что Чонгуку хочется поставить этот момент на паузу и просто любоваться его взглядом, слегка поджатыми губами из-за смущения и откровенным порывом в его груди, когда он прижимается всё крепче и мурчит всё громче.       — Я тебя согрею.       — Это всё, что мне нужно, чудо, — теперь у Чона есть право спокойно прилечь в постель, прижать к стуку сердца разноцветного мальчишку и поцеловать его целомудренным поцелуем в висок. Так он и поступает. Вдыхает его запах у виска и лишь тогда позволяет сну утащить себя в его густые дебри.       Пара засыпает крепким сном в обнимку, согревая друг друга теплом, что исходит прямо из сердца. Руки Чонгука время от времени очерчивают красивые линии Тэхёнового тела, плавают по изгибам, согревая пальцы, словно те проверяли, не сон ли, или не мираж. А от сердца словно что-то отлегало, когда каждый раз в голову приходило осознание, что теперь он не один. И можно обернуть всё так, чтобы такие ночи никогда не заканчивались. Но смогут ли они преодолеть отметку в пять с половиной тысяч километров?

***

      — Гуки, ну, прекрати! — Тэхён неожиданно сгибается от щекотки в рёбрах и старается ловко увильнуть от чужих назойливых лап, пока в его руке дрожит сковорода с оладьями, но Чонгука так легко не победить, оказывается.       — А вот и нет, — мужчина утыкается носом в чужой затылок, нежно целует за ушком и щекочет одним воздухом, гуляющим между приоткрытых и зацелованных губ. — Не хочу никуда идти. Хочу просто остаться здесь с тобой.       — Но ведь мы договаривались покататься с ними, Гу, — Тэхён и сам расстроенно выпячивает губу, но уже ничего не поделаешь, а отменять встречу невежливо, да и мятный хотел бы спросить у друга совета, потому увидеться им нужно обязательно. — Как же мои тренировки на сноуборде? Ты обещал научить кататься.       — Знаю, но, — Чонгук глубоко вдыхает запах с чужой шеи и чуть сминает бока, но Тэ чувствует, как он старается сдерживаться и не распускать руки.       Из-за горячих фаланг на мясистых бёдрах Тэхён вздрагивает мелкой дрожью, чуть краснея, что его так сильно хотят подмять под себя. Это всё ему мало знакомо, он отвык от внимания и подобных ощущений бабочек в животе. Ким скрещивает ноги, подавляя в себе лёгкое возбуждение и тихо вздыхает, потому что шаловливые пальцы старшего нагло ползут ему меж бёдер. Какие там оладьи с такой готовкой. Парнишке приходится отставить их в сторону и выключить плиту, всё это время ощущая, как его шею накрывают горячие и опьяняющие поцелуи, как тепло растекаются по телу, а в кончиках пальцев искрится ток. Тэхён лишь извивается под чужим напором, ощущая, что что-то твёрдое ему уже упирается в бедро. Ему так хорошо это чувствовать. Как же приятно видеть и ощущать, что он может кого-то возбуждать до такой степени, при этом ничего не делая. Мятноволосый вдруг резко и дерзко выпячивает свою задницу навстречу, трётся ей о чужую паховую зону, цепляясь ногтями за скользкую поверхность стола. Даже для него подобное поведение странно, но в голове у мятного зреет план по прочному завоеванию мужчины. Он где-то слышал, что чем недоступнее женщина, тем любопытнее мужчина становится, следуя за ней по пятам. Может и ему это поможет понравиться Чонгуку сильнее, чем простой мальчишка на романтический уикенд в горах.       Сейчас же ему хочется поиграть в злодея, поиздеваться над чужой выдержкой и снова ощутить эту глубину до помутнения рассудка, чтобы упасть в неё с головой. Кажется, с Чонгуком секс мог бы быть просто незабываемым, Тэ не терпится узнать, какой он. Нежен ли он, умеет ли быть мягким и останавливаться, если попросят. Это многое сказало бы о человеке, как о потенциальном партнёре, и мятному откровенно не терпится, чтобы Чонгук прошёл этот тест на «ура». Но чтобы подпустить его так близко, нужно бы убедиться в чужих намерениях, но сначала влюбить в себя. Как стать незабываемым парнем за сутки, чтобы вскружить голову Чону, о котором он практически ничего не знает? Кстати об этом, если задуматься, то времени на душевные разговоры практически не было. Они либо катались на лыжах, либо же помогали бабушке справиться по хозяйству. И вот наконец настал тот период свободы, время закладывать фундамент их чувствам.       — Чонгук, с твоими заигрываниями мы же не позавтракаем, — Тэ увиливает снова от шаловливых рук, отрывает их со своих бёдер за запястья и старается дышать спокойнее, чтоб не показать свой внутренний огонь. Всё же он пока не готов так открыться. Ким не уверен в чужих чувствах в свою сторону.       Пока Чонгук резко не нахмуривается и не кусает его в шею. Укус помогает Гуку сбить мятного с мысли, он выпускает жилистые запястья и даёт Чону воспользоваться всей ситуацией. Мужчина подбрасывает его на руки и в быстром темпе тащит на своей груди до ближайшего большого дивана в гостиной. Заваливает Тэхёна властно, буквально нависает над бедным и немного испуганным мальчиком, не боясь демонстрировать всю свою животную страсть. Словно хищник подминает под себя юношеское тело и скользит языком по линии его ключиц, торчащих из-под его же футболки, которую Тэхён носит как пижаму.       — Ты даже не представляешь, как быстро заводишь меня, Тэ, — Чонгук нагло вжимается пахом между чужих ягодиц и нетерпеливо трётся, демонстрируя, что с ним делает их близость и чувства. — Видишь? Мне всё сложнее держаться. Кажется, тебе нужно взять за это ответственность.       — О, ты хочешь, чтобы я был ответственным за это? — Тэхён жутко краснеет, но рука, как родная, укладывается на чужой пах и сжимает через ткань домашних брюк очертания неплохого такого члена. — Ох, Гу, ты весь горишь.       Кажется, Тэхён хочет вести свою игру с этим человеком. Раз уж ему не дали позавтракать горячими блинчиками, значит, можно позавтракать кое-чем другим и не менее полезным.       — Из-за тебя у меня почти постоянно стоит колом, детка, я так больше не могу.       По иронии судьбы или же сценарию клишированного сериала, такой эпичный для них обоих момент прерывает долгожданный, в кавычках, стук в дверь. Кто же это может быть? Не их ли спутники, которые припёрлись раньше времени? Кажется, от повторного визга Чимина за дверью у Чонгука на виске вздрагивает вена. Его дыхание учащается, зрачки расширяются, потому что крики и голоса заставляют его слезть со своего парня и уйти в душ, дабы скрыть свою проблему под одеждой. Он ведь так же обнажён, только с другой стороны. Тэхёну вот не хватает штанов, ему же футболки, которую он не сильно бы хотел носить перед Тэ. Лишнего повода похвастаться атлетическим телосложением быть не может. А теперь и в доме нет никакого спокойствия.       Тэхён тихо хихикает и следом убегает в спальню, подыскивая какие-то домашние шортики, чтобы можно их было быстро нацепить и открыть дверь незваным гостям. Парни договаривались встретиться все вместе у подножья горы, но что-то их планы явно поменяло.       — Доброе утро, а вы что-то рано, — Тэхён, накинувший на себя сверху ещё и вязанный свитер, распахивает перед парочкой дверь и просит скорее пройти внутрь, чтоб те не нагоняли в дом холод. Всё же топят они дровами в небольшом камине, а это порой непросто, учитывая холода и вьюги.       — Ох, да, мы решили прогуляться тут в окрестностях, но так замёрзли, что решили зайти к вам на чай. Тем более не так много времени осталось, — Юнги оправдывается за вторжение в их былое личное пространство, всё же не глупый и сам понимает, почему они расселились по разным домикам, а не все вместе, что могло было бы быть более экономичным решением, но менее удобным для тесного знакомства друг с другом. — А где Чонгук? Не спит же?       — Он в душе, я пока завтрак готовлю. Мы не очень рано встали сегодня, — Тэхён ладонью приглашает их пройти внутрь, когда оба гостя сняли тяжёлые комбинезоны и ботинки по колено. — Присаживайтесь. Кофе или чай вам?       В какой-то момент Тэхёну данный приём гостей даже кажется чем-то милым, ведь они с Гуком живут вместе, заполняют пространство друг другом и общим уютом. Складываются в голове картинки, словно они уже супружеская пара, делят завтраки на двоих и встречают гостей в их уютном жилище. Тэхён бы хотел так жить со своим настоящим спутником по жизни, мужем, чтобы вот так же где-то обитать вдалеке ото всех, писать книги, читать любимому стихи и готовить горячие лепёшки по маминому рецепту. Позже чтоб по дому носился карапуз с его носиком и чужим цветом больших глаз. Как жаль, что это лишь фантазии невыспавшегося и смущённого Тэ. Удручает собственная инфантильность, но от этого уже никуда не деться.       — Да чего побыстрее.       — А я от чая бы не отказался, кофе же очень вредный, разве не так? — Чимин с облегчением вздыхает, приземлившись на диванчик за обеденным столом, и расправляет уставшие плечи от тяжести костюма и постоянных лыжных снаряжений. — Вот бы сейчас сделать какао, купить крамбл куки и смотреть по второму кругу «Один дома» и другие рождественские комедии.       — М-м, да, я вот вечером хочу предложить Чонгуку посмотреть что-то. Вчера я у бабушки позаимствовал несколько плёнок, и, кажется, там был первый фильм о Кевине, — Тэхён не уверен, что это была хорошая идея делиться своими планами насчёт Чона, но язык всё сделал за него, пока руки доготавливали завтрак. — Как прогулялись, рассказывайте, что видели?       — Блин, может и нам такое вечером устроить? — Чимин задумчиво дует губы, размышляя, где же ему взять кассету с фильмом, раз тут нет ни интернета, ни кабельного. Ему очень не хватает цивилизации в этих местах, он к такому не привык, но старается относиться ко всему с позитивом и вызовом, мол, вот если переживёт такие адовые условия, то будет самым настоящим молодцом.       — Да нет, мы поели бутеров перед выходом. Ходили посмотреть на озеро, кстати, — мужчина постарше с небольшой серьгой в ухе с улыбкой глядит на Чимина и гладит того по руке под столом, думая, что это незаметно. Какие же голубки. — Я хотел посмотреть, как рыбаки ловят рыбу, но рыжик забоялся ступать на лёд.       — Конечно! Ты что, с ума сошёл, разве в школе тебе не рассказывали, что ходить по льду запрещено? — парень драматично взмахивает руками и шокировано распахивает веки, словно это из ряда вон выходящее. — А вот если эта глыба треснет, когда я буду стоять далеко от берега, я же просто умру! А меня и не похоронят по-людски…       — Да не драматизируй ты так, тут постоянные холода, лёд никаким образом не провалиться под тобой. Рыбаки же как-то рыбачат? — темноволосый безнадёжно вздыхает и чуть насмешливо вздымает уголки губ. Ну не может он так серьёзно относится ко всему тому, что вылетает изо рта рыжей бестии. — Они и проруби там как-то вырезают.       — Ну, если честно, шанс провалиться есть всегда.       Тэхён оборачивается к ним боком, встревая в такой странный спор, но щелчок чайника быстро командует заняться напитками для гостей. А парнишка не привык, чтобы друзья сидели без чашечки горячего и вкусненького. И, пока Юнги всё пытается доказать свою точку зрения, что ничего опасного в этом нет, если держаться рядом и не прыгать в прорубь, Чимин его отрезвляет шлепком по бедру, мол, нечего умничать и подвергать его такому риску! Шанс умереть есть всегда.       К такому бурному разговору в скором времени присоединяется и Чонгук, он бегло чмокает Тэхёна в затылок и присаживает подле него за стол, всё-таки ожидая свой обещанный завтрак. И он долго не заставляет себя ждать, потому что парнишка у плиты постарался на славу и испёк каждому по два блинчика. Также он предложил гостям бабушкино шишечное варенье и сделал по горячей чашечке чая, больше не перебивая спор.       — Кажется, они увлеклись, — Тэхён украдкой чмокает своего мужчину в мочку уха, прежде чем усесться за стол и заткнуть рот вкусным и тёплым десертом. Давно не готовил что-то для других, но, слава богу, панкейки вышли просто супер, как в рекламе масла.       Чонгук соврёт, если скажет, что поцелуй не вызвал у него дрожь, но подавать виду не стал, лишь сжал чужую коленку в руке, намекая не играть с огнём. После неудачных игрищ на диване ему и так очень грустно.       — Короче, Чимин, туда мы больше не пойдём.       — Вот и замечательно! — наконец спор заканчивается, но на какой-то странной ноте, потому что Юнги затыкается и хмурит брови, видно, расстроен, что ему не поверили. А Чимин вот как раз победно заулыбался и решил обсудить их сегодняшнюю программу. — Так, сегодня Тэхён будет пробовать обуздать твою доску?       Как же интригующе звучит. Чонгук скулит где-то внутри себя, что всего лишь доску, а не его страсть и недавно стоящий колом член. Сам предложил всем встретиться, сам же сейчас и жалуется, что у него забирают драгоценное время наедине с ненаглядным мятноволосым чудом.       — Да, лыжи ему не особо зашли, да? — кареглазый брюнет разворачивает голову к своей половинке и чуть вздергивает подбородок вверх, чтоб его утверждение подтвердилось или же нет.       — Да, как-то сложно работать и руками, и ногами одновременно, ещё и стоять чуть ли не раком, — мятный сёрбает из чашки ароматный травяной чай вприкуску с вареньем и даже не подозревает, что у мужчины под боком дёргается глаз. Какие же чудесные синонимы подобрал его чудо-писатель! Прям по больному херачит арматурой! — Чонгук на доске катается так, словно это проще простого.       — Если за пару часов ты научишься хотя бы уверенно на нём стоять, то это уже будет достижением в твоей спортивной карьере, — Чим также делает глоток чая и отдаёт свой второй блинчик Юнги, заботясь о его самочувствии. Всё-таки мужчина — спортсмен, ему больше необходимо кушать.       — Я в себе уверен на все сто!       — А сколько понадобилось времени тебе, Чонгук? — Юнги вдруг интересуется, явно будучи приободрённым этим подкинутым блинчиком. Мелочь, а как приятно, что даже спор быстро из головы выветривается.       — Я не с первого раза встал и ровно съехал с горы. Где-то на третьем занятии у меня получилось без психов, нервов и матов, — мужчина задумывается о былых временах, когда он только открыл для себя этот спорт. — Стоять-то я стоял, но, когда нужно было ехать, из-за буйного характера переваливался то вперед, то назад. И очень злился, что у меня ничего не получается.       — Но у тебя получилось! Теперь ты настоящий профи, Гу, — Тэхён с гордостью в глазах заглядывает в чужие зрачки и по-доброму улыбается, согревая его холодное сердце. Что же этот мальчишка творит одним своим существованием. То заводит, то нежит и ласкает словами.       — И у тебя получится.

***

      После удачного завтрака в кругу друзей, парни, как и договаривались ранее, поспешили отправиться покататься с лучшей горы в Фростхейме. Не так далеко здесь находится известный горнолыжный курорт Норвегии, проблем с прокатом и быть не может, здесь много туристов, и порой в такой городок, как Фростхейм, тоже заселяют приезжих из-за большого потока, но помогают добираться до некоего центра развлечений на автобусе. Пару дней назад парни как раз и испробовали этот транспорт, ездили прогуляться к туристическим кафе, рассматривали, чем же этот курорт так хорош, но Тэхён не остался уж под сильным впечатлением, потому что достоинство курорта в хороших и профессиональных спусках, а ему это не особо было интересно. Он не очень понимает разницу между местами, где лучше покататься, перспектива столкнуться с деревом лицом к лицу ранее была не страшна. Но вот если задуматься, то для профессиональных спортсменов, вроде Чонгука, наверное, очень важно знать места с крутыми горками для трюков, но с безопасным расстоянием от сосен и людей. Так и складывается общее впечатление об этих парнях из Осло, они приехали сюда лишь чтоб круто провести свой отпуск и праздники в любимом спорте, а дядя Чона был просто предлогом, потому что до сих пор о нём вспоминал лишь Юнги и то один раз. Да оно и неудивительно, ведь этот мужчина постоянно занят какой-то работой: помогает расчищать снег, подвозит молодых туристов до курорта или же просто выполняет роль доброго дяди-полицейского, храня порядок. Пару раз Тэхён и Гук пересекались с ним на улице, здоровались, но на чай так никто и не зашёл.       Чонгук долго думал, где же Тэхёну будет лучше всего поучиться кататься на доске, хотел где-то вдали ото всех, чтоб не мешать им общаться друг с другом, но Юнги убедил всех поехать и опробовать гору горнолыжного курорта с одноимённым названием «Фростхейм», что в переводе с норвежского значит «морозный дом». Всё же для своих тут вход бесплатный, а благодаря полицейскому в округе, то проблем с этим не возникнет. Чимин с радостью поддержал эту затею, ему очень нравилось думать, что наконец они увидят цивилизацию хоть одним глазком, когда же Тэхён просто неловко мялся, потому что начал переживать, не будет ли он выглядеть глупо в глазах туристов со всех уголков планеты.       — Приехали, — с улыбкой на лице Чонгук объявляет остановку автобуса и помогает взволнованному Тэхёну в белом комбинезоне подняться на ноги и встретиться со своим новым страхом лицом к лицу.       Вот вчера ему было не страшно, а сейчас даже подрагивают коленки от нежелания облажаться перед симпатичным ему мужчиной.       — Ты какой-то взвинченный, всё хорошо? — Гук пропускает вперёд себя счастливых и широко улыбающихся Юнги и рыжего в обнимку, мечтая выкроить хоть минутку уединения с голубоглазым. По его бегающим в разные стороны глазам понятно, что он чувствует себя не совсем в своей тарелке.       — Боюсь, что упаду.       — И что, мы все падаем, Тэ, — чуть прижимает к себе за плечо и помогает ему подыматься, подталкивая вперёд. Пусть он и понимает в какой-то степени это волнение, но ему не хочется, чтобы мятноволосому было страшно попробовать. Или же он ему просто боится довериться?       — Нет, я боюсь упасть и… — парень стыдливо опускает глаза, всё увядая, как цветы, потому что впереди идёт такая счастливая пара, а он не может радоваться чему-то новому, просто отдаться моменту и поверить самому в себя.       — И что такого может приключиться?       — Что я не понравлюсь тебе, —Тэхён неловко отводит взгляд в сторону, следя лишь за тем, как его стопы ступают по кривым следам других туристов. Ему стыдно за свою неловкость и смущение, а также за переживания, что внутри него бушуют, но он ничего не может с этим поделать, когда сердце прыгает в груди, как умалишённое. Сейчас ему это как никогда важно — нравиться.       — Тэ, ты шутишь? — Чонгук удивлённо хмыкает с широкой улыбкой на лице, но по чужим жалостливым глазам сразу становиться ясно, что это не шутка, аж никак. Мятный всерьёз думает, что может перестать ему нравиться только из-за неудачного спуска. — Тэхён, с какими мудаками ты встречался раньше? Ты мне уже нравишься, глупый, и ни одно твоё падение это не изменит.       — Правда? — он не настроен общаться о бывших, потому что у него их не было, возможно, поэтому у него такой внезапный и странный страх появился из ниоткуда. Но приятные слова обволакивают душу, как масло горячие блинчики, смазывают все неровности для мягкого и молочного вкуса, и что-то у него в груди тихо ёкает.       — Конечно, кто я такой, чтобы тебе врать? Тэ, мне двадцать пять лет, я не играю в подростковые «хочу» или «не хочу». Если я уже решил быть с тобой, значит, буду, — Чонгук делится таким откровением практически шёпотом, боясь быть услышанным вечно болтающим о здешних красотах Чимином. Впереди идущая пара и не подозревает, какие тучи сейчас сгущались над их друзьями. Однако Киму очень повезло с попутчиком, потому что он ему уже нравится. Мороз теперь не страшен, пока рядом такой… принц из Осло.       Настал тот час становиться на доску с закруглёнными краями, ещё и чужую, страшно же оплошать или же сломать её каким-то боком. Тэхён совсем не понимает, как этим пользоваться, он крутится с места на место, ища поддержки от Чимина, но тот занят как назло лыжами Юнги. Всем всё равно, что у мятного выпрыгивает сердце из груди, а они ещё друзьями называются. Подъём не маленький, а для настоящих профи, но Тэхён что на нём делать-то теперь должен? Может убежать, пока всё не закончилось венками и трауром. Хотя тоже ведь не вариант, потому что если не попробует, то он точно Чонгуку разонравится.       Опытный сноубордист помогает новичку правильно зашнуровать ботинки и затянуть крепления. Он проверяет, чтобы гребёнки не болтались, но и не сжимали слишком сильно.       — Если затянешь слишком слабо, будешь терять контроль, если слишком сильно — ноги устанут раньше, чем научишься кататься.       Мятноволосый ёрзает в ботинках, привыкая к ощущениям, а затем поднимает взгляд на практически пустой заснеженный склон с заборчиком где-то вдалеке в самом низу, и сердце его грузом падает в пятки. Кажется, этот громкий звон даже слышал Чонгук, потому что его взгляд сменяется более мягким и нежным, а губы так и норовят зацеловать надутые и розоватые щёки. Если бы не маска на лице, он бы уже давно воплотил свою мечту в реальность, а пока решает оставить самое вкусное на потом.       — Ладно, учитель, с чего начинаем? — Ким тяжко вздыхает и пытается взять себя в руки, всё-таки он стоит на земле, а не прыгает головой вниз с парашютом. «Надо искать везде только позитив», — повторяет он как мантру ещё раз и ещё, но очень неудачно больная фантазия подкидывает следующую цитату из Инстаграма — «Шанс разбиться в блинчик с высоты низок, но никогда не нулевой».       — С баланса. Давай попробуем просто стоять на доске.       Опытный спортсмен помогает новичку встать, держа его за руку, объясняя, что центр тяжести должен быть ровно по середине доски. И ему лучше бы привыкнуть его чувствовать, чтоб по случайности не свернуть куда-то не туда. Тэхён пугается, что сейчас уже от него мало что зависит, ноги в плену странной и страшной доски, она катится по блестящему и ослепительному снежку, и стоять на ней оказывается совсем не просто. Из-за страха тело ходит ходуном, но Чон его держит за обе руки и активно подсказывает, как успокоить дыхание, просит довериться ему и просто дышать.       — Я думал, будет проще.       — Не сложнее, чем писать книги, детка, ты справишься, — старший подмигивает и вновь подымает уголки губ повыше, чтобы его дражайший ученик не паниковал и верил в успех.       — Ты же сам не с первой попытки встал на доску, — Тэ резко поджимает губу, потому что стоит ему лишь на мгновенье оторвать взгляд от своих ног, как те начинают ходить ходуном. О каком балансе может идти речь, если колени дрожат просто в припадке. Тэхён ведь не думал, что спуск и правда настолько длинный.       — А у тебя не такой взрывной характер, потому у тебя получится с первой попытки. И у меня не было такого замечательного учителя, как у тебя!       Чонгук шутит с тихим смешком, и это правда немного расслабляет, на губах перепуганного ученика также расцветает мягкая улыбка, и он наконец решается ему довериться. Полностью передать свою жизнь в чужие руки. Успокоившись внутри, ему становится намного легче найти баланс на сноуборде, и собственный успех в простом и ровном стоянии уже вызывает у Тэ шквал мурашек и гордости за самого себя. Чимин, что сидит сбоку и ожидает, пока Юнги скатится вниз по склону, также начинает его хвалить и подбадривать, что он большой молодец и отлично держится! Чонгук хлопает в ладоши, все такие счастливые и радостные за него, но без поддержки своего мужчины ему всё ещё сложно поверить в свои силы. Сомневается, что выстоит.       — Смотри, запомни на будущее, это очень важно. Слушаешь?       — Да? — Тэхён вздрагивает уже в который раз, потому что держать зрительный контакт с любимым и одновременно с ним баланс на доске кажется чем-то из ряда вон выходящим.       — Если упал на спину — нужно перекатиться на бок, затем на живот и подняться, отталкиваясь руками от снега, а если падаешь вперёд — нужно согнуть колени и опереться на доску, медленно поднимаясь, — Чонгук говорит спокойно как настоящий преподаватель, доносит каждое слово до чужих ушей и помогает ему делать глубокие и спокойные вдохи вместе с ним, как один организм.       — Ладно…       — Держи колени чуть согнутыми. Сноуборд — это не жёсткие движения, а плавные, словно танец. Представь, что я пригласил тебя на вальс, только вальсировать тебе придётся обеими ногами вниз по склону.       Новичок в этом нелёгком деле пробует немного покачиваться вперёд-назад, привыкая к центру тяжести, старается запоминать всё, что ему говорит такой хороший учитель, чувствуя, что стресс потихоньку отпускает его. Опытный сноубордист ставит руки ему на плечи, готовый в любой момент его поймать и поддержать, чтобы тот не завалился.       Чонгук пробует выровнять доску вместе с Тэхёном и чуть прокатить его за руки по плавному спуску, чтобы показать, что это не страшно, а очень драйвово и круто. Адреналин бежит по венам, отдаёт током в напряжённых коленях, но это то чувство, что позволит стать крутым сноубордистом. Первое падение неизбежно, это и дураку понятно. И настаёт оно у Тэхёна буквально через секунду от начала их медленного движения. Тэхён пугается неожиданной скорости и из-за страха покатиться вниз и сбить других людей падает на колени и чуть толкает назад Чонгука. И, чёрт возьми, Гук падает на задницу и кубарем укатывается вниз по сколькому ледяному склону. Тэхён подползает к краю и с шоком наблюдает, как Гук пусть и минует людей, но всё же очень больно скатывается в самый низ дорожки. Люди по сторонам шокировано наблюдают за ним и спешат также спуститься, чтобы ему помочь, но далеко не всех заботит чужое горе.       — Твою мать! Тэ, спускайся за ним, нужно посмотреть, не ушибся ли он!       — Но я не умею! А если я его перееду?!       — Значит, падай и катись к нему, Тэ, он из-за тебя сальтуху навернул, — Чимин подскакивает с места и выглядывает вниз, чтоб убедиться, жив ли их друг вообще, но Чонгук всё лежит на снегу и не подымается. — Боже, Тэ, ему, похоже, плохо.       — Нет! Только не это, — Тэхён сжимает губы, а из глаз брызгают слёзы, потому что это его вина, он не удержался и так сильно толкнул своего парня. Боже, он же мог и шею так свернуть! — Блять, как этим рулить?       — Что тут произошло? — Юнги снимает маску и подходит чуть ближе, всматриваясь в заплаканные глаза Тэхёна, и обеспокоенного Чимина, который суетится из стороны в сторону и только мешает Тэхёну собраться с мыслями.       — Чонгук туда… покатился прям клубком. Как мне ехать?!       — Согни колени и расслабь руки, не вздумай махать ими. Корпус наклони немного вперёд, но не заваливайся сильно, так, на градусов тридцать, — Юн заминается, пытаясь вспомнить, что он учил раньше, когда только решал, на чём будет кататься. — Тормозить пятками на себя, только плавно. Я тоже спущусь сейчас, ты поезжай, я за тобой!       Юн также испуган не на шутку, пока он занимался разминкой и своими лыжами, то не заметил, как его лучший друг пропал просто из виду.       — Ох, чёрт, — Тэхён, взяв яйца в кулак, натягивает маску на глаза и чуть надавливает правой ногой на носок борда, чтоб ринуться вниз с горы.       Страх окутывает его тело. Да, скатываться с горы неимоверно страшно, страшно сломать себе ноги и всё тело, а ещё навредить другим туристам, но, когда там внизу по твоей вине лежит твой любимый человек и долгое время не подымается, всё это отходит на второй план. Точно что адреналин. Он окутывает тело, как деревья северные снега, а сердце своим сумасшедшим стуком напрочь оглушает. Лишь одна мысль в голове крутиться об одном и том же: «Лишь бы с ним всё было хорошо». Мятноволосый до самого конца горы старается просто держать равновесие и катиться прямо, не важно, на сколько градусов его занесёт влево или право, главное, что вниз и на своих двоих. Парень даже не замечает, насколько хорошо у него это получается для первого раза. Возможно, ещё ни один новичок не совершал такое, но Тэхён готов поспорить, что ни у одного такого новичка не было такой же цели, как у него — спасти свою любовь. А ради родных людей каждый способен на многое. Он даже не замечает, как быстро достигает финиша, понятно, что Юнги догоняет и приходит одновременно с ним, но для Тэхёна и это уже подвиг. Быстрым и неосторожным движением рук он расстёгивает крепления, избавляясь от сноуборда, и стремглав несётся к Чонгуку, которому уже помогли присесть у заборчика и даже поделились водой. «Слава всем богам», — шепчет про себя студент и падает с ним рядом на колени, рассматривая лицо, руки, ноги, нет ли какого-то перелома. Возможно, из-за стресса Гук и сам не ощущает ран. Чонгук делает несколько глотков воды и наконец подымает глаза на друзей, что запыхались все, пока бежали, как на пожар. Тэхён, сдернув с головы маску, позволяет слезам течь по балаклаве, вниз по красным щекам и комбинезону, но его лицо берут тёплые руки и стирают весь этот потоп перчатками.       — Я в порядке, вы чего такие напуганные? — у самого на щеке царапина, а говорит, что в порядке. Да, он немного в шоке и не может отойти от страха, который охватил его во время кувырка вниз, но, слава богу, всё обошлось. Наверняка благодаря его физической подготовке и навыку группирования.       — Боже, прости меня Чонгук! — воет Тэхён на всю округу, даже не обращая внимания на таких же испуганных туристов, что понемногу расходятся по своим делам, после того как убедились, что жертва обстоятельств цела и, считай, невредима.       Юнги подсаживается рядом с другом и ощупывает его ноги, проверяя на наличие переломов.       — Брат, ты цел? Боже, как ты нас напугал, — на ногах он ничего не находит, а осмотреть спину пока не может. Юн не сказать, что профи в переломах, но он учится на педиатра, а, значит, что-то знает в общих чертах. — Ты встать можешь? Мы сейчас же поедем в Осло и положим тебя на обследование, я договорюсь, и нас примут даже без очереди.       — Да всё в порядке, прекратите. Ох, Тэ, ты не виноват, почему ты плачешь? — Чонгук поднимается неспеша, опираясь одной рукой на Юнги, второй на любимого, что трясся весь, будто это он сейчас катился по этой горе вниз, а не Гук.       — Как же я испугался! Прости меня, я не специально тебя толкнул, я просто испугался!       — Но ты, вроде, неплохо освоил доску в моё отсутствие, — Чонгук широко улыбается, чтоб утешить своих перепуганных друзей, а то Чимин даже рта открыть не может, лишь мнётся у всех за спиной и внимательно слушает разговор, не перебивая. — Детка, это не твоя вина, если бы я тебя удержал, никто бы из нас не упал.       Пара соединяется тёплыми и крепкими объятиями, успокаивая больше Тэхёна в этой ситуации, что, кажется, поседел на нервной почве. Такое чувство, что у него сердце вывалилось из груди ещё на вершине горы и до сих пор не закатилось обратно. Тэ жадно руками проходится по телу любимого, убеждая себя в том, что ничего страшного не произошло и нет смысла пороть такую истерику. Но он облажался. Так бояться провала, чтобы облажаться в десять раз хуже ожидаемого, нужно уметь. Мятный просто ужасно себя чувствует, он обеспокоенно спешит вывести Чонгука из места проката и направляется к какому-то тёплому кафе, где они все могли бы выпить горячего и успокоить нервишки. Чимин позади всех тащит доску и лыжи Юнги, пока остальные с опаской рассматривают немного хромающего Чона.       — У тебя что-то с ногой, Гук, а что если перелом?       — Да я просто ударился костяшкой об лёд, поболит и перестанет, всё со мной в порядке, — машет отрицательно он головой и заходит в кафе первым, разминая ушибленные плечи и колени. Не так страшно, но немного тело побаливает после такой потасовки с самим собой.       — Боже, мне так жаль.       Тэхён не перестаёт выть о прощении, но Чонгук даже не обращает на это внимания, потому что и сам прислушивается к своему телу, надеясь, что он не ошибается в своём диагнозе.       — Прекращай, детка, со мной всё хорошо, — Чон садится на лавку устеленную мехами и вышитыми какими-то символами платками, а рядом с собой за ручку усаживает Тэхёна, что с самого спуска испугано дрожит. — Ну чего ты, я же живой.       — Я так испугался, что ты мог серьёзно пораниться из-за моего страха. Если бы я хорошо держал баланс, ты бы не упал и не ушибся, — Тэ утыкается в его шею носом, хныча чуть тише, чтоб не распугать клиентов заведения, да и Гук помогает ему расслабиться и отпустить этот страх внутри. Чон прекрасно слышит, как быстро бьётся его сердце, и именно потому жалеет его, целует в лоб и виски, объясняя случившуюся ситуацию.       — Ты точно в порядке? Я, признаться, даже не знал, что делать, — Чимин наконец-то позволяет себе открыть рот, когда плач друга стихает и переходит на редкие и тихие всхлипы красного носа. — С дуру я заставил Тэхёна поехать вниз, а теперь понимаю, что он тоже мог упасть и расшибиться похуже твоего. Простите.       Юнги также приобнимает шокированного рыжика и поглаживает по плечу, как кота утешает, уверяет, что всё хорошо, одним лишь тёплым прикосновением к телу, а не словами. У него вот такой стиль любви — действия. У Чонгука же — слова.       — Мда, настроение теперь никудышное. Поедем домой? — Чимин из любопытства узнаёт, потому что на стрессе ему что-то захотелось залезть в тёплую постель и поспать часок, успокаивая нервы.       Да и Тэхёну с Гуком не мешало бы после всего случившегося успокоиться и просто поговорить. Вряд ли Тэ перестанет себя винить в произошедшем просто так. Он не из таких. Если видит свою вину, то будет до последнего линчевать лишь себя и никого другого, даже, если это какая-то мелочь. Сегодня это может быть мелочью, а завтра окажется катастрофой мирового масштаба. Он не знает, что ещё ему приготовила жизнь, но на несчастливый финал без Чонгука он не согласен.       — Ребят, со мной всё хорошо, правда, — Чонгук ободряюще улыбается, понимая, как сильно все переживали, Тэхён вот до сих пор отойти не может и прижимается к его плечу, обнимает и утыкается носом в шею, потому что его всего трясёт. — Но нам и правда лучше поехать домой, — мужчина явно намекает на хнычущего паренька, что всё мялся у него под боком и водил пальчиком по коленке, вырисовывая узоры. Ему хочется залечить всю эту боль, чтоб простили и любили дальше, произошедшее выбило его из колеи.       — Если всё-таки что-то заболит, то сразу зовите меня, поедем в Осло. Я обо всём договорюсь, — Юнги уверенно кладет руку на стол и поднимает взгляд на Чонгука, цепляясь глазами за небольшую царапину. — У меня хороший друг — заведующий отделением больницы, он поможет. Помнишь, я рассказывал о Намджуне? Отличный мужик.       — Спасибо всем за беспокойство, но я отделался лишь шоком, — Гук чмокает своего заплаканного мальчика в лоб и с облегчением вздыхает, когда от его мокрых дорожек по щекам остаются лишь солёные следы. — Да, припоминаю, это не у него ты там практику проходил или проходишь?       — Да, уже прошёл, дела идут вверх.       Успокоив все бушующие чувства в громких сердцах, компания парней решила пообедать в кафе, раз подвернулся такой случай. Чимин и Юнги всё рассуждали, что лучше: ароматный стейк из оленины с вкусным ягодным соусом или же традиционное и классическое блюдо норвежской кухни из тушёной баранины с капустой, картофелем и перцем, а Тэхён очень скромно выпросил у официанта аптечку, чтобы заклеить рану Чонгука пластырем и продезинфицировать, конечно же. Осознание факта случившегося с ними часом ранее, что Чон не ранен и хорошо себя чувствует, помогло ему справиться с собственной паникой и угнетающим внутри чувством вины. Естественно, эти чувства никуда не ушли и ещё травят его организм с головы до пят, но дышать ему стало уже полегче. Чонгук его не винит, утешает и волнуется за его эмоции даже больше, чем за свои. Ласково украдкой целует в щёку, гладит по коленке под столом и будто незаметно порой поглаживает по затылку, перебирая мягкие и шелковистые пряди мятных волос. Чону интересно, как же ему удалось сохранить такую структуру волос после покраски, обычно на голове вместо кос остаётся лишь грубое сено, но у него волшебным образом всё иначе. Наверное, он точно какой-то чудо-эльф или тролль с ярким окрасом, потому что таких фантастических мальчишек нигде не встретишь.       Споры за столом всё не утихали, Чимин топил за мясо чуть ли не в сыром виде, мол, оно сохраняет изначальные витамины, кровь животного, потому что он большой фанат вяленого мяса и стейков средней прожарки, когда Юнги был на стороне более готового вида мяса, а лучше в каком-то супе, но вообще он больше по морепродуктам, и в Осло обожает в традиционном ресторане заказывать густой рыбный суп с кусочками белой рыбы. Тэхён и Чонгук практически не влезали в разговоры и, отведав вкусное блюдо с капустой, о котором ранее упоминал Юнги, поехали домой на предложенном им автобусе. Дорогой домой Чон вспомнил слова отца, что он обещал приехать, но в последний миг просто соскочил, будто ему срочно нужно лететь на другой край света решать важные вопросы. Гук с ним спорить, конечно, не стал, но в душе зацепило. В последнее время он его сторонится, и причина ему неясна. Можно лишь предположить, что о его ориентации стало известно дома. Плюс один повод туда не возвращаться. Весь путь по заснеженным тропам скалистой местности Тэхён не сводил с него глаз, держал за руку и гладил пальчики, жаждая телесного контакта даже больше обычного. Представляет, как войдёт в дом, закроет за ними дверь и сцепится с Гуком в крепких объятиях, чувствуя сердцебиение друг друга собственной кожей.       — Ты какой-то молчаливый, всё хорошо? Или ты всё-таки злишься на меня…— он тихо шепчет, добавляя: — я не хотел, чтобы так вышло, я не мог и представить такое.       — Чудо, всё в порядке, — мужчина чмокает его в висок, пока никто из туристов не видит, и мягко ему улыбается. — Я вспомнил о словах отца. Он обещал приехать, покататься вместе на бордах, но так и не приехал из-за работы.       — Ты очень расстроился, да? — Тэ грустно поджимает губу и кладёт голову мужчине на плечо, утешая всеми силами.       — Да нет, мы не слишком близки. Просто неприятно.       — Не грусти, моим родителям вообще до меня нет никакого дела, так что я прекрасно тебя понимаю. Но не скажу, что сильно из-за этого печалюсь. Даже к лучшему, никто вот мне не мешает волосы красить или бить тату.       — Ты хочешь тату? — брови Чона удивлённо подскакивают вверх, так как он никакой татуировки на Тэхёне не замечал прежде.       — У меня есть одно, — парнишка чуть краснеет и отводит взгляд в пол, потому что бил его на закрытом месте, дабы никто и не знал. — Просто оно маленькое и в необычном месте.       — Хочу это увидеть, — Гук слабо ухмыляется, раздумывая, где же он мог её прятать всё это время, и ни одной приличной мысли в голове не появилось. Ну уж так сильно ему хочется раздеть мятного, а теперь и достойный повод появился.       Приехав обратно к остановке, откуда парни пешком на своих двух добираются всего за семь минут до своей уютной и теплой лачуги из красного дерева с маленьким заборчиком вокруг, наконец можно было выдохнуть и расслабиться с дорогим рядом человеком, не скрываясь. Всего в нескольких метрах от них живут Юнги и Чимин, но те не поехали домой, как хотели, а остались немного ещё покататься, мол, не зря же тащились со всеми вещами. Это и к лучшему, Чонгуку сейчас очень не хватает времени на заигрывания и ухаживания за Тэхёном, а ведь отпуск не безразмерный. Уже осталось три недели, а они пока под статусом условных отношений: вроде вместе, но надолго ли. Такое нужно исправлять в темпе вальса. Поэтому первым делом после приезда домой Гук предлагает набрать ему горячую ванную. Тогда Тэ дал знак, означающий многое, подпустил ближе своим «ты хотел сказать нам?», он позволил Чонгуку наконец приблизиться к его голому телу. По крайней мере, он собирается это сделать, пока вода в бойлере нагревается, а он сидит на краю ванны и думает, какой же скраб для тела использовать сегодня.       — Может пока сделать чай?       — Думаю, чай не справится так хорошо, как горячая ванна, — парень выдвигает очень логичное утверждение, и Гук с ним молча, но безоговорочно соглашается. Сейчас никакой чай им не поможет ещё сильнее подогреть интерес Чонгука к чужому тату.       Пока мятный послушно и терпеливо ожидает воду, набирает её в ванную и расставляет по-хозяйски свои красивые баночки на полки, Гук развешивает их мокрые вещи около камина, где потеплее, и готовит им сухую одежду с полотенцами, чтобы долго не мёрзнуть из-за потухшего пламени очага. Возвращаясь к любимому, чтобы спросить, во что он хочет одеться после ванны, Чон ошеломлённо замирает в проходе с приоткрытыми и безмолвными губами. Да, они собирались принять ванную вместе, но мозг ещё не до конца понимал, что он может увидеть прекрасные длинные ножки, талию и аккуратную спинку парнишки так близко. Тэхён же затеял игру специально, одной ногой он уже в ванне, обнажённые ягодицы торчат из-под футболки оверсайз, так он ими ещё и покручивает, когда залезает в ванную полностью. Переминаясь с ноги на ногу, словно в тихом танце, Тэхён снимает последнюю на себе вещь и обнажает полностью себя, своё священное тело и крохотную татуировку над левой ягодицей. Чон молча подходит ближе, как зачарованный следует на зов своей нимфы и раздевается подле него, наблюдая, как парень элегантно опускается в воду и прячет всё самое интересное в пене. А ведь Чон даже не успел прочитать эту надпись. Может там имя его бывшего? Мало ли.       — Так нечестно, ты же знаешь?       — О чём это ты, — мятный прикусывает губу, чуть дёрнув вверх уголочки губ, потому что он полностью отдаёт себе отчёт в том, что делает. Каждый шаг уже продуман и спланирован заранее.       — Я не успел прочесть.       — У тебя ещё…       Чонгук неожиданно стягивает с себя штаны и бельё одним махом, уверенно обнажив себя ниже пояса напротив лица Тэ. И он прекрасно всё видит. Каждый сантиметр чужого члена. В голове сразу же появляются картинки, как Гук берёт его в этой ванне, кусает за плечи и ягодицы, пока рассматривает незамысловатую надпись. Сложно отвернуться, но взгляд приходится отвести, точно так же, как и сглотнуть комочек слюны во рту. А этот сукин сын ещё и залезает в ванную к нему лицом, намеренно демонстрирует своё хозяйство во всей красе прям перед горящими зрачками Тэхёна, теша своё собственное самолюбие.       — У тебя ещё есть время, — договаривает он колючую фразу, чувствуя, как пересыхает в горле и высыхают губы, требующие их облизать кончиком языка.       — О чём-то задумался?       — М? — мятноволосый резко отрывает взгляд от пузырьков в воде, которая не так давно пеной укрыла самую интересную Чонгукову часть тела. — Да нет, ни о чём... — Ложь.       «Значит, игра продолжается», — думает Тэхён про себя и сам своим планам ухмыляется, потому что у него есть то, от чего Гук не откажется.       — Как приятно после таких холодов оказаться в ванне, — Чонгук удовлетворённо мычит с глубоким вздохом, щекоча чужие нервишки. Он закидывает голову на изголовье ванны и глубоким взглядом вперивается в бедного и смущённого Тэ с кромешной тьмой в зрачках. Мужской взгляд отчего-то изменился, он стал хищным и опасным, в таких глазах гибнут люди, и, кажется, сегодня погибнет и Тэ. — Тебе нравится?       — Очень, — Тэхён его чуть пародирует, так же блаженно стонет, закинув голову назад, до самого конца, обнажая полностью всю шею для чужих научных исследований. И, пока липкий взгляд мужчины, уже сравниваемый ранее с кленовым сиропом, скользит по изгибам ключиц, тонкой лебединой шейке и закрадывается за очертания груди, Тэхён немного разводит перед ним бёдра и позволяет увидеть свою грудь во всей красе.       — Блять, Тэ, полегче.       — М? — парнишка с широкой и самодовольной ухмылкой возвращает голову в исходное положение и укладывает руку на край ванны, чтоб приподнять чуть свой торс и позволить соскам плеснуть из воды на воздух. Белая пенка стекает с его шеи, сладких ореолов, а взгляд чёрных глаз цвета ночного неба скользит всё ниже без стыда и совести. И Чонгук соврёт, если скажет, что у него не встал. Тэхён прекрасен, и он это знает, потому и играет с ним.       Гук незаметно укладывает руку на свой орган и немного сдавливает его, постепенно, но очень медленно надрачивая на картину перед собой. Будто эту игру затеяли не для этого. Тэхён делает вид, что не замечает, но внутри него нимфа просто расцветает пышной розой лепестками во все стороны. Ему хочется ещё и ещё доводить мужчину до дичайшего возбуждения, лишь бы чувствовать на себе этот приставучий взгляд. Он делает следующий ход, который в прямом смысле разрывает Чонгука изнутри. Тэхён с особой грацией приподнимает бёдра вверх и плавно разводит их перед ним, щиколотки уложив на оба края ванны.       — Не против, если я так положу ноги?       — Фак.       Больше скрывать смысла нет. Гук сильнее хватает свой член и принимается надрачивать чуть быстрее, потому что он ещё не закончил созерцать, как играет с ним его мальчик. Тэхён мочит мочалку, капает на неё чуть-чуть геля и растирает его пальчиком, намекая, что вместо такого заурядного предмета может быть чей-то большой и возбуждённый член. В какую-то из ночей Тэхён придумал для себя план, что сможет приворожить к себе Чонгука лишь одной игрой, он спланировал, как мог бы с голым задом щеголять перед ним за завтраком, как встал бы совершенно не специально раком на кухне, но этого даже не пришлось делать. Сейчас ему ничто не мешает сделать всё задуманное с большей вероятностью быть напрямую трахнутым мужчиной. Хочется. Недотрах и правда серьезная штука, когда живёшь с ходячим сексом, по которому текут не только слюни. Пора бы это исправлять.       Плавными и волнистыми движениями руки, Тэхён обтирает свои бёдра, скользит пальцами по худым голеням, тихо вздыхая от некоего блаженства быть просто расслабленным в горячей воде. Хотя это «просто» у него так же встало между ног. Давит чуть ли не на мозги вся эта сексуальная атмосфера. Тэхён демонстративно закатывает глазки, когда рука его ускользает под воду, якобы просто помыть гениталии, но Тэхён также не теряет возможности ухватиться поудобнее и подвигать рукой «вверх-вниз» под тихие и монотонные стоны, что эхом разносятся по светлой комнатушке.       — Боже, Тэхён, что ты со мной хочешь сделать, — Гук с азартом в глазах закусывает губу, ожидая последующих фокусов с пристрастием, на которые способен Ким Тэхён. А он мальчик с фантазией.       — Ах, Чонгуки, тебе нравится?       — Сводишь с ума.       Мятноволосый резко шлёпает себя по бёдрам и сжимает кожу пальцами, ногтями, подтягивая ноги поближе к груди. Он чуть ли не дрожит в собственном возбуждении. Тэ даже не рассчитывал, что эта игра может его так возбудить. Он теряет рассудок, весь разум помутился призрачной дымкой, ещё и Чонгук тушит его огонь бензином: встаёт на колени и позволяет члену соблазнительно торчать из воды. Такой сексуальный и властный мужчина надрачивает на, вроде бы, простого, но игривого мальчишку с длинными и гладкими ножками, сжимает красную головку в пальцах и пошло постукивает органом по воде. В то время, как Тэ, уже весь сгорающий в страсти, мечтает ощутить его внутри себя и кричать, чтоб в него кончили. Каким же похотливым его делают эти чувства к Чону, всё его тело делает за него всю работу и льнёт к горячей груди, нет, бежит на красный свет, млея от желания отдаться. Чонгук же, довольный чужой реакцией и с закатанными глазами вверх от близкого оргазма, стонет с бархатным послевкусием таким низким голосом, как королевский шёлк, оседает пыльцой в его душе и заставляет тело молниеносно среагировать. Тэхён ускоряется в движениях и, дыша тяжело часто-часто в предоргазме, отрывает спину от ванны и выгибается, подобно кошке, желая, чтоб к его заднице тотчас приблизились. Однако Гук медлит, словно мстит за игру, Тэхёну приходится стонать громче, уже в полную силу, нарушая некую непорочность стен своим мягким и вязким голосом, как нуга, но мужчина держится бойцом и не приближается.       — Хочу…       — М, детка? — Чон явно издевается, одну руку он закидывает за голову и имитирует толчки в собственную руку, представляя на её месте узкую и пылающую дырочку мятного, которую он так мечтает сегодня потрогать, но быстро сдаться не может. — Что ты там хочешь, скажи мне?       — Ах, да, — снова слышится громкий стон из розовых губ, потому что ноги парнишки начинают чуть сильнее обычного дрожать в метаниях возбуждения и так сильно заставляют желать что-то иное внутри. — Трахни меня, Гуки, я хочу этого.       — Ещё, — Чон ухмыляется от собственной непревзойденности, он чувствует себя королём и победителем по жизни, слыша как парнишка напротив мечется в удовольствии и уже не знает, как попросить войти в него, да оттрахать его дырочку.       Тэхён, конечно же, смущается, краснеет и жалеет более развязные мольбы, так как боится показаться слишком перевозбужденным. Однако Гук не оставляет ему выбора. Тэ не знает, как правильно сокрушить мужчину, но он решает попробовать сделать так, как чувствует его сердце, потому неспешно встаёт на четвереньки и норовисто принимает в рот его член, насколько его умения позволяют это сделать. Если судить объективно, у Чонгука слишком большой член для глубокого минета, навскидку Тэхён предугадывает около двадцати двух сантиметров, а это просто охренеть как много для малоопытного студента. Личного опыта в сексе у него очень мало, потому парень и полюбил книги, можно начитаться всякого да поразнообразнее, так тебя ещё и сочтут начитанным и умным человеком. В книгах он и набрался этих похотливых фразочек и идей по соблазнению мужчины, потому что лучший инструмент, что женщины, что гея-пассива — это его собственное тело.       — Я не знаю, как это делается правильно… — Тэхён стыдливо опускает глаза и чмокает красную головку, пробуя вбирать её между губами поглубже. Ему было очень интересно, каково это — делать приятно другому мужчине, и теперь у него есть прекрасный тренажёр.       — Не спеши и… Старайся зубами не трогать.       — Так? — парень вытирает с уголка губ скопившуюся смазку и вновь склоняется над чужим пахом, стараясь погрузить в себя эрегированный орган, при этом не касаясь его зубами.       Это оказывается не так просто, ему приходится привыкнуть к движениям во рту, к жидкости, прежде чем начать ласкать Гука, как в фильмах для взрослых. Не сразу, но губы плотно смыкаются вокруг тёплой плоти, а язык прилегает к торчащим венкам, слизывая необычный вкус. Не сказать, что это невкусно, просто скользко и немного солоновато. Тэхён облизывает губы, когда вынимает член из себя, и чуть прокашливается, всё же опасаясь сделать больно.       — Давай оставим это на следующий раз, мой хороший, — Чонгук подаёт ему руку и помогает подняться на ноги, но тут же подхватывает его под коленками и несёт куда-то из комнаты. Тэ краснеет и оглядывается назад, провожая взглядом горячую воду, а в душе чувствует, как потихоньку начинает нервничать. И это не остаётся незамеченным, потому что, когда темноволосый пересекает дверной проём их спальни, он страстно впивается в манящие розовые губы и вверяет им уверенность в их предстоящем соитии.       Чонгук уверенно и пылко кладёт Тэхёна на их постель, целуя в губы по-французски со всей той страстью, что горела внутри него всё то время, что они живут вместе. К слову, у Чона и до Тэ был застой в сексуальных связях, потому предстоящий оргазм для него, как манна небесная.       Парнишка снизу не решается раздвинуть бёдра, потому Гуку приходится изящно и самостоятельно их развести перед собой, словно художник, норовящий творить искусство на своём полотне. В данном случае материал для творения — мятноволосый мальчик с красивыми формами, небольшим животиком и длинными ногами, словно молодая лань. Поцелуи его успокаивают, Чон пошло посасывает чужие алые губы и прикусывает самые мягкие частички, оставляя после себя ток и эфемеру лёгкой боли. Тэхён же в восторге, мечется в блаженстве и тихо поскуливает, пока над ним так старательно доминируют. Мужественные руки ползут по талии ниже, хватают за попу и дерзко сжимают нежные места в пальцах, нагло и так пошло лапая его тело, словно оно только ему должно принадлежать. Чонгук ласкает нежную грудь, наконец видит во всей красе розоватые ореолы и позволяет себе их поцеловать, обхватить губами, чтоб Тэ расслабился и отдался ему сегодня без остатка. Пена и капли воды смешиваются между ними в коктейле, мокрые простыни хрустят под Чонгуковыми движениями бёдрами, потому что он начал тереться меж округлых ягодиц. Оба знают, что это им обоим очень нужно.       Мальчишка от кайфа закидывает руки за голову и прикусывает подушечку собственного пальца, желая сдержать внутри гортанный стон, но Гук ловит его на этой проделке и прижимает руку к постели за запястье, толкаясь возле дырочки всё активнее и активнее. Тэхён высоко стонет и выгибается чуть в спине, дрожа от неописуемого желания прочувствовать этот член наконец в себе, он надеется, что ему это позволят. И в этот раз желание голубоглазого сбывается по первому зову. Чонгук вставляет в него пальцы, осторожно принимается растягивать нежные и в то же время обжигающие стеночки, пока нижний ёрзает ему навстречу и всё охотнее его в себя принимает. Тэ хочет большего, он откровенно желает раздвинуть ноги перед этим мужчиной. Боже, как же грешно в этом самому себе сознаваться. Чувствуя горячие и липки пальцы на теле, как они ласкают с трепетом груди, талию, его бодро стоящий член и упругие ягодицы с диким запалом внутри, ему хочется ещё больше и больше разводить ноги в стороны и умолять не останавливаться. Ему так хорошо, что он забывает ласкать Гука в ответ. Но этого даже не требуется. Чонгук яро дышит, его сексуальная и мокрая грудь часто вздымается от тяжёлых вздохов и гортанных стонов, потому что вместе с растягиванием дырочки такого покорного Тэ, он дрочит себе до искр перед глазами. И он уже ничего перед собой разглядеть не может, пелена спускается на опустившиеся веки, намекает не медлить. И после тихой мольбы Тэ «войди в меня, Гу», он сдаётся и вставляет головку в объятия чужого зада. Нижний закидывает голову назад, скользит ступнями по постельному белью, выстанывая блаженное «да», что это наконец случилось. Его душа теперь в добровольном плену, всё его тело в заточении у одного мужчины с тёмными глазами с игривым пламенем внутри. Тэхён на миг забывается, тонет в собственных мыслях, пока бодрые толчки о его же бёдра не выбивают из транса. Гук внутри него. Уже полностью. С каждым вздохом мятного его всё сильнее и сильнее начинает трясти, его оргазм на пороге, пока мужчина сверху, подобно богу, проникает в него быстрее и быстрее. Толчок за толчком.       — О, боже, я сейчас кончу, — Тэхён зажимает рот ладонью и закатывает глаза, не в состоянии терпеть ещё больше.       Он слышит лишь то, как агрессивное дыхание приближается к его уху, губы накрывают мочку, а язык играет с маленькой серьгой. Они оба слишком долго ждали, на большее их сегодня не хватит.       — Кончай для меня, детка, — Гук бархатно шепчет в самое ушко, повторно целует его, прежде чем прильнуть к красивым губам, впиваясь, словно дикий зверь. Слюна растекается по уголкам губ, развязный и дикий поцелуй не знает правил, жидкость скользит каплями по подбородку, потому что пара буквально съедает друг друга. Дико, пошло, как бесконтрольные звери в течку, кусают губы друг друга, толкаясь навстречу в остервенелом и крышесносном темпе.       Первым кончает Тэхён, он скулит в поцелуй, стонет на краю сознания, сквозь чужие губы, будучи неспособным описать свои собственные чувства. Бёдра отважно двигаются навстречу, Тэхён дерзко цепляется за него и чуть ли не залезает сам на бёдра, чтоб чувствовать его член всё глубже и слышать, как любимый стонет куда-то в шею, попутно покрывая её болезненными и кровавыми засосами. Прикусив кожу чужой холки, наконец-то и Чонгук достигает Олимпа, кончает с громким и низким стоном, толкнувшись в чужую дырочку до предела.       — Блять, так хорошо, — мужчина облизывает губы, всё уже пересохло во рту, но прекратить двигаться он не может, кончает внутрь любимого без разрешения, любуясь его алыми губами и блестящими глазами от глубокого оргазма, который вызвал в его теле дрожь, и та всё никак в нём не утихает, пока Гук не покидает его с недовольным вздохом. Он хотел бы ещё, но ему слишком жарко, детка весь совсем потерялся и обмяк на простынях, скулящий и дрожащий от незабываемого чувства.       Это было им нужно. Для Тэхёна это однозначно лучший секс в его жизни, да, возможно, грязно и дико, но зато как расслабляюще. Толика его желания угасла, тело наконец ощутило тот апогей, всё то, чего так хотелось. И заветный член внутри, и чужой оргазм, который он до сих пор чувствует внутри себя. Горячая сперма скользит вниз, смазывает упругий сфинктер и капельками метит простыни на долгую память.       — Боже, это случилось, — Тэхён, глубоко и часто дышащий, вытирает со рта их общую слюну, стирает эфемеру чужих губ и чуть приподнимается, всё также держа ноги в том положении, в которое их поставил Гук. Мятноволосый любуется собой, рассматривает красные полосы на бедрах, собственную капающую в низ живота сперму, стараясь отойти от этой белой вспышки перед глазами.       — Даже не верится, что мы это сделали. Ты так упорно избегал этого. Почему? — Гук сам сводит его бёдра и прижимает к себе, обняв за талию, чтобы заглянуть в эти голубые глаза и стереть пот с его лица. — По-моему, было охуенно.       — Я не хотел, чтоб ты посчитал меня легкомысленным. Хотел подольше оттянуть, чтоб это не случилось раньше, чем мы решим, что делать… но это случилось, — Тэхён заглаживает назад волосы и с опаской подымает взгляд в чужие зрачки. — Для меня это больше, чем просто секс, Чонгук.       — Знаю, чудо, но и для меня тоже. Я же сказал, что я уже выбрал тебя, а значит, мы будем вместе. В Осло меня мало что держит, потому я могу… — Гук облизывает губу, уголки рта и облегченно вздыхает, потому что дышать стало полегче. — Поехать с тобой, если ты этого захочешь.       Тэхён, не веря своим ушам, садится возле него и кладёт руки на колени, обдумывая каждое чужое слово. Он не верит, что Чонгук намного лучше того, что он сам придумал у себя в голове. Приписал его к бабникам и боялся близости.       — Ты правда готов оставить всё здесь и поехать со мной?       — Да, я же, чёрт возьми, программист, я везде смогу найти работу, — Гук одним махом притягивает мальчишку к себе, укладывает его поверх себя и крепко-крепко обнимает, слушая сердца стук. — У меня такое ощущение, что мы уже вечность знакомы. Я думаю, это значит, что ты мой.       Мятноволосый с блеском в глазах дёргает головой вверх и не может поверить своему счастью, оставляет аккуратный поцелуй на сильной груди любимого, там, где сердце прорывается из-под кожи. Чувствует своего человека. Свою половинку.       — Кажется, я влюблён в тебя, — тихо шепчет Тэхён, позволив одной одинокой слезе покатиться по красной щеке. Он так мечтал о родном, о любви, о таком человеке, как Чонгук, и вот, он здесь, лежит под ним такой горячий. Ещё и после такого важного момента их телесной связи. Это ведь новое начало. Новая реальность и будущее. Теперь всё будет иначе, потому что сердце пропустило удар.       — А я люблю тебя.       Чонгук не боится признаться самому себе, что этот мальчишка с чудным цветом волос вызывает в нём фейерверки чувств, заставляет сердце сходить с ума, скитаться в мечтах, как прокажённый, теряться в догадках и надеждах, потому что действительно Чону его не хватало. Ему не хватало Тэхёна всё это время. Чонгуку пришлось ждать двадцать пять лет, чтобы обрести долгожданный покой в сердце. И он будет с ним рядом до того самого момента, пока сердце не замрёт навек. Увековечив чувства во всех циклах сансары.